Текст книги "Займемся с... самбо? (СИ)"

Автор книги: Анна Лисовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 31 страниц)

Глава 112. Потасовка

Феликс

Вышел из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь, с единственной мыслью – «сейчас коза моя получит». Как говорилось в сказке: «Меня будить?!».

Неожиданный удар в живот заставил рухнуть на колени и на некоторое время перебил дыхание, дезориентируя в пространстве. Судорожно вздохнул, когда кислород снова стал поступать в легкие, и в панике стал шарить глазами по комнате, выискивая Лельку. Нашел!

Ее хрупкую дрожащую фигурку крепко к себе прижимал «один из смертников», поигрывая ножом у ее щеки и с похабной ухмылкой зарывался носом в ее волосы. Ублюдок!

Ее рот заклеяли скотчем, чтобы не смогла предупредить нас, и она молча обливалась слезами, не имея даже шанса позвать на помощь.

Горло сдавило спазмом, сердце от испуга стало работать с перебоями…Если раньше я волновался только за одну малявку, то теперь сердце рвется на части из-за двух! Я был слишком беспечен, чтобы пустить в свою гребаную жизнь кого-то еще…я не должен был расслабляться, сближаться с моей самбисткой…я же знал, что они все равно меня выследят!

Идиот! Не думай, что уже проиграл! Соберись и оцени расклад! Один – довольно скалится напротив, собираясь войти в Аринину спальню, второй, судя по морде, что-то извращенное нашептывает сестре на ухо, еще кто-то бродит по кухне. Трое или четверо в общей сложности– не так много, но я ничего не смогу сделать, пока к Лельке приставлен нож. Все, что остается– сносить их удары, ожидая подходящего момента…И моя девочка спит…пусть хотя бы у нее будет шанс…

– Арина! Беги-и-и!

Ударом с ноги меня снова впечатало в стену:

– Значит, тут еще есть красавицы? – загоготал «полнейший имбицил».

– Убью, мразь, если притронешься хоть к одной из них! – процедил, пытаясь загородить собой дверь.

Внизу послышались два гулких «бух» и лысый качок, удерживающий Лельку, потащил ее с собой посмотреть, что происходит.

– Какой грозный! – заржал мелкий прихвостень, за майку вздергивая меня с пола. – Одна – для начальника, а вторая – для нас! Как думаешь, она хорошо обслужит четверых? – взялся за пряжку своего ремня.

Глаза застила красная пелена. В таком состоянии аффекта люди и совершают преступления, если что-то угрожает их близким… наплевать на все последствия…

– Не волнуйся, сладкий! – показалась снизу растрепанная Арина. – Троих я уже обслужила, – зло пнула того самого лысого качка, осевшего кулем у подножия лестницы. – Феликс, я тебя разве этому учила?! – гаркнула.

Секундного замешательства амбала хватило, чтобы вывернуть ему руку, сделать подсечку и усесться сверху.

– Где Лелька? – выкрикнул.

– З-здесь, – выглянула из-за угла бледная сестренка, успевшая содрать с губ скотч. Она ужасно дрожала и заикалась, ее колошматило и выгинало от пережитого страха. Мелочь моя…

Сердце защемило от жалости и собственной никчемности, но при этом выдохнул от облегчения– обошлось!

Спустил вниз последнего «гостя», уложил к троим «друзьям по несчастью», а Лелька пожертвовала капроновые колготки для связывания. Теперь эти «гусенички» никуда не денутся.

Лелька крепко обняла меня, спрятав опухшее заплаканное личико, и теперь просто шмыгала носом откуда-то у меня из подмышки. Успокаивающе погладил ее по волосам, простояв так еще какое-то время, и отправил наверх– подальше от этих наемных уродов.

Арина держалась от меня на расстоянии. Моя самбистка намеренно избегала встречаться со мной глазами, а я не предпринимал попытки прикоснуться к ней, боясь встретиться с ее холодом и отчуждением. Прекрасно понимаю, что она вправе злиться. Может даже ударить, должна ударить…но не надо убивать своим молчанием…

– Арин…, – попытался заговорить с ней, но она перебила:

– В этот раз ребятки более спортивные, не находишь? – криво ухмыльнулась, разглядывая «кверхупопых» подкачанных субъектов. – Неужто свинообразные амбалы перевелись?

