Текст книги "Кружевница из ковена Будриоли (СИ)"

Автор книги: Анна Лерн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Глава 16

Госпожа Йетта пришла после полуночи. Она тихо позвала меня из-за двери, и я впустила ее в комнату. Орель приоткрыл один глаз, внимательно посмотрел на нас, после чего снова погрузился в сон.

– Я принесла нам чай, – экономка поставила на стол поднос с чайными принадлежностями. – А еще очень вкусный пирог.

Она налила в кружки ароматный напиток и задумчиво произнесла:

– Ты спрашивала меня, какими колдовскими талантами я обладаю… Их несколько. В ковене меня обучали поварскому делу. С его помощью я могу насылать кошмары, запутывать разум, оживлять страхи. Это не очень хорошие способности, но я использую их только для защиты.

– Как интересно! А вы можете показать мне что-нибудь? – попросила я, но тут же добавила: – Если это, конечно, возможно.

– Ты так говоришь, будто никогда не видела колдовства, – усмехнулась госпожа Йетта. – Но мне не трудно, смотри…

Вот только показать она мне ничего не успела. Потому что в этот момент в дверь громко постучали. Я испуганно вздрогнула, а Орель зашипел, выгнув спину.

– Служанка, открывай! Тебя требует доамна Эуджения! – раздался грубый мужской голос. – Просыпайся, бродяжка!

Мама дорогая… что ей нужно в такое время? Может, в замке узнали, что я никакая не Вайолка? Или еще того хуже, Кренгуца рассказала князю, кто скрывался за ее маской?!

Я медленно поднялась, пытаясь не поддаваться панике. Глубоко вдохнула и тут услышала смех.

– Вайолка, приди в себя! Это всего лишь наваждение! Твои страхи стали реальными.

С моих глаз словно пелена упала. Я огляделась, не понимая, что происходит. Орель спал, свернувшись клубочком на кровати, передо мной стояла чашка с дымящимся чаем, а напротив сидела улыбающаяся госпожа Йетта.

– Что это было?

– Я же говорю – наваждение, – повторила экономка. – Ты ведь просила продемонстрировать свои умения.

– Ничего себе! – восхищенно протянула я. – Удивительно! И как долго может длиться наваждение?

– Несколько часов, но на это уйдет много энергии, – ответила женщина. – Тем более я уже давно не пользовалась своими силами. А это плохо влияет на ведьмовские способности. Скажи мне, с тобой в последнее время случалось что-нибудь необычное? Ты ведь стала заниматься делом, которому тебя учили в ковене.

– Да… было кое-что, – кивнула я. – Однажды ночью я увидела в воздухе сияющее кружево. Оно появилось ниоткуда и через минуту растворилось в темноте. Не знаю, что бы это могло значить.

– Давай-ка мы попробуем разбудить твои руны, – вдруг сказала госпожа Йетта. – Возможно, пришла пора узнать, что скрывается в тебе. Сними платье.

Я послушно разделась. Экономка развязала мою сорочку, оголив спину, после чего достала из кармана пучок сухой травы.

– Это горечавка. Ведьмино зелье. Она способствует перевоплощению.

Госпожа Йетта поднесла траву к свече и, как только та вспыхнула, сразу же потушила ее. По комнате пополз сероватый дым, раздражая слизистые. Женщина принялась водить дымящимся пучком по кругу, словно обрисовывая знак между моими лопатками.

– Spiro vitam in te! Spiro vitam in te! (Я вдыхаю в тебя жизнь).

Сначала я почувствовала легкое жжение. Оно становилось все ощутимее, и вскоре спина загорелась адским пламенем.

– Мне больно!

– Терпи! – приказала госпожа Йетта. – Не шевелись! Ты же ведьма, в конце концов!

Когда у меня уже начало темнеть в глазах от боли, та вдруг резко прекратилась. Это было невероятное облегчение.

– Получилось?

– Давай посмотрим… – экономка помогла мне одеться. – Возьмись-ка за работу.

Я немного волновалась, подходя к подставке с валиком. Что должно произойти?

И тут случилось нечто совершенно непонятное. Мои руки потянулись к носовому платку, который лежал на столе. Я взяла его, потом нитки из корзины и быстро смастерила куклу. Такие у нас назывались куколки-мотанки.

– Что делаешь? – удивленно спросила экономка, заглядывая мне через плечо. – Это ведь кукла-оберег! Но ты же кружевница!

