Текст книги "Маскарад чувств"
Автор книги: Анна Князева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)
Едва пригубив чай, Лиза нетерпеливо посмотрела на часы. Но сделала это так неосторожно, что тетушка перехватила ее взгляд.
– Ты куда-то торопишься, Лизонька? – спросила она с искренним недоумением.
– Я хотела лечь пораньше, – привычно отговорилась Лиза.
– Да ты здорова ли? Девушки твоего возраста обычно не утомляются от приятного общения с молодыми людьми.
«Так то – приятного», – мрачно подумала про себя Лиза.
Вслух она только посетовала на непривычность петербургского климата и пасмурную погоду.
– Верно, – согласилась Аглая Васильевна. – Солнце уже с неделю не показывалось. Боюсь, как бы у меня мигрень не разыгралась.
Отдавая себе отчет в неблагородстве этих мыслей, Лиза подумала: «Ой, хоть бы разыгралась! Тогда она будет лежать у себя в спальне, и не потащит нас ни к каким Донским. А я смогу улизнуть из дому днем!»
* * *
Но пока в ее распоряжении была ночь. И Лиза намеревалась отыскать Алексея во что бы то ни стало.
Первым делом она, переодевшись в Андрея Зыкова, отправилась к театру, надеясь застать Кузминского там. Но оказалось, что этим вечером спектакль отменили из-за болезни актера.
– Какого актера? – с тревогой спросила она у служителя. – Уж не Алексей ли Кузминский болен?
– Он самый, – подтвердил тот. – А замены у него нет. Никто эту роль больше не тянет.
– Боже мой, – прошептала Лиза. – Да что с ним стряслось?
– Это уж мне неизвестно, сударь. Только дома он отлеживается. Вон князь Донской только что отъехал! – служитель указал на карету, поворачивающую за угол. – Проведать нашего актера решили-с… Благородные господа, а проявляют сочувствие к простому артисту! Да-с.
Лиза потрясенно повторила:
– Князь Донской? А он что тут делает?
Не слушая предположений словоохотливого старичка, она поймала извозчика и приказала гнать за каретой князя. У Лизы оставалось не так уж много денег, ведь пока они с братом еще не могли распоряжаться наследством. Но сейчас она готова была отдать последнее, лишь бы только проследить за Донским.
«Что он задумал? Неужели он как-то выследил меня? Но каким образом? Не мог же он следить за нашим домом? Да и потом, он ведь оказался в театре раньше меня!» – мысли метались затравленными зверьками, а сердце Лизы так и выскакивало из груди. Поездка показалась ей бесконечной, хотя, как потом выяснилось, Кузминский жил в нескольких кварталах от театра.
Забившись в угол экипажа, Лиза машинально отслеживала проплывающие мимо тусклые газовые фонари. Она не могла ни на чем сосредоточиться, не могла определить, как ей вести себя, если встреча с князем Донским окажется неизбежной. Ей даже хотелось этой встречи, она хотела увидеть его в совершенно другой обстановке, в иной роли. Если уж действительно придется выйти за него замуж…
Лиза невольно передернулась от отвращения. Замуж за Донского?! Да как такое могло прийти ей в голову? Уж лучше выйти за гусара… С ним, по крайней мере, не соскучишься. А здоровье у молодых офицеров должно быть отменное. Зачем ее будущим детям княжеский титул, если вместе с ним они рискуют получить гнилую наследственность?
Николя шепнул ей о своих подозрениях насчет тайной склонности Петра Владимировича к морфинизму, но это показалось Лизе уж совсем чудовищным.
Увидев, что карета князя, наконец, остановилась, она крикнула извозчику и, крадучись, выбралась на улицу. Возницу она не обидела, но излияния благодарности пресекла на корню: еще не хватало, чтобы Донской раньше времени обратил на нее внимание! Дождавшись, пока Петр Владимирович зайдет в подъезд, Лиза перебежала пустую улицу и юркнула за ним следом. Перегнувшись через перила, она увидела, что князь остановился на площадке третьего этажа и повернул направо.
Как в детстве прыгая через ступеньки, Лиза взбежала наверх за ним следом и припала ухом к двери, надеясь услышать хоть обрывок разговора. Неожиданно дверь поддалась, и Лиза едва не ввалилась внутрь. К счастью, в небольшой передней уже никого не было. Видимо, князь прошел в комнату Алексея – знал куда!
