Текст книги "И остался только пепел (СИ)"

Автор книги: Анна Осокина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

– Ты ведь все равно меня убьешь, – женщина почувствовала, как на нее наваливается смертельная усталость, рук она уже не чувствовала – так сильно они были стянуты. Может, это и к лучшему, теперь ее не так беспокоили уже опухшие и посиневшие пальцы. Все-таки перелом.

– Поверь, то, как ты умрешь, имеет огромное значение. Я могу сделать это быстро, а могу так, что ты будешь желать смерти. Впрочем, есть еще один вариант, – он нагнулся к ней и медленно провел пальцами по ее нетронутой огнем щеке. – При должном усердии и послушании, если я пойму, что тебе можно доверять, то верну тебе долг и оставлю в живых.

Исха раздраженно дернулась из последних сил, отстраняясь от его руки.

– Леший тебя раздери, не знаю я, что за оружие они придумали!

Мужчина улыбнулся. От этого по спине медленно поползли неприятные мурашки.

– Хорошо, – неожиданно сдал назад он. – Давай задам вопрос полегче. Как по-твоему, десница играет важную роль при дворе?

Исха задумалась. Князь всегда считается с его мнением. Даже больше: оставляет за Верениром последнее слово в сложных ситуациях. В конце концов Тройтан относится к нему совершенно иначе, нежели к шуйце, хотя должности у них почти равны по значимости. Исха видела это отношение своими глазами, чувствовала это. Великий князь относился к Верениру, как к сыну. Да, больше всего это было похоже на отношения отца и сына. По возрасту Веренир как раз подходил на эту роль.

– Не больше, чем любой другой чиновник, – наконец, решилась ответить Исха.

– Значит – даже важнее, чем я думал.

Женщина нахмурилась. Он продолжил:

– Не нужно считать меня идиотом. Не выношу этого.

– Если ты мне не веришь, зачем тогда вообще спрашиваешь? – она кинула взгляд на свои кисти, они уже неестественно побелели.

– Потому что со мной говоришь не только ты, но и твое тело. И в отличие от тебя, оно мне не врет.

Что тут сказать? Ложь никогда не входила в список ее талантов. Пора учиться, при том очень быстро. Йерскай наконец тоже обратил внимание на ее руки и слегка ослабил путы. Тысячи мелких острых иголок вонзились в пальцы, когда в них снова начала поступать кровь. Несколько щепок она прислушивалась ко внутренним ощущениям, как снова начинают теплеть ладони и гудеть поврежденные пальцы.

– Ты часто оставалась наедине с десницей. Что вы делали?

Пришивание головы к мертвому телу и говорящий труп – были теми воспоминаниями, которые нескоро изгладятся из памяти. Но почему-то первым образом, пришедшим на ум после вопроса Йерская, были руки Веренира в ее волосах. Исха вспыхнула. Она чувствовала, как ее лицо и шею заливает краска, и ничего не могла с этим поделать.

– Благие небеса! Тебя так легко читать!

Исха хранила молчание.

– Так вы просто любовники? – несколько разочарованно протянул он. – Я-то надеялся, что десница увидел в тебе интересную собеседницу. Но, кажется, все гораздо проще. – Хм, своеобразный у него вкус, однако. – Йерскай принялся ходить по комнате, размышляя вслух. Исха притаилась, потихоньку шевеля пальцами, чувствуя, как в них возвращается тепло. Но было и еще что-то… Странное полузабытое ощущение. – Это все усложняет. Эйла за несколько лун нашего сотрудничества так и не смогла выведать ничего стоящего. Десница слишком закрыт и не делится своими мыслями с любовницами. А жаль, многие серьезные чиновники прогорали именно на этом. Одно я знаю почти наверняка: оружие как-то связано именно с ним. Он его изобрел? Что это? Поможет ли сейчас, если его просто убрать? Хотя сделать это гораздо сложнее, чем мы думали. Многие уже пытались. Их уже нет с нами. Я на тот свет пока не спешу.

Мужчина продолжал ходить вокруг стола, не обращая внимания, как сзади него погасла одна из ламп, испуская тонкую струйку черного дыма от фитиля, а затем снова вспыхнула.

