Текст книги "INKOGNITO"

Автор книги: Анна Котляревская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

…вернется в полночь.

_________

*Анубис – в мифологии древнеегипетский бог погребальных ритуалов и мумификации (бальзамирования), один из судей царства мертвых, хранитель ядов и лекарств, имел дар предвидения.

Эксперимент №7. Насквозь

Сопротивление уступает покорности; покорность рождает зависимость.

— Стивен Кинг, «Под куполом»

Начать я решила с ужина, а не с выбора. Мой мозг почти сутки не потреблял питательных веществ для нормального функционирования. Хотя ощущение такое, что после знакомства с Келлером, мой мозг уже никогда нормально функционировать не будет.

Я уселась за невысокий столик, в кресло, в котором еще утром сидел мой похититель. Напротив меня было зеркало, в котором отображались стены, расписанные иероглифами. И я среди этого всего. И, кажется, впервые за годы моей безумной работы… мне подумалось, что… о да, вот это уже действительно безумие.

Вздохнула.

Перевела взгляд на поднос с едой. Фалафель, кускус, овощи, фрукты, несколько соков на выбор и неизвестный мне десерт. Немного удивилась, потому что не увидела на подносе ни мяса, ни рыбы… Чтобы это могло значить? Что у меня паранойя?

Нервно улыбаюсь.

И всё же принимаюсь за еду. Вкусно и сытно. Слежу за собой в отражении зеркала, пока ем. Это меня слегка успокаивает. Я мысленно напоминаю себе о своей находчивости, нестандартном уме и той самой злополучной смелости, о которой говорил Келлер. Безвыходная ситуация – это заблуждение. Да, вот такой у меня девиз по жизни.

Пью виноградный сок и облизываю губы. К десерту не притрагиваюсь, потому что не ем сладкое. Глюкоза выматывает организм и вызывает зависимость. А я не могу позволить себе ни первого ни второго. Но яблоко с собой прихватываю, когда иду в гардеробную, чтобы все же одеться.

Аарон не солгал. Выбор тут роскошный и все точно по моему размеру. Я бы ужаснулась, но дважды таким не занимаюсь. Выбираю шелковую сорочку для сна. Кружевную, вишневого цвета. Не вижу смысла выбирать что-то более прикрытое. Потому что очевидно, что скоро меня разденут. И даже не спросят, хочу я того или нет.

Кусаю яблоко, пытаясь слишком не заморачиваться об этом. Мне всё равно придётся, потому что если я не буду спать с Аароном – я никогда не добьюсь его расположения, а значит никогда не выйду из этой комнаты. Падаю на ложе, уставившись в балдахин. Вновь кусаю яблоко и думаю…

Да, понимаю.

Прими я эту таблетку и ужас с этим Анубисом закончится. Прими я эту таблетку и добиться расположения будет еще легче. Прими я эту таблетку и господи боже ведь действительно секс станет более приятным. Влажным. Ведь сам по себе он уже таким быть не может. Я многое могу пережить, но подонки, которые втаптывают меня лицом в пол и трахают без спросу – не возбуждают меня.

Такие получают по заслугам.

В своё время.

Итак, принять таблетку. Вот она формула для моего уравнения. Кажется, так просто. Но разве может быть так просто  с Келлером? Разве можно ему довериться? Он же ученый, теперь без сомнений. И проверить, что в этой таблетке я не могу. Если он создал что-то настолько извращенческое, то… он может создать что угодно. Может я от этой таблетки тоже сумасшедшей стану или безвольной рабыней… или у меня отрастёт третья нога.

Ржу.

Вот же идиотка. Обезумевшая точно. Мысли на грани фантастики, чёрт.

Давлюсь яблоком.

Приподнимаюсь и откашливаюсь. В горле саднит. Впиваюсь ногтями в недогрызенный фрукт и понимаю, что… я не приму эту таблетку. Пускай так – пускай ведет своего пса. И трахает меня. По-сухому. Ему точно не понравится. Заслужил. Маленькая месть в условиях ограниченных возможностей.

Он не получит так просто то, чего хочет.

…

Часов в этой комнате не наблюдалось, а мой телефон давно сел, поэтому сколько времени я представления не имела. Но в пунктуальности Келлера я не сомневалась. И он пришел в полночь. С моим «другом». Какая прелесть!