Лиза была неприятно поражена этим открытием: «Вот неожиданно! Кто бы мог подумать, что они знакомы?!»
Осторожно ступая, она прокралась поближе к комнате и услышала голос Петра Владимировича, который сейчас звучал с неузнанной Лизой вкрадчивостью:
– Так что, Алексей Константинович, сладим мы с вами наше дельце?
Алексей ответил хрипло и тихо, судя по всему, у него болело горло:
– Мне неприятно ваше предложение, князь. И я уже неоднократно говорил вам об этом.
– Но позвольте, милостивый государь! – вскричал Донской насмешливо. – Я ведь предлагаю вам немаленькое вознаграждение за совершенно пустяковую, в сущности, услугу.
– Опорочить честную девушку – это, по-вашему, пустяк?
«О боже! – едва не вырвалось у Лизы. – Что задумал князь?»
Пауза оказалась по сценически затянутой. Потом Петр Владимирович заговорил вдруг совершенно другим тоном. В его голосе было столько боли, что Лизе даже подумалось: «Да он ли там?»
– Хорошо, Алексей Константинович, придется мне раскрыть карты. Хотя я и не расположен исповедоваться, но, видимо, другого выхода у меня нет. Может быть, хоть это склонит вас на мою сторону… Я люблю эту девушку, вот в чем дело. Люблю безумно! Совершенно безумно. И уже не первый год. Я увидел ее еще ребенком, но она уже и тогда способна была пленить мужчину и вызвать самые пылкие желания. Даже плотскую страсть.
Про себя Лиза так и ахнула: «К ребенку-то?! Вот ведь мерзавец!»
– Возможно, мне следовало выкрасть ее еще в юном возрасте и увезти на край света, чтобы она принадлежала только мне… Но я не решился. Надеялся, что наваждение пройдет. Однако оно, как видите, не прошло. Сейчас она стала старше, и хорошеет день ото дня.
«Имя! – взмолилась Лиза про себя. – Назови же имя!»
– Но она еще слишком молода, и с вершины ее юности я кажусь ей старым и несносным.
Лиза прикусила губу: «Ее можно понять!»
– Она и слышать не желает о том, чтобы принять мое предложение. Я получил отказ уже четыре раза. Хотя родители Натали на моей стороне. Но это безумное стремление женщин к равенству, ну, вы знаете, привело к тому, что дочери уже не слушаются своих отцов.
«Натали?! – Лиза подскочила, как ужаленная. – Какая Натали? Не Офросимова, случаем? О Господи, нет! Только бы не она…»
Алексей прервал его исповедь:
– И вы решили скомпрометировать ее, чтобы без труда заполучить то, отчего другие отвернутся?
В его голосе звучало искреннее неодобрение. Лиза принялась мысленно взывать к нему: «Не поддавайся его уговорам! Не позволяй смешать себя с грязью, ведь он унижает тебя подобным предложением, – и попыталась понять: – А как вообще он собирается опорочить Натали?»
Князь усмехнулся:
– С вами приятно иметь дело, Алексей Константинович! Вы все схватываете на лету.
– Прошу вас не обращаться со мной, как со слаборазвитым ребенком! – вскипел Кузминский.
– Помилуйте! Я и в мыслях не держал обидеть вас! – заверил Петр Владимирович. – Напротив, я весьма высокого мнения о вашем таланте и о ваших… внешних данных. Не далее, как сегодня, я говорил об этом в самом изысканном обществе.
– Где была и Натали Офросимова? – Спросил Алексей напрямую.
«Значит, все-таки она… О Николя!» – Лиза судорожно сжала кулачки, не представляя, чем может помочь брату. А если просто войти сейчас туда и помешать их разговору? Пока у них появится возможность встретиться в следующий раз, они с братом уже что-нибудь придумают. Хотя бы успеют предупредить Натали, чтобы была на чеку.
– Совершенно верно замечено, – бесстрастно прокомментировал князь. – Я поведал о вас всему свету с вдохновением, какого сам в себе не ожидал! И, уверяю вас, почва подготовлена. Зерно интереса к вашей персоне уже зародилось. Девицы такого возраста весьма любопытны… Впрочем, это касается женского пола вообще.
