Текст книги "Я без ума от своей училки (СИ)"
Автор книги: Анна Кай
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)
Глава 14. Признание
Каникулы кончились, и вместе с ними кончилось что-то важное.
Марина чувствовала это с утра понедельника, когда вошла в университет и поняла, что воздух здесь стал другим. Тяжелее. Липче. Взгляды коллег – длиннее, улыбки – натянутее, шепот за спиной – громче.
– Марина Андреевна, – окликнула ее лаборантка Катя. – Вас Нина Павловна ждет. Срочно.
– Иду.
По дороге к кабинету завкафедрой она встретила Веронику. Та улыбнулась как-то странно – вроде приветливо, но глаза остались холодными.
– Доброе утро, – сказала Вероника. – Как отдохнули?
– Нормально.
– А я слышала, вы с Ковалевым вместе отдыхали?
Марина замерла.
– Простите?
– Шучу, – Вероника рассмеялась. – Расслабьтесь. У вас лицо такое, будто я правду сказала.
– Смешно.
– Я вообще веселая.
Она ушла, цокая каблучками, а Марина стояла и смотрела ей вслед.
Что это было? Провокация? Случайность? Или она что-то знает?
– Марина Андреевна! – крикнула Катя из конца коридора. – Вас ждут!
Она пошла дальше.
***
Нина Павловна сидела за столом с таким видом, будто только что похоронила кого-то близкого.
– Садитесь, – сказала она.
Марина села.
– Я получила еще одно письмо, – без предисловий начала завкафедрой. – На этот раз с фотографиями.
У Марии похолодело внутри.
– Какими?
– Не притворяйтесь, что не знаете. – Нина Павловна протянула ей конверт. – Посмотрите сами.
Руки дрожали, когда она брала конверт. Внутри лежали три фотографии. Первая – они в машине, та самая, у завода. Вторая – они входят в ее подъезд, вместе, ночью. Третья – они целуются в коридоре университета, в тот день, после экзамена.
– Это монтаж, – сказала Марина.
– Не надо, – устало ответила Нина Павловна. – Я вас десять лет знаю. Я вижу, когда вы врете.
Марина молчала.
– Что между вами?
– Я люблю его.
Слова вырвались сами. Без подготовки, без защиты, без плана.
Нина Павловна сняла очки, потерла переносицу.
– Господи, Марина. Вы понимаете, что вы делаете?
– Понимаю.
– Он студент. Ему двадцать один.
– Двадцать два.
– Какая разница! Вы – профессор! У вас карьера, репутация, будущее!
– А у меня ничего нет, кроме него.
Нина Павловна смотрела на нее долго, тяжело.
– Вы правда так думаете?
– Правда.
– И он?
– Он тоже.
– И что вы собираетесь делать?
– Не знаю. Но я не откажусь от него.
Нина Павловна вздохнула.
– Хорошо. Я попробую замять это. Но вы должны быть готовы – если письмо ушло не только мне, а в деканат или ректору, я ничего не смогу сделать.
– Спасибо.
– Идите. И подумайте о том, что говорите.
Марина встала, пошла к двери.
– Марина, – окликнула Нина Павловна. – Он правда того стоит?
– Да.
– Почему?
– Потому что он первый человек в моей жизни, который видит меня настоящую. И любит меня за это.
Она вышла.
***
Вечером она сидела на кухне и ждала Лешу.
Он пришел поздно, уставший, с тяжелой сумкой книг.
– Привет, – сказал он, целуя ее в макушку. – Как день?
– Плохо.
– Что случилось?
– Садись.
Он сел, глядя на нее с тревогой.
– Нас сдали, – сказала она. – Нина Павловна получила письмо с фотографиями.
– Какими?
– Нашими. В машине, у подъезда, в коридоре.
Он побледнел.
– И что теперь?
– Она обещала попробовать замять. Но если письмо ушло еще куда-то…
– Тогда всё.
– Тогда всё.
Он молчал долго. Смотрел в стол, сжимая и разжимая кулаки.
– Леша, – позвала она.
– Я убью его.
– Кого?
– Того, кто это сделал.
– Ты не знаешь кто.
– Найду.
– Леша, не надо. Это только усугубит.
– А что надо? Сидеть и ждать, пока нас раздавят?
– Надо быть вместе. Что бы ни случилось.
Он поднял на нее глаза. В них стояли слезы.