Я развалилась на кровати в сексуальной позе, оголяя бедро. Даже не моргнула, когда зашел пёс. Я смогу – пережить это.

Мужчина бросил короткий взгляд на поднос с едой. Таблетка осталась на своём месте нетронутой. Аарон скривился. На что ты надеялся, сладкий? Я же сказала, что со мной будет сложно…

– Можешь сам ее сожрать, если так хочется, – сладко ухмыляюсь, добивая его.

– И снова твои просчёты неверны, Лейла, – он поглаживает добермана по голове. У меня в горле начинает завязываться ком… – Ты начинаешь меня расстраивать.

– Для этого меня и наняли, – напоминаю я.

– Место, Анубис! – так резко командует мужчина, что я вздрагиваю.

А после вздрагиваю еще раз, когда огромный доберман взбирается на ложе ко мне. Так это здесь его место?? Твою же… Вы даже не представляете каких усилий мне требуется, чтобы… не сдвинуться с места. Пёс тихо рычит в мою сторону и капает слюнями прямо на мои стопы. Чёрт побери, это животное…

Терплю.

– Не пытайся взять под контроль нашу злость, Лейла, – улыбается ядовито Аарон. – Потому что контролировать можно лишь тех, у кого есть страхи.

Я боюсь, что стоит открыть рот и я буду заикаться. Но все же рискую. Отвечаю в ритме своего сердца:

– Значит у вас нет страхов?

– Мы над этим поработали, – победные нотки звучат в глубоком баритоне Келлера.

Не знаю, что еще сказать. Просто пялюсь на добермана. Уже сильно на взводе, потому что он продолжает прожигать меня расплатой.

– Поднимись, Лейла.

Я это делаю слишком быстро. Лучше уж рядом с Келлером оказаться… наверное.

– Подойди.

Подхожу.

– На колени.

Что?!

– Не дождешься.

– Ты, наверное, не поняла, Лейла. Ты не приняла моё условие и теперь ход этой ночи зависит от меня. Я сейчас буквально владею твоими страхами – и ты сама сделала такой выбор.

Почему его мозг такой перекрученный?! А мой что, действительно на 10% работает?! Потому что я не смотрела на ситуацию с такой стороны…

– Анубис! – и я слышу, как пёс вскакивает на кровати. – Фа-а…

– Нет! – от шока я закрываю рот рукой мужчине.

Сразу же ловлю насмешливые искорки в глазах Келлера. Слышу короткий лай. Вздрагиваю, но выдыхаю, потому что… пёс не успел сдвинуться с места.

– Я тебя не-на-ви-жу, – рычу, опуская руку.

– Быстро же, – ухмыляется. – На колени, Лейла.

Твою же мать.

Проклинаю всем, чем только можно Келлера. Ощущение, что так меня еще не унижали. Мимика у меня сейчас, наверное, красноречивая. И вместе с этим отвращением и ненавистью я опускаюсь на колени. Оказываюсь на уровне с его членом. Да уж, к гадалке ходить не надо.

– Думала, что ты фанат мастурбации, – иронизирую.

– Грех не воспользоваться твоим грязным ротиком, маленькая, – он спускает штаны.

– Думаешь в этом твои грехи? – огрызаюсь.

А так хочется дать ему по яйцам за «грязный рот». Тварь…

– Не воспринимаю это понятие в целом, – подмигивает.

– Как удобно…

Твердый стояк бьётся об мои губы. Тяжело дышу. С отвращением. И не потому что мне не нравится член Аарона. Чисто абстрактно он вполне хорош собой. Просто это унизительно. Вот таким образом. Я вообще не фанатка ублажать мужчин. С какой стати я им это должна?

Но Келлер на полном серьёзе считает, что ему я это должна.

Я даже не дожидаюсь приказа и сама заглатываю возбужденный орган. Быстрее начнём, быстрее закончим. Аарон точно не ожидал, что я так резко всосу его член. Мужчина вздрогнул, а я продолжила. Не глядя на него. Стараясь вообще отключить все ощущения. Но знаете ли это сложнее, чем кажется… когда тебе доберман в спину дышит, колени на каменном полу, а во рту… этот разбухающий камень.