Болезненно прокашлявшись, Кузминский проговорил:
– Петр Владимирович, давайте начистоту. Несмотря на то, что я крайне стеснен в средствах, ваше предложение оскорбительно для меня.
Раздался тихий голос князя:
– Завтра вас выкинут из квартиры за неуплату.
– Что?!
– Вы слышали, уважаемый Алексей Константинович. Если сегодня вы не покроете долг, то завтра окажетесь на улице.
– Вы подкупили квартирную хозяйку?
– Это недорого мне обошлось. Дамочка за грош мать родную продаст.
Алексей негромко заметил:
– Мне всегда казалось, что она хорошо ко мне относится.
– Одно другому не мешает. Я люблю Натали, и тем не менее жду не дождусь, когда в глазах света она сделается падшей женщиной. Тогда явлюсь я, рыцарь на белом коне, и спасу ее честь. Уверяю вас, ее благодарность будет беспредельной! А вам не за что будет себя корить! Вы же не в публичный дом отправляете Натали, а устраиваете ей весьма выгодный брак. Кроме того, вы и удовольствие неслыханное получите! Девушка-то действительно хороша! К тому же девственница… А она в качестве компенсации за утрату девственности получит и титул, и горячо любящего мужа. А сплетники умолкнут в тот же миг, как она станет княгиней Донской.
Кузминский пробормотал:
– В этом я не сомневаюсь… Но как это мерзко, князь!
– Не более мерзко, чем все остальное в жизни, – заметил Донской философски.
– Любовь – не мерзость!
– Любовь? – с искренним удивлением протянул князь. – Так ведь это она и толкает меня на столь неблаговидную интригу. Заметьте, я сам прекрасно осознаю ее неблаговидность. А вы никак влюблены, сударь? Может быть, это является для вас камнем преткновения и мешает принять мое весьма выгодное предложение?
Ответ прозвучал резко:
– Не смейте говорить о моей любви! Не примешивайте ее к своей грязи.
Петр Владимирович дробно рассмеялся:
– А ваша возлюбленная, разумеется, чиста и непорочна! В таком случае ей не место в Петербурге. Она должна бы жить где-нибудь в Саратове или в Твери. Мне, кстати, матушка подсовывает невесту из Тверской губернии. Этакую милую провинциалочку…
Пока в ее адрес не прозвучало нечто уничижительное, Лиза зашумела на пороге и ворвалась в комнату. Лицо Алексея, освещенное тусклым пламенем свечи, стоявшей возле кровати, озарилось улыбкой. Петр Владимирович недовольно нахмурился, и Лиза едва не фыркнула.
– Прошу прощения! – Она замерла, смерив князя взглядом. – Алексей, я не знал, что у тебя гости. Я помешал вам?
– Нет, что ты! – радостно воскликнул Кузминский. – Познакомьтесь, князь. Это Зыков Андрей Александрович. Князь Донской.
– Весьма рад, – пробормотала Лиза, чуть склонив голову.
Петр Владимирович смерил ее презрительным взглядом:
– Счастлив. Вы и в самом деле не вовремя, уважаемый. Нам с Алексеем Константиновичем необходимо закончить разговор, который не терпит отлагательств.
– Он уже закончен, – резко сказал Кузминский. – Я говорю вам решительное нет.
– В таком случае, ваш… приятель, вероятно, поможет вам паковать вещи. – И князь Донской откланялся с приятной улыбкой.
После его ухода, Алексей в сердцах швырнул в угол маленькую подушку.
– Мерзкий тип! Проходимец!
– Лизу Перфильеву сватают за него! – неожиданно выпалила Лиза.
Кузминский так и подскочил на постели:
– Что?! Что ты сказал? Лизу? Так вот о какой провинциалочке он говорил… А что же она? Согласна?
– Нет, конечно! Как можно по доброй воле выйти за князя Донского?
Он зло усмехнулся:
– Да-да! Так погоди… А что, Лиза сейчас в Петербурге?
– Разве я не сказал тебе в прошлый раз?
– Нет.
– Значит, нам помешали. Кстати, как у тебя тогда с Зинаидой? Все состоялось? – поинтересовалась она самым небрежным тоном, прохаживаясь по комнате и разглядывая фарфоровые статуэтки на полках.