– Я боюсь, – сказал он. – Не за себя – за тебя.
– А я боюсь за нас.
Он встал, подошел, обнял ее.
– Я люблю тебя, – прошептал он. – Слышишь? Очень.
– Слышу.
– Что бы ни случилось – помни это.
– Помню.
– И никогда не сомневайся.
– Никогда.
Он поцеловал ее. Соленую от слез, дрожащую, испуганную.
– Иди ко мне, – сказал он.
– Куда?
– В спальню. Я хочу чувствовать тебя. Всю.
Она пошла за ним.
***
В спальне горел только ночник.
Он раздел ее медленно, бережно, как будто она была сделана из хрусталя.
– Какая ты красивая, – выдохнул он.
– Я старая.
– Ты красивая. Самая красивая на свете.
Она заплакала.
– Не надо, – прошептал он, целуя ее слезы. – Я здесь. Я с тобой. Никто нас не разлучит.
– Обещаешь?
– Обещаю.
Он опустил ее на кровать, навис сверху.
– Смотри на меня, – сказал он. – Все время смотри.
Она смотрела.
Он вошел медленно, глубоко, глядя ей в глаза.
– Я люблю тебя, – сказал он.
– Я знаю.
– Ты моя.
– Твоя.
– Навсегда.
– Навсегда.
Они двигались в одном ритме, не отрывая взгляда друг от друга. Это было больше, чем секс. Это была молитва. Клятва. Прощание, если придется прощаться.
– Я хочу запомнить это, – прошептала она. – Каждое движение. Каждый вздох.
– Я тоже.
– Даже если нас разлучат…
– Не разлучат.
– Если…
– Значит, будем вспоминать.
Она кончила первая – беззвучно, просто выдохнув, сжимаясь вокруг него. Он кончил следом, уткнувшись лицом в ее шею, содрогаясь всем телом.
– Я люблю тебя, – сказал он.
– Я знаю.
– Больше жизни.
– Я тоже.
Они лежали, обнявшись, не в силах разжать руки.
– Леш, – сказала она через минуту.
– М?
– Что бы ни случилось завтра – спасибо тебе за всё.
– Не за что.
– За то, что ты есть. За то, что любишь. За то, что не боишься.
– Я боюсь. Но ты того стоишь.
– Я правда стою?
– Ты – всё.
Она улыбнулась сквозь слезы.
– Ты невыносим.
– Твой.
– Всегда?
– Всегда.
***
Утром они проснулись вместе.
Впервые за долгое время не надо было никуда бежать, ничего бояться.
– Доброе утро, – сказал он.
– Доброе.
– Как спалось?
– Рядом с тобой – всегда хорошо.
Он поцеловал ее в лоб.
– Я пойду сварю кофе.
– А я полежу.
Он ушел на кухню.
Телефон завибрировал. Марина взяла его, глянула на экран.
Сообщение от Нины Павловны:
«Письмо ушло ректору. Вас вызывают обоих на завтра. Готовьтесь к худшему».
Она замерла.
– Леша, – позвала она. Голос сел.
– Что? – отозвался он из кухни.
– Иди сюда.
Он пришел, увидел ее лицо, побледнел.
– Что?
– Всё. Завтра к ректору.
Он сел на кровать, обнял ее.
– Ну вот, – сказал он. – Доигрались.
– Прости меня.
– За что?
– Что втянула тебя в это.
– Ты не втягивала. Я сам.
– Если бы я была сильнее…
– Если бы ты была сильнее, мы бы не были вместе. Ты слабая. И я люблю тебя за это.
– За слабость?
– За человечность.
Она заплакала.
– Не плачь, – попросил он. – Мы что-нибудь придумаем.
– Что?
– Не знаю. Но придумаем.
– А если нет?
– Значит, будем жить по-другому.
– Как?
– Вместе.
Она посмотрела на него.
– Ты правда готов на всё?
– Всё.
– И на жизнь без работы, без карьеры, без будущего?
– С тобой – да.
Она прижалась к нему.
– Я люблю тебя.
– Я знаю.
– И боюсь.
– Я тоже.
– И ничего не могу с этим сделать.
– И не надо.
Они сидели обнявшись, глядя в окно.
За ним вставало солнце.
Новый день.
Новая жизнь.
Или конец старой.