– Нравится? – конечно же, издевается. – Твой выбор?

Блять, я его… кастрирую. В своё время.

Надавливаю зубами на головку, чтобы он почувствовал весь мой гнев. Но Келлер же сумасшедший, из него вырывается возбужденный хрип и он сам толкается мне в глотку. Делает несколько глубоких толчков, от которых мои глаза начинают непроизвольно слезиться. А после вытягивает член и приказывает:

– Мне потребуется твой язык, Лейла. Ниже.

Поджимаю губы. Хочет, чтобы я вылизала его яйца. Ты, Келлер, так далеко заходишь… что я уже мысленно выбираю тебе надгробную плиту.

И вылизываю его яйца, конечно же. И знаете, в этот момент я действительно начинаю подозревать, что выбор я сделала такой себе. Всасываю, ощущая какие они уже наполненные. Гладко выбритые и тёплые. И точно не заслуживающие на подобное от меня.

Да я не одному мужчине яйца не лизала.

Долбанное чувство долбанного унижения.

Отрываюсь от его яиц и заглатываю член вновь. Мне просто надо, чтобы он уже кончил и всё. Мои движения становятся механическими, но Аарон слишком готов, чтобы остыть… мои ярые толчки стимулируют его. Я вылизываю почти в отчаянии с легким головокружением. Это даже с желанием можно спутать, но я бы на его месте не обманывалась.

Кончает.

Заливает спермой мой рот.

Стон вырывается с Аарона. Красивый. Довольный. Жаждущий еще… блять. Он продолжает поглаживать свой член, вынимая его из моего рта. Размазывает остатки спермы по моим губам и блаженно улыбается.

– Видишь, быть послушной несложно.

Мне кажется убей я Аарона Келлера и первый раз в жизни я бы что-то почувствовала от убийства. Гребанное удовлетворение!

– Думала, что тебе нравится, когда я борюсь с твоими приказами, – иронизирую.

– Ох, Лейла. Поверь, в тебе было очень много борьбы…

У меня отвращение от его проницательности. Сильнейшее. Не может так один человек видеть другого… насквозь.

– Иди в ванную и приведи себя в порядок, – приказывает он, поглаживая мою щеку.

Что? Господи… я думала, что это уже всё!

– Нарисуй стрелки, моя строптивая Клеопатра, а я пока подготовлю Воаканго*, – не знаю в какой именно момент его таинственность стала такой… уже за гранью безумия. Но да, именно это и происходит!

– Я не буду играть в твои эротические фантазии, Келлер! – поднимаюсь резко с колен.

Мужчина хватает меня за руку и прижимает к себе. Сдавливает талию пальцами и с нажимом поясняет мне прямо в губы:

– Ты уже сделала свой выбор. И сегодня, когда не приняла таблетку. И вчера, когда пришла на встречу ко мне. И днями ранее, когда прилетела в Каир, – наши носы сталкиваются, а дыхание обжигает наши уста. – Ты. Сделала. Свой. Выбор.

И ведь не поспоришь даже. Он – мой заказ, от которого я должна была отказаться. Верно?

Нет. Нет! Потому что Лейла Рей никогда ни о чем не жалеет и всегда доводит дело до конца. Так что от меня никаких сожалений не дождутся.

– Предлагаю тебе сделку, маленькая… – его пальцы растягиваются на моей талии, сминают сорочку. – Твоя влажная киска в обмен на освобождение…

– Простым языком, Келлер, – рычу я.

Его губы слишком на моих.

– Я хочу, чтобы сегодня ты текла. И если сделаешь это для меня, Анубис не тронет тебя. Никогда.

Стоило бы выпить эту таблетку. Да, черт побери. Потому что я понятия не имею как… заставить себя желать этого мужчину.

________

*Воаканга – растение. В Древнем Египте – растение любви. Мощный афродизиак и психоделик, может вызывать галлюцинации.

Эксперимент №8. Порочный миф

Реальность – это тоже галлюцинация.

