Текст книги "Враг Самогеты"
Автор книги: Анна Пушкина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Глава XII. Покинутые земли
Я летела за голубоглазкой в пустоте и принялась уже взывать к Духам с мольбой, когда воздух вдруг загустел и падение замедлилось. Теперь я могла провести рукой по шершавой поверхности шахты. Пару раз казалось, что мы пролетаем мимо каких-то новых проходов, ведущих в эту же шахту. Внизу что-то замаячило. Падение еще замедлилось, смягчив приземление. Первой на камень плавно опустилась голубоглазка и тут же откатилась. Я шмякнулась куда менее грациозно и еле успела отползти, когда следом грохнулся Сетсей. В груди больно защемило, и я поняла, что почти не дышала с момента прыжка. Поднялась на ноги и попыталась восстановить дыхание.
– Где Мор? – встревоженно спросила Алгерда.
– Должен был прыгнуть с-следом, – ответил драгон, всматриваясь в спуск.
«Да где же его Духи носят?!» – пронеслось в голове.
Видимость паршивая, единственный свет исходил от сферы в руках сестры князя. Тут было сыро и холодно, настоящая природная пещера со свисавшими с потолка острыми каменными сосульками, сталактитами, сросшимися между собой или висевшими отдельно, готовыми бухнуться на глупого путника.
Сверху донеслась какая-то возня, и наконец на спину приземлился князь-болтун. Хватило секта, чтобы понять, что в полете он саблей отбивается от кого-то. Тут же на него сверху бухнулась длиннорукая тварь и затем еще одна.
Первой я снесла голову одним ударом, окатив князя чем-то зеленым, похожим на кровь. Вторая тварь получила в морду сапогом балабола и, отлетев в сторону, была зажарена молнией Алгерды. Драгон резко схватил князя за руки и оттащил к себе. И вовремя: из шахты упал еще один монстр. Его в прыжке отбросил в темный угол Ортос. Чем закончилась их битва, я не видела, но, судя по характерному звуку, оборотень его загрыз. Трантина руками шарила по стене, и Амидера явно ей помогала. Они искали рычаг, останавливавший магию медленного спуска. Послышался щелчок, и теплое дуновение наконец прекратилось. Две следующие твари, упавшие следом, разбились о камень насмерть. Глаза Мордау наполнились зеленым свечением, зажглись руны, и, как в прошлый раз, камень повиновался его силе, ожил и зашевелился, стал мягкой глиной и затянул дыру-проход.
– Оторвалис-сь, – подытожил драгон.
Я вблизи рассмотрела этих странных тварей. Мертвенно-бледные и жилистые. Длинные худые ноги и еще более длинные руки, бесцветные пустые глаза, острые когти и очень мерзкие пасти от уха до уха, будто кто-то кинжалом распорол им рты. Подняла ту самую голову чудища, которую отрубила. Эти твари холодные, как мертвецы: кто бы ни запустил их сюда, он знал, что делал. Похоже, в пещерах им вполне комфортно. Под удивленные взгляды сунула голову в походный мешок за спиной и крепко связала.
– Мелкая, нам надо быстрее добраться до ваших, иначе придется убегать, пока не сдохнем от голода, – произнес балабол, пытаясь стряхнуть с одежды противную зеленую жижу. – Злючка, ты меня испачкала.
– У тебя вся одежда зеленого цвета, так что почти не заметно, – за меня, посмеиваясь, ответила ему голубоглазка.
– Его Величество испачкалось, прикажите принести реку, чтобы он умылся, – громко добавила я, и мы с Амидерой рассмеялись в голос. За нашими спинами хихикнули и Алгерда с Трантиной. Похоже, это нервное, но, однозначно, всем полегчало.
– Я плохо на тебя влияю, злючка, – ответил Мордау, уже привычно улыбаясь одним уголком рта.
Оставив пещеру сталактитов за спиной, мы опять нырнули в темный тоннель, по которому явно давно никто не ходил. С потолка свисала паутина, пахло сыростью, захотелось даже костерок развести и погреться, но нельзя. По заверению гномихи, идти по нему недолго. Вскоре мы вышли на свежий воздух к высоким, покосившимся от старости воротам. После целого дня в темноте пещер даже затянутое хмурыми тучами небо в небольшом просвете над головой и холодный порывистый ветер казались истинным блаженством. Подняв, лица к небу, мы немного постояли, радостно вдыхая свежий воздух и переводя дух. Мор не дал нам расслабиться и скомандовал двигаться дальше.
