Текст книги "Незаметное (СИ)"

Автор книги: Анна Рейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

   – Никто тебя не обидит, не бойся. Всё будет хорошо. Главное, до базы добраться.

   – Уу-гу, именно так, – иронически подтвердил из угла, где устраивался поспать, Старк.

   И это вдруг успокоило её. Неизвестно, будет ли всё хорошо. Но надо постараться, чтоб было.

   И она начала рассказывать. Все те мелочи, которые так хотел услышать Азот, всё припомнила, что видела и слышала. Даже то, что и не знала. Она ведь всё время притворялась, пока была в лагере нациков кракеновских, она не могла себе позволить быть собой. Враньё отнимало все её силы. Но оказывается, она многое услышала, и сейчас слова лились из неё бурным потоком, бессвязным, торопливым. Разведчики внимательно слушали. Изредка уточняли какие-то вопросы.

   – А ещё они сказали, что в Харькове на «Коммунар» завтра приедут два «хаймарса» с ракетами, – она аж замолчала, вдруг поняв всю ценность этой информации.

   – То есть, уже сегодня? – переглянувшись со Старком, переспросил Азот.

   – Да... то есть... – Катя попыталась сообразить, сколько времени прошло с тех пор, как она слышала эти слова. – Вчера вечером сказал, перед сном уже. После сеанса связи.

   – «Старлинк», – вспомнил Азот американскую систему связи, стоявшую в углу избушки. – Какие-нибудь данные об атаке говорили? Где готовятся наступать?

   – Нет, говорили только, что скоро прибудут из Англии и Германии танки и обученные люди, и вот тогда в наступление пойдут.

   Передавать, что кракеновцы собирались делать с «руснёй» и коллаборантами на вновь отбитых территориях, Катя не хотела. Не хотела вспоминать, как смеялась вместе с ними над ужасными картинами пыток и казней, которые они рисовали вслух.

   – Старк, – обратился Азот к товарищу.

   – Есть, – тот понял и без приказа, что нужно немедленно обеспечить связь, пусть и рискованно это было. – Что будем докладывать про то, где мы и какого лешего тут делаем? И когда вернемся?

   – В серой зоне. Вернемся по обстоятельствам, возможно, сегодня.

   – Ночной маршбросок? – с сомнением посмотрел Старк на девушку.

   – Придется. Ночью коптер поднимем, попробуем посмотреть, что с нашей машинкой. Скорее всего, укровская ДРГ её нашла, да там и подорвалась.

   – У них бэтээр был, – подала голос Катя. – Они на нем приехали четыре дня назад, со мной вместе. Спрятали его в лесу, метров пятьдесят от избушки.

   Разведчики переглянулись, в этот раз с полуулыбками.

   – Бэтэр? – переспросил Азот.

   – Я... я не знаю, если честно. На колесах, сверху оружие какое-то. Но не танк это, не знаю.

   – Ехали внутри или снаружи, на броне?

   – Внутри.

   – Ладно. Что-нибудь ещё?

   – Они заминировали его. У них сапёр очень хороший был. То есть не знаю, хороший ли, но постоянно всё минировал. Две растяжки и мина перед колесами.

   – Тьфу, хаааа-роший, – презрительно сплюнул обычно молчаливый Кобра, легко обезвредивший большинство «секретов», расставленых ушедшей и уничтоженной утром ДРГ.

   – Больше нет?

   – Не... не знаю, не уверена.

   – Значит, минимум две растяжки и одна мина.

   – Азот, связь есть, – сообщил Старк.

   Азот коротко доложил обстановку. Докладывая о «Хаймарсах», упомянул, что источник ненадёжен. Потом, завершив доклад, поспрашивал ещё Катю, где запрятана машина, на которой приехали вэсэушники.

   – Я, Боровик и Зёва охраняем. Вам спать. Через два часа меняемся. Ночью решим, куда дальше уходить. Лишь бы сюда подкрепление с материалами не приехало или кракеновцев бы с поляками кто-нибудь не приехал проверить.

   Когда Азот ушёл, Кобра выставил в нескольких метрах от входа в блиндаж сигнальные растяжки, а потом с гранатами.

   – Без меня не ходи, – сказал он Катерине на чистом русском без акцента, – подорвёшься.