— Брет Истон Эллис, «Гламорама»

За десять минут в ванной комнате я успеваю стереть с губ сперму, прополоскать рот неисчислимое количество раз и нарисовать эти… проклятые стрелки. Потому что он так хочет. Стрелки и мою влажную киску. Хотелось бы сказать: «Получи и подавись»! Я все же совсем не прочь избавиться от Анубиса…

Но я так и не смогла придумать – как. Можно изобразить желание, но никак не изобразить физическую реакцию. Разве что уписаться, блять. Да уж, меньше суток в этой гробнице и уже самые идиотские мысли в моей голове. Перед выходом трусики проверила – сухие, мать твою. Самая настоящая пустыня там. Сняла их к чертовой матери и кинула в рукомойник. Пора готовиться к Аду. Кто же знал, что путь в Рай на самом деле лежал через влажную киску…

Выхожу.

Вижу Аарона возле постамента, где еще недавно стояла медная чаша. Теперь она стоит на полу, а рядом с ней расписанный иероглифами кувшин. Сам мужчина абсолютно обнажен и расслаблен. Ну, конечно, ему то зачем напрягаться…

– Разденься и подойди ко мне, Лейла, – мягко приказывает Келлер.

Самая обманчивая мягкость в мире. Я ее прекрасно ощутила, когда стояла на каменном полу и давилась его членом. Именно поэтому я не стала замазывать тональным и свою поцарапанную щеку. Пускай видит к чему приводит его «мягкость».

Раздеваюсь.

Спускаюсь каменной лестницей к нему. Следит. Выжидает. С желанием. Хищник с поврежденным мозгом – вот, кто он.

Подхожу. Вздергиваю гордо нос.

Я не стояла на коленях и не сосала ему, ясно? То есть физически да – как на работе. Но психологически – он ничего не добился. Ему не сломить меня. И почему-то кажется, что он в курсе этого.

– Очень красиво получилось, захрат альсахра, – шепчет хрипло Аарон, не отрывая взгляда от нарисованных стрелок.

Пальцы касаются очертаний моей груди и поглаживают… приятно. Такое приятное отвращение, да.

– Что это значит? – требую я. Перевести самостоятельно мне не удалось.

– Цветок пустыни, – мужчина переводит взгляд на мою грудь. Вижу как под ресницами вспыхивает пламя.

– Так мы не в Клеопатру играем? – фыркаю, пытаясь остановить мурашек на груди.

– Ты многогранна, Лейла, – Келлер ведет пальцами вниз моего живота. – И в этой многогранности такая объединяющая.

Господи… какое-то литературное сумасшествие.

– Образ Клеопатры однозначно твой. Цветок пустыни, который пророс через столетия. Таким женщинам, как ты – Лейла, поклоняются.

Ни капли иронии в его словах, представляете? На полном серьёзе говорит, касаясь пальцами моего клитора…

– Аарон, ты – больной… – это правда все, что я могу ответить. Потому что я пол часа назад на коленях перед ним стояла. Это такое вот поклонение мне?!

Нет, не понять мне его. Даже пытаться не хочу.

– Садись, захрат альсахра, и опусти ноги в чашу, – как ни в чём не бывало приказывает.

Садиться я так понимаю что нужно на постамент. Больше тут некуда. Я обхожу мужчину и сажусь. Опускаю ноги в чашу, чтобы это не значило. Аарон разглядывает меня, ведя большим пальцем по своей губе. Усаживается на колени передо мной.

Что, простите?

Охреневшая я, моргает так часто, что в глазах резать начинает. Келлер не замечает этого, потому что сосредоточен на моих ступнях. Берет в руки кувшин и начинает выливать содержимое на них. Аллах, это что еще за фокусы?! У меня прямо ступор… хорошо, что сижу.

Вода приятная, слегка охлаждающая. А еще ароматная. Мужчина промывает и нежно поглаживает мои ступни. Задумчиво склонил голову, наслаждается процессом. Поклоняется.

– Это что-то религиозное? – ворчу, а голос предательски дрожит.

Никто такого со мной не делал. Я и про колени. Я и про это… непонятное поклонение.

– Я не религиозен, Лейла, – с улыбкой отвечает Келлер. – Мытье женских ног мужчинами – это арабская традиция. Корнями тянется из Древнего Египта. У Клеопатры было много слуг, которые омывали ее ступни.

Рада за неё, конечно. А вот насчет себя… у меня вопрос:

– Если я Клеопатра, то кто ты?