Протиснувшись в проход между ветхими створками ворот, мы увидели пустой разрушенный городок. Покинутые земли оказались старым мертвым поселением, очень похожим на деревню, которую я уже видела. Обвалившиеся домики, заросшие колючками и пожухлой травой с нас ростом, повалившиеся дверки, заржавевшие петли и треснутые окна, на которых висели лохмотья, со временем превратившиеся в труху. Где-то, вперемешку с грудой камней, лежал серый, давно застывший снег. Все эти развалившиеся постройки напоминали деревню дворфов, только зажатую между скалами, а не лесной чащей.
– Тут жили дворфы? – первым озвучил зависший в воздухе вопрос балабол.
– Да, – поежилась то ли от холода, то ли от страха Трантина. – За этой деревней должен находиться древний тоннель. Будем надеяться, он не обвалился со временем. Мне не приходилось бывать здесь ранее, гномы обходят Покинутые земли стороной. Говорят, теперь тут властвуют злые духи.
– Главное, чтобы не с-страш-шнее, тех, что ос-сталис-сь посади, – прошипел драгон.
Сначала показалось что он шутит, но драгонам свойственно верить во все небылицы. Я оглядела мертвую деревню через турею. Пустота. Ничего живого и злого.
– Нет здесь духов, – ответила я. – Духи не живут там, где все мертво.
Князь-говорун посмотрел на меня странным долгим взглядом, затем набросил на голову капюшон и отвернулся.
Мы шли небыстро, боясь потревожить уснувшую землю. Единственным звуком была скрипевшая и рассыпавшаяся в песок каменная крошка под ногами. Спрятанный временем в холоде гор и поэтому удивительно сохранившийся городок выглядел жутковато. Ржавый забытый топор, вбитый в трухлявое бревно, чудом уцелевшая кухонная утварь во льду, сгнившее нечто, напоминавшее мебель – все как будто лежало на своих местах, оставленное хозяевами. Что бы здесь ни произошло, похоже, убегавшие дворфы бросали все как есть, времени на сборы у них не было.
Как ни странно, больше других головой в разные стороны крутила сама гномиха. Не знаю, какие истории она слышала, но ясно, что они не вписывались в окружавшую картину. Турея считала страх Трантины, но боялась она не злых духов, ее страшила правда. Слава Духам, балабол в этот раз держал язык за зубами и не донимал ее. Возможно, хитрец понимал, что гробовая тишина сейчас красноречивее колкостей и намеков.
Молча мы вышли из мертвого города, лишь на окраине я заметила треснувшую деревянную детскую фигурку, похожую на птицу с красной спинкой и брюшком, и зачем-то взяла с собой.
Весь оставшийся путь мы провели в молчании, сохраняя силы. Трантина была права: старая шахта оказалась на месте, и даже не одна. Всякому становилось ясно: портальных тварей можно не бояться, по этим пыльным, холодным, местами полуобвалившимся коридорам давно никто не ходил. Наш путь лежал через шахту, которая выглядела лучше остальных. Те же, через которые идти казалось настоящим безумием, по словам Трантины, вели в другие заброшенные поселения дворфов. В этот раз перед тем, как лезть в новый тоннель, я кинула прощальный взгляд в небо, пусть и угрюмое.
Пробираться по заброшенному тоннелю мешали небольшие завалы. Тревожить магией старые проходы приходилось с опаской. Князь осторожно расчищал их свой силой ровно настолько, чтобы мы могли через них перебраться. Один раз нам на голову посыпалась земля, и князю пришлось остановиться. Вместо него вручную очень аккуратно проход раскопал Сетсей. Пока он работал, мы сделали привал – первый после того, как вошли в этот гномий лабиринт. Перекусили на скорую руку, Ортос даже вздремнул, ему-то в волчьей шкуре тепло, остальные жались и дрожали от холода. Разводить костер было опасно. Холод замерзшей земли подгонял нас, и мы двинулись дальше сразу же, как драгон разрыл узкий лаз. Гномиха заверяла, что мы почти у цели. Предстояло снова выйти в большой тоннель с другой стороны и надеяться, что там нас не ждут новые неприятности. Наконец, все грязные и в край замерзшие, мы выбрались из старого прохода в узкую пещеру. Тут горел один-единственный магический факел, но даже это крохотное напоминание о жизни после Покинутых земель вызывало в душе радость. Там, где огонь, всегда есть надежда. Дрожащее пламя факела освещало огромный рисунок на стене. Несмотря на вечную полутьму и холод пещеры, краски все еще не выцвели. Картина изображала битву гномов и дворфов, разумеется, показывая последних безжалостными убийцами, в то время как гномы в меньшинстве героически сражались за свою землю. Внимательно рассматривать рисунок никто не стал, и Трантина показала на арку в стене, которая должна вести в большой тоннель. Около нее все остановились, Ортос внимательно прислушался и тряхнул головой, подавая сигнал, что все спокойно. Мы с балаболом пошли в тоннель на разведку, удостовериться, что там не прячутся тихие монстры.
