Текст книги "Маскарад чувств"
Автор книги: Анна Князева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)
Теперь задвигался на стуле тот суетливый человечек, о котором Аленка уверенно сказала: «Не из господ». Лиза еще сильнее сжала руку брата: «Сыщик! Вот оно что!» Аглая Васильевна обратилась к Меркулову:
– Прошу вас, расскажите нам о вашем расследовании.
Подскочив, тот нервно откашлялся и заговорил высоким, сипловатым голоском:
– Мною, ваше сиятельство, по вашему указанию-с было установлено круглосуточное наблюдение за вашим домом. Ночами я дежурил здесь сам, днем поручал наблюдение моему помощнику. Нами было установлено, что некий молодой человек, здесь живущий, регулярно по ночам, а сегодня даже и днем, отправлялся в один из театров. Его видели в обществе актера Кузминского и актрисы Мичуриной. Сегодня ночью этот молодой человек посетил квартиру актера Кузминского. А днем побывал у него в театральной гримерной. Это могут подтвердить консьержка дома, где живет Кузминский, и служитель их театра, которому молодой человек дал рубль, чтобы беспрепятственно проникнуть в гримерную артиста. Цель визитов осталась мне неизвестной, но факт их общения – налицо.
Когда он закончил докладывать, установилась тягостная тишина. Лиза не могла поднять глаз и только до боли кусала губы. Как объяснить этим черствым людям, признающим только факты, какова была цель ее визитов? Увидеть его глаза, услышать его голос, если повезет – поймать дыхание… Не более того. Это может убедить их в ее искренности?
Затянувшуюся паузу нарушила Аглая Васильевна. Непривычно резким и громким голосом она произнесла:
– Мы ждем, Николя! Может быть, ты объяснишься?
Рука брата дернулась. Лиза в изумлении вскинула голову.
– С какой целью ты встречался с артистами? Что за странное, если не сказать – пагубное пристрастие к людям этого сословия?
– Молчи, – шепнул Николя и встал. – Тетенька, я…
Она вдруг взвизгнула:
– Отныне не смей называть меня «тетенькой»! Ты – не нашей крови! Ты весь в свою падшую мать!
К лицу Николя прихлынула кровь:
– Не смейте говорить в таком тоне о нашей покойной матери!
– Покойной! Как же! – вскричала Аглая Васильевна голосом простолюдинки. – Она жива-живехонька. Ваш батюшка полагал, что вам не нужно знать правды, что она может слишком сильно ранить вас. А я думаю, уже давно нужно было сказать вам, что ваша так называемая «покойная» матушка вскоре после вашего рождения сбежала из дома с заезжим актеришкой!
«Боже мой, вот почему папа так ненавидел театр!» – Лиза была так потрясена всем услышанным, что ненадолго забыла о собственной участи.
– И за все эти годы она ни разу, заметьте, ни разу, не поинтересовалась вашей судьбой! Даже не приехала взглянуть на вас. Уверена, мой покойный брат ее и близко к вам не подпустил бы, но ведь она и не пыталась повидаться с собственными детьми.
Николя сел и закрыл лицо руками:
– О Господи…
– И теперь ты идешь по стопам своей распутной матери! – не унималась графиня.
Опомнившись, Лиза поднялась:
– Тетушка… Аглая Васильевна, это не он идет… Это я…
От волнения у нее перехватило горло, и она замолчала. Кажется, тетушка испытала потрясение ничуть не меньшее, чем они только что. Она молча смотрела на Лизу, отказываясь верить своим ушам. Кашлянув, Лиза заговорила снова:
– Я уже давно влюблена в актера Алексея Кузминского. Я люблю его так, как только может любить женщина. Надеюсь, вы знаете, каково это чувство… Справиться с ним невозможно! Оно больше тебя, оно сильнее! И ради того, чтобы только увидеть Алексея Константиновича, я раздобыла мужской парик и усы, позаимствовала у Николя одежду… Наверное, поэтому господин Меркулов и принял меня за него.
– Вот так оборот! – воскликнул сыщик радостно.