– Если ты, сучка, думаешь, что мы последние– ошибаешься! – заговорил единственный находящийся в сознании, рыча в пол. – Вас будут преследовать до тех пор, пока узкоглазую девчонку не доставят к боссу, или пока ее братец снова не начнет трясти золотыми яйцами у шеста!

– Все сказал? – уточнила. – Или еще какая-то полезная информация будет?

– Будет! – сплюнул на пол. – Зря ты с нами связалась и боссу дорожку перешла. Тебя найдут другие вышибалы и тогда уж как следует оттрахают! – осклабился.

Падла! Подскочил к нему, собираясь в кровь разукрасить его уродское хлебало, но опоздал.

Арина приподняла его за шиворот, жестом останавливая меня от новой потасовки:

– А теперь послушай ты меня, – процедила сквозь зубы. Ее голосом и безэмоциональным выражением лица можно было океаны замораживать. Кажется, я впервые сталкиваюсь с «Холодом». – Я ненавижу, когда меня зовут сучкой! – ударила его по лицу наотмашь. – Во-вторых, это твой босс перешел мне дорожку, – прошипела. – В-третьих – единственный, кто меня затрахивает – это будильник по утрам! Уяснил?!

Моя любительница поспать! Умиляет и пугает до дрожи одновременно. Радует, что гнев направлен не на меня.

– Еще будешь умолять тебя не трогать, истеричная шлюха! – показал ряд широких зубов в гнусной ухмылке. Сжал кулаки, еле сдерживаясь.

– Ты прав, – кивнула. – Переборщила, да?! Хреновая хозяйка из меня вышла. Исправлюсь, – вежливо пообещала.

Совершенно не понял, к чему она ведет.

– Позволь показать тебе дом, – гостеприимно предложила. – Смотри: вот здесь у меня лестница, с которой я тебя мечтаю спустить, – мило улыбнулась, одним махом перекидывая его через плечо на жесткий пол.

Он застонал и закашлялся. Ни разу не видел ее настолько жестокой по отношению к кому-то.

– Вон там – моя любимая, но вами разбитая ваза. Так и быть, вазу я вам прощу и не буду показывать ее колюще-режущих достоинств. Проходим далее…смелее, я еще не все показала, – присела у ног «коллекторов». – Вы ворвались в мой дом без приглашения и даже не подумали разуться! – стянула со всех четверых обувь и вышвырнула за порог.

– Маленькая дрянь!

– А по-моему, все честно! Ноги же я вам за это не вырвала! Вы бессовестно наследили в чужом доме, сравняв его с грязью. Так что вам мешает босичком пройтись по той самой грязи в полицейскую машинку?!

– Мерзкая тварь!

– Согласна! Я тоже от твоих слюней не в восторге! – с силой ткнула его мордой в пол и старательно повозила по ламинату туда-сюда, им самим вытирая смачный плевок.

– Я прибью тебя! – начал дергаться по полу этот подонок, пытаясь освободиться и дотянуться до нее.

– А нечего харкать в чужом доме! – повысила голос. – Ты хоть знаешь, как Лелька старательно намывала пол, отдраивала до блеска лестницу?! Я устала от твоего общества! – отошла от него.

У дома послышалось резкое торможение и уже через секунду в прихожую влетел Денис с парой крепких оперов.

– Трое без сознания, – сходу прокомментировал, осматривая почему-то Арину.

– Верно, – поддакнула.

– Они живы? – с наигранным скепсисом.

– Конечно, – толкнула его плечом.

– Чем ты их? – полюбопытствовал.

– Шокером. Начальник подарил, когда увольнялась. На драку времени не было, да и не хотелось дом разносить, – зевнула.

– А этого пожалела? – кивнул на «резвого червячка».

– Вели светскую беседу.

– Угу. Все, забираю в отделение. Если что-то выясню-звякну. Невооруженное нападение и проникновение на частную территорию?