– А что теперь будет с Эйлой? Ты же должен понимать, что если она вернется в замок, десница, проведя расследование, поймет, с кем она выходила в город и все у нее выведает. Он чувствует, когда говорят неправду.

– О, благодарю! Это довольно ценные сведения.

Исха внутренне себя обругала за такую неосторожность, но ничего. Сейчас главное – потянуть время. У нее появилась надежда. И не на кого-то, а на саму себя.

– С этой служанкой не все так просто. Я еще не решил. С одной стороны, безопаснее всего было бы просто ее устранить.

– То есть убить? – уточнила Исха.

– А есть еще варианты? – улыбнулся мужчина. – С другой – она все же сослужила мне неплохую службу. И может пригодиться в других делах… Но для этого ее нужно переправить в Империю. А это опять же: трудности и расходы. К тому же неплохо было бы выучить ее грамоте. Умей она читать, пользы от нее было бы гораздо больше. Но я привык подстраиваться к тем условиям, которые имею. А что сделала бы ты на моем месте?

Исху застал врасплох такой вопрос.

– Ну, для начала, не стала бы шпионить на вражеское государство, с которым неровен час начнется война, – не выдержала она.

– Интересное замечание. Но с чего ты взяла, что это Княжество – мое государство? – вкрадчиво поинтересовался он. – Может, все как раз-таки наоборот, и я действую в интересах своей страны?

– Или в интересах своего кармана?

– И это тоже, – без тени иронии подтвердил Йерскай.

Нужно было потянуть еще время. Ведьма пыталась сообразить, чем она может отвлечь его внимание.

– Знаешь, хоть ты и редкостный негодяй, я восхищена твоими организаторскими способностями, – решила зайти она с лести. – Но я кое-чего не могу понять: зачем было убивать лекаря так напоказ? Умри он тихо в своей постели от яда, шума получилось бы гораздо меньше. Ты же сам спровоцировал всю эту ситуацию.

Мужчина уважительно на нее посмотрел.

– Все же ты могла бы мне пригодиться. Стать моим партнером. Что ты видела от жителей княжества? Сплошные обиды и предательства. Признаю, я внес вклад в это, но события, которые произошли, только показали истинную сущность тех, кто окружает тебя. У меня здесь еще несколько… гхм… дел, которые нужно срочно завершить. А потом мы могли бы отправиться в путешествие. Я отвезу тебя в Империю. Поверь, ты ни в чем не будешь нуждаться. Что скажешь?

Исха оторопела от такого изменения настроения и от столь неожиданного предложения. Но все же решила не уходить от темы.

– Ты не ответил на мой вопрос, – стояла на своем женщина.

– Ладно, я на него отвечу, но он – последний. Потому что мне нужно еще многое от тебя узнать.

Ведьма чуть заметно кивнула. На большее она и не рассчитывала. Мужчина и так рассказал ей уже слишком много. Она ни на миг не поверила его предложению о партнерстве.

– Как я уже говорил: каждое мое действие имеет причину, часто – не одну. В этом случае отрезанная голова давала возможность понаблюдать за тем, какие действия будут предприняты при явной угрозе кому-то из близкого окружения князя, я хотел увидеть поведение десницы и шуйцы, сравнить то, что они будут делать. Посмотреть то, что предпримет сам великий князь. К тому же лекарь был близким другом Медики. Я знаю, что сильные эмоции могут способствовать преждевременным родам. Не то, чтобы ребенок должен непременно умереть в утробе. Будет еще много возможностей убрать наследника. Но я так люблю изящные планы, которые решают сразу несколько задач! И мне ведь почти удалось! Птички напели, что в замке поднялся сильный переполох из-за чуть было не состоявшихся преждевременных родов.

– Ну ты и мерзавец, – только и выдавила из себя ошарашенная ведьма. В ее сознании не укладывалось, как можно было так цинично рассуждать о крохотном человеке, который еще даже не родился.