   Она кивнула.

   Старк и Кобра не снимая ни касок, ни обуви, ни маскировки, устроились по разные стороны от двери. Кобра – сидя, А Старк лёг на каремат. Только оружие сняли, положили рядом с собой.

   Старк оставил место между собой и стеной, похлопал приглашающе ладонью.

   – Иди сюда, надо поспать. Ночь будет сложной.

   При том, что именно он полчаса назад делал ей пошлые предложения, сейчас Катя совершенно его не боялась. Сейчас в его голосе не было никаких намёков. Возможно, сыграла свою роль та информация, которую она сообщила. Она прижалась к нему спиной. Магазины с патронами в подсумках как-то не особо были похожи на мягкую уютную постель, да и мускулистая рука разведчика, на которой она устроила голову, была не так чтобы мягкой. Старк положил руку ей на бедро, прижался к волосам, шумно втянул воздух. Катерина напряглась, но он пробормотал что-то типа «вот свезло, так свезло» и уснул.

   Потом Старк менялся, рядом с ней лёг кто-то другой, прижался к ней спиной с неснятым рюкзаком, но она была слишком уставшей, чтобы поинтересоваться, кто именно. Для её подсознания они все были абсолютно безопасные.

   Очнулась от глубокого сна, только когда начала замерзать. Вздохнула, попыталась поплотнее закутаться в дедову куртку.

   – Проснулась? – услышала она звонкий голос Зёвы. Даже несмотря на то, что он говорил шёпотом, всё равно его голос звенел в вечерней тишине. Солнце уже очевидно село, и выход из блиндажа был тёмно-синий. – Я тебе броник принёс, давай примерим.

   – Мне бы в туалет, – пробормотала Катя. Зёва проводил её в туалет тем же способом, как и Азот днём, показал ей, где переступить, чтоб не задеть последнюю оставшуюся сигнальную растяжку. Остальные они, видимо, сняли уже.

   В блиндаже Зёва зажёг маленький фонарик, начал перекидывать через голову Кати бронежилет.

   – Чей это? – спросила она.

   – Да хозяев бывших.

   – Не сильно он им помог, видимо, – с сомнением посмотрела Катя на обновку.

   Зёва хмыкнул.

   – Ну, у нас было время прицелиться и не в броник стрелять.

   Он закончил подгонять ремни на бронежилете по фигуре девушки. «И даже не облапал в процессе,» – отметила она про себя, поведя плечами, приноравливаясь к тяжести обмундирования. Ей очень хотелось спросить, где бывшие хозяева блиндажа, но она не стала. Повисло молчание, и в этом молчании очень громко прозвучало голодное бурчание из её живота.

   – Блин, – ругнулся Зёва. – Нам сейчас предстоит небольшая пробежка, есть нельзя сильно.

   Он с сомнением поглядел на девушку. Это они все – тренированные мужчины, а она-то нетренированная девушка.

   – Или большая...

   – Я смогу, ничего страшного, я смогу, – попыталась она сказать твёрдо. Хотя шёпотом разговаривать твёрдо было не так легко. Но вторичное бурчание в животе несколько противоречило её словам. Зёва стянул со спины свой довольно объёмный рюкзак, достал из него уже вскрытый пакет сухпайка и протянул ей из остатков пару сухих галет и джем. Катя не стала отказываться, была слишком голодна. Да и сладкое – это калории. Если ей бежать надо будет, голодная она далеко ли убежит? Только б не стать обузой... Запила водой из бутылки, которую ей тоже протянул Зёва. Всего пару глотков, ещё не хватало посреди пути в туалет захотеть.

   – Больше не хочешь, что ли? – удивился Зёва.

   – Хочу, но не буду. – Она даже улыбнулась. – У женщин мочевой пузырь меньше. Кстати, где все?

   – На разведке. С коптера рассматривают, куда бежать. Просто от блиндажа отошли, чтоб не прилетело, если засекут.

   – У вас коптер с тепловизором? – спросила Катя, обрадованная, что ей попалось продвинутое, обеспеченное подразделение. А то всякое бывало...

   – Угу.

   Тут снаружи что-то зашуршало, раздался едва слышный шум прыжка, в блиндаже появился Азот.