Мне самой было странно то, что происходило. Почему я взялась мастерить куклу, а не схватилась за коклюшки?

– Ах, ты ж святой Ириней! – вдруг воскликнула госпожа Йетта. – Ты посмотри, что творится!

Я обернулась на ее немного испуганный возглас и увидела в углу над кроватью сероватое пятно, похожее на туманный сгусток.

– Разматывай куклу! – приказала женщина. – Быстро!

Я не стала спрашивать, что происходит, а просто выполнила то, что она требовала. Как только кукла снова превратилась в носовой платок, сгусток тут же исчез.

– Что это, госпожа Йетта? – прошептала я, все еще не веря своим глазам.

– Давай-ка присядем, деточка… – экономка тяжело опустилась на стул. – Не знаю, чему там тебя учили, но ты вызываешь души мертвых через кукол-оберегов. Твое колдовство – некромантия!

– Я вызываю души? – мне казалось, что я вижу какой-то странный сон. Ну не может это быть правдой!

– Редкий дар! Редчайший! Ты понимаешь, какая ноша легла на твои плечи, деточка?! – женщина была взволнована и возбуждена. – Я в первый раз сталкиваюсь с таким! Некромант рождается в ковене раз в тысячу лет! Ах ты ж моя птичка… Бедное дитя…

– Как мне быть с этим? – я совершенно не понимала, о чем она толкует, а спрашивать опасалась. Что это за ведьма, которая не знает элементарных вещей?

– Никак! Затаиться! И ни в коем случае не мастерить кукол! – госпожа Йетта немного успокоилась. – Поняла?

– Да.

– Хорошо. Я принесу тебе книгу, в которой есть ответы на все вопросы. Хотя сначала я прочту ее сама! Некромантия… Святой Ириней!

Экономка схватила поднос и направилась к двери, что-то бормоча себе под нос. Перед тем как выйти, она обернулась, чтобы еще раз предупредить меня:

– Не вздумай браться за кукол! Завтра увидимся. Спать ложись!

Закрыв за ней двери, я присела на кровать, находясь в полной растерянности. Хорошо, пусть мне досталось редкое колдовство, но почему куклы, если я кружевница? Тем более, кружево имело свою магию, и я ее видела!

Стоп, стоп, стоп… От внезапного озарения, нахлынувшего на меня, я резко поднялась. Настоящую Михаэллу учили мастерить куклы-обереги. Вот ее ремесло! Но так как я попала в ее тело, имея свои таланты в рукоделии, оно тоже становилось колдовским! Получается, что у меня имелось две силы. С одной мы разобрались, а вот с волшебством кружева мне, видимо, придется разбираться самой. Как я объясню госпоже Йетте свои двойные умения?

Орель проснулся и запрыгнул ко мне на руки. Он терся об меня своей мягкой мордочкой, мурчал, мял лапками. Через несколько минут я расслабилась.

– Мой Ново-Пассит… – засмеялась я, целуя его в теплый лоб. – Чтобы я без тебя делала?..

Что ж, теперь можно ложиться. Время уже позднее, а завтра рано вставать. Нужно было доплести кружево и пришить его к нижнему белью доамны Эуджении. Но тут я вспомнила о Кренгуце. Черт! Я уснуть не смогу, зная, что где-то страдает эта дурёха.

– Пойдешь со мной? – спросила я Ореля. Тот недовольно зыркнул на меня, но спрыгнул с кровати и направился к двери, распушив хвост.

Вскоре мы уже шли по темным коридорам замка, прислушиваясь к каждому шороху. Я помнила, где находится комната несостоявшейся невесты. Наверное, там ее и заперли.

Поднявшись по лестнице, я подошла к доспехам рядом со спальней Кренгуцы.

– Фата Кренгуца, вы здесь?

Тишина.

– Ответьте, я хочу помочь!

– Чем ты можешь мне помочь? – раздалось из-за двери. – Моя жизнь закончена!

– Еще можно все исправить! – возразила я. – Если только вы станете делать то, что я вам скажу!

Снова воцарилась тишина. Похоже, девушка размышляла, как ей поступить.

– Ладно, говори, – наконец прозвучал испуганный голос. – Я слушаю.