Крадясь, как воры в усыпальнице эльфийского императора, мы вышли в большой темный тоннель. Здесь заметно потеплело. Теперь я точно знала, что это гномья магия: всего пару шагов назад – и там опять холод и сырость.
Балабол зажег маленькую сферу, мы встали спиной друг к другу и осмотрелись. Ничего. Тут только мы. В полной тишине слышалось лишь ровное дыхание Мора. Я подала ему знак и зажмурилась, прибегая к способности, которую использовала в редких случаях. Это требовало много силы, а сильным шаманом я никогда не была. Через турею я разглядывала потоки энергии. Турея, только уже не моими глазами, а более сложное умение: видеть глазами Духов. Моей концентрации всегда хватало лишь на пару сектов. Так случилось и в этот раз. Но для усиления эффекта, как учил Карктар, я зажгла практически единственную руну, которая мне подчинялась. Ансуз – руна касты смерти, дающая священные знания или, как называют ее шаманы, руна истинного Духа. Я замерла с закрытыми глазами, но видела, точнее, чувствовала через усиленную турею интерес и удивление Мора. Теперь он следил не за темнотой коридора, а за мной.
Пара сектов – это все, что было в моем распоряжении, поэтому не стала тратить время на удивленного болтуна и погнала энергию в разные стороны тоннеля, чтобы увидеть, что скрывается за его чернотой. Поток шаманской силы понесся по коридорам и ближайшим ответвлениям, проходя сквозь стены и камень, но никого не встретил на своем пути. Где бы ни находились мерзкие твари, рядом их пока нет.
– Все чисто, – выдохнула я и открыла глаза.
– Шаманка, – как-то нахально прошептал князь.
Мы позвали остальных, и Трантина, вновь верхом на волке, повела нас темными коридорами. Пару раз большой коридор расходился, но гномиха всегда знала, в какую сторону нужно свернуть. И когда мне показалось, что этот коридор, напоминавший огромное темное брюхо бесконечного червя, никогда не закончится, впереди замаячили факелы: мы наконец добрались до цели. Впереди охранный рубеж гномов.
Глава XIII. Отрекшаяся от отца
До сегодняшнего дня появление Эрешкиль проходило строго по плану, и я всегда присутствовала при ее недолгом освобождении из темницы. Но сегодня мне доложили, что Великая мать уже ожидает меня у себя в покоях после ритуала призыва. Такое было впервые, и это не могло не беспокоить. Неужели магистр и Великая усомнились во мне?
Быстро поднимаясь в серебряную башню по закрученной спиралью лестнице, я пыталась успокоить нарастающую тревогу с помощью упражнения, которому меня когда-то обучил сам магистр. Сконцентрироваться на сосуде мага, почувствовать свою магию, ощутить ее в ладонях, осознать, что ничто не способно встать у нее на пути. Сила аэроманта откликнулась сразу, и в лицо подул ласковый ветерок, игриво развевая мои черные пряди. Ветер – мой дар. Моя стихия – воздух: ураганный, порывистый, живительный, свежий, легкий или уничтожающий. Я сама выбираю, какая я и какой будет моя сила. Только я. И сейчас воздух невесом, и я хочу, чтобы он легко унес прочь все мои тревоги.
Помогло. Беспокойство выветрилось из головы, и я принялась размышлять, не спеша и расставляя все по своим местам. С появлением границы вокруг Людеи все пошло не совсем так, как изначально планировал магистр, но я надеялась в скором времени решить появившиеся проблемы, доказав свою преданность ордену и Первоматери.
В первую очередь, нам не хватает магов для ритуалов, помогающих Великой приходить в наш мир и создавать порталы. Аппетиты тьмы Эрешкиль растут, и сейчас ее недолгое пребывание стоило магии десяти магов, не говоря уже про вызовы порталов и перебрасывание портальных тварей из другого мира.
