Текст книги "Враг Самогеты"
Автор книги: Анна Пушкина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Все молчали, тишину нарушали только тяжелые вздохи князя Самогеты. Кажется, он совсем плох.
– Ох, какие все скрытные, тогда начну я, – с довольной улыбкой добавила Эрешкиль и перевела взгляд на князя Самогеты у ее ног. – Мы немного покопались в памяти Иритана. Оказывается, князья Самогеты и Кроуги, не жалея своей силы, возродили линию Акарана. Весьма изобретательно. – Эрешкиль вновь одобрительно посмотрела на князя Кроуги.
Эруан и его советник нахмурились, явно пытаясь понять, о чем речь. Впрочем, Эрешкиль это не интересовало, все ее внимание было сосредоточено на князе Кроуги. Магистру, стоявшему за ее спиной, это явно не нравилось.
– Меня интересуют все оставшиеся наследники – продолжила Первомать. – И если с мальчишкой, потомком Монахана, все ясно, то вот любопытно, как княгиня Кроуги смогла отдать свою силу? Древний ритуал берет только силу мужчин. – Великая резко развернулась к минолцам. – Потомок Минола, ты писал ордену о княгине Кроуги, утверждая, что она арканник второго порядка, не так ли?
И впервые Рагонг Кроуги посмотрел на Эруана, будто только что его заметил.
Князь Минолы скривил губы, избегая взгляда Рагонга, и неохотно ответил:
– Да.
– И это странно вдвойне! Мало того, что она женщина, но истинным наследником Потавы может быть только маг смерти, а не княгиня-арканник. Не сходится.
Последнее предложение Эрешкиль прошипела задумчиво, просто рассуждая вслух.
– Не соизволишь ли рассказать нам, как твоей жене это удалось? – Первомать глядела на князя сверху вниз, и их глаза встретились. Он смотрел с безразличием, явно не собираясь отвечать, и это лишь позабавило Эрешкиль. Она развела руки. Тьма, окружавшая их, потекла вниз, спадая длинными рукавами, и потянулась к князю.
Рагонг Кроуги дернулся, но эльфы позади удержали его. Эрешкиль внимательно смотрела на князя, наслаждаясь пыткой. Тьма черной цепью обвила князя за пояс. Стала сжимать и продвигаться выше. Он не кричал, лишь сжимал сильнее зубы.
– Потомок старшего брата, ты упрям, как и твой предок, – произнесла довольным голосом Первомать, и чернота неохотно отпустила мага. – Я расскажу тебе, к чему это привело в прошлом.
Князь Кроуги громко дышал, пытаясь восстановить дыхание, и исподлобья поднял взгляд на Первомать, слушая, что она скажет дальше.
– Очень давно я убила любимую жену твоего предка – Кроуга. Об этом нет упоминаний. Кроуг скрыл этот факт, решив, что не стоит омрачать утрату любимой столь плачевным фактом, что ее убила я. Хотя он так же повинен в ее смерти. Мне бы не хотелось повторять эту ужасную трагедию. Ты ведь не хочешь, чтобы из-за твоего упрямства погибла любимая? Расскажи, как твоей княгине удалось возродить линию Акарана?
Эрешкиль сделал паузу в надежде, что князь начнет говорить, но он продолжал упорно молчать. Я заметила изменения в ее лице, Первомать разочарованно улыбнулась, и ее зрачки загорелись ярче. Она начинала терять терпение.
– Тебе ведь известно, упрямый князь, что стерпеть пытку ты сможешь совсем недолго. Чем больше твоей силы я заберу, тем слабее ты станешь. И даже если не расскажешь сам, совсем скоро твоей силы не хватит, чтобы сопротивляться даже самому слабому ментальному магу. Когда силы в тебе совсем не останется, мы узнаем все, что нужно, – сообщила Эрешкиль и в подтверждение своих слов покосилась на дрожавшего и еле дышавшего Иритана.
Князь Кроуги медленно обвел взглядом всех собравшихся, на мгновение задержался на беременной магичке и затем, чуть повернув голову назад, бросил себе за плечо:
– Пора, Кел.