   – План такой, – с ходу начал объяснять он вполголоса. – Я и Боровик идём первыми, вы вчетвером выходите за нами через двести метров. Мы с ним идём к стоянке поляков, там едва шевелится кто-то раненый. Остальные или сдохли, или сбежали. Вы же четверо идёте за бронёй «укропов», думаю, мы нашли, где она спрятана, но Катерина если что подскажет. Подскажешь?

   Она неуверенно кивнула. Сможет ли она в темноте хоть что-то понять?

   – Берёте броню, ждёте сигнала, едете на перекрёсток. Мы туда с Боровиком вытащим поляка. Если сигнала не будет, уезжаете через пятнадцать минут, без нас. Командиром назначаю Старка. На перекрёстке забираете нас – и на всём ходу к нашим. Я сообщил, что возвращаемся, будут ждать нас на блокпосту через полтора часа.

   – Хороший план, – невозмутимо ответил Зёва. Он, конечно, тоже знал, что все планы имеют свойство накрываться медным тазом.

   – С «птички» вдоль дороги за водоемом не увидели никого. Только на нашей стоянке в лесу кто-то копошится потихоньку. На этой стороне в деревне кто-то есть, но вроде не должны вас заметить, рельеф в помощь. За Катю отвечаешь ты. Кобра вас прикрывает, Старк ведёт.

   Азот не стал спрашивать Катю, сможет ли она, готова ли она. Так или иначе, надо было выдвигаться. Он поправил оружие, надвинул на глаза прибор ночного виденья, заменивший камеру, (такой же был и на шлеме у Зёвы) и ушёл.

   Зёва достал откуда-то шлем, надел на Катю, застегнул, подогнал все ремешки.

   – Жалко, у этих придурков ночника не было, – с сожалением сказал он в процессе. – И облачно сегодня, луна не проглядывает. Будем идти быстро, но без команды не бежать, ясно? Буду держать тебя за руку.

   Катерина, в уже застегнутой под подбородком каске, кивнула. Тяжеловато, конечно...

   Зёва вывел её из блиндажа, поставил в метре от входа.

   – Стой здесь, – шепнул он.

   Катя понимала, что надо молчать. Зёва поставил простенькую растяжку с гранатой на входе в блиндаж, протянул наискось из правого верхнего угла входа к середине левого косяка. Нацепил прибор ночного виденья, взял девушку за руку и повёл. Реально было ничего не видно уже, ей оставалось только верить разведчику. Он помог ей перешагнуть через последнюю оставшуюся сигнальную растяжку, за «туалетом» подставил руки и одним сильным движением забросил её наверх. Никогда бы она не подумала, глядя на стройного как тростинка Зёву, что в нём есть хоть какая-то сила. Но он же военнослужащий, у них у всех стандартные тренировки. Если бы он не выполнял все нормативы, то не служил бы здесь. Так что не стоило удивляться.

   Старк и Кобра уже ждали их. Катя не видела их, лишь ощутила, как Зёва махнул правой рукой, показывая, видимо, что можно двигаться. Пока они выбирались из посадки ранее проложенной безопасной тропой, Зёва крепко обхватывал её талию своей левой рукой, контролируя и направляя каждый шаг. Через несколько минут выбрались на дорогу рядом с лесополосой, здесь Зёва взял её ладонь в свою. Он был в перчатках, и внезапно понял, что перчатки девушке взять забыл. Впрочем, поздно метаться, надо было идти.

   На дороге Катя по-прежнему не видела толком впереди идущего Старка, иногда только какую-то тень от него и слышала его лёгкие шаги. Или ей казалось, что она его видит и слышит. А Кобры, замыкающего группу, даже и не слышала. Зёва крепко держал её руку, и когда случалось ей споткнуться, довольно ловко уберегал её своей сильной рукой от падения.

   Вышли к полю.

   – Пятьсот метров, бегом, – скомандовал шёпотом Зёва, перехватил поудобнее автомат, крепче сжал её ладонь. Кате даже удалось нигде не упасть и не споткнуться, пока они бежали.

   Так – где пешком, где бегом – они двигались около получаса. Наконец остановились на дороге рядом с жиденькой посадкой. Зёва жестом потянул Катю вниз, чтобы она присела. К ним подошёл Старк.