Такими темпами скоро мы скормим тьме всех высших светлых эльфов, и нашим главным союзникам – темным – это не нравилось. При нападении на Эленарио мы успели захватить большую часть высшего сословия светлых. Сильнейшие маги светлых эльфов всегда происходят из семей аристократов или, как у них называют, лиров. Чистота магической ветви семьи – одно из важнейших качеств лиров. За отсутствие магов во втором поколении можно навсегда лишиться титула. Разумеется, лиры, приближенные к королевской семье, всегда строго следят за своими наследниками, заключая выгодные брачные союзы. Каждый следующий наследник должен не просто появиться на свет, а прийти в этот мир сильным магом, в идеале, сильнее своих родителей. В воспоминаниях вспыхнуло давно забытое чувство унижения. Я, стоя перед отцом и всем его придворными на коленях, прошу, умоляю не лишать меня надежды на брак с любимым. Но ничего не могу поделать. В Эленарио все принадлежит моему отцу, даже жизнь, которая только зародилась во мне.
От злости я зажмурилась и ускорила шаг. Не о том думаю. Меня ждет Великая, а отец и все его приспешники навсегда в прошлом.
Если аппетиты Эрешкиль еще увеличатся, вскоре придется отсылать к ней отпрысков лиров, и темным это совсем не понравится. По договоренности темным эльфам были отданы все земли светлых, но какой прок от пустых земель? Темные надеются, что население Эленарио вернется на родную землю, в свои дома, но пока пытки над светлыми лирами не прекратятся, этому не бывать. И уж тем более если пытки продолжатся над детьми светлых магов.
Совсем скоро мы почувствуем нехватку магов, и магистр это понимает. Лемьюр предложил временно сократить количество визитов Первоматери, и магистр ответил ему таким обжигающим взглядом, что темный эльф даже не решился договорить. К тому же после случившегося с князем Кроуги Лемьюра жестко наказали. Магистр лишил его одного глаза, чтобы впредь он следил внимательнее за своими людьми.
Если Великая продолжит посещать наш мир, выбор невелик: светлые эльфы захвачены, до тех немногих сбежавших – не добраться, пока они сидят на людской земле. С удовольствием заменила бы эльфов людьми, но княжества надежно спрятаны за границей. Все, за исключением Минолы. Эруан – наш союзник, хотя если так пойдет и дальше, возможно, стоит предложить магистру пересмотреть статус неприкосновенности его земель. Среди доступных магических рас остались лишь дворфы и гномы. Мои шпионы докладывают, что дворфы объединяются с оборотнями и людьми, и пока все немногочисленные атаки в их лесах были отбиты. В итоге самыми уязвимыми оказались гномы. Большую часть горного народца мы заберем на рудники для добычи гномия, но эту работу могут выполнять и не маги. Поэтому теперь для ритуалов я приказала использовать захваченных гномов-магов, которые служат прекрасной заменой светлым эльфам. Необходимо отловить оставшихся гномов в их лабиринтах, что оказалось непросто, но портальные твари скоро с этим справятся, и гномам ничего не останется, как сдаться. Главное, ни в коем случае не прекращать добычу гномия. Хитрый металл, к сожалению, невозможно использовать повторно. После одной ковки при повреждении обручи теряют свою сдерживающую силу и становятся бесполезными.
Около высоченных створок, ведущих в покои Великой, выстроился целый отряд отступников. Магистр отстранил от охраны Эрешкиль Лемьюра и всех темных эльфов. Теперь он доверял лишь самым преданным членам ордена. Я быстро прошла мимо и бесшумно отворила створки в большой темный зал. Две служанки уже ждали меня и повели за собой дальше. Я удивилась, когда мы остановились около двери в умывальную комнату, которой Великая не пользовалась ранее.
Дверь распахнулась, и я опешила. В середине огромного зала располагалась мраморная купель из черного оникса, до краев наполненная горячей водой, в которой плавали лепестки красной ромурутки. Красная ромурутка – цветок лиров. Королевский цветок. Цветок герба моей семьи. Но удивила меня Великая, которая нежилась в купели с закрытыми глазами. Я насчитала пятнадцать тел магов, лежащих вокруг купели по всему залу. Тьма Эрешкиль клубилась над водой и создавала ощущение черной пены вокруг хозяйки.
Великая открыла глаза, как только я зашла.
– Изинтия, я ждала тебя.
– Простите, Великая, я пропустила ритуал, но мне о нем не сообщили.
– Не придавай значения. Уверена, Парагон не счел нужным отвлекать тебя от важных дел. Знаю, все самое сложное сейчас на твоих плечах.