Рагонг резко дернулся назад и коротким ударом локтя зарядил ближайшему стражнику под коленку, тот кубарем полетел на пол. Второй стражник, наоборот, стремительно шагнул к Рагонгу и приложил ладони к его вискам. Мне потребовалась пара мгновений, чтобы понять, почему князь не сопротивляется, и, быстро поднять руки, направляя их на князя и стражника. Сильный порыв ветра полетел в них, но не успел достичь цели, наткнулся на мощный защитный барьер. Урон – лишь сдутый со стражника капюшон и рассыпанные по его плечам рыжие волосы. Минолцы отпрянули, явно узнав этого стражника.
– Немедленно отойди от него! – требовательно приказал магистр стражнику, но рыжий маг не подчинился.
Он продолжал сосредоточенно шептать заклинание, не убирая рук с висков князя, и вокруг них заплясали зажигающиеся фиолетовым сиянием руны. По количеству рун становилось ясно: это сложное ментальное заклинание. Глаза князя начали закрываться, и, оседая на пол, он оперся на руки. Теперь окончательно стало ясно: этот рыжий стражник не один из членов нашего ордена.
Магистр подскочил к старшему стражнику, схватил громадину за грудки, не обращая внимания на тяжесть, легко приподнял над землей.
– Кто это?! Почему твои люди не подчиняются?
Темный эльф с таким же непониманием смотрел на то, что происходит, и, замешкавшись, ответил:
– Это Элдрик, он… он с нами недавно. Его привел Лемьюр.
– Его зовут Келдрик, это главный советник княжества Кроуги, – подал голос князь Минолы.
Из горла магистра вырвалось утробное рычание, он не любил проигрывать. Отпустив стражника, который мешком повалился на пол, магистр недовольно взглянул на стоявшего позади всех Лемьюра. Тот весь сжался и побледнел.
– Ты усыпляешь его? – спросила заинтересованным шипящим голосом Первомать, пытаясь привлечь внимание рыжего мага и подходя вплотную к магическому барьеру. Он ее услышал, но, концентрируясь на сложном заклинании, ничего не ответил.
Мы с магистром поспешили встать от Великой с двух сторон, чтобы при необходимости защитить ее. Я со злостью принялась прощупывать барьер, но он был идеален, ни малейшего намека на изъян. Кем бы ни был этот рыжий, он ухитрялся держать барьер, параллельно колдуя. Значит, сильный телепат. Тем временем князь Кроуги полностью опустился на пол, и рыжему, чтобы не прерывать контакт, пришлось встать на одно колено.
За нашими спинами Огар прочистил горло и негромко произнес:
– Каждый ребенок знает, какой магией владеет Эрешкиль, и если это и вправду она, то как магу-пространственнику ей не составит никакого труда вернуться в прошлое и помешать Келдрику усыпить князя или поставить защитный барьер.
От этих слов впервые на губах рыжего скользнула улыбка, и от злости я ударила рукояткой меча по его барьеру. Этот рыжий демонский сын и князь точно знали, что делали. Невозможно отмотать события назад во временном заломе. Все, что здесь сейчас происходит вне времени. Тут не открываются порталы, даже временные. Всегда только один вход и выход – тот, через который мы сюда попали.
Я присела на корточки, чтобы наши глаза с рыжим оказались на одном уровне.
– Ты не сможешь удерживать этот защитный барьер вечно, и, как только он падет, я приду за тобой.
Рыжий посмотрел на меня, как на магическую пустышку, и от бессилия и ярости я сжала зубы.
– Скорее всего, милая, он тоже не собирается оттуда выходить в своей памяти, – с досадой пояснила Первомать.
Подтверждая ее слова, рыжий маг отпустил спящего князя и выпрямился. Он набрал полную грудь воздуха и теперь приложил пальцы к своим вискам, явно собираясь довести план до конца.
– Но это не значит, что мы ничего не можем сделать, – улыбнулась Эрешкиль. – У всего есть своя цена, не так ли, советник Кроуги? – продолжила Первомать.
Впервые телепат встревоженно посмотрел на нас, пытаясь понять, куда она клонит, мне тоже стало любопытно. Магистр улыбнулся и, разгадав замысел Великой, приподнял лежавшего почти без сознания князя Самогеты.