– Если считать вот эту зубочистку-вооруженное, – протянула лежащий на столе отобранный нож.

– Чей кровь? – вскинул взгляд Денис.

– Мой кровь, – неохотно отозвалась самбистка, а у меня все внутри похолодело.

– Ты ранена? Где? Куда?

– Успокойся, слегка чиркнула по ладони, – убрала руку за спину и бесцеремонно вытолкала из дома всех оперов вместе с нападавшими, неспеша поднимаясь к себе.

Захватив с собой аптечку, направился за ней. Напряжение понемногу отпускало Арину, черты лица снова становились мягче. Протянула мне руку, зная, что просто так не отстану. Фух, и правда порез неглубокий. Обработал рану, стирая уже высохшую кровь, и аккуратно прилепил пластырь.

– Насколько помню, ты была в спальне, – сказал утвердительно.

– Была, – подтвердила немногословно.

– Только не говори мне…

– Не скажу! – опередила «вредность впереди идущий поезд».

– Ты выпрыгнула в окно? – получилось на редкость визгливо. Арина пару раз невинно хлопнула ресницами, а потом серьезная мина дала трещину и она поперхнулась смешком.

– Я запрещаю тебе прыгать! – продолжил раздавать запреты.

– А я запрещаю тебе бегать и лазать по деревьям! – прикололась моя малявка, вскакивая с насиженного места, да вот только ростом не вышла. Уткнуться нос в нос не вышло.

– Что? – Меня сейчас сравнили с обезьяной?

– Да то! Придурок! Что мне оставалось делать, если дверь в комнате предусмотрена одна? Залезть под кровать или в шкаф в надежде, что «бабайка» уйдет?!

Окрыл рот, не зная, что ей ответить. Я и сам до конца не знаю, что имел ввиду, когда кричал. Возможно, просто чтобы предупредить… чтобы проснулась.

– Как ты мог закричать мне «беги?!», – продолжила высказываться. – Издеваешься? Ты должен был кричать «помоги»!

– За кого ты меня принимаешь? – мгновенно вспылил. – Думаешь, я стал бы прятаться за юбкой своей девушки?!

– Я не ношу юбки! – парировала. – И я – не обычная девушка. Феликс, я могу за себя постоять. Ты ничего не хочешь мне рассказать о сказочном «натюрморте»? Нет?! Не думаешь, что пора раскрыть правду? – заглянула мне в лицо.

Молчу. Кажется, что губы сжались только плотнее.

– Ты точно считаешь меня своей девушкой? – резала без ножа. – По-моему, если бы я была тебе дорога– ты не стал бы молчать. Сам видишь, к чему это привело. Они вломились в мой дом. Они угрожали твоей сестре. Что происходит?! – легонько потянула меня за рукав свитера.

Ее голос был спокойным. Она не истерила и не требовала, она снова ждала меня, проникновенно заглядывая мне в лицо.

Мне хотелось…безумно хотелось ей все рассказать, поделиться всем, через что пришлось пройти за эти годы, но я не знал, с чего начать. Более того, это снова затронет Лельку…а мне не хочется говорить за ее спиной.

Она ждала моего ответа в течение долгих десяти минут, по истечении которых бессильно опустила руку, высвобождая мой рукав.

– Я не заслуживаю твоего доверия? Я достаточно ждала, чтобы ты мне открылся. Не думаешь, что если введешь в курс дела-мы сможем лучше подготовиться к таким нападениям? Я хочу понять их мотив. Хочу знать, почему ты пошел в стрип-клуб работать, если ненавидишь саму мысль об этом. Зачем им Лелька? Что с вами случилось? Почему ты такой скрытный?!

Плечи опущены, голос расстроенный…мой ответ-тишина…

– Я не тот человек, который отвернется от вас, если история вышла некрасивой! – слова пропитаны болью и обидой. – Неужели ты недостаточно меня узнал?! – выкрикнула мне в лицо.

– Арина, прошу тебя, не ругайся на него! – влетела в комнату сестренка. – Это все моя вина! – снова зарыдала Лелька, пряча лицо в ладонях. – Он ни в чем не виноват, – сорвался голос и худенькие плечи беззвучно затряслись в рыданиях. Арина прижала ее к себе, утешая и укрывая от всего враждебного мира.