Я промолчала, не понимая, что мне ответить. В ее словах одновременно читались похвала мне и замечание магистру. Первомать задумчиво провела рукой по воде.
– Я не чувствую воду, даже ее тепла, ничего, – отрешенно произнесла она. – Но наблюдая, как поднимается и кружится пар, вдыхая прекрасный аромат ромуруток и розового мыла, могу представить, что все это по-настоящему. Я сейчас нахожусь в этом мире, в мире живых, но все равно остаюсь там… В своей тюрьме.
Первомать, словно вспомнив обо мне, посмотрела в мою сторону и улыбнулась, затем медленно поднялась, капли заскользили по ее бледному телу. Так выглядел бы любой, чья кожа давно не встречала солнца и не нежилась под его лучами. Магичка провела пальцем по бедру, ловя скользящие капли.
– Не чувствую ничего, – еще раз повторила она.
– Мы обязательно найдем сосуд и освободим вас, – решительно ответила я и направилась подать ей мантию из тонкого, как крылья бабочки, шелка, но в этом не было необходимости, тьма уже окружила ее обнаженное тело плотным одеянием.
– Я позвала тебя обсудить, как обстоят наши дела. Парагон не хочет расстраивать меня, но я понимаю, что не все идет по плану, не так ли?
– Да, – ответила я, не желая врать.
Я впервые осталась с Великой наедине, до этого всегда рядом был магистр, и такие острые углы сглаживал он. В дверь робко постучали, и в комнату вошла служанка.
– Прикажи здесь убраться, – указала я на магов, в оцепенении лежащих на мокром полу. Служанка послушно поклонилась и юркнула обратно за дверь.
– Они боятся меня, – безразлично кинула ей вслед Эрешкиль, – но я их не виню, сложно не бояться того, что не понимаешь. Я жила так давно, здесь все теперь по-другому. Раньше хозяевами этого мира были эльфы, теперь они абсурдно разделены на темных и светлых. Орки занимают огромные территории. В мое время их пересчитывали по головам, как скот. Всего пара примитивных племен, вечно враждовавших друг с другом. Оборотни больше не владеют магией, гномы прячутся в горах, а люди… – Она сделала долгую паузу. – Люди стали главными владыками мира, но мы это исправим.
Я понимающе ухмыльнулась, и она поманила меня, приказывая следовать за ней в спальню.
– У нас не должно возникнуть проблемы с гномием, его добыча невероятно важна, ты это понимаешь?
Конечно, я понимала, ведь это было моей идеей – использовать его. Именно я принесла ордену эту тайну, и она стала концом правления моего отца. И станет падением всей Людеи и особенно Самогеты.
Первомать заметила мою задумчивость, и нежная улыбка скользнула по ее губам.
– Есть еще кое-что…
Мы прошли через будуар к широкой кровати, на которой я с удивлением увидела лежавшего без сознания Рагонга Кроуги.
– Я приказала принести его сюда. – Эрешкиль скользнула к кровати и, почти невесомая, присела рядом. – Чрезвычайно важно не дать ему умереть и как можно скорее разбудить.
Мужчина дышал ровно и выглядел просто спящим. Но это был обман: рыжий маг использовал мощное неведомое заклинание. Лемьюр, самый сильный из некромагов ордена, пытается снять эту магию, но пока безуспешно. Они оба, что Рагонг, что его советник, погрузились в беспробудный сон. Можно их убить, но невозможно залезть в мысли. Поток сознания спящего человека нелогичен и неуправляем, невозможно понять, что правда, а что вымысел. Совершенно бесполезная затея для того, кто решит покопаться в мыслях спящего.
Эрешкиль ласково провела ладонью по лбу князя.
– Необходимо найти всех потомков пяти братьев Людеи, – ответила она, продолжая гладить князя, как мать, успокаивающая дитя.
– Зачем? – Я тревожно дернула плечами.
– О, не беспокойся, я помню, о чем ты меня просила. Князь Самогеты мертв, и ты хочешь убить наследника его линии, среднего брата. Верно?
Я сглотнула и послушно опустила глаза.
– Мы убьем потомков пяти братьев. Обезглавим все магические ветви Людеи, – решительно произнесла Эрешкиль и улыбнулась князю Кроуги, будто он мог услышать ее угрозу. Затем она посмотрела мне в глаза. В который раз я поразилась, как неестественным образом в этом взгляде сочетаются нежность и забота, а кровавые зрачки и тьма вселяют страх, пронизывающий, словно булавка бабочку.
– Изинтия, твоя семья… Выбор, который пришлось тебе сделать, был непрост.