– Цена за твой поступок – его жизнь. Сейчас он почти без магии, но все еще жив. Если продолжишь, мы убьем его, – пригрозил магистр и легонько тряхнул мужчину, отчего его голова безвольно качнулась. Он тяжело, с кашлем, выдохнул, и по густой бороде побежала кровь.
– На твоих руках, советник Кроуги, будет кровь князя Самогеты. Решай, – добавила Великая.
Рыжий сощурился и, не отнимая рук от своей головы, громко произнес:
– Уже решил. Все в руках одинокой паучихи.
В этот момент глаза советника полыхнули фиолетовым серебром, и без сознания он опустился рядом с Рагонгом на мгновение раньше, чем я услышала хруст ломающейся шеи князя Самогеты.
– Что за паучиха? – зло спросила Эрешкиль.
Глава VIII. Попутчики
Балабола звали правителем княжества, в котором я никогда не была. Он стоял вполоборота и гладил черного грифона. Зверь ластился к руке хозяина, и я засмотрелась на это удивительное существо. Рассказывая о них, голубоглазка забыла упомянуть о красоте этих редких созданий. Невозможно было отвести взгляд от темной шерсти полуптицы-полузверя, сливающейся с сумеречным небом. Глаза грифона светились в темноте, а кончики перьев будто окунули в золотую краску, и они волшебно мерцали отблесками костра. От черного грифона меня отвлекли блики оружия воинов у огня. Кто-то начищал мечи и копья, другие чистили ножами какие-то плоды или, переговариваясь, грелись, наблюдая за искрами, улетавшими в темное небо.
Личный отряд князя, вероятно, состоял из лучших. Я с интересом рассматривала оружие и их доспехи. Такому снаряжению позавидовали бы многие: легкая походная броня из дорогой вываренной кожи, скрепляющаяся кожаными ремнями на груди, поверх теплые меховые плащи темно-зеленого цвета. У всех мечи из гномьей стали, большинство, наверное, одаренные. Маги-воины – самые опасные противники.
По вооружению солдат многое можно сказать об их родных землях. Я не была ни в одном из людских княжеств: орку там делать нечего, мы давно не воюем, но и дружественными наши отношения не назвать. Но, похоже, Самогета – край не бедствующий.
Стоило нам подойти ближе, как воины молча поднялись и отошли от стоянки, оставляя нас наедине с командиром. По дороге один из них забрал поводья черного грифона и увел к другим белокрылым, мирно соседствующим друг с другом на расстеленной для них соломе.
Задержался лишь один воин – девушка в отличавшихся от остальных доспехах. В форме воинов и князя преобладал традиционный цвет природников – зеленый. А девушка, которую я запомнила еще с прошлого раза, носила темную одежду с фиолетовыми прожилками.
– Это княжна Алгерда, – не поворачиваясь к нам, представил ее князь-болтун.
Девушка приветственно кивнула головой и стянула с лица платок. Они с неподдельным интересом обменялись взглядами с голубоглазкой, так бывает, когда вы наслышаны друг о друге, но до этого ни разу не встречались. Девушка была очень молода, не старше Амидеры. Короткие черные волосы, очень худое, даже тонкое лицо, у людей это, кажется, считается изящным. Сосредоточенный взгляд, она явно хотела выглядеть старше, но ямочка на подбородке и большие круглые глаза делали ее юной.
Я взглянула на эту княжну Самогеты через турею. Они родственники с болтуном, по возрасту, скорее всего, сестра. Плодовитый помет: он один из сильнейших геомантов, что мне доводилось видеть, а сестра – сильный аэромант.
Наконец Мордау соизволил к нам обернуться и снять капюшон. Я впервые смогла рассмотреть его. Турея уловила любопытство голубоглазки, значит, и она тоже.
В отличие от сестры, он был светловолосым, волосы аккуратно подстрижены, на мой взгляд, даже слишком. Похожая ямочка на подбородке, но больше всего внимание привлекал шрам на лице, проходивший через левый глаз и частично изменивший цвет радужки с зеленого на пятнисто-серый. В селении орков его бы окрестили любимчиком Духов: несмотря на серьезное ранение, зрение князь не потерял, и впрямь везунчик.