– Помолчите! – строго сказала Аглая Васильевна и перевела взгляд на племянницу. – Недаром ты с самого начала вызвала у меня подозрения, вот они и оправдались! Правда, когда княгиня Донская оказалась так расположена к тебе, я допустила мысль, что ошибаюсь на твой счет… Да как видно, не ошиблась! Дурная кровь в тебе течет, вот что!
– Да та же, что и в вас! – не стерпела Лиза.
Но тетушка отрицательно качнула головой:
– Не совсем… Как я была против того мезальянса, который заключил мой брат! Мое сердце чуяло, что невысокое положение в обществе вашей матери рано или поздно проявит себя дурными наклонностями. А ты, Лиза, могла облагородить свою кровь. Да в своем ли ты уме, дитя мое? Тебе практически уже предложили превосходный брак…
Лиза не выдержала:
– С кем? С этим подонком – князем Донским, который пытается нанять мужчину, чтобы тот силой взял Натали Офросимову, а князь потом женился бы на ней?!
– Да что ты… – задохнулась тетя.
– Я своими ушами слышала, как князь уговаривал Кузминского сыграть роль соблазнителя. Но Алексей отказался, потому что он – благородный человек. Натали уже предупреждена нами об опасности. Так что, если вы не верите, Аглая Васильевна, можете спросить у нее. Как видите, брак мой с князем не состоялся бы в любом случае. Хотя бы потому, что он без ума от Натали, и желает заполучить ее любой ценой. А я без ума от Алексея Кузминского! И мне все равно, что он – актер, что он не дворянин… Да будь он хоть кучером, хоть дворником! Ради него я готова отказаться и от наследства, и от положения в обществе, от всего! Лишь бы он любил меня…
– Я люблю вас, Лиза, – неожиданно раздался голос Кузминского.
Ахнув, Лиза замерла на миг, потом быстро обернулась. Алексей стоял в дверях и смотрел на нее тем самым взглядом, который она воображала только в мечтах. В нем смешались восхищение и нежность.
– Елизавета Александровна, я потрясен! Ради меня вы пошли на такой риск… Если бы я только догадался, то избавил бы вас от необходимости подвергать себя опасности. Но я и предположить не мог, что вы…
– Кто это еще? – недовольно выкрикнула графиня.
– А это и есть Алексей Кузминский, – охотно объяснил ей Николя, улыбаясь.
– Да как он здесь оказался?
Кузминский сдержанно поклонился:
– Прошу простить великодушно, ваша светлость, что проник в ваш дом без приглашения. Но когда Лиза сегодня в театре стащи… взяла у меня кулон, который я собирался подарить матушке, меня охватил такой гнев, что я бросился в погоню. Но меня заинтриговало, почему так называемый Андрей Зыков проник в дом не с парадного, а с черного хода. Я понял, что здесь не все так просто, как кажется. И решил проследить за домом. Когда показался господин Меркулов, которого уже, кажется, знает каждая собака в Петербурге, мне стало совсем интересно. Потом приехал и другой господин, – он поклонился нотариусу, – знать которого я не имел чести. Но по его костюму ясно, что он имеет дело с какими-то документами.
– Вот как? – пробормотал Потапов, придирчиво оглядев себя.
– А поскольку я уже знал, что отец Лизы и Николя недавно, к несчастью, скончался, то сразу подумал о завещании.
Аглая Васильевна раздраженно заметила:
– Вам бы, молодой человек, в полиции служить.
– А я как раз юриспруденцию и изучал, – огорошил всех Кузминский.
– Так вы имеете образование? – удивилась графиня. – Как же вы вдруг оказались на сцене?
Он пожал плечами:
– Призвание. Не смог побороть в себе тяги к лицедейству. Многие удовлетворяют ее, беспрестанно играя роли в жизни, притворяясь, меняя маски. Но я вне сцены как раз хочу оставаться самим собой. А быть актером – это ведь безумно интересно! И позволяет прожить множество жизней вместо одной…
– Но эту одну вы, судя по всему, не слишком хорошо устроили, – ворчливо заметила тетушка. – Господин Меркулов докладывал мне, что живете вы… более, чем скромно.
– Алексей отдал все свои сбережения на лечение сестры за границей! – выпалила Лиза. – Поэтому он сейчас находится в стесненных обстоятельствах.
Аглая Васильевна издала неприятный смешок:
– И вы, вероятно, очень рассчитывали на ту часть наследства, которая причитается Лизе?