Первомать вдруг замолчала и я поняла, о чем она хочет поговорить.
– Парагон опасается, что ты захочешь им помочь, но я не сомневаюсь в тебе, Изинтия.
– Я бы никогда…
Она перебила меня:
– Знаю, милая. Я была на твоем месте, знаю, это невозможно простить. Семья, которой ты верила, отвернулась, предала. Я тоже эльф, в мое время не существовало разделения на темных и светлых, но уже были лиры с их строгими и бескомпромиссными правилами. Твой отец – верховный король светлых эльфов. Ты же понимаешь, что он не может жить в мире, который мы хотим создать. Его время закончилось.
Я не смогла ответить, лишь кивнула. Знаю, что королю светлых эльфов готовят публичную казнь. Мой отец будет казнен.
– Пора воссоединить эльфов. Владения светлых теперь будут принадлежать темным до тех пор, пока они чтят наши правила. Но это лишь клочок земли, тебя не должно это беспокоить. Мы боремся не за землю, мы боремся за весь мир, ты же это понимаешь?
Я вновь кивнула. В этот момент без стука вошел магистр и резко остановился, уставившись на князя Кроуги на кровати Великой.
– Парагон, – улыбнулась ему Первомать и поднялась. – Я хочу, чтобы наш спящий гость остался здесь под строжайшим присмотром.
– Почему тут?
– Ты же сам сказал, что это особая башня.
Так и есть. Как только магистр узнал о гномии, он купил почти все, что было на тот момент у гномов, и приказал достроить верхний этаж башни. Он готовил самые безопасные покои для Великой. Отдельного острова у самых крайних берегов ему показалось недостаточно. Здесь повсюду гномий, и это защищает башню от порталов. Из-за гномия новый этаж блестел на солнце, как серебро, и башню теперь называли серебряной.
– Но почему тут? Его можно было оставить во временной темнице.
Глаза Эрешкиль блеснули, словно острие кинжала перед смертоносным ударом, и она отрицательно покачала головой.
– Нет, пусть князь платит свою цену. Рыжий маг создал заклинание, которое питает князя, точнее, его магия поддерживает в нем жизнь. Он может не есть, не пить и не просыпаться так долго, насколько ему хватит сил. Пока магия не иссякнет, заклинание будет работать. А во временном заломе он может так валяться вечность, и магия расходоваться на заклинание не будет, там нет времени. Думаю, на это они и рассчитывали, поэтому мы поступим иначе. Чем быстрее заклинание телепата высосет его силу, тем скорее он очнется.
– А рыжий? – видимо, опасаясь, что и он скоро окажется в покоях Первоматери, нервно спросил магистр.
– Если некромаг не сможет снять заклинание, убейте советника, – безразлично ответила Великая. – Удалось ли что-то узнать о его последних словах про одинокую паучиху?
– Да. – Магистр бросил на меня быстрый взгляд, словно раздумывая, стоит ли говорить в моем присутствии. Я напряглась – раньше такого никогда не случалось. Это все из-за отца, будь он проклят, уже почти без головы, а все еще продолжает влиять на мою жизнь.
– Мы узнали старую притчу об одинокой паучихе и маге, – начал магистр. – Старец, почти выживший из ума, по преданию, заколдовал паучиху и весь ее вид в отместку за укус. Но нет никакой связи с этим рыжим магом или княжеством Кроуги.
Эрешкиль нахмурилась, затем обратилась ко мне:
– А ты что думаешь, Изинтия?
– Меня больше смущает нехватка магов для ритуалов призыва, чем глупая небылица, – опять честно ответила я. – Нам нужен гномий, а для этого необходимы новые портальные монстры, чтобы гномы сдались.
Показалось, что магистр прожигает меня глазами. Раньше Великая обсуждала планы только с ним и интересовалась лишь его мнением. Игнорируя цепкий взгляд, я продолжила:
– Предлагаю для ритуалов призыва использовать силу гномов-геомантов. Это также уменьшит недовольство среди темных эльфов. Они наши главные союзники и выполняют всю грязную работу.
– Превосходно! – зааплодировала Великая. – Ты думаешь и рассуждаешь, как истинный стратег.
– Если вы и магистр не возражаете, я отправлюсь в земли гномов, чтобы сломить их последнее сопротивление, пленить оставшихся одаренных, а остальных заставить добывать для нас гномий.
Великая, не глядя на магистра, ответила за обоих:
– Мы даем наше согласие. Отправляйтесь немедленно, дорогая.