Алексей предупредил:
– Это вещицы квартирной хозяйки. А с Зинаидой… Ты понимаешь… Очевидно, я уже заболел в тот день… Простуда. И эти наши разговоры с тобой… В общем, я внезапно испытал такое нежелание куда-либо с ней ехать, что, проводив тебя, сам поймал извозчика и отправился домой. – Он хрипло рассмеялся. – Надеюсь, она не до утра ждала меня в саду! Теперь Зинаида со мной долго не будет даже разговаривать!
Спохватившись, он перевел разговор:
– Да что мы о Зинаиде-то? Ты расскажи мне о Лизе! Как давно она здесь? И у кого остановилась?
– У своей… нашей тетушки – графини Стукаловой.
– Не знаю такую…
– Она слишком стара, чтобы ты ее знал! И не является завзятой театралкой.
– Так это она пытается выдать Лизу за князя?
Лиза не скрыла досады:
– Тетушка просто одержима идеей сделать Лизу княгиней!
Кузминский прищурился:
– А тебе, я смотрю, это не по душе!
– А тебе? – повернувшись, Лиза посмотрела на него в упор.
Сморщившись, Алексей потер воспаленные глаза:
– Боже, как я не вовремя свалился…
– А если б ты не был болен? Ты что-нибудь предпринял бы, чтоб спасти Лизу?
«Зачем же я так – напрямик? – подумала она в отчаянии. – Этак он ведь может и неладное заподозрить! Надо же было как-то… поискуснее!»
Но Алексей уже отозвался, и голос его прозвучал крайне уныло:
– Чем я могу ей помочь? Ты же слышал, меня даже из квартиры выселяют… Все свои сбережения я потратил недавно на лечение сестры за границей. Она и сейчас еще в Баден-Бадене вместе с нашей матушкой. Надеюсь, им хватает на жизнь.
«Значит, предложение князя было ему как нельзя кстати с материальной точки зрения, – поняла Лиза. – Но он все равно не принял его. Кажется, я влюбляюсь в него все больше!»
– У тебя больна сестра? – спросила она как можно ласковее и осторожно присела на краешек его постели. – Я не знал.
Кузминский усмехнулся:
– Об этом не писали в газетах. Маше стало лучше, значит, и мне хорошо. К тому же она впервые за границей. Я и сам еще нигде не был!
– Кроме Тверской губернии, – лукаво подсказала Лиза.
– Да, верно. И эта поездка стоила сотни кругосветных путешествий!
– Да чем же она тебе так запомнилась? – Она так и замерла в ожидании ответа.
Алексей задумчиво переспросил:
– Чем? Я увидел восьмое чудо света – Лизу Перфильеву. Когда она подняла на меня свои наивные, чистые глаза… Черт, у тебя такие же глаза! И как это получилось? Вы ведь всего лишь сводные брат с сестрой…
– Так что произошло, когда ты увидел ее глаза? – поторопила его Лиза. Сердце ее колотилось от радостного предчувствия.
– Что произошло? Я понял, что все написанное о любви в романах – вовсе не игра воображения авторов. Что это действительно возможно – утонуть в чьих-то глазах и уже не забыть их, как бы ни разделили вас расстояние и время. Я понимаю, что она обо мне и думать забыла, я ведь ей не ровня… Князь – другое дело! Но для меня Лиза навсегда останется тем единственным, светлым идеалом, который поддерживает веру в этот мир.
Он опять нервно засмеялся:
– Когда ты так смотришь, мне так и кажется, что я говорю с ней самой!
Задыхаясь от волнения, Лиза нежно погладила его по лицу:
– А может, ты и вправду говоришь ей самой…
Неожиданно для нее, Кузминский резко отбросил ее руку и столкнул с постели:
– Что ты делаешь? Так ты из этих?! И ты еще посмел явиться ко мне? Я-то воспринял тебя, как друга… А ты, значит, вот на что рассчитывал, негодяй? Да как ты смел подумать обо мне такое?!
Совершенно оглушенная его внезапным гневом, не понимая, что происходит, Лиза вжала голову в плечи, потом отбежала к двери. Вслед ей уже полетела другая подушка.
– Убирайся, мерзавец! И не смей больше показываться мне на глаза!
Ничего не видя из-за навернувшихся слез, она выбежала за дверь, не дожидаясь нового потока ругательств. Опять все получилось совсем не так, как ей мечталось.