– Ни на что я не рассчитывал! – отозвался Кузминский резко.
– Да он ведь даже не подозревал, что я – это я! Он знал меня, как Андрея Зыкова, сводного брата Лизы и Николая Перфильевых.
– Какого еще сводного брата? Откуда он мог взяться?
Лиза подавила смешок:
– А это незаконнорожденный сын нашего отца и гувернантки нашего старшего брата. К сожалению, рано умершего.
– Не было у вас никакого старшего брата! – вскричала Аглая Васильевна. – Что вы мне голову морочите?
Почувствовав безнаказанность, Николя расхохотался:
– Да это все сплошные Лизины фантазии, тетушка! Тебе, сестра, романы писать бы, как Жорж Санд.
– Или играть на сцене, – произнес Кузминский со значением. – Вы прекрасно справились с этой ролью, Лиза. Я ни на мгновение не усомнился, что передо мной молодой человек.
– Вот и пойдешь в актерки! – угрожающе произнесла тетя. – Теперь ты – бесприданница, душа моя! Ты сама выбрала свою судьбу. И будешь в поте лица зарабатывать хлеб!
Кузминский протянул Лизе руку и сказал хозяйке дома на прощание:
– Между прочим, именно это Господь завещал всему человечеству…
* * *
Николай Перфильев сошел на перроне Финского вокзала за час до начала театральной премьеры, на которую собирался попасть во что бы то ни стало. Велев извозчику отвезти вещи в новый дом на Фонтанке, сам поехал сразу в театр. По дороге заглянул в цветочный магазин на Невском и выбрал для сестры самый роскошный букет из розовых и белых роз. Кузминскому, решил он, достаточно будет объятия. Не розы же ему вести в самом деле?!
Втягивая дурманящий аромат роз, Николя, которого все чаще называли Николаем Александровичем, рассеянно поглядывал из окна экипажа. Предстоящая встреча с Лизой волновала его, как настоящее свидание, ведь они не виделись целый год. С тех пор как она вышла за Кузминского замуж и стала служить в театре, по условиям завещания Николай не мог с ней даже видеться. А уж когда о ней заговорили, как о подающей надежды актрисе… Тетушка, в доме которой Николя оставался за неимением средств снять себе жилье, просто с ума сходила, слыша новости с подмостков. По ее мнению, Лиза стала позором всего рода.
Стиснув зубы, Николя выдержал нападки на сестру, хотя иногда чувствовал себя каторжником, вынужденным отбывать свой срок. Но он не мог позволить себе такие жесты, как отказ от наследства ради любимого, потому что, лишись он средств, родители Наташи Офросимовой и на порог бы его не пустили. А Натали, если смотреть правде в лицо, не была столь самоотверженной в любви, как его сестра. В нищету, в Тверскую губернию она за ним не отправилась бы.
Но, ясно видя все недостатки этой девушки, Николя все равно любил ее без памяти. И готов был терпеть разлуку с сестрой, утешая себя тем, что придет срок и он воссоединится с обеими горячо любимыми им женщинами.
И вот долгожданный час пробил. Закрыв глаза, Николай подумал, что все еще не может поверить обретенному счастью. Сегодня он встретится с сестрой, которая даже не подозревает о том, что их отчий дом теперь записан на ее имя и отреставрирован. А завтра утром отправится к Наташиным родителям просить ее руки.
Ему не откажут, он почти уверен. Особенно после скандала с князем Донским, который, совершенно обезумев от неутоленной страсти, пытался похитить Натали прямо с бала в ее собственном доме. Благо Николя не спускал с нее глаз и подоспел вовремя. У князя были сообщники, и Перфильеву пришлось пустить в ход кулаки, чему хорошо обучило его деревенское детство. После этого у Офросимовых его встречали, как родного, однако непрозрачно намекали, что просить Наташиных руки и сердца благоразумнее после вступления им в права наследования. Завтра у генерала и его супруги не будет причин отказать ему… Тем более, по сути, Наташа уже стала его тайной женой…
– Останови! – крикнул он извозчику и легко выскочил у ступеней театра.
Расправив букет, Николя вошел в фойе, почти уверенный, что встретит здесь массу знакомых.