   – Зёва, дай ночник. – Он перестегнул ночник к шлему девушке. Она поморгала, привыкая к странному зеленоватому обзору, попыталась разглядеть разведчиков. – Смотри, здесь, метрах в десяти... – Старк, пристроившись у неё за спиной, поднял её руку налево, – была ваша избушка у водоема. А там, – показал под углом направо, – дорога на поселок, двести метров до крайнего дома. Помнишь, где ваши машину оставили?

   Катя уверенно кивнула и показала на дорогу в поселок.

   – Где-то посередине между посёлком и берегом.

   – Кобра, страхуешь Зёву. Катя со мной, – шепнул Старк, взял девушку за руку. Очень аккуратно, пытаясь не нарваться случайно на мину, прошли поперек небольшую лесопосадку, вышли к дороге. Некоторое время шли, и вдруг Кате в непонятных черных тенях на зеленом фоне показалось что-то знакомое. Она остановилась, оглянулась. Старк тут же дёрнул её за руку, заставляя прижаться к земле, а сам присел на колено между ней и посадкой, направив автомат в сторону зарослей. Точно, это дурацкое поломанное выстрелом дерево она запомнила. Оно тогда показалось ей похожим на сломанный украинский трезубец.

   Поскольку тишина не нарушилась звуками выстрелов из-за засады, Старк спросил:

   – Здесь?

   – Да, – так же шепотом ответила девушка.

   – Ждите здесь, Зёва, забери у неё ночник, дорога на тебе. Кобра, со мной.

   Катя вновь осталась в полной темноте.

   Тянулись тягостные минуты. Где-то далеко, то там, то тут, шла работа артиллерии. В какой-то момент послышался далекий гул винтов вертолета. Но выстрелы были достаточно далеко.

   Кто-то тронул её за плечо и потянул вверх.

   – Пойдём, – шепнул Старк и повёл девушку в посадку. Они остановились у спуска в яму – неглубокую, меньше метра. Катя помнила, как кракеновцы загоняли сюда машину. И укрывали её двумя слоями маскировочных сетей, набрасывали сверху и с боков ветки и землю, и ставили мину перед колесом. Так как они остановились как раз там, где была мина, Катя поняла, что Кобра и Старк уже сняли опасность.

   Ей не хотелось уезжать без Азота и Боровика, но к счастью, скоро рация прошуршала едва слышным «Старк Азоту плюс», Старк тихо произнес в ответ «плюс».

   – Поехали, – скомандовал он, и Кобра, уже сидевший наготове за рулем, завел мотор. Зёва едва успел выдернуть из-под колес поехашего транспорта зазевавшуюся Катю, запихнул её внутрь салона. Старк, судя по звуку хлопнувшей дверцы, сел рядом с Коброй впереди. – Погнали, погнали! Теперь лишь бы без «френдли файр»...

   – Это наш «Тигр», что ли? – с удивлением спросил Зёва, оглядевшись.

   – Угу, трофейный похоже был. К нам теперь вернулся, нефиг на эльфов работать, – ответил Старк.

   – Я задолбался эти хреновы растяжки снимать, чтоб я ещё по ночи этим занимался, – вдруг начал ругаться Кобра. Потом разошёлся красивым развесистым как клюква матом в адрес «кракена», растяжек и командира с его прекрасным планом. Потом сплюнул в сердцах и замолчал.

   За ту короткую минуту, пока длился разговор, они доехали до условленного места встречи. Распахнулась дверь, запрыгнул Боровик, затащил пленного, вслед за ними вспрыгнул Азот. Не успел он закрыть дверь, как Кобра уже развернулся и погнал домой.

   Внаглую на полной скорости доехали до разбитого посёлка, свернули в нем налево на дамбу. Разведка час назад показывала наличие небольшой группы в поселке и небольших групп на той стороне реки в лесах, в том числе на бывшей стоянке разведчиков. И теоретически, всушники могли услышать «тигра», когда разведчики выводили его из лесопосадки, могли уже поднять птичку и поджидать с каким-нибудь джавелином.