Вышел из комнаты и прикрыл дверь, оставляя их вдвоем. Пришло время поговорить начистоту, вспомнить болезненное прошлое. Не знал, что Лелька настолько винит себя в случившемся, не замечал…думаю, лучше всего девушку утешить может только девушка…

Включил чайник и заварил всем чай с мелиссой, чтобы немного успокоиться. Подсунул им поднос с чаем под дверь и спустился на кухню, чтобы не мешать и не смущать своим бестолковым присутствием.

Глава 113. Неудавшаяся вечеринка

Арина

Феликс вышел из комнаты, оставляя плачущую сестру на меня. Даже сейчас сбежал, как трус, не давая объяснений?!

Лелька вцепилась в мою одежду, как утопающий в бревно, и что-то бессвязно лепетала, переходя в подвывающие рыдания. Она все твердила, что в чем-то виновата, но я ни слова больше не могла разобрать.

Покрепче обняла ее, как сестренку, которой у меня никогда не было:

– Т-ш-ш, тише, – успокаиваюше гладила ее по спине. За дверью что-то лязгнуло и послышались удаляющиеся по лестнице шаги. – Давай присядем, – попыталась усадить Лельку на кровать, но она сползла на пол, поджав ноги к груди. Выглянув за дверь, обнаружила две дымящиеся кружки с чаем. Он прав. То, что нужно.

Занесла поднос в комнату и всунула одну из кружек Лельке в руки, подтолкнув к действиям:

– Пей, станет легче, – приземлилась на ковер поближе к ней, чтобы она не чувствовала себя одинокой.

Лелька, не торопясь, по глотку выпила весь чай, собираясь с нерадужными мыслями. Отставив кружку в сторону, она нащупала подушку-антистресс на моей кровати, и прижала к груди, чтобы сжимать, когда воспоминания причиняют боль или страх.

– Это случилось пять с половиной лет назад, – голос ее прозвучал глухо. – Я окончила школу, сдала все экзамены и мне позвонили из универа, сообщив, что я принята. Что может быть лучше этого события?! Я буду учиться на дизайнера, как мне всегда того хотелось. Я еще на один шаг приблизилась к своей мечте. Обзвонила всех друзей, обрадовала родителей, а Феликс отвел меня в ресторан, в который мне безумно хотелось сходить…

Я не торопила и не задавала ей никаких встречных вопросов. Все, что ей нужно-чтобы кто-то внимательно ее выслушал. Она должна выплеснуть все, что наболело, что так долго держала в себе, что мучило ее и не давало жить спокойно, радоваться жизни.

– Когда мы уже собирались домой, позвонила подружка…если бы я только проигнорировала ее звонок…Нет! Если бы я отказалась идти с ними…все было бы по-другому, – снова начала сбиваться с мысли, до побелевших костяшек сжимая подушку. Взяла ее холодную ладошку, придавая уверенности.

– Подруга сказала, что мы должны отметить мое поступление, пригласила в клуб сходить с друзьями. Я не хотела оставлять Феликса одного, но он уговорил меня, сказав не вести себя, как затворница. Как начнется семестр– уже не смогу никуда выйти из-за учебы, нужно хорошенько повеселиться и провести больше времени с друзьями, не то стану, как он – бледным ботаном с толстой книжкой наперевес. И я согласилась, – судорожно вздохнула.

– Мы пришли в клуб, выпили по безалкогольному коктейлю, так как нам не было еще восемнадцати, и пошли танцевать. Подружка стала обниматься с каким-то незнакомым парнем, да и остальные постепенно разбрелись по залу – не найти, оставили меня одну. Я им оказалась не так уж и нужна. Музыка играла так громко, что, казалось, перепонки лопнут. Тревожить подругу не стала, так как она уже перешла к поцелуям…я собиралась пойти домой, но меня одернула девушка и пригласила присоединиться к их компании в более тихом место. Она выглядела такой дружелюбной, что я не смогла отказать…, – на некоторое время «зависла», смотря в одну точку.