Глава 17

– Первым делом нужно добиться того, чтобы вас перестали запирать! Когда господарь захочет поговорить с вами, скажите ему, что за ужином переволновались! Но готовы все исправить! – быстро заговорила я, прижавшись щекой к двери. – Начните со стихосложения! Я напишу стихи на бумаге, и вам останется только выучить их! Ну а карточные фокусы мы разучим, когда князь изменит к вам свое отношение и выпустит из-под замка!

– Ты думаешь, это сработает? – недоверчиво произнесла Кренгуца.

– Сработает, если вы возьмете себя в руки и станете вести себя более уверенно! – ответила я. – У вас все равно нет выбора! Или стать смелой, или получить розгами! А может, вообще господарь решит отправить вас в монастырь!

– Я не хочу в монастырь! – заныла девушка, раздражая меня с неимоверной силой. – Хорошо! Неси свои стихи!

– Я ничего не стану носить! – отрезала я. Ты посмотри, какая умная. – Пусть ваша служанка придет завтра утром. Ее ведь не держат взаперти?

– Брындуша будет со мной только ночью. Днем она может выходить из комнаты, чтобы принести мне еду. Так распорядился господарь, – тяжело вздохнула Кренгуца. – Я прикажу, чтобы она заглянула к тебе!

– Вот и хорошо. Спокойной ночи, фата, – я «отлипла» от двери и быстро пошла обратно. Орель бежал впереди, периодически поглядывая назад. Он словно проверял, не потерялась ли я в темных коридорах замка.

Вернувшись в каморку, я разделась и плюхнулась в кровать. Теперь можно спокойно уснуть.

Утром первым делом я взялась за стихи для Кренгуцы. Проблем с этим вообще не было. Слава Богу, современного искусства хватит лет на сто вперед. Не особо заморачиваясь, я написала слова песни, звучащей в голове голосом Успенской «К единственному нежному».* Потом решила всунуть в список что-нибудь из «Вороваек». Но от этой идеи пришлось отказаться, так как из их репертуара в памяти осталось только: «Не быкуй, фраерок» и «Рожа протокольная». Вряд ли княжеское семейство будет в восторге. Немного подумав, я написала текст песни Ирины Круг «В плену твоих рук». Так как нас заставляли участвовать в художественной самодеятельности в колонии, мне были знакомы многие тексты.

Брындуша пришла в восемь часов утра. Она вошла в комнату, но от двери не отходила ни на шаг, опасливо наблюдая за мной. Вот и хорошо. Пусть думает, что в моем обществе «до смертинки – три пердинки», и не расслабляется.

– Держи, – я протянула ей несколько листов. – Пусть хозяйка твоя все хорошо выучит. Чтобы от зубов отскакивало.

Брындуша кивнула и с видимым облегчением выскользнула в коридор. Буквально через пять минут госпожа Йетта принесла завтрак. Женщина выглядела сонной, часто отворачивалась, чтобы зевнуть и я не удержалась от вопроса:

– Вы плохо спали?

– Пришлось взяться за чтение, – ответила экономка, ставя передо мной тарелку с кашей. – До утра глаз не сомкнула! Ты мне лучше скажи, что с твоей работой? Доамна Эуджения уже интересовалась, когда будет готово ее белье.

– Сегодня закончу, – пообещала я. – Осталось совсем чуть-чуть.

Мы договорились, что как только я закончу кружево, пойдем в прачечную, чтобы постирать его.

Сразу после завтрака я села за плетение кружева, и уже через несколько часов моя работа подошла к концу. До обеда еще было время, поэтому мы с Орелем отправились к ястребиной башне.

Аурель косил траву возле каменных стен. Но, увидев нас, оставил свое занятие.

– Ну, здравствуйте… – парень с интересом взглянул на котенка. – Что за симпатяга?

– Орель, – я наблюдала, как он наклоняется и берет животное на руки. Аурель поднес его к лицу, чтобы посмотреть в глаза.

– О-о-о… Да это проводник! – воскликнул молодой человек, поглаживая котенка. – Хотя чему я удивляюсь после того, что рассказала мне матушка.

– Госпожа Йетта рассказала тебе о нашей ночной встрече? – спросила я, и он кивнул.

– Да. И для меня большая честь знакомство с тобой, настоящая некромантка с проводником в Сумрачный мир!

– Если бы еще знать, как пользоваться этим талантом, – хмыкнула я. – Так что ничего особенного во мне пока нет.

– Ничего, все придет со временем, – улыбнулся Аурель, а потом вдруг внимательно посмотрел на кота. – Сюда кто-то идет. И это плохой человек.