– Приму за комплимент, – изящно склонил голову Йерскай. – А теперь давай вернемся к нашим баранам, то есть к загадочному оружию, о котором так много говорят, но никто ровным счетом ничего не знает, – мужчина медленно зашел сзади и положил руки на плечи Исхе, слегка массируя их. – Ты наверняка должна была видеть его или слышать что-то, – он выдохнул ей в самое ухо. – Может быт, даже сама не знаешь, насколько важной нформацией владеешь.

Исха поежилась. При иных обстоятельствах, при другом мужчине такие действия были бы приятны, даже очень. Но сейчас руки на плечах только давили, при том не столько физически, сколько морально, а дыхание у лица – раздражало. Кончики пальцев стало покалывать. Верный признак того, что сила готова была излиться наружу. Исха сделала глубокий вдох носом и стала медленно выдыхать через рот, чтобы обуздать ее. Прямо сейчас еще рано. Однако Йерскай истолковал изменившееся дыхание женщины как поощрение к действию. Его руки распустили завязки на плаще, скинув его с плеч пленницы, и продолжили путешествие по теперь обнаженной шее.

– Десница показывал тебе какие-то сооружения внутри замка?

– Нет, – коротко ответила она.

– Возможно, ты сама видела что-то… странное?

– Нет, – повторила Исха.

Йерскай гладил ее кожу чуть шершавыми от мозолей пальцами. Она чувствовала, что за тренировками с оружием он проводит немало времени. Мозоли явно были не от плуга или косы.

– Но ведь я прав в том, что это оружие как-то связано с десницей?

Исха молчала. Его руки сомкнулись на ее шее. Сначала нежно, потом женщина почувствовала небольшое давление, которое все увеличивалось. Она стала чаще дышать, хватая воздух маленькими порциями. «Скорее, он и есть оружие», – снова вспомнились слова Медики. В глазах начинало темнеть, а мужчина только сильнее сжимал.

– Исха, – будничным тоном позвал он.

Она попыталась что-то сказать, но уже не могла. Давление тут же ослабло. Ведьма закашлялась и жадно глотнула воздух.

– Я прав? – спокойно повторил вопрос мучитель.

– Иди ты!

Мужчина разочарованно вздохнул.

– А мне показалось, мы пришли к некоторому пониманию.

Он снова схватил ее за шею, на этот раз этот раз резко, без всяких предупреждений, удушающим захватом. Локоть оказался под ее подбородком. В панике Исха снова попыталась оторвать руки от подлокотников, чтобы защититься, но ремень и шарф держались крепко. В глазах заплясали красные всполохи, напоминающие огонь. Огонь! Больше всего на свете теперь она боялась его. И все же… Это единственный шанс на спасение.

Глиняный светильник с громким хлопком раскололся на несколько частей. Масло из него разлилось на стол, быстро пропитывая собой листы бумаги и свитки, лежавшие там же. От горящего фитиля огонь мгновенно распространился по всей поверхности стола. Йерскай выпустил женщину и отпрянул от пламени. Поврежденной щекой Исха почувствовала нестерпимый жар и в приступе паники заорала. Кожаный ремень лопнул, освобождая одну руку, которой она быстро развязала вторую. Ведьма вскочила и увеличила дистанцию между собой и опасностью. Бежать она больше не пыталась: Йерскай все равно ее догонит, к тому же, он находился у самой двери. Она же прижалась к противоположной стене, все еще чувствуя жар всей передней частью тела. Сейчас они стояли по разные стороны от пылающего стола. Лицо мужчины было ярко освещено. Исха прочла там страх и ощутила приятное удовлетворение. Он попятился к двери, попытавшись открыть ее, но ведьма щелкнула пальцами, и неведомая сила удержала ее закрытой. Он тянул за ручку изо всех сил, но дверь не шелохнулась. Женщина засмеялась.

– Дура! Мы умрем здесь оба! Нужно бежать! Открой!

– Ты меня отсюда не выпустишь, я слишком многое теперь знаю, – Исха говорила совершенно спокойно и слегка насмешливо. С развязанными руками и наконец пробудившейся бушующей энергией внутри нее, она поборола чувство паники. Наоборот: сила пьянила. С удивлением она поняла, что, как огонь пожирает дерево стола, так и она питалась энергией самого пламени. Страх весь выгорел. – Мы умрем здесь оба.