Мы столкнулись с князем взглядами, и он закрылся от туреи. Теперь я могла считать лишь крохи, и это мне не понравилось. Заметив, как изменилось мое лицо, понимая, что лишил меня зрения глазной впадины, маг раздражающе улыбнулся. Закрыться от туреи не так просто, и защита не сработала бы, будь я посильнее. В голову закралась мысль попросить голубоглазку наполнить меня силой, как вчера, но я тут же себя одернула. Это чужая магия, не моя. Духи не будут благосклонны к тому, кто пользуется чужим, не принадлежащим по праву или не выигранным в честном бою.
– Как вы тут оказались? – перешла в наступление голубоглазка, подозрительно глядя на князя.
Волчонок и драгон предупреждающе подошли ближе. Князь-балабол это тоже заметил и весело добавил:
– Твое подозрение безосновательно, кажется, в бою я доказал, что не враг.
– Да, – ответила голубоглазка, – пока что, но мне неизвестны твои истинные намерения.
Князь приподнял подбородок, будто намекая, что и не собирается ими делиться. Даже без туреи чувствовалось, ему не впервой вести переговоры, точнее, делать вид, но на деле заставлять собеседника следовать его интересам. Я кинула взгляд на Амидеру, которая всем видом изображала хладнокровие. Любопытно, что из этого выйдет.
– Я уже объяснил драгону, – Мор посмотрел в сторону Сетсея, – мы были у перевала гномов, но они не захотели с нами говорить. Даже поздороваться не вышли. На обратном пути мы остановились в одной из деревень дворфов, и я разослал гонцов по соседним селениям узнать, почему гномы повели себя так негостеприимно. В этот момент и случилось нападение тварей, мы пришли на помощь. Я не меньше вашего удивлен встретить вас здесь. Уверен, что княгине Кроуги опасно прогуливаться за пределами границы ее княжества, особенно без защиты князя или его советника.
Его слова заставили Амидеру вздрогнуть, как от физической боли, и с ее лица соскользнула маска надменности. Говорун знал, куда бить.
– Не княс-сю С-самогеты реш-шать, что делать княгине Кроуги, – грозно прошипел где-то за моей спиной драгон.
Мордау усмехнулся, кивнул, якобы соглашаясь с замечанием, и перевел разговор к сути.
– Я любой ценой узнаю, что гномьему королю известно насчет обручей, лишающих магов силы. И перед тем, как приказать армии Самогеты разобрать гномий перевал по камушкам, решил дать им еще один шанс, ведь, как известно, гномы дружили с твоим отцом, – князь многозначительно посмотрел на голубоглазку.
– Расскажи, что ты знаешь об обручах? – заинтересованно спросила Амидера. Я вся обратилась в слух, эти клятые обручи – причина смерти Карктара, кто бы их ни создал, он понесет наказание.
– Немного. Они выкованы из неизвестного металла, ни один кузнец не смог рассказать о нем что-то толковое. На вид ничего особенного, но если обруч сломать, он теряет силу. Даже если выплавить заново, он больше не способен сдерживать магию. Уверен, это дело рук гномов.
– Есть с собой образец? – вдруг перебила голубоглазка.
Князь подал знак сестре, и девушка протянула тонкий ободок.
– Только сломанный, – спокойно добавила она.
Я внимательно следила за движениями голубоглазки, чтобы понять, чувствует ли она какую-то магию в этом куске металла, но по тому, как Амидера без интереса покрутила его в руках и вернула, скорее всего, нет.
– Мое предложение простое: я обеспечиваю вам охрану по пути к перевалу, и мы вместе беседуем с гномами.
– А если они не захотят выйти из-за вас? Один раз они уже это сделали, – вмешалась в разговор я.
– Народ Самогеты никогда не враждовал с гномами. Подозреваю, дело в чем-то другом. По моей просьбе вожак оборотней отправил волков на разведку. – Князь обвел взглядом ближайшие домики деревни. – Вернувшись, они подтвердили наши слова: гномий перевал не охраняется маленьким народцем, как прежде, и это подозрительно.