* * *
– Все ясно, как божий день, – заявил Николя, когда сестра со слезами рассказала ему о произошедшем. – Твой Кузминский решил, будто ты склоняешь его к содомии.
– К чему?! – ужаснулась Лиза.
– Только не говори, что ты не знаешь этого слова, – насмешливо отозвался брат.
– Знаю, конечно… Но как он мог подумать такое? Какой ужас!
– А что ему думать, если смазливый молодой человек ночью сидит на его постели и с влюбленным видом гладит по лицу?
Лиза пристыженно пробормотала:
– Действительно… Как неловко получилось! Надо мне как-то объясниться с ним… Но это все не страшно, ведь главное – он меня любит! Господи, я боялась даже надеяться на это! – Она счастливо рассмеялась. Потом вспомнила: – Николя, я еще кое-что должна тебе сообщить.
И она рассказала о визите к актеру князя Донского, и о его темной страсти к Наташе Офросимовой. Николя несколько раз вскакивал и скрежетал зубами, сжимал кулаки и яростно взмахивал ими.
– Вот подлец! Каков подлец!
– Тише ты! Тетю разбудишь. – Лиза с опаской посмотрела на дверь, хотя она уже успела переодеться и Аглая Васильевна вряд ли могла в чем-либо ее заподозрить.
– Я вызову его на дуэль!
– Не смеши меня! Ты умеешь стрелять только из охотничьего ружья. Да князь и не примет вызов. Он слишком дорожит своей драгоценной персоной. Теперь – особенно.
Николя угрожающе навис над ней:
– Что значит – особенно теперь?
– Когда он так страстно влюблен! – поддразнивая брата, заметила Лиза. – Знаешь, я хоть и рада безумно, что Алексей отказался от сделки, но, думаю, может, было бы лучше, если б он нарочно подыграл князю. Но не на самом деле соблазнил бы Наташу, а только сделал бы вид, чтобы князь никого другого не нанял. А то ведь теперь мы и не узнаем, с какой стороны ждать опасности.
– С любой! – отрезал Николя. – Донской может уговорить хоть дворянина, хоть циркача. Продажных душ еще хватает… Главная опасность – сам князь. И Наташу необходимо предупредить.
– Но как это сделать, не выдав моей тайны? Что ты ей скажешь – откуда мы узнали о намерении князя?
Некоторое время Николя продолжал расхаживать по комнате, сжимая кулаки и размышляя. Потом внезапно остановился перед сестрой:
– Ты должна довериться Наташе. Все ей рассказать. Как было. Она ведь необыкновенная! Она сохранит твою тайну, как свою.
Лиза усомнилась:
– Ты уверен? Наташа, конечно, чудо, но ведь она немного… болтушка.
– Она просто умеет поддержать разговор, когда необходимо! – отрезал Николя. – Если Натали занимала соседей за обедом, это еще не значит, что она побежит всем и каждому рассказывать про Андрея Зыкова!
– Надеюсь, что так, – вздохнула Лиза.
– Она, между прочим, поддержала тебя за обедом!
– Да, я помню. И благодарна ей.
Он опустился на пуфик, стоявший у розового туалетного столика.
– Так ты ей расскажешь?
Лиза опять протяжно вздохнула:
– Видимо, придется. Нельзя же, в самом деле, подвергать Натали такому риску. Князь не отступится, ясно. Боюсь, он способен даже отдать кому-нибудь приказ надругаться над Наташей силой, если не удастся соблазнить ее по доброй воле.
– Я убью его! – глухо произнес Николя.
– Никого ты не убьешь! Ты получишь свою долю наследства и счастливо женишься на Натали. Я чувствую.
Это было произнесено Лизой с таким убеждением, что брат невольно повеселел.
– В самом деле? А насчет себя и Кузминского ты что-нибудь предчувствуешь?
– Ой. – Она боязливо перекрестилась на иконы, висевшие в углу. – Иногда мне чудится, что все будет так хорошо, как я и вообразить не могу! А другой раз становится страшно: вдруг я все только выдумала? Но ведь сегодня он на самом деле признался, что любит меня.
– И ты сразу кинулась оглаживать его! – насмешливо подхватил Николя.
Лиза пригрозила:
– Сейчас я тоже запущу в тебя подушкой!