– Не глупи, девочка. С твоими способностями я выбью тебе место в Совете Императора. Ты станешь выше всех этих неудачников, с которыми прежде столкнулась! Влиятельнее этого твоего десницы! Могущественнее самого Великого князя!

Исха снова рассмеялась, в конце закашлявшись от едкого дыма.

– Знаешь, в чем твоя ошибка? – она стала подкрадываться к мужчине. – Ты сейчас меряешь по себе.

Он все еще безуспешно дергал дверь, но, когда понял, что это бесполезно, повернулся к ней, выхватил кинжал из ножен на поясе и принял боевую стойку: ноги чуть согнуты, корпус подался вперед, руки перед собой.

– Тогда что тебе нужно? Признание? Любовь? Поверь, с такими связями, как у меня, тебе все это обеспечено с лихвой! Все мужчины будут твоими.

– Не угадал.

Огонь быстро пожирал воздух в подвале, каждый вдох давался все тяжелее. Она выставила ладонь перед собой и подошла к нему на расстояние шага, не обращая внимания на оружие в его руке. Он попытался атаковать, но не смог пошевелиться. Дернулся раз, другой… Веки его в панике расширились так, что показались красные прожилки по краям белков глаз.

– Чего же ты хочешь? Скажи, я все сделаю! – взмолился он.

– Я хочу, чтобы меня все оставили в покое!

Йерскай с ужасом смотрел на свою руку с кинжалом, которая, против его воли, медленно разворачивалась острием к нему. Он завороженно смотрел на блеск огня, отражающегося в зеркале, стали. Наверху послышались звуки. Что-то с глухим стуком упало на пол. Они услышали топот нескольких пар ног, крики, которые доносились даже сюда, под землю. Дверь резко распахнулась, с ужасным треском врезавшись в стену. Ведьма бросила туда лишь короткий взгляд. В дверном проеме стоял Веренир. Ему хватило всего мига, чтобы оценить ситуацию.

– Исха, нет! – он вытянул руку, этим жестом пытаясь остановить ее.

Но было уже поздно. Йерскай одним молниеносным движением воткнул кинжал себе в шею, с хрустом проворачивая лезвие. Послышались булькающие звуки. Еще несколько мгновений он ошалело таращился в ведьмины мутно-зеленые глаза, а потом рухнул к ее ногам, хрипя и заливая все вокруг хлеставшей толчками кровью.

Исха посмотрела прямо на десницу. Он был поражен: в ее взгляде читалась спокойная уверенность, граничившая с равнодушием.

– Кажется, я снова испортила платье.

Глава 9

Исха вглядывалась в бездонные темно-синие глаза, напротив. Говорят, что дети не могут сфокусировать взгляд на чем-либо сразу после рождения, но у этого ребенка получалось смотреть очень внимательно.

– Кто? – слабым голосом спросила Медика, откинувшаяся на пышные подушки.

– Девочка, – ласково улыбнулась ведьма. – Очень красивая маленькая княжна.

Женщина из последних сил протянула руки.

– Дай мне ее скорее!

Вопреки всем страхам и опасениям, роды прошли довольно быстро, легко и в срок. И хотя Исха теперь была во всеоружии, готовая ко всему, ее сила не понадобилась. Ведьма, конечно же, все это время была рядом с роженицей, помогала, подбадривала, но в естественный процесс не вмешивалась.

– Послушай, Исха, – обратилась к ней Медика через несколько лучин после радостного события, когда малышка была уже умыта, завернута в красивую льняную пеленку и тихо сосала материнскую грудь. – А правда, что люди, обладающие твоим даром, живут дольше других?

Ведьма сидела в кресле рядом и вышивала птицу на салфетке – хотела сделать подарок новорожденной. В последнее время она очень часто бывала рядом с Медикой, они много разговаривали, вместе читали, вышивали, гуляли. Жизнь успокоилась, вошла в какое-то более или менее понятное ведьме русло. Она стала увереннее, ведь к ней вернулась сила. Но теперь, когда женщина выполнила свое обещание, данное князю, и помогла появиться на свет княжне, она была полностью свободна. Исха посмотрела на новоиспеченную мать и пожала плечами.