   Азот стал по рации вызывать своих, чтоб сообщить о возвращении в конкретный квадрат, чтоб от своих желательно тоже в бок не прилетело. Ему в ответ сказали, что ждут. Катя только тогда смогла вздохнуть с некоторым облегчением.

   Машина немного замедлилась в конце дамбы – Кобра объезжал поставленную им самим сутки назад мину. Машина перекосилась набок, чуть не свалившись под откос, но Кобра справился, вывел машину на дорогу. Старк иногда командовал ему, где свернуть и куда ехать, работая штурманом. Судя по качке, тряске и постоянным поворотам, ехали какими-то проселочными разбитыми дорогами меж полей. Раненый поляк был в полубеспамятстве, лишь стонал от боли иногда.

   После минут пятнадцати такой езды, замедлились, поехали зигзагом. Остановились. Азот, Старк и Кобра выбрались наружу, с кем-то переговорили. Вернулись с парой других солдат и носилками, вытащили пленного, унесли за КПП. Катя, спрятав руки между коленей, сжалась, не зная, куда её отвезут и что с ней будет. Да, когда он была в Лимане, русские ко всем мирным относились нормально. Но теперь её привезли... как кого? Как пленную? Беженку?.

   Она услышала, как загудел мотор какого-то автомобиля, видимо, увезли раненого поляка подлечить. Азот вернулся, сказал идти за ним. Зёва подхватил Катерину под руку и помог выбраться из салона «тигра» вслед за Азотом и Боровиком. Они прошли, сворачивая то налево, то направо, мимо блокпоста, загрузились в какой-то гражданский транспорт типа старой маршрутки. В этот раз за руль сел Азот. По голосам и разговорам разведчиков Катерина поняла, что они немного расслабились, оказавшись наконец на своей территории.

   – Поставил? – спросил командир кого-то.

   – Да, секреты под ящиком с гранатами и джавелинами, и на входе. Двухсотых с документами сфотал, минировать не стал. Может, всё-таки похоронят по-человечески, – ответил Зёва. Под успокаивающий гул мужских голосов Катерина задремала, склонив голову на плечо Зёве, который, продолжая выполнять приказ, был рядом с ней.

   ***

   Где-то в районе Краснореченского – поселка в Луганской области.

   Проснулась она, когда Зёва пытался взять её на руки, чтобы вынести из машины. Она дёрнулась.

   – Кать, Кать, это я, ну спокойно, приехали.

   Она всё-таки настойчиво оттолкнула его руки:

   – Я сама, спасибо, – она постаралась улыбнуться. Было всё ещё темно, видимо, совсем мало ехали.

   В дверях «маршрутки» показался Азот, взял её за руку.

   – Поспим здесь до утра, пока комендантский час. Утром поедем на базу, – сказал он, помогая ей войти во двор какого-то темного домика. Дверь была не заперта. Зашли акуратно, проверяя на растяжки и сюрпризы. Внутри, убедившись, что всё в порядке, включили фонарь. Катерина, оглядевшись, поняла, что окна брошенного дома заколочены фанерой. Зёва тут же достал из рюкзака и разжёг горелку, поставил котелок с водой. Достал вторую горелку и принялся греть на ней сухпайки. Катерина села на стул. Разведчики не снимали броню, ну и она не стала.

   Оставив Зёву колдовать с едой, остальные вышли. Впрочем, Старк и Боровик даже и не входили, поняла Катя. Несмотря на то, что они уже въехали на территорию, подконтрольную России, бдительности разведчики не теряли.

   – Сколько здесь до линии фронта? – спросила Катя Зёву.

   – Километров десять, может меньше.

   Словно подтверждая его слова, где-то недалеко раздался грохот. Катя нервно поглядела на разведчика.

   – Наш «Град» работает, – успокаивающе улыбнулся он, – далеко, километра полтора отсюда.

   «Град» замолк.

   Вернулись Азот с Боровиком.

   – В туалет хочешь? – спросил Азот Катерину. Она кивнула. Туалет был во дворе, обычные деревенские удобства типа «сортир». Азот посветил ей узким точечным фонариком прямо сквозь щель в двери. Пахло соответственно, но тут на стене даже была туалетная бумага. Практически цивилизация.