– Мы доберемся до гномов сами. Как вернемся, расскажу, что удалось узнать, – решительно одернула свой плащ голубоглазка.
– Вы в обмороки падаете от одного вида портальных тварей, – сказал князь и посмотрел, словно перед ним вылупившейся птенец, а не магичка с мечом на боку.
В этот раз Амидера не обратила внимания на его колкости, а мне вот захотелось всадить ему кинжал меж ребер по самую рукоять. Губы его сестры изогнулись в улыбке. Ее усмешка тоже была посвящена нам. После ребер брата можно и ей кости повыкручивать. Они решили, мы с голубоглазкой повалились с ног в деревне дворфов от страха или усталости. Что ж, пусть так и остается. Всегда лучше, когда тебя недооценивают, это дает преимущество.
– Если в пути случится заварушка, – продолжил князь, – вам потребуется помощь. К тому же, думаю, вместе у нас больше шансов заставить гномов говорить.
Амидера молчала, сжав губы, и мне показалось, что она собирается отказать. Возможно, балабол тоже считал это с ее лица, и поэтому добавил предельно серьезно:
– Как бы там ни было, мы оба заинтересованы выяснить, являются ли эти обручи причиной исчезновения нашего брата Иритана и…
– Рагонга, – поспешно закончила за него Алгерда.
Мордау недовольно посмотрел на сестру.
– Хорошо, – после короткого колебания согласилась голубоглазка. Говорун явно знал ее болевые точки. – Но говорить с гномами я буду от своего имени.
Князь кивнул.
– И, если заподозрю какой-то подвох, наша совместная прогулка будет окончена, – вдогонку уверенно добавила Амидера.
Князь снова кивнул и сообщил, что к утру они будут готовы.
На этом разговор был окончен, и мы отправились готовиться к завтрашнему походу в горы. Перед ужином я отвела Амидеру в сторону.
– Будем тренироваться.
– Сейчас? – удивилась она.
– А ты чем-то сильно занята?
Я достала меч и предложила ей взять свой, краем глаза заметив Сетсея. Он сидел неподалеку и наблюдал за нами. Останавливать не стал, значит, понимает, что девчонке пора учиться драться не с драгоном.
Амидера не спеша вытащила меч и встала в правильную позицию. Пока неплохо. Я подняла меч и неторопливо ударила сверху, голубоглазка вся подобралась и блокировала мой выпад, но слишком резко, и от этого сила удара пришлась ей на суставы. Я закружилась и задвигалась быстрее, рассинхронизировав свои шаги и движения руками. Это ожидаемо вызвало у нее смятение, и следующий мой выпад она пропустила. Острие моего меча остановилось от нее на расстоянии пальца, голубоглазка отскочила с опозданием. Не останови я меч, от удара ей не уйти.
– Теперь атакуй ты, – скомандовала я.
Она взмахнула наискось справа, рука отставала от ноги, и, даже не пробуя отбить этот удар, я успела легко уйти вбок. Голубоглазка не растерялась и решила сделать подсечку. Смело. С осторожностью у нее явно проблемы. Один мой точный, горизонтальный удар – и головы ей не сносить.
После некоторых пропущенных ею ударов, я предупреждающе подняла правую ладонь:
– Достаточно.
Она ждала моего вердикта.
– Не так плохо, атакуешь быстро, но не думаешь о защите. Исправим. На сегодня все.
Утомлять ее перед завтрашним подъемом смысла не было, вернемся – вот тогда и начнем занятия.
– Еще указания будут? – оживилась Амидера.
– Да, ешь больше. Хороший воин должен хорошо кушать.
Подъем был ранним, задолго до рассвета. Индул, до этого вызвавшийся лично проводить нас к гномьему перевалу, за ужином извинился и объяснил, что сейчас не может оставить деревню, и выделил нам двоих провожатых. Своих лучших следопытов, по его словам. Идти предстояло пешком: сопровождать нас будут оборотни, и это лишало возможности использовать ездовых животных. Рядом с волками они волнуются, а подъем предстоит местами крутой. Ожидая, пока остальные соберутся, я прошлась по деревне, поднялась на пару ступеней смотровой башни и осмотрелась. Белые шапки гор выглядывали из-за голых ветвистых деревьев-великанов в окружении опавших и покрытых инеем листьев. Стылый, щетинистый ветер пробуждал горестные воспоминания и портил и без того невеселый настрой.