Он поймал себя на том, что ему вовсе не хочется встретиться здесь с Натали. Наспех, да еще с цветами в руках, предназначенными не для нее… Сегодняшний вечер ему хотелось посвятить сестре.
И ему повезло: Офросимовых в театре не оказалось. Возможно, Натали рассудила так же, и не стала комкать долгожданную встречу близнецов. А может, ее родители решили не компрометировать себя будущим родством с какой-то артисткой. Когда-то они принимали ее в своем доме, возможно, могли бы пригласить и сейчас, но не как равную остальным гостям, а в качестве недорогого развлечения. Пусть бы она что-нибудь спела, что ли… Ах, она драматическая актриса? Даже трагическая? Ну, тогда пусть прочтет монолог Медеи…
Пока Николя воображал этот не имевший места разговор, спектакль начался. Из своей ложи он прекрасно видел лица актеров, и волновался – заметит ли его Лиза? Не собьет ли это ее? За Кузминского он был спокоен – тертый калач. Скользнет взглядом и сделает вид, что не разглядел. И Алексей повел себя именно так: вроде и посмотрел на Перфильева, но и бровью не повел.
«А может, когда они в образе, то вообще не различают наших лиц? Сцена ведь освещена, а зал погружен в темноту. И правильно. Актерам ведь необходимо сосредоточиться. Где же Лиза? Когда ее выход?» – сердце Николя билось так взволнованно, и весь он был охвачен таким нетерпением, будто ждал возлюбленную, а не сестру. И неудивительно, ведь всю их жизнь Лиза была частью его самого, причем любимой частью. И разлуку с ней он переносил так тяжело, что несколько раз болезни укладывали его в постель, хотя раньше Николя отличался отменным здоровьем.
Он подумал: «Надеюсь, ей было легче, ведь с ней рядом был Кузминский. Она так мечтала об этом! И он, как выяснилось, тоже. Бывают ведь такие счастливые совпадения!»
Ему опять увиделось светлое, чистое лицо Натали, когда она быстро идет, почти бежит ему навстречу через большую залу. И по всему чувствуется, что ей хочется броситься ему на шею, но не позволяют приличия, ведь они с Николя еще даже не обручены. Наташа настаивает, чтобы все было сделано по правилам. Она не собирается портить отношений с родителями, которые после краха князя Донского, стали к ней особенно нежны. Видимо, чувствуя свою вину… Но когда они останутся наедине, руки Натали обовьются вокруг его шеи, а губы приникнут к губам…
– Лиза!
К счастью, Николя не крикнул вслух, только прошептал, расплывшись в улыбке. Появление сестры на сцене вызвало аплодисменты, судя по всему, зрители уже успели полюбить Лизу. Она так и осталась Перфильевой, видимо, рассудил Николя, на сцене не должно быть двоих Кузминских. А ему было приятно, что сестра сохранила их родовую фамилию.
«Я верну ей наше родовое гнездо, – подумал он, невольно улыбаясь. – И кое-что еще…»
За действием пьесы он не следил совершенно – не ради этого пришел. Разглядывая сестру, Николя нашел, что она повзрослела и держала себя так, будто стала сознавать, каково влияние ее красоты на окружающих. Наверное, все актрисы это чувствуют. Но в манерах ее сохранились те же скромность и благородство, хотя держалась Лиза свободно. Николя был уверен, что в его сестре никогда не появится свойственная многим «царицам сцены» вульгарность.
«Тетушка этого и боялась, – подумал он. – Она опасается, что Лиза опозорит доброе имя Перфильевых. Наверное, она не сменила его еще и для того, чтобы доказать: и на сцене можно составить славу и честь рода. Кажется, ей это вполне удается!»
Он наслаждался тем, как естественно, безо всякого жеманства и деланности звучит голос сестры. И как весь зал, замерев, ловит каждое ее слово. Гордость за сестру заполнила грудь теплом, и Николя растворялся в нем, блаженствуя.
Ему вдруг подумалось: «А пошла бы она на сцену, если б не лишилась наследства? Пожалуй, тогда это ей и в голову не пришло бы… И мир потерял бы такую актрису! Что ж, остается поблагодарить папа за то, что он устроил нам обоим проверку».