   Когда они вернулись в дом, Азот позвал её по имени и подсветил умывальник в углу, шепнул «надо?». Кран у умывальника давно отсутствовал, вместо него в стену вкрутили умывальник типа перевернутой железной емкости с болтом снизу.

   Катя с радостью помыла руки с мылом, сполоснула лицо, и тут вода в умывальнике кончилась. Она сообразила, что слишком щедро растратила воду на себя, а можно ли здесь было взять где-то ещё воды? Но Азот ничем не упрекнул её. Они быстро съели согретые Зёвой порции каши с мясом из сухпайка (наверное, получили на блокпосту пакет, решила Катя), выпили кто чай, кто кофе. Катя выбрала кофе. А потом разошлись по своим местам.

   Боров занял угол слева от входа в дом, Зёва лёг в противоположном углу. А Катю Азот увел в маленькую спаленку – одну из двух в этом доме. Реально маленькую: в спальне помещалась полуторная низкая кровать, шкаф-пенал и пара стульев. Один втиснулся в закуток между шкафом, кроватью, стеной и дверным проемом без двери, другой стоял в проходе между кроватью и левой стеной. Узкое окно у изголовья кровати тоже было заколочено фанерой. Азот снял рюкзак, поставил на стул у шкафа, каску и броник аккуратно положил сверху, стянул балаклаву на шею, как воротник. Помог снять броню девушке.

   – Остальное снимать не будем...

   Катя нервно посмотрела на постель, потом на него. Фонарик давал тонкий луч, и этот луч светил не на мужчину. Катя разглядела только, что на голове у него был короткий ежик, который отрастает через две-три недели после бритья налысо, черты лица его были правильными, в отличие от Старка. Она и раньше это видела, когда они ели, но сейчас без балаклавы могла наконец увидеть его целиком – уши, голову, нос, подбородок.

   – ... не глубокий тыл пока, – закончил Азот свою речь и положил автомат под кровать с краю, чтоб можно было во сне легко дотянуться. – Ложись ногами к окну, головой к шкафу.

   Она легла, Азот устроился сзади положил руку ей на бедро. Точно так же делал и Старк, и никто из них этим жестом не приставал к ней, а словно защищал. И всё равно невинное касание Азота казалось жарким, смущающим. К тому же в машине Катя немного подремала и теперь не могла уснуть. Напряжение последних суток, когда она все силы прикладывала, чтобы молчать, чтобы не мешать разведчикам выбираться к своим, дало о себе знать наконец. Пусть это был ещё неглубокий тыл, но всё же какая-никакая безопасность.

   – Азот... – прошептала она.

   – Мм?

   – Куда вы меня везёте?

   – В Старобельск. Там сдадим тебя следователю в комендатуру, он немного поспрашивает о всяком, расскажешь ему всё то же, что и нам. Отдохнёшь, выспишься. Туда уже от линии фронта редко долетает. Потом тебя в Луганск или в Россию отправят, не знаю.

   Не самые утешительные новости, приуныла Катерина. Значит она, скорее всего, больше никогда его не увидит. А он, судя по его равнодушным словам, не будет искать встречи с ней.

   – Как тебя зовут? – спросила она.

   – Миша. Спи.

   Но ей не спалось.

   На тесной кровати, цепляясь за карманы на его одежде, она умудрилась повернуться к нему лицом.

   – Что? – спросил он.

   – Ничего, просто так.

   – А-а. Ну спи.

   Дыхание его почти сразу стало глубоким, он быстро засыпал. В тишине снова где-то далеко послышались выходы, а потом прилеты артиллерии, но его это не тревожило. Катя закрыла глаза, пытаясь заснуть. И уже в каком-то полусне, ощущая его теплое дыхание на своем лице, чувствуя его руку на бедре, она протянула свою руку к его ноге. Вернее, её рука словно сама собой туда легла. Ничего не произошло. Её рука стала потихоньку, потихоньку гладить его ногу, приближаясь к паху. Дыхание Азота участилось, стало прерывистым, он так и не заснул до конца. Он понимал, что надо бы развернуть девушку к стене, чтоб она не шалила тут, но было так тепло и мягко, так сонно и темно, что не хотелось шевелить даже пальцем, даже глаза было лень открыть. Адреналин и напряжение от почти закончившейся трехдневной миссии, где каждый час что-то могло пойти не так, но почему-то пошло более-менее по плану, быстро превращались от её прикосновений в сексуальное напряжение.