Орель спрыгнул с его рук и скрылся в кустах. А вскоре на дорожке появилась уже знакомая мне фигура Маре Армаша. Тюремщик шел размеренным шагом, пристально рассматривая все, что его окружало. Он заметил нас и криво усмехнулся. Просто так уйти уже не получится.

– Княжеский сокольничий… – протянул Маре Армаш, остановившись напротив парня. – Я наслышан о тебе.

Парень поклонился мужчине, и я последовала его примеру.

– Приветствую, Маре Армаш, – ответил Аурель, поднимая голову. – Надеюсь, вы слышали только хорошее.

– Господарь хвалит тебя. Говорит, что у тебя какая-то особая связь с птицами. Это так? – казалось, тюремщик хочет пробраться взглядом до самой души парня.

– Я много наблюдал за ястребами и соколами, выучил их привычки, поведение. Поэтому мне так легко с ними, – Аурель выглядел спокойным, но я заметила, что его руки, заведенные за спину, сжаты в кулаки.

– Хорошо, хорошо… – внимание Маре Армаша переключилось на меня. – А ты что здесь делаешь, Вайолка?

Я моментально напряглась. Не помню, чтобы называла свое имя.

– Дышала свежим воздухом и зашла поздороваться с Аурелем, – ответила я. Правда, а что такого? Или здесь тюрьма?

– Когда же вы успели познакомиться? – тюремщик взял кончик моей косы и накрутил ее на палец. – До того как ты попала в замок, должница. Или уже здесь?

Он знает. Этот человек разузнал обо мне всю информацию. Но зачем?

– Здесь, – я с трудом выдерживала его прикосновения. – Мы просто разговариваем.

– Займись своим делом, сокольничий, – приказал Маре Армаш, бросив на парня сердитый взгляд. – Не стой на месте!

Аурелю ничего не оставалось делать, как снова поклониться господину и взяться за косу.

– Я изучил бумаги, в которых говорится о сумме твоего долга. Ты ведь только начала работать, а значит, не успела расплатиться. Так? – тюремщик подошел еще ближе. Я ощущала идущий от него запах пота и вина, отчего становилось дурно.

– Да, – отвращение захлестывало меня.

– Нужно говорить: «да, домнул», – его тонкие влажные губы недовольно скривились. – Ты разве не знаешь, как нужно обращаться к тем, кто выше тебя по положению?

– Да, домнул, – у меня руки чесались от желания вцепиться ему в бороду.

– Умница… Я куплю тебя у господаря. Будешь отрабатывать долги в моем доме, – в его голосе прозвучала плохо скрытая похоть. – Можешь собирать свои вещи.

Я застыла от ужаса. Только не это!

Маре Армаш окинул меня плотоядным взглядом и пошел обратно, заложив руки за спину.

– Беги к матушке. Расскажи ей все! – услышала я голос Ауреля, который неслышно подошел сзади. – Она обязательно что-нибудь придумает!

Из кустов появился мой рыжий питомец, и, схватив его на руки, я побежала к замку.

С госпожой Йеттой я столкнулась у дверей своей каморки. Она принесла мне обед.

– Что случилось, Вайолка? Ты будто стригоя** увидела!

– Кое-кого похуже! – выдохнула я, задыхаясь от быстрого бега. – Маре Армаша!

– Та-а-ак… А ну-ка пойдем, расскажешь, что произошло!

Выслушав мой сбивчивый рассказ, экономка не на шутку заволновалась.

– Только этого еще не хватало! Ну ничего… ничего… Ты закончила кружево?

– Да. Осталось только постирать его, отутюжить и пришить на белье доамны Эуджении, – я показала ей свою работу. – Вот оно!

– Обед откладывается, Вайолка. Немедленно в прачечную! – воскликнула госпожа Йетта. – Быстрее, быстрее!

Сначала мы закрепили кружева на несколько стеклянных бутылок и положили их в таз с теплой мыльной водой. Потом аккуратно касаясь мягкой тряпочкой, я постирала их и прополоскала. Бутылки с кружевом мы поставили на полотенце в теплое место у очага, где они высохли за короткое время. Прогладив их тяжелым угольным утюгом через белую ткань, я пришила их к нижнему белью.

– Какая красота! – восхищенно всплеснула руками экономка. – Ты настоящая волшебница, деточка! А теперь идем к доамне Эуджении!