Глава 15. Слив
Утро пятнадцатого января Марина запомнила на всю жизнь.
Она проснулась от того, что Леша уже не спал – сидел на краю кровати, сжимая в руках телефон, и лицо у него было белое как мел.
– Что? – спросила она, еще не понимая.
Он молча протянул ей телефон.
На экране был университетский паблик. Пост, набранный жирным шрифтом:
«СРОЧНО! Преподавательница нашего универа трахается со студентом! Фото и видео внутри!»
Она пролистала вниз.
Их фотографии. Те самые – в машине, в подъезде, в коридоре. И видео – короткое, снятое, судя по всему, из окна напротив. Они в ее спальне, ночью, без штор.
– Господи, – выдохнула она.
– Это не всё, – сказал Леша глухо. – Смотри дальше.
Она пролистала. Комментарии. Сотни комментариев.
«Старая шлюха». «Ковалев, ты охренел? Ей же под сорок». «Убрать такую из универа!» «А я бы тоже трахнул профессоршу». «Позор!» «Снимите это немедленно!»
– Леша… – Она не могла говорить. Слова застревали в горле.
– Я знаю.
– Что нам делать?
– Не знаю.
Телефон зазвонил. Нина Павловна.
– Вы видели? – без приветствия спросила она.
– Да.
– Немедленно приезжайте. Оба. Ректор собирает комиссию.
– Едем.
Она отключилась и посмотрела на Лешу.
– Поехали.
***
В университете было не протолкнуться.
Студенты толпились в коридорах, тыкали пальцами, шептались. Когда они вошли, толпа расступилась, как море перед Моисеем, и в этой тишине было слышно каждое слово:
– Вон они, идут.
– Смотри, какая довольная.
– А парня жалко, втянули.
– Сама втянулась, не маленький.
Марина шла, не поднимая глаз. Леша рядом – сжав кулаки, с побелевшими костяшками.
– Не слушай, – шепнул он.
– Я стараюсь.
В приемной ректора их уже ждали.
– Проходите, – сказала секретарша с каменным лицом.
В кабинете сидели ректор, проректор по учебной части, Нина Павловна и еще двое мужчин в строгих костюмах – Марина узнала юристов университета.
– Присаживайтесь, – сказал ректор.
Они сели.
– Вы знаете, зачем вас вызвали?
– Знаем, – ответила Марина.
– Хорошо. Тогда не будем ходить вокруг да около. Фотографии и видео, которые появились в сети, нанесли серьезный урон репутации университета. Нам нужно принять меры.
– Какие меры? – спросил Леша.
– Для начала – объясните, что между вами происходит.
– Мы любим друг друга, – сказал Леша.
Ректор поднял бровь.
– Любите?
– Да.
– И давно?
– С сентября.
– То есть почти полгода. И всё это время вы, Марина Андреевна, будучи преподавателем, состояли в интимной связи со студентом?
– Да.
Она не стала врать. Смысла не было.
– Вы понимаете, что это нарушение всех мыслимых и немыслимых правил?
– Понимаю.
– И что нам теперь с вами делать?
– Увольте меня, – сказала она. – Я готова.
– А я? – спросил Леша.
– А вы будете отчислены, – сказал проректор. – За аморальное поведение.
– Это несправедливо!
– Это правила.
– Какие правила? Я люблю её! Я совершеннолетний! Мы никому не мешали!
– Вы мешали другим студентам. Вы создавали атмосферу вседозволенности. Вы подрывали авторитет преподавательского состава.
– Это чушь!
– Леша, – Марина взяла его за руку. – Не надо.
Он замолчал.
– У нас есть предложение, – сказал ректор. – Марина Андреевна, вы пишете заявление по собственному желанию. Сегодня же. Ковалев, вы переводитесь в другой вуз. Мы поможем с документами. И мы все замяли.
– А если мы откажемся? – спросил Леша.
– Тогда мы уволим и отчислим вас с волчьим билетом. С такой характеристикой вас ни один вуз не возьмет, ни одна работа не ждет.
– Вы не имеете права!
– Имеем. Устав университета позволяет.
Тишина.
– Мы согласны, – сказала Марина.
– Марин! – Леша повернулся к ней. – Ты что?
– Это единственный выход.
– Я не хочу терять тебя!
– Ты не потеряешь. Мы будем вместе. Просто не здесь.
Он смотрел на неё долго, тяжело.