– За всех говорить не могу, но моя бабушка прожила больше ста двадцати зим, хотя выглядела вдвое младше. Думаю, что именно дар поддерживал ее жизненную силу так долго. А почему ты интересуешься?

Медика будто замялась.

– Дело в Веренире.

Исха слегка насторожилась. После событий двухлунной давности они почти перестали общаться. Вместе с ее даром между ними возник какой-то барьер. Исха рядом с ним была крайне скована, въедливый в таких вопросах десница не мог добиться от нее ничего. Он словно перестал ее понимать и просто оставил в покое. Хотя они часто ужинали вместе с князем и Медикой, но именно от нее, а не от десницы, принимала теперь приглашения Исха.

Веренир иногда ловил ее взгляд, но Исха всегда первая отводила глаза. Это было не смущение. Она просто будто потеряла к нему интерес, и Веренира это порядком раздражало. Как мага, как десницу, как мужчину. Он не мог понять истинную причину. Однако никак не выказывал свои эмоции, пряча их за маской прохладной учтивости. Раньше в ее взгляде были эмоции. Он не всегда мог разобрать, что именно, но чувствовал, что эта женщина тянулась к нему. А в ночь перед ее исчезновением… Что произошло? Не он ли своими действиями отпугнул ее? Но ведь она сама того хотела. Что произошло?

Когда он проснулся, ее уже не было рядом. Не оказалось ведьмы и в ее покоях, и в саду, и у Медики. Слуги тоже не знали, где она. Эта женщина была словно вода, утекавшая сквозь пальцы. Снова. Куда она все время исчезает, не сказав ни слова? Самое интересное, что Эйла тоже пропала. Это насторожило десницу. Куда они могли запропаститься? Был шанс, что Исха могла снова застрять в кабинете Ратиура. Веренир с надеждой заглянул туда. В глаза сразу бросилась корзина, которой вчера еще здесь не было…

– А что с Верениром? – решила после небольшой паузы уточнить у Медики Исха.

– Ты ведь знаешь, что по законам Княжества престол не может наследовать женщина?

Странно, что она начала настолько издалека.

– Знаю. Все надеялись на то, что родится мальчик. Но ведь ты еще молода, родишь князю еще малыша.

Медика тихо рассмеялась.

– Брось, Исха. Мне тридцать три зимы, это чудо, что я смогла зачать и выносить вообще. Да и князь уже далеко не мальчик. Если только он не решит взять себе в жены молодую девицу.

– Князь Тройтан не такой, он слишком любит тебя, чтобы интересоваться кем-то другим, да ты и сама это прекрасно знаешь. Ох, какой сегодня поднялся переполох, когда мы объявили о рождении княжны! Похоже, вся Вольмира уже стоит на ушах. Готовится праздничный пир!

Медика с обожанием посмотрела на крошечное личико дочери.

– Мне никто не сказал об этом.

– Князь не хотел беспокоить тебя.

Медика улыбнулась и чуть покраснела.

– Приятно…

– Так что там с Верениром? – напомнила ведьма.

Медика снова замялась.

– Дело в том, что у Тройтана был план и на случай, если родится девочка.

Почему-то Исхе очень не понравилось то, как это было сказано.

– Я чувствую, что ты хочешь мне что-то сказать, но боишься. Почему?

– В общем, князь решил, что княжна будет отдана в жены Верениру, – быстро произнесла Медика, не глядя на Исху. – Конечно, если он согласится. Но десница всегда ставил интересы княжества выше своих собственных. Он проверенный человек. На него можно оставить страну. Но… но он мой ровесник… Через пятнадцать зим, когда княжна сможет вступить в брак, он будет почти как Тройтан сейчас.

Исха сделала несколько глубоких вдохов, обдумывая, что сказать на это.

– Не беспокойся, Веренир будет почти все так же молод. Если ты боишься, что девочке придется жить со стариком, этого не случится.

Кажется, Медика вздохнула с облегчением.

– Да, глупо, наверное, думать о таком?

– Не глупо. Ты – мать. И хочешь для своего ребенка лучшей участи, даже когда ее судьба уже предрешена.