– Скажи уже это слово, тебе же хочется, – ухмыляется как-то беззаботно Аарон, подняв на меня взгляд.

– Слуга… – произношу, не стесняясь.

Его нижняя губа растягивается. Мужчина лишь хмыкает и снова опускает голову, продолжая ритуал. Я как-то сильно обезоружена. Гораздо проще, когда Аарон ведет себя как сволочь. Тогда всё ясно и ощущения тогда понятны. Но когда он вытворяет такое… Не понимаю, в дичайшем замешательстве. Что это за болезнь такая?

Замечаю на своих ногах зеленые листочки, которые похоже толкли ступкой, и слегка помятые бело-желтые бутоны.

– Что это за цветок? – интересуюсь.

– Воаканга, – точно, он же говорил что-то такое…

Келлер поднимается, отодвинув чашу и кувшин предварительно. Тут же озадачивает еще больше – касается губами моих раскрасневшихся коленок. Это он так прощение просит или что за хрень? Голова кругом… еще и аромат этого цветка, кажется, что уже повсюду…

Он разводит мои ноги и оказывается между ними. Рука собственнически ныряет в мои волосы, чтобы обхватить затылок. Мужчина слегка путается в моих длинных локонах как будто бы специально.

– Что за шоу, Келлер? Что за фокусы? – не сдерживаюсь я.

– Не понравилось? – поднимает брови вместе с уголками губ.

– Всё, что было “до” – да, – отвечаю честно, ведь это и так очевидно.

Инстинктивно отворачиваюсь от него и поцарапанная щека оказывается перед его взором. Еще одно соприкосновение с его губами. Он нежно целует мои царапины и ослабляет хватку на затылке. Прижимается носом к моему уху и шепчет:

– Я действую лишь по воле своих желаний.

И что это значит? Что он в землю втоптать меня не против, но и одновременно ноги мне готов помыть? И что это, к черту, значит то??

Поворачивает моё лицо. Заглядывает в глаза. Вновь питается моей кареглазостью. Раскрывает ладонь, и я вижу цветок из кувшина. Аарон подносит его к моим губам…

– Это еще зачем, Аарон? – хмурюсь я.

– Воаканга поможет тебе расслабиться… – смотрит ожидающе.

– Обойдусь.

– Разве ты уже забыла про наш уговор? – не унимается. – Будешь влажной и Анубис не тронет тебя.

Словно по щелчку пёс подаёт голос. Я вздрагиваю, потому что уже почти забыла про то, что он здесь. Чёртовы проделки…

Вздыхаю и размыкаю губы.

Аарон проталкивает растение в мой рот. Жую. Почти безвкусно, но сочно. Глотаю, а он обнимает меня. Рука по-змеиному оборачивает мою талию. Мой подбородок оказывается на плече Келлера. Я не прикрываю глаз и вижу… Анубиса. Стоит на вершине лестнице. Сидит точнее. И смотрит на нас. Порыкивает что-то там, господи.

Твердый член дразнит вход в мою киску, но я… ничего не ощущаю. Если сравнивать с тем, что было у нас с Келлером прошлой ночью, то это ничего. Я же говорила, что подонки меня не возбуждают. И он может мыть мои ноги, кормить меня цветками… всё равно ничего.

Входит.

В пустыню.

И я не знаю как, но доберман словно чувствует, что я сухая… лай разносится стенами пирамиды. Я непроизвольно впиваюсь ногтями в спину Аарона. Черт побери… он просто не понимает. Или нет, ужас как раз в том, что он очень хорошо понимает… от каждого собачьего рыка я вижу то воспоминание из детства. Мне кажется, что я кожей чувствую как бегу… а зверь гонится за мной. И ощущение, что не спастись.

Страх.

Паническая атака.

– Очень сухо, Лейла, – с сожалением шепчет мужчина.

– Аарон, не будь безумен… – наверное, это уже почти мольба… потому что в глазах ни с того, ни с сего темнеет.

Собака разрывается от рыка, а мужчина трахает меня. А я просто в панике. Я его вообще не чувствую… все рецепторы направлены на внутренний страх.

– Хочу, чтобы ты была такой же мокрой как вчера… – мне показалось, или в его голосе тоже мольба?

– Ты же знаешь, что так уже не будет… – голос дрожит.