– Обещаешь?
– Обещаю.
– Ладно. Я согласен.
Ректор кивнул.
– Хорошо. Заявления примете у секретаря. Свободны.
Они вышли.
В коридоре было пусто – студентов разогнали. Только Нина Павловна ждала у двери.
– Я так и знала, – сказала она. – Предупреждала же.
– Спасибо, что пытались помочь, – ответила Марина.
– Идите уже. Дальше сами.
Они пошли по коридору. Мимо аудитории 415, где всё началось. Мимо библиотеки, где их чуть не застукали. Мимо кафедры, где она проработала пятнадцать лет.
– Я люблю тебя, – сказал Леша.
– Я знаю.
– Что теперь?
– Теперь – жить.
– Как?
– Вместе.
Они вышли на улицу.
Мороз щипал щеки, солнце слепило глаза.
– Марин, – сказал Леша. – Я не жалею.
– Я тоже.
– Ни о чем.
– Ни о чем.
Она взяла его под руку.
– Пошли домой.
– Пошли.
Они пошли по заснеженной улице, и мир вокруг рушился, но им было всё равно.
Потому что они были вместе.
Глава 16. Выбор
Две недели после увольнения Марина прожила как в тумане.
Она вставала, пила кофе, смотрела в стену, ложилась. Леша был рядом – приносил еду, заставлял есть, обнимал по ночам, когда она просыпалась от кошмаров.
– Ты как? – спрашивал он каждое утро.
– Нормально.
– Врешь.
– Знаю.
Она не могла ему объяснить, что происходит у неё внутри. Пятнадцать лет карьеры – коту под хвост. Диссертация, статьи, конференции, ночи за компьютером – всё перечеркнуто одним скандалом.
Подруги не звонили. Коллеги не писали. Даже мама, узнав из новостей, сказала только: «Я же тебя предупреждала» – и положила трубку.
Она осталась одна. Совсем. Кроме него.
– Марин, – сказал он однажды вечером. – Мне предложили работу.
– Какую?
– В Москве. Стартап знакомого. Хорошие деньги.
– Ты хочешь уехать?
– Я хочу, чтобы мы уехали. Вместе.
Она посмотрела на него.
– Леша, я не могу. Здесь всё.
– Что всё? Квартира? Продадим. Кошка? Заберём. Прошлое? Оставим здесь.
– А если не получится?
– Получится.
– Откуда ты знаешь?
– Знаю.
Она молчала.
– Подумай, – сказал он. – Не сейчас. Завтра. Послезавтра. Но подумай.
Он ушел на кухню, оставив её одну.
Она смотрела в потолок и думала.
Москва. Чужой город. Ни друзей, ни работы, ни прошлого. Только он.
А если он устанет? Если встретит другую? Если поймёт, что она старая и никчёмная?
– Марин, – он вернулся с чаем. – Ты плачешь?
– Нет.
– Плачешь. Я вижу.
– Леша, я боюсь.
– Чего?
– Что ты устанешь от меня. Что я буду обузой. Что ты захочешь молодую, красивую, успешную.
– Заткнись.
– Леша…
– Заткнись, пожалуйста. Я люблю тебя. Я хочу быть с тобой. Не с молодой, не с красивой, не с успешной. С тобой. С твоими морщинами, с твоей депрессией, с твоими дурацкими мыслями. Ты поняла?
Она молчала.
– Поняла?
– Поняла.
– Тогда собирай вещи. Через неделю выезжаем.
– А если я не готова?
– Будешь готова в дороге.
Она улыбнулась сквозь слёзы.
– Ты невыносим.
– Твой.
– Навсегда?
– Навсегда.
Неделя пролетела как один день.
Она продала квартиру – быстро, дёшево, лишь бы избавиться. Собрала вещи – два чемодана на двоих, Матильда в переноске. Попрощалась с прошлым, которое оставалось за спиной.
– Готова? – спросил Леша на вокзале.
– Нет.
– Едем?
– Едем.
Они сели в поезд. Вагон качнулся, поплыли огни, город остался позади.
– Леш, – сказала она, когда стемнело.
– М?
– Я люблю тебя.
– Я знаю.
– Спасибо, что не бросил.
– Не за что.
– За всё.
Он обнял её, прижал к себе.
– Спи. Завтра новая жизнь.
– Страшно.
– Вместе не страшно.