   Катя сумела просунуть свою нежную умелую руку ему в штаны, коснулась обнаженной плоти, моментально увеличившейся в размерах, каким-то чудом в такой тесноте сумела погладить член вверх-вниз. Михаил прерывисто вздохнул от острых ощущений и потянул её в свои объятия для поцелуя. Коснулся её губ первый раз аккуратно, пробуя на согласие, на добровольный ответ. Она ответила, тоже потянулась к нему.

   Вспоминая потом этот момент, он думал, может, ему показалось, что она потянулась? Может, он ошибся? Потому что после первого пробного поцелуя дальше всё стало развиваться слишком быстро. Было темно, и он всё делал на ощупь, и ему казалось, что она более чем согласна. Он же не видел её лица, только слышал тихие вздохи. Или то были всхлипы?

   Его руки, расстегнув на ней мужскую тяжёлую куртку на несколько размеров больше, забрались под свитер. Не было ни рубашки, ни бюстгальтера на ней. Снимать всё полностью не было ни сил, ни желания. Он приласкал её груди – такие нежные на ощупь. Она прерывисто вздохнула. Он снова склонился к её губам, вбирая этот вздох в себя, наслаждаясь её сладкими губами, отвечавшими ему. А через тридцать секунд уже сумел стянуть с девушки джинсы до колен (потому что снимать обувь с неё показалось так долго, так ненужно), освободить свою плоть, повернуть ноги девушки, словно связанные в коленях джинсами, на бок, и ткнуться в её промежность. Тут только он сумел немного притормозить, потому что явственно услышал всхлип.

   – Кать? – удивленно, хрипловато спросил он.

   И тут она завыла, заорала в голос, не пытаясь впрочем вырваться. Через мгновение в дверях комнаты материализовался Боровик с автоматом наизготовку, луч его фонарика высветил силуэты на кровати. Поняв общую картину, Боровик коротко и ёмко выругался. Азоту показалось, что его окунули в чан с холодной водой, стало так мерзко от самого себя. Слетев с кровати, поправив штаны, схватив автомат и броню (на всё ушло секунды три), он протиснулся мимо Боровика, застывшего в дверях. Катя взхлёб рыдала на кровати, даже не пытаясь прикрыться или спрятаться, выла как раненый зверь. Надо было, наверно, утешить её как-то, успокоить, но... ему ли?

   – Кать, я... – он чуть не сказал «не хотел».

   Сквозь рыдания девушки пробилось что-то похожее на «нет».

   – Пригляди за ней, – бросил он Боровику и сбежал во двор. Он был буквально в миллиметре от того, чтобы изнасиловать её. Если бы она постеснялась заплакать, если бы он не услышал...

   Азот сменил на посту Зёву, отправил того спать.

   Терять бдительность на посту было нельзя, но периодически он всё равно отвлекался и думал, правильно ли он всё понял. Она начала сама, ошибиться было невозможно. Неизвестно, чего хотела – утешения, тепла... денег, в конце концов, или же выпросить, чтоб он не возил её к следователю. Надо было просто остановить её и уйти спать на полу. Но он перехватил инициативу, и сделал это слишком быстро, слишком напористо. Подсознание помнило, кем работала девушка раньше, и не видело необходимости осторожничать. Животное вожделение под воздействием бродившего в крови адреналина вспыхнуло быстро и беспощадно. Под всей этой броней и толстой курткой она на самом деле была маленькая, стройная. Конечно, девушка не могла сопротивляться его сильным тренированным движениям. Он же её как куклу туда-сюда поворачивал, пока раздевал. Да даже, козёл такой, и не раздел толком, не приласкал. В памяти хранились все эти похабные картинки, которые он наблюдал сам целый день, как она обслуживала кракеновцев во всех позах и комбинациях, как улыбалась им после всего. Сознание чудом включилось в самый последний момент.

   Почему она вдруг не захотела проявить свой профессиональный талант с ним – непонятно. Или сначала захотела чуть-чуть его приласкать, но на дальнейшее, совершенно теперь было очевидно, не рассчитывала. А он налетел на неё, даже не спросив, куда, зачем и почём. Возможно, всё дело именно в последнем, какова была бы цена расплаты для него?