– Все было мирно и ничем дурным не пахло, хотя это отдельная ниша. Просто веселая компашка с чипсами и поп-корном. Никаких тебе азартных игр, алкоголя рекой или странных таблеток с порошками. Мы не представлялись друг другу. Сначала это показалось странным, но они так много шутили, что это стало вовсе неважно. Просто один забавный нестандартный вечер.

– Я выпила с ними всего лишь один коктейль, который, как они утверждали, был безалкогольным…после этого я ничего не помню…, – голос совсем затих. – Когда пришла в себя, находилась совершенно в другом месте…от недавней компании не осталось и следа. Напротив сидел жуткого вида мужик и мерзко улыбался, сказав, что я теперь его новая куколка. Он протянул мне какие-то бумажки, сказав, не забыть про работу в оговоренный срок, иначе с каждым прогулянным днем – у меня будет на одного родного человека меньше…

Руки у Лельки, кажется, стали еще холоднее. Сдернула с кровати плед и укутала ее, словно бабочку в кокон. Но я прекрасно знаю, как бы ни было тепло в доме или на улице – душевный холод труднее всего искоренить.

– Я ни слова не поняла из его речи, пока не пролистала трудовой договор на свое имя. Там были все мои паспортные данные и личная подпись, но я не помню, как расписывалась. Я бы в жизни на такое не подписалась! – всхлипнула. Ее прекрасные глаза снова наполнились слезами, но она не прервалась:

– В договоре говорилось, что по достижению совершеннолетия, я буду танцевать в стрип-баре, без всякого привата и интима. В случае расторжения договора с моей стороны или не выполнения должностных обязанностей – неустойка. Я билась в истерике, кричала, порвала договор на много мелких кусочков, но этот урод лишь рассмеялся, сказав поберечь силы для клиентов. Свой договор я могу порвать хоть тысячу раз, но у него есть подлинник, против которого я бессильна, – прошептала, опуская голову ниже.

– Знаешь…, – горько усмехнулась, – меня не били и не насиловали, но в мгновение ока разрушили всю мою жизнь…Я не помню, как добрела до дома… в баре меня никто не удерживал, дав спокойно уйти. Пока шла на выход– видела танцующих полуобнаженных девушек– часть своей будущей «работы»…потом– расплывающаяся перед глазами дорога домой…Не сразу поняла, кто меня трясет и почему кричит…Феликс очень испугался, увидев меня в таком потерянном состоянии…а еще-в моей руке был зажат новый «договор».

– И? Что вы делали дальше?

– Все, что было в наших силах…мы ходили в полицию, суд, прокуратуру, натравили проверку на тот клуб и стрип-бар… мы убили на это три месяца из оставшихся шести…но все тщетно…проверка ничего не дала, все чисто, к договору – не подкопаешься, сделан по всем правилам и не нарушает ничьих прав.

– Как это не нарушает? – выкрикнула, забывшись.

– А так! Паспортные данные ваши? Ваши! Подпись поставили? Работайте! Видите же, что договор вступает в силу через три месяца и к интиму не принуждает! Сказали, чтобы мы не морочили им больше голову и не мешали работать, науськивая на «честных» граждан. Разорвать контракт может только работодатель или путем уплаты неустойки.

– Слишком большая неустойка? – поняла.

– Да, – тихо отозвалась Лелька. – Нолей не сосчитать…

– Большой кредит вам не одобрили бы. У родителей не пытались просить помощи?

– Отцу пришлось бы распрощаться с мечтой о кофейне, мама тоже не на золотых рудниках тогда работала. Мы не могли так с ними поступить, более того – не стали бы подвергать еще и их опасности. Ты же видела маму…даже мы не можем предугадать ее действий. Неизвестно, во что она может впутаться, спасая меня. Феликс сказал, что сам со всем справится и при любом раскладе не позволит мне даже прикоснуться к шесту. Он уже тогда был слишком самостоятельным и из своих заработанных денег оплачивал свою учебу и все наши расходы. Он взял еще несколько подработок, практически перестал спать…но скопленных денег все равно было ничтожно мало. Тогда он и стал подрабатывать драками в разных местах, еле приползая домой…, – слезы дорожками побежали по бледным щекам.