* Слова Регины Лисиц

** Стригой (рум. strigoi, молд. стрига) – в молдавской и румынской мифологии вампир, ведьма, в которых превращаются повешенные люди.

Глава 18

* * *

– Э-э-э… должница? – князь недоуменно смотрел на Маре Армаша. – Я немного не понимаю, о ком идет речь.

Мужчины сидели в кабинете Штефана, наслаждаясь ароматным вином. За окном собирались тяжелые тучи, холодный ветер бил в окно, и в замке даже растопили камины.

– Вайолка Нуцу. Ее отправили в замок отрабатывать долги, – криво усмехаясь, продолжал настаивать тюремщик. Он облизнул губы и добавил: – Вот вы даже не помните, кто это такая, а мне она согреет постель.

– У вас недостаточно любовниц? Я наслышан о ваших кхм… любовных победах, – засмеялся Штефан. – Зачем вам какая-то должница?

– Но она чудо как хороша. А я люблю таких свежих милашек. Они словно нежные розы! – Маре Армаш нетерпеливо заерзал на стуле. – Так что, господарь? Мы сговоримся? Я даже могу накинуть сверх ее долга.

Штефан напряг память, пытаясь вспомнить эту Вайолку Нуцу. Перед глазами появилась картина: девица с рыжим котенком на руках. Она выскочила прямо под копыта его коня. Вроде бы у должницы была смазливая мордашка…

– Если она так нужна вам, забирайте, – пожал плечами князь. Как он ни старался, вспомнить внешность девицы ему не удалось. В последнее время Штефан видел столько женских лиц, что они перемешались у него в голове.

– Благодарю, господарь, – тюремщик поднялся и поклонился ему. – Ее долги передам в вашу казну сегодня вечером, перед отъездом. Да, господарь… вы решили, как мы будем поступать с ведьмами?

– Я запрещаю бросать в тюрьму женщин без доказательств. Должно быть не одно свидетельство, что кто-то использует колдовство во вред другим, – твердо произнес князь. – Вы поняли меня, Армаш? Я не потерплю несправедливых судебных решений.

– Да, господарь, – Маре Армаш еще раз поклонился, но на его лице мелькнуло выражение злобы. – До скорой встречи.

– До скорой встречи, Бужор, – Штефан проводил его долгим взглядом и задумался. Что-то во всем этом не давало ему покоя.

* * *

Доамна Эуджения находилась в дурном настроении. Это было видно по придирчивому взгляду, которым она осматривала убирающих комнату горничных. Рядом с ней в мягком кресле сидела сестра со скучающим выражением лица.

Мы стояли в дверях княжеских покоев. Госпожа Йетта впереди, а я за ее спиной. М-да… матушка князя явно не в духе, может выплеснуть зло на нас. Нужно было прийти позже.

– Что такое, Йетта? – недовольно произнесла матушка князя. – Я вижу, с тобой кружевница. Что-то не так с моими кружевами?!

– Нет, доамна. С вашими кружевами все в порядке. Вайолка сделала свою работу, – экономка поклонилась. – Хотите взглянуть?

– Странный вопрос, Йетта! Конечно, хочу! – фыркнула доамна Эуджения. – Быстро, однако, кружевница управилась! Хм… Поспешность – враг качества. Если работа сделана плохо, я накажу ее за ложь и заставлю чистить все уборные замка!

Госпожа Йетта подошла к ней и протянула аккуратно сложенное белье. Доамна Нарчиса с интересом вытянула шею, чтобы тоже рассмотреть мое рукоделие.

Матушка князя долго ощупывала кружева, подносила их к глазам, а потом сказала:

– Подойди сюда, Вайолка.

Я подошла к ней и поклонилась. Сердце колотилось в груди от волнения. Нет, я не переживала за качество своей работы. Но кто мог знать, что в голове у высокомерной дамы? Вот тогда мне точно не избежать судьбы наложницы Маре Армаша. Глупо было думать, что я нужна ему для работы.

– Это чудесно! Великолепно! – восхищенно воскликнула доамна Эуджения. В ее глазах появились искорки, на лице заиграла улыбка. – Какое мастерство! Ты так молода, но твоя работа – лучшее, что я видела!

– Благодарю вас, доамна, – я не поднимала головы, скрывая облегчение, которое разлилось по телу теплой волной.

– Посмотри на меня, Вайолка, – приказала матушка князя, и я настороженно подняла взор. – Теперь ты моя кружевница. Я велю подготовить для тебя комнату, где будет достаточно света. Что еще ты можешь плести?