Ведьма давно отложила рукоделие и смотрела куда-то вдаль.

– Все нормально? – робко поинтересовалась Медика.

Исха ответила не сразу.

– Разумеется, а что должно быть не так?

– Просто мне казалось, что между тобой и Верениром что-то происходит.

Исха улыбнулась. Вышло не слишком весело.

– Ничего, что могло бы помешать его браку с княжной.

– Дорогая, сейчас я беспокоюсь именно о тебе.

Исха опустила голову, пушистые кудри упали на лицо. Она не хотела, чтобы Медика видела навернувшиеся на глаза слезы, хотя и сама не знала, почему плачет.

***

Веренир сидел в княжеских покоях. Тройтану не спалось, как это часто бывало. Сегодня, конечно, повод для радостного возбуждения был: родилась его долгожданная дочь. Был ли князь разочарован, что Медика подарила ему не сына? Возможно, разок такая мысль и промелькнула. Однако, когда он увидел, как его любимая женщина бережно прижимает к груди крохотный чуть покряхтывающий сверток, сердце его было готово разорваться от любви к им обеим. Пусть дочь, княжна не менее важна для страны, чем княжич. Ведь он уже все придумал. Нужно только как-то подготовить к своему решению Веренира. Согласится ли он взять на себя такую ответственность? Многие за такой шанс убили бы мать родную, но князь знал, что десница никогда не хотел на его место, хотя прошел путь к своему теперешнему положению из самых трущоб.

В руках у мужчин были серебряные кубки. Завтра в столице будет большой праздник. Но сейчас он пил за здоровье маленькой княжны со своим верным другом и соратником. Был приглашен и шуйца, однако он быстро ушел, сославшись на завтрашний ранний подъем. Откровенно говоря, Тройтан не слишком любил этого человека. Чрезвычайно талантливый полководец, в мирных условиях становился обычным невыносимым стариком. И если уж говорить начистоту, хотя Витабут был всего на несколько зим старше самого князя, Тройтан считал его невозможным занудой.

– Продвигается ли дело с этим… как его… Йерскаем? Удалось ли выяснить, кто стоит за ним? Или хотя бы его настоящее имя? – после долгой паузы в разговоре вдруг спросил князь.

Веренир покачал головой, отпил маленький глоток из своего кубка и только потом заговорил:

– Нет, господарь. Из того, что мне удалось узнать, только намеки на то, кто это может быть. Я думаю, это кто-то из самых верхних жрецов. Доказательств пока нет, но я установил слежку. Из наших кроме Эйлы никого больше обнаружить не удалось.

Тройтан нахмурился.

– А этот… Неужели ничего не сказал?

– К сожалению, мои возможности не безграничны, господарь. Трахея была слишком сильно повреждена. Он физически не мог ничего сказать.

Князь задумчиво поскреб лоб.

– И все же не пойму, зачем Исха это сделала?

– Это была необходимая самозащита, он убил бы ее.

При докладе князю сразу после случившегося, он упустил некоторые детали. Например, что сам стал свидетелем убийства. И то, что ведьма не остановилась после его окрика. Почему-то Веренир не хотел, чтобы об этом было кому-то известно.

– А что служанка? Казнь состоялась?

– Пока в темнице. Я жду твоего последнего слова о ней.

Князь тяжело вздохнул.

– В честь рождения княжны я мог бы помиловать ее. Но преступление слишком велико. Это измена родине, ты же понимаешь? Она шпионила для наших врагов. Это было бы не так опасно, если бы не мирный договор с Коревией, который, как ты знаешь, истекает в конце зимы. До меня дошли слухи, что они хотят изменить условия соглашения в свою пользу. Знают же, что я сейчас пойду на все, чтобы сохранить мир между нами, иначе у Империи не будет преград, чтобы напасть на княжество. Так как мне поступить со служанкой, Веренир?

– Не понимаю, как я ничего не заметил? Обычно я чувствую, когда люди говорят неправду.

Тройтан коротко хохотнул.

– А ты разве задавал ей какие-то вопросы?

Веренир ничуть не смутился такому замечанию. Он не делал большой тайны из своей связи с Эйлой.