   ***

   Когда они с Азотом легли в постель, то легли поверх покрывала, лежащего на постели. Боровик вытянул его немного и накинул угол покрывала на девушку, сел в дверном проёме, перегородив его ногами.

   – Спи, я покараулю, – прогудел он. – Вернёмся на базу – подправлю ублюдку морду.

   Услышав, что её теперь защищает тот человек, который менее двух суток назад презрительно называл подстилкой, Катя взвыла с новой силой. Хоть бы кто, ну хоть один человек из десятки кракеновцев просто отказался бы от неё, не говоря уж о защите от других...

   Через пять минут рыданий Катя начала судорожно глотать воздух, истерика перерастала во что-то непонятное.

   – Зёва, – встревоженно позвал Боровик, включив фонарик, встав на ноги и пропуская в комнату соратника.

   Молодой человек, сев на постели, сграбастал её вместе с одеялом в охапку и крепко поцеловал в губы. От неожиданности Катя замолчала, потом оттолкнула его. От рыданий остались небольшие судорожные вздохи.

   – Ну вот и славно, – облегченно пробормотал Боровик, заметив, что метод сработал. – Что это было?

   – Похоже на паническую атаку, – спокойно ответил Зёва, продолжая держать Катю, закутанную в одеяло, в объятьях. – Или фиг его знает. Просто пощёчину давать не хотелось.

   Повисла тишина. Боровик, посмотрев на пару, решил, что они тут и без него управятся, отправился в свой любимый угол у входной двери. Зёва молча сидел и легонько покачивался, словно пытаясь убаюкать её.

   – Зёва, – спросила она. – Что я должна рассказывать следователю?

   – Правду. Правду всегда говорить легко и приятно, – парень улыбкой попытался подбодрить её.

   – А... про этот... случай?

   Она почувствовала, как он вздохнул и немного даже ссутулился.

   – Тоже правду, – сухо ответил он. – Ни одно преступление не должно оставаться безнаказанным.

   Катя вдруг поняла, чего ему стоил этот ответ. По сути, выбирая между справедливостью и верностью командиру, Зёва выбрал справедливость, в её пользу. В пользу бесполезной проститутки из враждебной страны. К глазам снова подступили слёзы.

   – Но я же сама начала, понимаешь? – она подняла к нему голову, пытаясь разглядеть его в полутьме, едва разбавленной фонариком, оставленным на стуле Боровом. – Зёва, я сама! Я не знаю, почему я потом заплакала, я не хотела плакать, я хотела просто...

   Она обняла его одной рукой за голову, возвращая поцелуй, другой рукой привычно попыталась нырнуть ему в штаны, а сама при этом всхлипывала.

   Зёва поцелуй принял, но едва ощутив её руку, встал, посадил её на кровать и с укоризной сказал:

   – Кать, тебе правда всё равно, с кем делать это?

   По его повеселевшему голосу девушка поняла, что разведчик рад, что его командир всё-таки не полный мудак. Но почему она полезла и к Зёве приставать минутой ранее, она опять не знала. Наверное, и вправду всё равно. Наверное, тело тянулось к тому, к чему привыкло за семь лет. Она, устыдившись, отвернулась к стене, закутавшись в покрывало.

   Зёва хмыкнул.

   – Если и правда решишь работать по специальности, оставайся в Старобельске, там наших много, и все при деньгах. За время войны на несколько квартир в Москве сможешь заработать. Тем более, они сейчас подешевели, когда народ от мобилизации за границу рванул.

   Он даже не осуждал её, считая, видимо, что каждый живёт по своему разумению.

   – Всё, спи.

   Зёва выключил фонарик и сел в дверном проёме, как раньше Боровик, охраняя её сон.

   Катя, покорячившись немного под одеялом, натянула джинсы и заплакала снова, но истерика прошла, и она плакала беззвучно, лишь иногда всхлипывая, стараясь не разбудить разведчиков, которые стали ей так дороги. Без мужчины за спиной было холодно, но теперь никто не рисковал ложиться рядом с ней. Она уснула.