Дурные вести разлетаются быстро. Вчерашнее нападение, о котором, не сомневаюсь, знают уже за каждым лесным пригорком, поменяло порядок вещей. Если раньше леса Трундас считались безопасной территорий, то сейчас дворфы либо станут селиться ближе к оборотням, либо уйдут выше в горы, но там их ждет не самый дружелюбный сосед – гномы. Их вражда длится так долго, что никто уже не помнит, с чего она началась. Я подумала о своей земле: что сейчас происходит в пустошах Хангар, справляется ли Цебир?
Я непроизвольно покосилась на стоянку воинов Самогеты рядом с забором. После нападения на дворфов Индул разрешил им остаться в деревне оборотней. Они расставили свои походные палатки вокруг костра, у которого мы вчера разговаривали. И над их временной стоянкой в порывах ветра развивался флаг. Я с интересом разглядывала герб их княжества. На зеленой ткани виднелся нарисованный серой краской треугольник, сплетенный с трикветром. Треугольник – символ природной магии, хотя чаще стихийников обозначали в виде двух соприкасающихся треугольников, один угол смотрел вверх, другой вниз. Но на флаге был один треугольник, изображенный вершиной вниз. Если правильно помню, треугольники, смотрящие вверх, олицетворяли огонь и воздух, а вниз – землю и воду. Второй знак – трикветр, еще его называют трилистником, или тройничным узлом, – символ победы и магической силы. Если перевести герб дословно, получится что-то наподобие «Победа земли и воды».
Зелено-серый флаг напомнил мне разноцветные глаза князя-балабола. Может, расспросить, что ему известно о землях орков? Он должен что-то знать. Последний раз мы виделись в палатке моего вождя. Сердце больно сжалось и дыхание перехватило: у меня больше нет вождя, я сама от него отреклась.
Мимо в обличии волка пробежал Ортос и остановился рядом с Радой, мать помогла застегнуть на нем небольшую кладь. Одежду, оружие, припасы. До гномьего перевала идти полдня, если поспешим, возможно, успеем вернуться, хотя существует вероятность, что на обратном пути придется заночевать в лесу. Все зависит от того, что произойдет у гномов. К удивлению, я поразительно быстро привыкла к этой странной компании. Ортос не очень-то похож на обычного оборотня. Он довольно славный для волка. Ребячество не ушло из его души, по молодости незрелые оборотни часто отличаются непоседливым нравом, но Ортос хоть и юн, давно не щенок. Сейчас в нем должны прорастать настоящий волчий характер, спесивость, задиристость, жажда боя и состязания с братьями, но всего этого я не ощущала в волчонке.
Драгон вызывал еще больше вопросов. Нетрудно было заметить, что с родными местами его мало что связывает, он был чужаком для своих, но и в мире людей за своего его никогда не примут. Люди – самовлюбленные создания, в этом их разве что лишь ушастые могут переплюнуть. Орки тоже не славятся гостеприимством и радушием, но это оттого, что мир вокруг не принимает и боится нас.
Погруженная в раздумья, я бесцельно блуждала взглядом, пока не остановилась на лице балабола. Он с интересом смотрел прямо на меня. Уйдя в свои размышления, проворонила момент и позволила ему подобраться достаточно близко. Вот в чьем взгляде не ощущалось страха, захотелось даже рыкнуть, чтобы припугнуть демонов в его разноцветных глазах.
– Жаль, телепатия совсем не мое, хотел бы знать, о чем думает злючка с таким печальным выражением лица. – лениво растягивая слова, произнес он, явно пытаясь вывести меня из равновесия.
– Гр-р… – внутренний рык все же сорвался с моих губ.