Поднявшись, брат лениво потянулся:
– Кстати, о подушке… Пойду спать. Утро вечера мудренее, как говаривала наша нянюшка.
– Царство ей Небесное. – Лиза улыбнулась, вспомнив маленькую ласковую старушку, сновавшую в их детской.
В дверях Николя обернулся и проговорил уже серьезно:
– Ты меня успокоила, Лиза. Хоть и странно – полагаться на предчувствия, но тебе я верю.
– Потому что я – восьмое чудо света, – вспомнив слова Алексея, усмехнулась Лиза.
Оставшись одна, она еще долго не могла уснуть, сживаясь с тем счастьем, что вошло в ее душу. Пускай Алексей прогнал Андрея Зыкова, Бог с ним совсем! Зато Лизу Перфильеву он не забыл. Он даже не захотел провести ночь с красавицей Мичуриной после разговоров о Лизе…
Подскочив на постели, она, путаясь в ночной сорочке, встала на колени и оборотилась в тот угол, где висели иконы.
– Господи, спасибо тебе! – прошептала Лиза. – Неужели я заслужила такое счастье? Ты сжалился надо, мной, Господи, как я благодарна тебе! Отче наш, иже еси на Небесех…
Она прочитала несколько молитв, и душа ее наполнилась покоем. Лиза больше не беспокоилась ни по поводу Натали, решившись открыться ей, ни по поводу Алексея. Он не мог не понять ее, не мог не простить маленькой шалости с переодеванием, ведь актерство – это его стихия. Тем более Лиза все делала не потому, что желала разыграть его, а единственно из любви. И когда она все объяснит Алексею, он проникнется сочувствием и пониманием.
С тем Лиза и уснула. И сны ее были спокойные и глубокие, как река, что протекала возле их родного дома.
Наутро выяснилось, что опасения тетушки были не напрасны – ее действительно одолела мигрень. Стоны, доносившиеся из затемненной спальни, заставляли остановиться на пороге, и племянники только заглядывали к ней, боясь подойти к постели.
– Тетенька, не нужно ли чего? – с сочувствием спрашивала Лиза, а сама едва не подрыгивала от радости: «Я смогу пойти к Кузминскому прямо сейчас! Я все объясню ему!»
– Ничего не надо, – слабым голосом отзывалась Аглая Васильевна. – Оставьте меня.
– Как скажете, – прошептала Лиза и помчалась в комнату брата, который уже собирался с визитом к Офросимовым.
Узнав, что сестра собирается выйти в мужском обличье средь бела дня, Николя схватился за голову:
– Да ты совсем потеряла рассудок!
– Но я не могу заставлять его до ночи пребывать в неведении! К тому же, знаешь, мне уже хочется, наконец, выспаться…
Он проворчал, разглядывая себя в зеркале:
– Наконец-то первая разумная мысль!
– Я знаю, все это чистой воды безумие, – признала Лиза. – Но нужно довести дело до конца. А как Лиза Перфильева я не могу встретиться с Алексеем, ты же знаешь. Кто-нибудь обязательно заметит меня, доложит тетушке, и тогда меня непременно лишат моей половины наследства.
– Кстати, в пользу тетеньки! – заметил Николя. – Нет, чтобы папа мне ее отписал.
– А если и тебя…
– А я с актерами не знаюсь!
– Но если… Тогда Аглая Васильевна получит все. Однако я не думаю, чтобы она была охотницей за нашими деньгами!
Николя признал:
– Я тоже не думаю. Иначе она уж как-нибудь соблазнила бы нас визитом в театр или пригласила кого-нибудь из актеров к нам на ужин. Или подстроила бы еще что-нибудь в этом роде. А она, наоборот, еще и за князя замуж тебя пихает! Нет, я думаю, наша тетенька – вполне порядочный человек.
Наспех подтвердив это, Лиза нетерпеливо спросила:
– Так я могу опять воспользоваться твоим гардеробом?
– Он к твоим услугам, – отозвался брат насмешливо. – А что, если мне отправиться к Офросимовым в твоем платье?
– Шут! – отрезала Лиза, но, не выдержав, рассмеялась, вообразив Николя в декольтированном наряде.