В антракте Николя не решился тревожить сестру – пускай отдохнет и соберется. Оставив цветы в ложе, он вышел в фойе, где тут же встретил княжну Подольскую, считавшуюся почти бесприданницей, но с титулом. Ее родителям, беседовавшим со знакомыми, Николя поклонился издали.
– О, месье Перфильев! – защебетала Софи, вцепившись в его рукав. – Как приятно снова видеть вас в Петербурге! Проведали родное гнездышко?
– От вас ничего не утаишь, княжна, – проговорил Николя с некоторым удивлением. Он и не предполагал, что весь Петербург в курсе его дел.
Хорошенькая Софи изящно повела рукой:
– Слухи, Николай Александрович, слухи! Вот вы слышали, например, что вернулся князь Донской?
Николя так и обмер:
– Что?! Донской здесь? В Петербурге?
– Именно, – охотно подтвердила княжна. – Он прибыл инкогнито и остановился в «Англетере» под вымышленным именем, но кое-кто из наших общих знакомых видел его в ресторане. Говорят, князь очень постарел. Но взгляд у него по-прежнему демонический.
– Я должен… Простите, Софи. – Он наспех приложился к ее руке. – Я вынужден срочно покинуть вас!
Всезнающая княжна крикнула ему вслед:
– Вы к Офросимовым? Передавайте Натали привет!
Николя обернулся на ходу:
– Непременно!
– Странно, что ее нет сегодня в театре!
Он чуть не застонал от отчаяния: «О Господи! Мне и в голову не приходило! Что, если он уже…» Заскочив в ложу, Николя схватил букет и бросился за кулисы. Не так ему мечталось встретиться с сестрой… Не наспех. Не в таком взбудораженном состоянии… Но он должен сказать Лизе хотя бы пару слов. Не то, если кто-нибудь из словоохотливых знакомых, та же княжна Подольская, скажет ей, что Николя был в театре и даже не заглянул к ней, сестра может обидеться.
Отыскав гримерную, Николай ворвался без стука. К счастью, Лиза уже переоделась и отдыхала в кресле. Увидев брата, она легко вскочила, и, совсем как бывало в детстве, с визгом бросилась ему на шею.
– Лизонька, – простонал Николя. – Наконец-то я могу обнять тебя!
Она покрывала поцелуями его лицо:
– О, мой дорогой! Как я по тебе соскучилась!
– Это тебе. – Он вручил ей букет, чтобы поскорее от него избавиться – цветы мешали как следует обнять Лизу.
Она воскликнула:
– Какие чудесные! Спасибо тебе.
И сразу же отложила букет, чтобы снова стиснуть шею брата.
– Господи, наконец-то мы можем видеться!
– Как ты? Счастлива? – Он жадно всматривался в ее лицо.
– О да! – Лиза даже рассмеялась: как можно усомниться в этом?
– Ты превосходно играешь! Весь зал слушал тебя, затаив дыхание. Даже завзятые сплетницы умолкли.
Ее горячая щека прижалась к его лицу:
– О Николя, это все какой-то сон. Прекрасный сон! Сказка наяву. И то, что играю на сцене, и то, как я живу…
– Но вы, наверное, нуждаетесь? – осторожно поинтересовался он.
Она беспечно махнула рукой:
– Ну да, мне приходится самой штопать себе чулки, и стирать белье, и обед готовить. Раньше я и не умела всего этого.
– О боже…
– Да это все мне не в тягость! – заверила Лиза. – Я ведь делаю это для Алексея. Я так люблю его! И потом, с каждым днем становится легче. Мои гонорары увеличились, его сестра, наконец, поправилась, и больше нет необходимости переводить деньги на ее лечение. Я даже подумываю нанять прислугу. Если получится…
– Ты сможешь ее нанять, – уверенно сказал Николя. – Лизонька, мне не хотелось вот так, на ходу… Но я только что узнал, что князь Донской снова в Петербурге…
Ахнув, Лиза схватила его за плечи:
– Тогда беги! Мы ведь теперь будем видеться постоянно.
– Конечно. Только я хотел бы… – Он вытащил из кармана ключ.
– Что это? – с интересом спросила сестра.
– Символический ключ от нашей родовой усадьбы. Я переписал ее на твое имя. Теперь она твоя.
– Николя!