Обнажив клыки и опершись на перильца, я легко их перепрыгнула и приземлилась на обе ноги недалеко от него. Любой другой хотя бы дернулся, а этот остался спокойно стоять столбом. Делая вид, что не обращаю на него внимания, прошла мимо. Он задумчиво произнес мне в спину:
– Сдается мне, ты тот самый орк, что ушел в самоволку. Цебир просил передать пару слов, если встречу.
Я резко развернулась, даже слишком.
– Врешь. Вождь не стал бы просить тебя.
На последнем слове я сделала акцент, подчеркивая его ничтожность перед вождем орды.
Мы схлестнулись взглядами и внимательно изучали лица друг друга.
– Слышал, ты один из лучших воинов орды, – произнес балабол, все еще пронизывая взглядом.
– Соврали. Не следует доверять языкам предателей, болтающих о своем племени.
– Да, наверное, лучшие воины в обморок, как дебютантки на первом балу, не падают.
Вот, значит, что его интересует в первую очередь. Он доверяет нам ничуть не меньше, чем мы ему, и наверняка догадывается, что со мной и голубоглазкой что-то произошло в деревне дворфов.
– Мы пали жертвой вашего очарования, милорд, – издевательски промурлыкала я, изображая манеру разговора высокородки из ихних.
Удаляясь, поймала себя на мысли, что вслушиваюсь в его смех. Красивый смех у этого балабола. Тьфу ты, смех как смех.
О моем уходе из орды он знал наверняка. Неудивительно, князь-балабол мог все еще находиться поблизости, когда я покидала селение, или болтливый орк растрепал после кружки буюрна. Скверно, он явно заметил мою реакцию на упоминание Цебира. Если бы не это, можно было притвориться, что я не знаю, о чем мелет его язык без костей.
Уходя, я спиной чувствовала его пристальный взгляд. Понимала, это не последний наш разговор. Надо как можно скорее избавиться от его компании. Предчувствие подсказывало – чем он ближе, тем ближе и беда для меня.
Когда все были готовы, мы выдвинулись к гномьему перевалу: двое проводников в обличии волков, Ортос, голубоглазка, прямо за ней драгон, князь-балабол, его сестрица и еще один ихний маг – Худой Элл. Бывалый вояка, неразговорчивый, мрачный и тоже со шрамом на лице, даже не с одним. Со слов говоруна, этот худой маг способен провешивать самые длинные порталы и, если понадобится, сможет перебросить назад. Правда, говорун предусмотрительно не уточнил, скольких из нас он может перенести обратно.
Опасаясь новых нападений на деревни, остальные маги князя Самогеты остались в селении оборотней, чтобы при необходимости прийти на помощь. Мы рассчитывали вернуться к ночи, самое позднее – к завтрашнему утру.
Идти оказалось легче, чем я ожидала. Тропинка хоть и поднималась, заставляя путников прикладывать усилия, но виляла несильно. По ней прошло уже столько ног, что за это время успели вытоптать прилично, оставалось лишь смотреть, куда ступаешь, чтобы не поскользнуться на опавших листьях или не споткнуться о корни и камни. Не сговариваясь, мы разделились на два небольших отряда. Впереди проводники и самогетцы, позади, чуть отставая, мы. Замыкал шествие драгон.
Языком зря никто не трепал. Экономили силы. К тому же теперь ни один из нас не был уверен, что за соседним поворотом не поджидают портальные твари. Лучше мы станем для них неожиданностью, нежели наоборот. Молчаливая прогулка – именно то, что мне было нужно, чтобы все хорошенько обдумать.
Орки верят, что случайностей не бывает, но случаются развилки, в которых мы принимаем то или иное решение, и оно может изменить наше предназначение. Я точно знала, что встреча с голубоглазкой не случайна: Духи вели меня. Я ушла искать ответы на свои вопросы и выбрала дорогу, ведущую меня к ним. Усмехнувшись, посмотрела в спину Амидере. Ее сила оставляла вопросы, ничего похожего я не видела. Вспомнив учение отца и его слова, что вопросы всегда определены нашим знанием – если мы чего-то не понимаем, значит, просто не хватает знаний. Голубоглазка, очевидно, арканник. Это очень сильная боевая магия, обычно достается мужчинам. Арканников делят на два подвида. Родившихся арканниками, но не сильно наполненных магией, называют рассеивателями. О них я знаю мало, потому что они неопасны и на войне редко встречаются. Рассеиватели не направляют магию, наоборот, они ее рассеивают, ослабляя. В народе такую силу называют «магией воришек». Слабые арканники часто изучают ее, если выбрали своим поприщем присваивание чужого имущества. Это еще одна из причин, почему рассеиватели не спешат рассказывать о своей магии.