– Доходы превосходили его прошлые подработки во много раз, но синяки и побои все реже сходили с него, хотя он и пытался их скрыть под одеждой. За два месяца нереально собрать такие большие деньги и брат пошел в стрип-бар, чтобы получить отсрочку платежа или разделить на части…

– У него ничего не вышло? – уже знала ответ.

– Эта мразь, зовущий себя боссом, сказал, что ему все равно, кто будет вертеться у шеста, лишь бы он купался в деньгах. Сбежать мы не сможем-найдут, юридически мы бессильны. Попытаемся обмануть– примут соответствующие меры и позаботятся о наших родственниках, связи есть везде. Феликс обещал лично все отработать, только бы они забыли о моем существовании…

– Вот почему он пошел танцевать, – поняла невысказанную им причину.

– Он… пришел домой, накормил меня и сказал, что все будет хорошо, – выдержка дала трещину, снова срываясь на судорожные рыдания. – У КОГО ХОРОШО?! У меня или, может, у него?! Ду-у-ра-ак…Оставался всего лишь месяц…и этот месяц он как безумный пытался научиться танцевать, двигаться…не как полуголый извращенец, трясущий всем, что болтается, а как настоящий айдол с гордостью и чувством собственного достоинства. Сказал, что вернет им грязные деньги, но на собственных условиях, не раздеваясь, – Лелька сделала большой вздох, так как говорила непрерывно, забывая дышать. Она говорила, пока были силы и уверенность это сделать.

– Он надевал обтягивающую одежду и снова и снова повторял одни и те же движения, спрашивая моего совета. Какой, к черту, совет, когда он дрыгался как бревно-о-о, ы-ы-ы, – слезы полились быстрее.

– Днем– учеба, ночью– подработка и тренировки. Он закрылся, стал замкнутым и немногословным. Он перестал доверять и практически не улыбался… забил на себя и на свою жизнь. У него не было времени на отношения или даже мысли об этом. Когда пришло время – стал работать в клубе…Поняв, что неустойку не сможем погасить и за десять лет– бросил универ и пошел работать в стрип-бар на половину дня, остальную часть дня тратя на бои. Мы постоянно переезжали, сменяя квартиру за квартирой, чтобы они не смогли нарушить свое слово и причинить мне вред, но они всегда находят…Я предлагала Феликсу уехать из Москвы…неважно куда…хоть в другой город перебраться, хоть вернуться в Корею, но он отказался. Сказал, что я не могу бросить учебу из-за таких отморозков, это только сделает им одолжение. С тех пор, бегство и моя защита стали смыслом его существования…У нас был свой дом, но мы не могли там жить, чтобы не подставляться…

– Уже поняла, – кивнула.

– Феликс знал, что я не смогу жить, чувствуя позор, и избавил меня от этого…но и это нельзя назвать жизнью… Я живу, как в аду! – впервые за весь разговор повернулась ко мне. – Я во всем виновата! Я! – выкрикнула, срываясь на истерику. – Я была той, кто забрала его нормальную жизнь, – слезы по лицу катились градом. Уверена, что она видела только мои очертания.

– Я не могу завести друзей, потому что мне страшно напороться на еще одну компанию…я шарахаюсь от всех представителей противоположного пола…и меня трясет каждый раз, когда я выхожу из дома, думая, что в любой момент меня могут похитить. Я не могу спать, зная, что где-то в этот момент мой братишка дерется, получает травмы и терпит боль! Все, что я могу-ждать его возвращения, надеясь, что все обойдется и мне не позвонят из какой-нибудь неотложки! – она задыхалась от нехватки воздуха и собственных эмоций.

– Этот придурок никогда не г-говорил, как ему тяжело, продолжая улыбаться или п-подкалывать по-своему…Я изо всех сил старалась подыгрывать ему, выглядела радостной и солнечной девочкой, чтобы он не беспокоился еще и о моем психологическом состоянии…, – шептала, вздрагивая и заикаясь.