– Когда у тебя появятся дети, привози их туда хотя бы на лето. Чтобы у них было счастливое детство, как у нас с тобой.
Она снова прижалась к нему:
– О, мой милый! Как я тебе благодарна.
– Тебе не за что меня благодарить. И еще. – Николя вытащил из кармана конверт. – Это твое по праву.
Взяв конверт, она повертела его:
– А что это?
– Там банковский чек. Ровно на половину того, что досталось мне по наследству. Я считаю несправедливым, что тебя лишили всего.
У Лизы навернулись слезы:
– И ты… Как же ты… А Натали?
– Да ты посмотри сначала, сколько составляет эта половина! – засмеялся Николя. – Мы с тобой – богатейшие люди! Отец жил так скромно только потому, что потерял интерес к жизни. Но он мог себе позволить есть на золоте!
– О Николя, и ты делишься со мной этим богатством?
– А как же иначе? Ты ведь моя половина. Так обычно говорят о супругах…
– Но близнецы – это тоже одно целое…
– Как я только выжил без тебя?
– Знаешь, Николя, – произнесла она виновато, – я ведь разузнала о нашей матери. Она действительно умерла вскоре после того, как сбежала с тем актером. Он бросил ее, и она оказалась на улице. Отец отказался принять ее обратно.
– Неужели?
– Так говорят… Она умерла в нищете. Ты знаешь… Хоть она и бросила нас, но мне так жаль ее! Она и не узнала того счастья, какое выпало мне. Нам с тобой. У нее никогда не было такого брата, как у меня.
Ему так трудно было оторваться от сестры, которую только что обрел заново, но мысль об опасности, которая угрожала Натали, не давала Николаю покоя.
– Извини, сестренка, я должен бежать…
– Да, конечно, – спохватилась она. – Знаешь что? Мы сейчас доиграем второе отделение, минут сорок осталось. И примчимся к дому Офросимовых. Проследим: не появится ли князь, если его еще не было там. А чтобы он не узнал нас, мы переоденемся бродягами. Попроси кого-нибудь из слуг дать нам знать, как обстоят дела!
Николя расхохотался:
– Узнаю тебя, Лиза! Ты все такая же авантюристка!
Закусив губу, она потрясла конвертом и посмотрела на брата лукаво:
– Даже вообразить страшно, на какие авантюры можно пуститься с такими деньгами!
* * *
Когда Николай подъехал к дому Офросимовых, его охватило ощущение, будто он погрузился в страшный сон. Во всех окнах дома горел свет и метались черные тени, возле крыльца стояли полицейские и экипажи, толпа зевак…
Выскочив чуть ли не на ходу, Николя схватил за плечо первого же попавшегося:
– Что случилось?
– Да вот, говорят, будто генеральскую дочку похитили. В карету садилась, а ее – раз! В охапку и увезли. Подозревают, будто князь какой-то…
– Я опоздал…
Покачиваясь от горя, Николя побрел к дому Натали, где ее уже не было. Усилием воли заставил себя встряхнуться и начать действовать. Натали еще можно было спасти. Не станет же князь убивать ее?!
Поймав уличного мальчишку, Николай сунул ему десять копеек и велел со всех ног бежать к театру, где служила Лиза.
– Найдешь артистку Перфильеву, расскажешь ей, что тут случилось. Пусть немедленно едут сюда. Вернешься, с ними, я дам тебе еще полтинник.
Что мальчик вернется за своим полтинником, Николя не сомневался. Сам он взбежал по ступеням на крыльцо, и тут же увидел сыщика Меркулова.
– Что-то известно? – забыв поздороваться с ним, принялся допытываться Николай. – Куда они поехали? Хотя бы в какую сторону?
Сыщик развел руками:
– Никаких подробностей, господин Перфильев. Увы! Кучер, мерзавец, дремал на козлах, и даже не заметил, как все произошло. А генерал с супругой замешкались в доме. Когда они вышли, похитителей уже и след простыл.
– Их было несколько?
– Ничего неизвестно!
– Спасибо за помощь, – язвительно сказал Николя и решил, что лучше поговорить с генералом: вдруг тот все же успел что-нибудь заметить?
Но Павел Апексимович только шумно сморкался в платок да вытирал слезы.