Когда брат уехал, она еще раз заглянула в спальню тетушки и, убедившись, что несчастная, наконец, забылась сном, со всех ног бросилась переодеваться. Верная Аленка, с которой Лиза в благодарность за молчание делилась некоторыми подробностями своих ночных путешествий, помогала ей клеить усы и убирать волосы под парик.
– Надеюсь, скоро я расстанусь с этими атрибутами мужественности, – пробормотала Лиза, рассматривая изменившееся лицо.
Потом вспомнила о завещании отца и решила, что даже после того, как она откроется Алексею, в течение года им придется встречаться тайно. И Андрей Зыков еще вполне может сослужить им добрую службу.
Поймав на улице извозчика, Лиза велела ехать к театру, вспомнив, как Кузминский говорил, что днем его вернее всего найти там. «Сколько может длиться репетиция, если она уже началась? – размышляла Лиза по дороге. – Долго ждать я не могу… Лучше всего мне вернуться, пока тетушка еще спит, да быстренько переодеться в свое платье. Часа два она может проспать. Нужно поторапливаться».
Она выскочила у театра и бегом бросилась к служебному входу. Сегодня здесь дежурил уже другой служитель с неприятными, бегающими глазками.
– Алексей Константинович у себя в гримерной, – сообщил он с неприязнью, разглядывая незнакомого юношу. – Репетиция начнется через четверть часа.
– Вы можете пропустить меня к нему? – Лиза сунула ему в руку заранее приготовленный рубль.
Ухмыльнувшись, служитель отступил:
– Прошу, милостивый государь! По коридору направо, и с левой стороны третья дверь.
«Бедный мой! – торопливо минуя плохо освещенный коридор, подумала Лиза с состраданием. – Ему пришлось больному идти на репетицию… Хоть бы ему уже полегчало!»
С бьющимся сердцем она постучала в дверь и, услышав приглашение войти, шагнула в гримерную. Увидев ее в зеркале, Кузминский быстро обернулся и вскочил:
– Я же сказал тебе, чтобы ты не смел…
Бросившись к нему, Лиза взмолилась:
– Алексей, всего два слова!
Она произнесла это своим, тонким голосом, но охваченный гневом Кузминский не услышал.
– Я не желаю находиться с тобой в одной комнате! – Он быстро прошел мимо нее и, выскочив в коридор, хлопнул дверью.
Оставшись в оцепенении, Лиза несколько минут не могла прийти в себя. Все задуманное рухнуло. Алексей даже не хотел ее выслушать. Голову сдавило так, что невольно вспомнилась тетушкина мигрень, и Лиза спохватилась: нужно возвращаться.
Быстро оглядев гримерную Кузминского, она с нежностью улыбнулась вещам, которые его окружали и которые Алексей, наверное, любил. И вдруг увидела висевший на раме зеркала медальон. Нажав на кнопочку, Лиза ахнула, увидев любимое лицо.
«Для кого он приготовил этот медальон? Кому хотел подарить? Может, мне? После всего, что он говорил ночью, это ведь вполне возможно! Тогда не будет ничего зазорного в том, что я возьму это себе на память. Чтобы его портрет всегда был со мной!»
Сдернув медальон, она сунула его во внутренний карман, и поспешила домой. Надежде столкнуться с Кузминским в коридоре не дано было сбыться. Но теперь Лиза могла часами смотреть на его лицо. Ей даже казалось, что от медальона исходит какое-то гипнотическое тепло…
Ей уже в который раз повезло: Аленка впустила ее через черный ход, и Лиза, незамеченной, проникла в свою комнату.
– Ой, барышня, – привычно затараторила служанка, когда они заперли дверь, – какая же вы отчаянная! Я прямо обмираю, как подумаю: «Это что ж она делает?! Страх-то какой!»
– Зато смотри, что у меня появилось! – Лиза щелкнула медальоном, и Аленка восхищенно ахнула.
– Ой, Лизавета Александровна, это он и есть? Красавец, что тут скажешь…
Она с таким важным видом протянула это «красавец», что Лиза так и покатилась со смеху. Спрятав медальон под подушку, подальше от чужих глаз, она быстро переоделась и поинтересовалась, не возвращался ли Николя?
– Не, барина пока не было. А Аглая Васильевна уже поднялись. С каким-то господином у себя в кабинете беседуют.
– С кем это? – встревожилась Лиза. – Не с князем ли Донским?