Пёс начинает отбрасывать непонятные тени в тусклом свете. Они как будто бы разрастаются. Я разглядываю их шокировано, а когда возвращаю взгляд Анубису, вижу… не-ет… это-то, что за дерьмо?

– А-арон… – в ужасе мычу.

Я смотрю на мужчину с головой собаки. Почти голого, прикрыт лишь низ “египетской юбкой”, а на плечах золотые наплечники. Я моргаю. И еще раз, и еще раз…

– А-арон…

Мужчина поднимает мою пятку и закидывает себе на плечо. Но прежде целует. Обводит ступню языком, прикрыв глаза. И трахает свою пустыню.

– Что-то происходит… – бормочу.

Человек с головой собаки лает и это… Аллах, что это? Как… невозможно… что за чертовщина?

– Анубис человек? – понимаю как это безумно звучит, но…

– Какой именно Анубис? – улыбается загадочно мужчина, целуя мою шею.

Что значит… какой?

– Этот пёс… А-арон, остановись… это же…

Мне тяжело дышать. Я вся мокрая от пота, а там где ему нужно – сухая. Кажется, что уже вся спальня погрузилась во тьму, лишь это – непонятно что, я вижу…

– Анубис – древнеегипетский миф, Лейла. Из царства мёртвых.

Наверное, в этот момент я должна была отключиться. Но не получилось, потому что мужчина резко схватил меня за щеки одной рукой и с нажимом произнёс:

– А теперь, Лейла, борись с этим видением.

У меня отдышка. Келлер замирает членом во мне. Заставляет смотреть ему в глаза. А я не против, я буквально прячусь за ним…

– Он здесь… – мои глаза широко раскрыты, а в них туман ужаса. – Он здесь, Аарон…

Я впиваюсь ногтями в грудь мужчины. Сердце колотится неистово. Дикое головокружение.

– В этой гробнице царство мертвых… – бормочу уже не понимая себя.

– Борись, Лейла, – приказывает Келлер. – Заставь мозг видеть настоящее…

Он вновь прижимает меня к себе и я зажмуриваюсь.

– Давай, малышка. Ты же сильнее Воаканго… – я почти не слышу. – Что ты видишь?

Мои глаза закрыты, но я всё равно вижу древнеегипетского бога.

– Открой глаза, – приказывает.

Ресницы дрожат. Мокрые от пота. В голове по кругу вертятся обрывки слов “сильнее”, “настоящее”, “борись”. Открываю…

Доберман стоит там, где и стоял. И все звуки стихли. Ни лая, ни образов, ни теней… лишь сердце всё еще беспощадно стучит.

– Аарон, я сошла с ума? – шепчу в ужасе.

Он молча подхватывает меня на руки и несёт к лестнице. Поднимается в полном спокойствии. Моё дрожание постепенно утихает, но я по-прежнему… боже, что это было?

Мужчина укладывает меня в постель, убирает влажные пряди с лица.

– Умница.

Еще большее замешательство.

– Прими таблетку и завтра сможешь выйти из этой комнаты, – ставит новое условие Келлер.

Вот оно – он всегда впереди на все буквы алфавита. Знает, чем манипулировать. Потому что знает и о моих страхах и о моих желаниях.

Во рту легкое онемение, поэтому я не могу ответить. Я в таком состоянии никогда не была… это что-то очень странное.

Аарон встаёт с кровати и, кажется, собирается уходить. Уже возле двери он произносит:

– И ты была сухой, Лейла. Увы.

Да что же…

Он уходит и словно по невидимому приказу доберман срывается с места, разрывая глотку от злобного рыка и несется ко мне. Анубис запрыгивает на ложе и… на мгновение я снова вижу мужчину с головой собаки…

…и я не кричу. Все смешалось. Онемение полностью охватило меня. Возможно так выглядит смирение. А может нервные окончания испепелись…

…но я не кричу. И происходит самое неожиданное – доберман запрыгивает на меня и в сантиметре от моего лица стихает. Его язык ложиться на мою щеку. Один раз, второй… Он вылизывает моё лицо и скулит. Топчется счастливо лапами об меня. Я жмурюсь и чувствую слёзы на щеках…

По-моему, я только что умерла и воскресла.