– Ты прав, не задавал. Сам прекрасно знаешь, какое наказание предусмотрено за измену государству. Не вижу поводов делать для этой женщины исключение. Она знала, на что идет.

Великий князь снова вздохнул. Он не любил казнить женщин. Это было как-то неправильно. Но десница был прав: наказание едино для всех.

– Завтра у нас большой праздник, не хочу омрачать его казнью. Но через три дня она будет сожжена на главной площади. Пусть все подготовят.

Десница только кивнул и погрузился в свои невеселые мысли. Завтра снова будет очень сложный день. Увеличить количество патрулей в городе на случай беспорядков, усилить охрану в замке, чтобы не было повторения истории с лекарем. Придется встать еще перед рассветом.

– Я хочу пожаловать ей поместье и надел земли, – неожиданно сказал Тройтан.

– Кому? – не понял Веренир.

– Исхе. Она сильно сдружилась с Медикой и здорово помогла ей на последних сроках. Тем более, девочка настрадалась. Пусть поживет тихо и спокойно, может быть, замуж выйдет. Медика говорит, ей не очень-то здесь нравится. Да я ее понимаю, сам хотел бы куда-нибудь скрыться от всего этого, если бы мог.

– Она очень сильный интуитивный маг, господарь.

– И что бы это могло значить?

– Чтобы использовать магию, я всегда произношу заклинания, которые заранее учу. Она же может направлять силу только своей волей. Это поразительно. Я еще не разобрался, как это работает. Но она сильна. Сама не понимает, насколько. Исха нужна княжеству.

Тройтан подозрительно долго на него смотрел.

– Княжеству или тебе, Веренир?

Десница ничего не ответил, внимательно рассматривая содержимое своего кубка.

– Я хочу, чтобы ты хорошо подумал, прежде чем дать ответ, потому что у меня к тебе есть предложение.

***

Толпа взревела, когда глашатай прокричал на всю площадь о преступлении, в котором обвиняется Эйла, и объявил способ казни. Тысячи голосов смешались настолько, что невозможно было понять те эмоции, которые были вложены в это. То ли крик ликования, то ли нетерпения, а, может быть, некоторые с досадой вздохнули? Возможно, кто-то даже посочувствовал совсем еще молодой женщине с густыми темными волосами, которые сейчас свободно падали ниже пояса. Она сильно похудела, но была красива даже сейчас: с опухшими от слез глазами и красным носом. Эйла стояла босая, облаченная лишь в одну льняную белую рубаху, доходящую ей до самых щиколоток, ежась на колючем зимнем ветру. Слезы продолжали без остановки тихо стекать по ее мертвенно бледным щекам, капая на все еще полную грудь.

Преступление, в котором она была признана виновной, без сомнения, не могло обойтись без наказания. Однако князь в честь рождения дочери, все же смягчился: медленное сгорание заживо заменил на быстрое отрубание головы. Оптимизма приговоренной это не прибавило. Тем более, после казни тело ее все равно должны были сжечь прилюдно, для чего уже приготовили столб с разложенными вокруг охапками хвороста. Впрочем, в каком-то смысле ей даже оказывали честь: все увидят, как она отправляется к Ясногорящему, у которого, как известно, свой суд. Ведь только та душа, чье тело было предано огню после смерти, может уповать на встречу с ним.

Палач взял женщину за связанные сзади запястья и подвел к толстой деревянной колоде, потянул ее руки вниз, заставляя опуститься на колени. Та безвольно повиновалась. Люди на площади продолжали кричать каждый свое. Великий князь Тройтан поднял руку высоко в верх, призывая присутствующих к тишине. Толпа стала затихать. Через несколько щепок звенящей тишины он обратился к виновной.

– Твое последнее слово, – князь говорил строго и торжественно. В нескольких шагах стоял его десница. Как и положено, оба были одеты в черное, а на князе была пурпурная мантия, предназначенная для торжественных случаев.

Приговоренная молчала, ее била крупная дрожь. Князь жестом отдал приказ палачу продолжать. Тот надавил на спину женщине, чтобы та согнулась, положив голову на колоду. В этот момент она вскричала тонким срывающимся от волнения голосом:

– Господин десница! Господин мой, Эйла носит твое дитя! Пощади! О, пощади же!