Она закрыла глаза.
И впервые за долгое время уснула спокойно.
Глава 17. Последняя пара
Они уезжали завтра.
Марина стояла посреди пустой квартиры и смотрела на голые стены. Мебель уже вывезли, вещи собрали, только Матильда сидела в переноске и недовольно мяукала.
– Ты готова? – спросил Леша, заходя с коробкой в руках.
– Нет.
– Я тоже.
Он поставил коробку, подошел, обнял.
– Страшно?
– Очень.
– Я рядом.
– Знаю.
Они стояли так долго, глядя в окно на заснеженный город.
– Леш, – сказала она вдруг.
– М?
– Я хочу в университет.
– Зачем?
– Не знаю. Попрощаться.
– Ты уверена?
– Да.
– Тогда пошли.
***
Они приехали вечером.
Университет стоял тёмный, только в окнах охраны горел свет. Леша поговорил с вахтёром, сунул ему деньги, и их пропустили.
– Долго не задерживайтесь, – сказал охранник. – У меня обход через час.
– Хорошо.
Они пошли по пустым коридорам. Тишина стояла такая, что слышно было, как скрипит снег за окнами.
– Помнишь? – спросила она, останавливаясь у двери.
– Помню.
Четыреста пятнадцатая.
Она толкнула дверь. Аудитория была такой же, как в первый день – парты, доска, проектор. Только студентов не было.
Они вошли.
– Здесь всё началось, – сказала она.
– Здесь.
– Я тогда даже не думала…
– Я думал. – Он повернулся к ней. – Я с первой лекции знал, что ты будешь моей.
– Наглый.
– Твой.
Она подошла к кафедре, провела рукой по столу.
– Я столько лет здесь проработала. Столько лекций прочитала.
– А я столько раз на тебя смотрел.
– И ничего не делал?
– Делал. Ждал.
– Чего?
– Твоего взгляда.
Она улыбнулась.
– Иди сюда.
Он подошел. Она обняла его, прижалась.
– Леш, я боюсь.
– Чего?
– Что там, в новой жизни, всё будет по-другому.
– Будет.
– А если хуже?
– Не будет. Потому что мы вместе.
– А если ты разлюбишь?
– Не разлюблю.
– Откуда ты знаешь?
– Знаю.
Она заплакала.
– Ну вот, опять, – вздохнул он. – Я тебя люблю, а ты плачешь.
– Я от счастья.
– Тогда ладно.
Он поцеловал её. Долго, нежно, смакуя.
– Хочу тебя, – прошептала она. – В последний раз здесь.
– Здесь?
– Здесь. В этой аудитории. Где всё началось.
Он оглянулся.
– А если охранник?
– У нас час.
– Маловато.
– Значит, надо торопиться.
Он засмеялся.
– Раздевайся.
Она сняла пальто, повесила на спинку стула. Расстегнула блузку. Медленно, глядя ему в глаза.
Он смотрел, не отрываясь.
– Красивая, – выдохнул он.
– Врешь.
– Не вру.
Она сняла блузку, осталась в юбке и лифчике. Подошла к нему.
– Твоя очередь.
Он стянул свитер, расстегнул джинсы. Она провела руками по его груди, по животу, ниже.
– Какой же ты…
– Какой?
– Красивый. Молодой. Горячий.
– Твой.
– Мой.
Она опустилась на колени.
– Что ты делаешь?
– Хочу запомнить тебя таким.
Она взяла в рот. Медленно, глубоко, смакуя каждое движение. Он застонал, схватившись за край парты.
– Господи, – выдохнул он. – Марина…
Она работала языком, руками, ускоряя темп. Он был уже на грани – она чувствовала по напряжению мышц, по дрожи, по дыханию.
– Стой, – прошептал он. – Стой. Я хочу в тебя.
Она поднялась. Он развернул её, усадил на парту. Задрал юбку, стянул колготки вместе с трусами.
– Холодно, – выдохнула она.
– Сейчас согрею.
Он вошел сразу. Глубоко, сильно, до упора. Она вцепилась в край парты, запрокинула голову.
– Смотри на меня, – попросил он.
Она открыла глаза.
– Я люблю тебя, – сказал он. – Помни это всегда.
– Помню.
– Что бы ни случилось.
– Знаю.
– Ты моя.
– Твоя.
– Навсегда.
– Навсегда.