– Ничего не знаю, голубчик, – тяжело вздохнул он. – Прошлепал я свою птичку… Можно сказать, из рук украли. Вот ждем, что похитители предъявят какие-нибудь требования.
– Какие еще требования? – не понял Николя.
– Обыкновенные, голубчик. Выкуп потребуют. Зачем еще детей похищают?
– Да вы что, даже не догадались до сих пор, что это дело рук Донского?! – вскричал Николай. – Ведь он же в Петербурге, об этом уже все говорят. Я прибыл сюда час назад, и уже знаю.
Генерал с изумлением протянул:
– Князь Донской здесь? Этот безумец? Как же нас никто не предупредил?
– Меня здесь не было, – произнес Николя в отчаянии.
Ему стало ясно, что весь высший свет Петербурга замер от любопытства: что сделает князь? Решится ли он на вторую попытку похищения Натали? Никто и не собирался предупреждать Офросимовых о его появлении…
– Павел Апексимович, вспомните, может быть, вы слышали, где у Донских есть владения? Усадьбы? Дачи? Ведь не за границу же он с ней отправился!
Но генерал только всхлипывал и бормотал:
– Ничего не знаю, голубчик. Ничего!
Решив, что толку от него не добиться, Николя попробовал отыскать его супругу, но ему сообщили, что Лидия Сергеевна в обмороке и с ней сейчас доктор. Велено никого не пускать…
– Черт возьми! – вырвалось у Николя. – Так мы не сдвинемся с мертвой точки!
Он вышел на крыльцо, чтобы глотнуть свежего воздуха, и поморщился, опять увидев глаза зевак, полные жадного любопытства. Если бы Натали убили, они испытывали бы еще более жгучий интерес к происходящему.
– Разгоните же их! – воззвал он к жандарму с безразличным видом стоявшему у дверей.
– Не было приказа, – равнодушно отозвался тот.
«Мерзавцы! – взвыл Николя про себя. – Им всем наплевать на то, что сейчас переживает молодая девушка, оказавшаяся во власти безумного маньяка! Им бы только пощекотать себе нервы…»
И вдруг он увидел, как со стороны театра приближаются трое всадников, один из которых почему-то буквально лежал в седле.
– Да это Лиза с Кузминским! – вскричал он вслух и бросился им навстречу.
Третьим всадником оказался тот самый мальчишка, которого Николай отправил за сестрой. Вцепившись в седло обеими руками, он был едва живой от страха, когда Николя снял его и отдал обещанный полтинник. Мальчишка тут же бросился бежать, испугавшись, что его подвергнут еще каким-нибудь, не менее чудовищным испытаниям.
– Садись, – отрывисто бросила Лиза.
С Кузминским он только наспех пожали руки, когда Николя уже был в седле.
– Где ты раздобыла лошадей?
– О! – усмехнулась она. – У моего таланта уже имеются свои поклонники. Ну, вперед!
– Но – куда? – воскликнул Николя. – Никто не имеет ни малейшего представления, куда мог увезти ее этот подонок!
– Я имею, – заявила Лиза. – Ты забыл, что тетушка грезила выдать меня за князя? В один из визитов вежливости, Донской рассказывал о своем доме в Царском Селе, где он скрывается от света. Почему-то я уверена, что он повез Натали именно туда. Это не так далеко отсюда.
…Но отыскать в Царском Селе усадьбу князей Донских оказалось делом непростым. Князь не преувеличивал, утверждая, что прячется там от мира. Ни кто там и не слышал о таких соседях. С каждым отрицательным ответом, Николя все глубже погружался в отчаяние, и Лизе приходилось подбадривать его что было сил. Все они уже безумно устали с непривычки долго ездить верхом.
Наконец, когда уже начало светать, им встретился идущий на рыбалку старичок.
– Доброе утро, уважаемый! – крикнула ему Лиза. – Не знаете ли вы, где нам найти князя Донского? Сегодня он должен был приехать к себе в усадьбу.
– А, карета такая черная? – неожиданно отозвался рыбак.
Николя встрепенулся:
– Вы ее видели?
– Так я, грешным делом, еще подумал: сатана промчался. Едва не задавили меня, вот те крест!
– А куда они поехали? Куда? – вцепилась в него Лиза.