– Я своим глупым поступком перечеркнула все его планы, уничтожила все желания и стремления! Так почему…почему он не винит меня?! Почему ни разу не накричал?! Мне так больно… – прижала ладони ко рту, сдерживая рвущийся наружу крик. – Как я могу быть счастлива и жить беззаботной жизнью, когда вижу, через что проходит мой брат?!

Крепко прижала ее к себе, разделяя все ее чувства и боль:

– Потому что он любит тебя, – медленно перебирала пряди ее черных шелковистых волос. – Может, тебе он этого и не говорит из-за врожденной вредности, но мне признался, что ты-самое дорогое, что у него есть. Поэтому прекрати винить себя, от твоих слез и страданий никому не станет легче. Ты должна быть твердой, как камень. Стань опорой своему брату, будь уверена в его решениях! И скажи Феликсу, как сильно его любишь. Это все, что вам обоим нужно.

Лелька оторвала от меня опухшее от слез личико:

– Ничего не вышло…все было бесполезно! Феликс за эти пять проклятых лет с лихвой погасил неустойку, но нас не перестали преследовать, требуя приносить им доход и дальше. Видя, что Феликс сорвался с крючка, «начальник» не жалеет денег на бандитов. Если смогут поймать меня– Феликс добровольно вернется в их сети, согласный на все условия. Как видишь, они даже в твой дом вломились, не дожидаясь ночи, когда их не засекут соседи или камеры.

– Они просто не знали, куда вламываются, – усмехнулась.

От выплаканных слез и моих утешающих похлопываний глаза у Лельки стали слипаться. Проводила в ее комнату и уложила в кровать, подождав, пока уснет.

Спустилась на первый этаж, отметив, что пол чисто вымыт, осколки разбитой вазы исчезли и ровным счетом ничто не напоминает об утреннем инциденте.

Феликс стоял у мойки в кухонном фартуке и мыл посуду.

Виновато подкралась и обняла его со спины, прижавшись посильнее:

– Прости меня, – попросила.

Феликс вздрогнул от неожиданности и стал еще выше, выпрямившись.

– Это ты меня прости, – снял с рук резиновые перчатки и обернулся, обнимая в ответ.

– Я думала, что единственная, с кем обходятся несправедливо…

– Я хотел тебе рассказать, но это касается не только меня…я просто не мог подобрать подходящих слов, чтобы объяснить…и мне не хотелось это делать…

– Без ее ведома, я поняла, – уткнулась головой ему в грудь.

– За последние пять лет я совсем перестал доверять людям и мне сложно кому-то открыться, как ты уже заметила, – грустно вздохнул. – Когда я просил и умолял о помощи, проходя всевозможные инстанции – никто не захотел вникнуть в суть вопроса и помочь…никто ничего не делает бескорыстно.

– Да-да, я помню, как ты меня обвинил в нашу первую встречу, – улыбнулась, наконец-то понимая линию его поведения. – Кстати…я так понимаю, что если выплата неустойки не проканала – нам нужно уничтожить оригинал договора босса, так? Любым способом?

– Угу, – хмуро отозвался.

– Так почему ты еще этого не сделал?! – наехала.

– А ты не помнишь, КТО мне помешал это сделать?! КТО ворвался в мою жизнь прямо в день грандиозного увольнения?! – спросил вкрадчиво.

– ОЙ! – пришло понимание. Дело-дрянь!

Феликс усмехнулся:

– Но я рад, что встретил тебя, – склонился ко мне для поцелуя, но я жестоко закрыла ему рот ладонью:

– Отставить все слюни! – пригрозила пальцем.

– Бессердечная, – обиженно надулся.

– Сердечная! – парировала, возвращаясь к хорошему настроению.

– Не пустишь в рот мой язычок?! – притянул меня за талию, а в карих глазах снова играют смешинки.

– Сначала с боссом «тройничок»! – уперлась ладонями ему в грудь.

– Проказница? – игриво вздернул бровь.

– Какая разница?! – обожаю с ним «играть».

– Идеи есть, как договор изъять?!

Мой предвкушающий оскал всегда был жизнерадостнее аллигатора и ядовитее змеи.

– А то! Теперь твой босс будет страдать!