Он двигался медленно, но жестко. Каждый толчок – в самую глубину, до искр из глаз. Она кусала губы, мычала, сжималась вокруг него.
– Кончи для меня, – прошептал он. – В последний раз здесь.
Она кончила – с криком, который не смогла сдержать, содрогаясь всем телом, вцепившись в его плечи. Он кончил следом, уткнувшись лицом в её шею, тяжело дыша.
Они замерли.
Тишина. Только дыхание и гул ламп.
– Я никогда не забуду эту аудиторию, – сказала она.
– Я тоже.
– Здесь всё началось.
– И здесь закончилось.
– Нет. – Она посмотрела на него. – Здесь только начало. А конца не будет.
Он улыбнулся.
– Пошли. Охранник скоро.
– Подожди.
Она слезла с парты, подошла к доске, взяла мел.
Написала крупно:
«Спасибо, 415. Мы были счастливы».
– Пойдём, – сказала она.
Они оделись, вышли в коридор.
– Марин, – сказал он, когда они уже были у выхода.
– Что?
– Я люблю тебя.
– Я знаю.
– Всё будет хорошо.
– Откуда ты знаешь?
– Знаю.
Она взяла его за руку.
– Пошли домой.
– Пошли.
Они вышли на улицу. Мороз щипал щеки, снег скрипел под ногами.
– Смотри, – сказал он. – Звёзды.
Она подняла голову. Небо было чистое, усыпанное миллионами огней.
– Красиво.
– Ты красивее.
Она засмеялась.
– Твои фразы.
– Твои.
– Наши.
– Наши.
Они пошли к метро, и старая жизнь оставалась за спиной.
Впереди была новая.
Вместе.
Глава 18. Полгода спустя
Москва встретила их серым небом и бесконечными пробками.
Первые месяцы были адом. Она искала работу – рассылала резюме, ходила на собеседования, получала отказы. Кандидат наук, доцент, пятнадцать лет стажа – но в графе «причина увольнения» приходилось врать или молчать.
– Извините, – говорили ей. – Вы замечательный специалист, но нам нужен кто-то помоложе. Погибче. Без… прошлого.
Она возвращалась домой, ложилась на диван и смотрела в потолок.
Леша работал как проклятый. Стартап друга оказался не просто стартапом – нормальная компания, нормальная зарплата, нормальные перспективы. Он уходил рано утром, возвращался поздно вечером, падал без сил.
– Ты как? – спрашивал он.
– Нормально.
– Нашла что-то?
– Нет.
– Найдёшь.
– Да.
Они почти не занимались любовью. Не до того. Она устала от отчаяния, он – от работы. Засыпали в обнимку, просыпались – и снова по кругу.
Матильда скучала по старой квартире, бродила по новой, мяукала по ночам.
– Леш, – сказала она однажды. – Может, мне уехать?
– Куда?
– Не знаю. Домой.
– Здесь твой дом.
– Здесь ничего нет.
– Я есть.
– Этого мало.
Он сел на кровати, посмотрел на неё.
– Ты серьёзно?
– Не знаю. Я устала. Я никому не нужна.
– Мне нужна.
– Ты – другое дело.
– Нет. Я – такое же. Я люблю тебя. Я хочу быть с тобой. Если тебе плохо – мне плохо. Если ты уедешь – я умру.
– Леша…
– Я серьёзно. Не надо меня проверять. Просто будь со мной.
Она заплакала.
Он обнял её, прижал.
– Всё наладится. Обещаю.
– Откуда ты знаешь?
– Знаю.
–
И наладилось.
Через три месяца она нашла работу. Не в университете – в коммерческой структуре, аналитиком по социальным исследованиям. Маленькая зарплата, никаких перспектив, но хоть что-то.
– Поздравляю, – сказал Леша, когда она вернулась с собеседования.
– Это не то.
– Это начало.
– Ты прав.
В тот вечер они впервые за долгое время занимались любовью. Медленно, нежно, смакуя каждое движение.
– Я скучал, – прошептал он.
– Я тоже.
– По тебе. По нам. По этому.
– Я знаю.
– Больше не будем так долго?
– Не будем.
– Обещаешь?
– Обещаю.
Она кончила первой – тихо, выдохнув ему в плечо. Он – следом, уткнувшись лицом в её шею.
– Я люблю тебя, – сказал он.