– А, вон за озерком дом видите?
– Ничего не вижу! – воскликнул Николя. – Где там дом?
– А он так хитро построен, его за скалой да за деревьями почти не видать. Только когда близехонько подберешься, а он – туточки!
– Вперед! – опять крикнула Лиза, и обернулась уже на скаку: – Спасибо вам!
– Спасибо, отец! – крикнул и Кузминский.
А Николя уже мчался к запрятанному от людских глаз логову, которое собирался стереть с лица земли. Возле самой усадьбы, Кузминский крикнул ему:
– Погоди, Николя! У меня револьвер, я войду первым.
– Лучше дай его мне! – отозвался Николай сквозь зубы.
Он был готов застрелить Донского на месте.
Лиза с тревогой в голосе напомнила:
– Да ведь ты не умеешь с ним обращаться. И вообще лучше подкрасться потихоньку. Если он заслышит шум, то может… В общем, лучше не заставлять его нервничать.
Так они и сделали. Спешившись, быстро привязали коней, и, стараясь ступать бесшумно, побежали к дому. Лиза шепнула брату:
– Помнишь, как мы в детстве играли в индейцев?
– Не до того, Лиза, – отмахнулся он.
– Напротив! Переключись на минутку. Пусть твой разум прояснится. Ты должен соображать, что делаешь!
И Николя послушался сестры, позволил себе вспомнить, как они, маленькие, с перьями в волосах, пробирались между кустами, «читая» следы и слушая звуки. Он даже улыбнулся, и, заметив это, Лиза ответила ему улыбкой. Но тут Кузминский шепнул:
– Вот он!
Они увидели самого князя Донского, который неподвижно сидел на ступенях крыльца с револьвером в руке.
– Оп-па! – прошептал Алексей. – А он тоже вооружен! Надо обойти дом с другой стороны и попытаться выяснить, где Натали. Идите, а я покараулю его.
Боясь хрустнуть сухой веткой, брат с сестрой отползли чуть назад и, пригибаясь, осторожно обежали дом. Не заметив охраны, Николя бросился к ближайшему окну и заглянул внутрь. Оказалось – кухня, там Натали не было. Слыша за спиной дыхание сестры, он перебежал на другую сторону дома и, заглянув внутрь, увидел свою Наташу. Она лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку, но Николя сразу узнал ее. Только у нее могли быть такие маленькие ножки. Они были обуты, и это заставило сердце Николя радостно дрогнуть: может быть, князь ничего ей не сделал?
И в этот момент раздался выстрел. Они оба отпрянули от окна, а Натали подскочила на постели и оглянулась. Увидев Николя с сестрой, она бросилась к окну, но рама никак не поддавалась, видимо, была заколочена. С искаженным от отчаяния лицом Наташа указала на дверь: заперта! Николя быстро кивнул и бросился следом за сестрой, которая уже помчалась за звук выстрела.
– Алексей! Лешенька! – закричала Лиза так, что можно было подумать, будто ранена именно она.
Но Кузминский уже выбежал ей навстречу:
– Я жив, любимая! Со мной ничего… Это князь…
Он посмотрел на Николя:
– Князь застрелился.
– Почему? – вырвалось у Николая. – Он заметил тебя?
– Нет. Я сидел тихо. Видимо, он думал об этом, сидя на крыльце.
– Но – почему?! – спросила и Лиза.
Кузминский пожал плечами:
– Нужно спросить у Натали. Она здесь?
– Да, мы нашли ее.
Николай побежал к крыльцу. Ему пришлось обойти тело князя, на которое он постарался не смотреть. Ворвавшись в дом, он кинулся к двери, за которой должна была находиться Натали.
– Наташенька, ты здесь? – крикнул он.
Она отозвалась дрожащим голосом:
– Здесь. Что там случилось? Кто стрелял?
– Князь покончил с собой.
За дверью воцарилась тишина. Николай попробовал было открыть ее, но ключа не было, а копаться в карманах князя показалось ему отвратительным. Метнувшись на кухню, он отыскал кладовую, а в ней небольшой ломик. Вернувшись к комнате, Николай хоть и с трудом, обдирая руки, но взломал дверь, и изнемогающая от страха Натали бросилась ему на шею.