– Не, – уверила Аленка. – Князь – они важные. А этот суетливый какой-то. Вроде и не из простых, но и не из господ.
Пожав плечами, Лиза отпустила служанку и стала дожидаться брата. Ей ничем не удавалось занять себя: начала читать новый французский роман и бросила, хотела полюбоваться портретом Алексея, но побоялась того, что тетушка войдет внезапно и увидит его. Наконец, она просто остановилась у окна и стала поджидать Николя.
– Ну что же ты так долго? – взывала она к брату, хотя и понимала, что Николя теперь взашей не вытолкаешь из дома Офросимовых.
«И почему это считается неприличным мне одной взять да поехать к ним? Почему Николя можно, а мне только в сопровождении тетушки? Что за несправедливость?» – раздумья ее были тягостными. Внезапно Лиза увидела, как возле их дома остановилась чья-то незнакомая карета, и сухощавый господин, по виду чиновник, поднялся на их крыльцо.
– Да что там сегодня у тетеньки за важные переговоры?! – пробормотала она с некоторым опасением. – Скорей бы Николя вернулся!
И, точно услышав ее, брат выскочил из коляски Офросимовых, которую Лиза и не заметила, следя за странным гостем. Натали, если в карете была она, поехала дальше, а Николя, счастливо улыбаясь, махнул Лизе рукой. Она поманила его жестами: поднимайся, скорее. Потом сама бросилась ему навстречу.
Они столкнулись на лестнице и обнялись, как после долгой разлуки.
– Ну, что Натали? Ты ей все рассказал?
– Да-да! Я же говорил тебе, что она чудо! Она…
– Погоди. – Лиза оглянулась и прислушалась. – У тетушки какие-то странные посетители. Пойдем к тебе.
Но скрыться они не успели. Аглая Васильевна уже показалась на лестнице, и на лице ее было выражение, не сулившее ничего хорошего.
– Идите-ка сюда, мои дорогие, – холодно сказала она. – У меня есть к вам разговор. И весьма деликатного свойства. Так что закройте за собой дверь.
Она вошла первой, а брат с сестрой, испуганно переглянувшись, последовали за ней. Не заметив того, они сцепили руки, и держались друг задруга, как дети. Оба посетителя приподнялись, приветствуя их, но улыбок на их лицах не было. Лиза увидела какие-то бумаги, разложенные на столе. Не представив гостей, тетушка жестом попросила их садиться.
Расположившись в кресле с высокой спинкой, которое казалось Лизе очень неудобным, Аглая Васильевна указала племянникам на диван и заговорила первой:
– Ну что ж, господа хорошие… Дело которое собрало нас здесь, как я уже сказала, весьма деликатное. И, надо признать, неприятное. Не думала я, что придется мне заниматься этим, но я вынуждена исполнить волю покойного брата.
У Лизы провалилось сердце: «Она узнала! Я пропала…» Она стиснула руку Николя, пальцы которого тоже похолодели. Тетушка между тем продолжала:
– Как вам известно, судари мои, ваш покойный батюшка, оставил весьма неплохое наследство. Поделенное пополам, оно, конечно, значительно уменьшается, но и этого каждому из вас хватило бы для безбедной жизни. Но вы получили бы его при условии, если бы выполнили волю покойного. А воля эта выражалась в весьма простом условии: в течение года не иметь никаких сношений ни с кем из мира театра. Вам было известно это, не так ли?
Они оба молча кивнули. Растянув губы, Аглая Васильевна тоже склонила голову, потом заговорила снова.
– И эту священную волю вашего покойного батюшки один из вас не сумел исполнить достойно.
Лиза опустила глаза, пытаясь подобрать слова, которые могли бы объяснить тетушке и этим неизвестным господам, как велика ее любовь к Алексею Кузминскому… Как невозможно ей было находиться с ним в одном городе и даже не сделать попытки увидеть его…
– Если вам необходимо удостовериться в правильности изложенных мною условий, мои дорогие племянники, то нотариус, господин Потапов готов ознакомить вас с документом.
Сухощавый господин чуть заметно кивнул и накрыл бумаги рукой, демонстрируя наличие документов.
– А я, дабы иметь уверенность в исполнении вами условий завещания, прибегла к услугам частного сыщика, господина Меркулова.