– Я знаю.
– Никогда не уходи.
– Никогда.
***
А потом случилось то, чего она совсем не ждала.
Вечер, звонок с незнакомого номера.
– Алло?
– Марина Андреевна? – Голос женский, знакомый, но она не сразу вспомнила.
– Да.
– Это Вероника Сергеевна. Помните меня?
Она похолодела.
– Помню.
– Не бойтесь, я не со злом. Я хочу извиниться.
– За что?
– За то, что не сказала вам тогда. Я знала, кто слил фото.
– Кто?
– Наталья Петровна. С вашей кафедры. Она завидовала вам. Хотела ваше место. И она же писала анонимки.
Марина молчала.
– Я узнала случайно, – продолжала Вероника. – Подслушала разговор. Но было поздно – вас уже уволили. Я не знала, как сказать. Боялась.
– Почему сейчас?
– Потому что Наталья Петровна уволилась. Сама. У неё роман с проректором, и все узнали. Справедливость восторжествовала. Я подумала, вы должны знать.
– Спасибо.
– Простите меня. Я правда не хотела вам зла.
– Я знаю.
– Как вы там?
– Нормально. Живу.
– С ним?
– С ним.
– Счастливы?
– Да.
– Я рада. Правда.
– Спасибо.
– Прощайте.
– Прощайте.
Она отключилась и долго сидела, глядя в одну точку.
Наталья Петровна. Милая женщина с конфетами. Кофе пила, жаловалась на жизнь, улыбалась в глаза. И она же – шантаж, фотографии, слив в сеть.
– Кто звонил? – спросил Леша, входя с работы.
– Вероника.
– Какая?
– Та, из университета. Которая за тобой бегала.
– Не бегала. И что ей надо?
– Сказала, кто нас сдал. Наталья Петровна.
Он замер.
– Та, с конфетами?
– Да.
– С ума сойти.
– Ага.
– И что теперь?
– Ничего. Она уволилась. Справедливость восторжествовала.
– Ты как?
– Не знаю. Странно.
Он подошёл, обнял.
– Прости, что напомнил.
– Не ты. Жизнь.
– Марин.
– М?
– Я люблю тебя.
– Знаю.
– И никому не дам в обиду.
– Знаю.
– Пошли спать.
– Пошли.
Они легли. Она прижалась к нему, закрыла глаза.
– Леш, – сказала она через минуту.
– М?
– А если бы мы тогда сдались?
– Мы не сдались.
– А если бы?
– Не думай об этом.
– Не могу.
– Думай о другом. О завтрашнем дне. О нас. О том, что будет.
– А что будет?
– Всё. Всё, что мы захотим.
– Ты правда так думаешь?
– Правда.
– Я люблю тебя.
– Я знаю.
– Спокойной ночи.
– Спокойной ночи.
–
Утром она проснулась от того, что Леша уже не спал. Сидел на кровати с ноутбуком, что-то смотрел.
– Ты чего? – спросила она сонно.
– Смотри, – повернул экран.
На сайте какого-то издательства – объявление о конкурсе научных работ по социологии.
– И что?
– Ты должна участвовать.
– Я? После всего?
– Да. Твоя статья про цифровое неравенство – лучшая, что я читал. Пошли.
– Леша, это смешно.
– Не смешно. Пошли.
Она села на кровати, посмотрела на него.
– Ты серьёзно?
– Абсолютно.
– А если не возьмут?
– Попытка не пытка.
– А если узнают, кто я?
– Ты – учёный. Остальное не важно.
Она молчала.
– Марин, – он взял её за руку. – Ты талантлива. Ты умна. Ты заслуживаешь быть услышанной. Не дай им отнять это у тебя.
– Леша…
– Просто попробуй.
Она посмотрела на него. В его глазах была такая вера, что у неё перехватило дыхание.
– Ладно, – сказала она. – Я попробую.
Он улыбнулся.
– Вот и хорошо.
– А если выиграю?
– Значит, будем праздновать.
– А если нет?
– Значит, будем пробовать ещё.
– Ты невыносим.
– Твой.
– Мой.
Она поцеловала его.
– Я люблю тебя.
– Я знаю.
– За что?
– За всё.
Он обнял её, и они сидели так долго, глядя, как за окном встаёт солнце над огромным городом.
Москва просыпалась.
Их новая жизнь продолжалась.