– Все, доамна. Воротнички, манжеты, шали, перчатки, многое другое, – ответила я, надеясь, что теперь Маре Армаш отцепится от меня.

– Замечательно! Как только ты переберешься в новую комнату, мы обсудим твою следующую работу, – матушка князя выглядела очень довольной. – Мне как раз нужны кружевные перчатки. Несколько пар разных цветов!

– Мне тоже нужны перчатки, дорогая сестра! – доамна Нарчиса вскочила со своего места и теперь жадно рассматривала белье сестры.

– Только после того, как Вайолка обеспечит ими меня! – матушка князя легонько ударила ее по руке. – Получишь перчатки к Рождеству, Нарчиса. И не раньше!

Когда мы с госпожой Йеттой вышли в коридор, она обняла меня.

– Молодец, дочка! Теперь доамна Эуджения ни за что не позволит продать тебя Армашу! Пойдем собирать твои вещи! Уверена, что хозяйка выделит тебе замечательную комнату!

Мы спустились в холл, и я испытала чувство холодящего душу страха. Из боковых дверей вышел Маре Армаш, похожий на большого свирепого медведя. Он заметил нас, и на его губах заиграла неприятная улыбка.

– Мне не пришлось тебя искать, Вайолка. Подойди ко мне.

Я бросила настороженный взгляд на госпожу Йетту, чувствуя надвигающуюся опасность.

– Вайолка спешит исполнить распоряжение доамны, Маре Армаш, – сказала экономка, поклонившись тюремщику.

– Я разговариваю не с тобой, – процедил он сквозь зубы. – Девка принадлежит мне. Я выкупил ее у князя. Сегодня она поедет со мной.

У меня даже дыхание перехватило от такого заявления. Нет, только не это.

Госпожа Йетта незаметно сжала мою руку и бросилась обратно вверх по лестнице.

– Подойди, я сказал, – тюремщик буравил меня взглядом из-под кустистых бровей. – Не испытывай мое терпение.

– Нет, – от волнения мой голос охрип. – Я никуда с вами не поеду.

– Что? – скулы Маре Армаша заходили ходуном. Было видно, что его охватывает ярость. – Ты перечишь мне, грязная шваль? Ну ничего, я научу тебя, как нужно вести себя со своим хозяином.

Все. Теперь я осталась один на один со зверем. Подчиниться и позволить себя избить? Нет. И будь что будет. Никому не позволено унижать меня. Боевыми искусствами я не владела, но зато прекрасно знала правила «бакланки». Эта техника боя, если ее можно было так назвать, была придумана в России. А название пошло от статьи за хулиганство в уголовном кодексе Советского Союза. Охарактеризовать ее можно было так: «подлые удары, использование обманных маневров, приветствуется использования любого доступного оружия». Азы я прекрасно помнила: удар должен быть внезапным и должен быть нанесен по одной из наиболее уязвимых областей, собрав все силы. Быстрое добивание, цель которого в большинстве случаев максимально быстро разбить голову.

После этого мне точно придет конец, но лучше так, чем чувствовать на себе лапы этого чудовища. Мой взгляд метнулся к копью, которое висело на стене. Его я достану в два прыжка.

– Не бзди, Макар, я сам боюсь… – прошептала я, приготовившись к прыжку, но тут раздался возмущенный голос доамны Эуджении:

– А что здесь происходит?!

Матушка князя стояла на верхней ступеньке, а за ее спиной застыла взволнованная госпожа Йетта.

– Доамна… – тюремщик склонил голову. – Князь не успел вам сказать. Эту девицу он продал мне.

– Штефан не может продать Вайолку. Она моя кружевница, – ответила женщина, спускаясь по ступенькам.

– Это не ничего не значит, и вы это прекрасно знаете, доамна… – ноздри Маре Армаша гневно раздувались. – Должница может быть перепродана.

– Как мать господаря, я имею право взять себе мештерул*. Я выбрала Вайолку, – матушка князя надменно вздернула подбородок.

– Мештерул выбирают из свободных горожанок, – тюремщик, казалось, весь дрожал от гнева.

– А разве она рабыня? – женщина приподняла бровь. – Думаю, на этом наш разговор окончен, Маре Армаш. Желаю вам счастливого пути.

* Мештерул (Meşterul румын.) – мастерица.