Палач остановил уже занесенный над ее шеей длинный и тяжелый меч, выжидающе уставившись на князя. Тот растерянно посмотрел на Веренира. Его белое, как мел лицо, резко контрастировало с теплым плащом, подбитым мехом черной лисы. Мужчина сжал челюсти, на виске показалась пульсирующая вена. Сейчас взгляды абсолютно всех присутствующих были направлены на него. Он же смотрел на коленопреклоненную женщину, глаза в глаза, с расстояния примерно в двадцать шагов. Резкий порыв ветра взметнул темный вихрь ее волос полностью обнажив шею. Веренир отрицательно качнул головой. Князь, внимательно за ним следивший, жестом приказал палачу заканчивать дело. Тот насильно прижал к колоде уже в голос рыдающую девушку.

Исха, наблюдавшая за происходящим, резко развернулась и пошла прочь. Она не видела, как десница, не позволивший себе отвернуться, все же в последний момент закрыл глаза, больше ничем не выдав свои эмоции.

На выезде из города ее должна ждать повозка, которая отвезет ее в новый дом, расположенный на самом побережье. Всего четыре лучины езды отделяли ее от новой спокойной жизни, которую пообещал князь, подарив поместье. Медика выбрала его сама, потому что уже бывала там, и ей оно приглянулось.

– Может, зимой там будет не так комфортно, – заметила она напоследок. – Зато летом близкое соседство с морем сполна окупит все неудобства. Да и мы с малышкой сможем приезжать к тебе погостить подальше от этой невыносимой городской суеты. Женщины очень тепло попрощались, пообещав писать друг другу письма. Так странно было найти близкого человека в столь неожиданном месте.

Глухой звук удара и резко оборвавшиеся рыдания дали ведьме понять, что страдания служанки закончились. Заслужила ли она такой участи? Исха не знала, вправе ли она судить. Вправе ли вообще кто-то?

Несмотря на тяжелый теплый плащ, предназначенный специально для долгих переездов зимой, ее трясло. Она сцепила руки в замок, пытаясь унять дрожь. Но это не помогло. Хорошо, что она может немного пройтись перед тем, как спрятаться в закрытую повозку, прогулка должна ее немного успокоить. «Эйла носит твое дитя»… Благие небеса, это была только уловка или она вправду была беременна, а десница позволил убить своего ребенка? Ведь князь ждал его решения! Можно было хотя бы отсрочить казнь, пока она не родит. Тяжелый камень разочарования лег на душу. Она не знала, как долго плутала по пустынным улицам Вольмиры, сделав большой крюк, прежде чем добраться до ворот, ведущих из города. Почти все горожане собрались на казнь. Должно быть, сейчас тело уже догорает. Ведьма зажмурилась и отогнала от себя страшный образ, пришедший на ум, получше закутавшись в широкий шерстяной шарф.

Как и было договорено, повозка ждала сразу за воротами на выезде из города. Днем стража не проверяла выезжающих, а потому Исха надеялась поскорее покинуть столицу, чтобы больше никогда здесь не появляться. Желающих выйти на широкий тракт, ведущий на юго-запад княжества, вместе с ней не было, а потому она беспрепятственно вышла за ворота.

Ветер дул ей в спину, разнося серый пепел далеко от места казни. Ведьма хотела смахнуть его с руки, но лишь оставила на запястье темную нестирающуюся полосу. Странное ощущение заставило ее обернуться и посмотреть на укрепленную стену, где обычно дежурили дружинники. Сейчас там стояла до боли знакомая фигура в черном плаще, подбитым лисьим мехом. Веренир молча смотрел ей вслед, заложив руки за спину. Его взгляд давил так же, как и плотные серые тучи, низко нависающие над городом. Одна, вторая, третья… Исха поняла, что в воздухе кружат большие, но очень редкие белые хлопья. Первый снег. Она протянула руку – на ладонь опустись и тут же растаяла снежинка. Она медленно отвернулась и спряталась в повозке, тут же приказав трогаться.