Помнится, когда мне было не более пяти зим, вождь Тулар, дед Цебира, позвал отца в Большой град. Тогда отец взял меня с собой, и я впервые попала в главный город орды. Тулару в дар преподнесли старый сундук, намертво запечатанный магией. Вождь очень хотел узнать, что же там спрятано, и попросил Карктара его открыть. Но даже сил самого сильного шамана орды не хватило, и орков отправили на поиски талантливого рассеивателя. Чем все закончилось, уже не помню, но, кажется, мага нашли и сундук открыли.
Маги с этим даром способны ослаблять чужую магию, иногда даже вбирать ее в себя, но никогда прежде я не слышала, чтобы могли отдавать свою силу. Все потому, что такие маги, как правило, лишь немного наполнены силой. А если допустить, что рассеиватель очень силен, на что он способен тогда? Я вновь оглядела голубозглазку. Если она сильный рассеиватель, это объяснило бы, почему чувствует чужую магию. Она видит, что может рассеять или, в ее редком случае, наоборот, напитать силой. Как друиды ощущают энергию земли и дары природы или шаманы – присутствие Духов.
Но это не единственное, что озадачило меня в голубоглазке. Ее нестабильность тревожила меня. Когда мы были в деревне дворфов, через турею я чувствовала сильный поток силы внутри нее, готовый вырваться наружу и уничтожить все на своем пути. Ей надо учиться контролю, или беды не миновать.
Чем выше мы поднимались в горы, тем очевиднее становилось правление белого холода, а время Листопада оставалось за нашими спинами. Добравшись до первого привала, мы переоделись в более теплые одежды. Тут нам встретилось первое предупреждение. Огромный обтесанный камень стоял ровно на тропинке и преграждал путь. Высеченный на нем рисунок – молот гномов, бьющий по наковальне – не оставлял сомнений, на чьи земли ты ступаешь.
Прежде мне не доводилось встречаться с этим народом. Поселения дворфов можно было встретить без особого труда, если знать, где искать, но гномы вели замкнутый образ жизни и не пускали посторонних в свою общину. Всем известно, что чужих и в особенности магов они не просто сторонились, а могли встретить с открытой агрессией. В детстве Карктар рассказывал мне истории о нашей земле, и я знала, что эльфы и гномы – самые старые народы нашего мира. И если первые смогли принять и разделить земли с другими, то гномы решили не впускать новый мир и оградиться от него неприступными высотами гор.
Я подошла к камню ближе и заметила мелко выцарапанную на нем надпись. Язык был мне незнаком. На камень легла чья-то тень, загородив стоявшее уже высоко, но еще не в верхней точке солнце. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что за спиной стоит человеческий князь.
– Что здесь нацарапали? – спросила я, не поворачиваясь, отчего-то уверенная, что он уж точно знает.
Тень в капюшоне склонила голову и присмотрелась.
– «Если ты проклятый дворф, мы выпотрошим тебя как…» Хм-м, дальше что-то непонятное и еще что-то про мать дворфа, трудно разобрать, надпись нечеткая.
– Ясно, суть уловила, – ответила и обернулась к балаболу, лицо которого удивительным образом оказалось ближе, чем я предполагала. Идеально, чтобы одним точным движением оставить на нем еще один шрам через другой глаз. Будто догадавшись о моих мыслях, он быстро отступил.
Передохнув и миновав камень с рисунком, мы двинулись дальше. Вскоре подъем стал круче, и тропинка принялась извиваться совсем близко к обрыву. Немного спустя нас ждала следующая остановка из-за препятствия. Провал, о котором волки предупреждали еще в селении. Мы могли обойти его или воспользоваться силой магов.
