Текст книги "Я без ума от своей училки (СИ)"
Автор книги: Анна Кай
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)
Глава 11. Ревность 2
Декабрь ворвался в город морозами и ледяным ветром, но Марина не чувствовала холода. Она вообще ничего не чувствовала, кроме тяжелой, липкой тревоги, поселившейся где-то под ребрами.
Фото так и осталось в телефоне. Она пересматривала его сотни раз – крупный план ее лица, искаженного страстью, его рука на ее груди, мутное стекло машины. Кто-то снимал из кустов, профессионально, с хорошей оптикой.
Кто-то следил за ними.
Кто-то ждал.
– Марин, – Леша тряс ее за плечо. – Ты слышишь меня?
– Что? – Она моргнула, возвращаясь в реальность.
– Я говорю, надо идти в полицию.
– И что мы им скажем? Нас сфотографировали в машине? Это не преступление.
– Это шантаж.
– Технически – да. Но если мы заявим, всё вскроется. Фото попадет к следователям, потом в дело, потом… – Она замолчала.
– Ты права, – вздохнул он. – Тогда что?
– Будем ждать.
– Чего?
– Следующего шага.
Он не пришел.
***
Три дня молчания.
Ни сообщений, ни звонков, ни новых фото. Марина сходила с ума, проверяя телефон каждые пять минут. Леша тоже – она видела, как он нервничает, как грызет ногти, как отводит глаза.
А потом случилось то, чего она совсем не ждала.
На кафедру пришла новая сотрудница.
Молодая. Двадцать семь лет. Кандидат наук, выпускница столичного вуза, с идеальной кожей, длинными ногами и фамилией, которая что-то значила в научных кругах.
– Знакомьтесь, – сказала Нина Павловна на планерке. – Это Вероника Сергеевна. Будет вести у второго курса спецкурс по современным методам исследования.
Марина смотрела на нее и чувствовала, как внутри закипает глухая, иррациональная злость.
Вероника Сергеевна улыбалась. Вероника Сергеевна кивала. Вероника Сергеевна была молодой, красивой и, судя по всему, очень умной.
– А вы, наверное, Марина Андреевна? – обратилась она к ней после планерки. – Я читала ваши статьи. Вы мой кумир.
– Приятно, – сухо ответила Марина.
– Я так рада, что буду работать с вами! Может, выпьем кофе как-нибудь? Вы мне столько всего можете рассказать…
– Да, конечно. Как-нибудь.
Она вышла из кабинета, чувствуя спиной ее взгляд.
***
В тот же день Леша пришел с занятий злой как черт.
– Ты видел новую? – спросила она, когда он вошел.
– Видел.
– И как тебе?
– Нормально.
– Просто нормально?
– Марин, что за допрос?
– Никакой не допрос. Просто интересно.
Он посмотрел на нее внимательно.
– Ты ревнуешь?
– С чего бы?
– Не знаю. Может, с того, что она молодая и красивая.
– Она не красивее меня.
– Конечно, нет.
– Ты это сказал, потому что должен?
– Я это сказал, потому что это правда.
Она подошла к нему, заглянула в глаза.
– Леша, ты мне не врешь?
– Никогда.
– А если она будет к тебе клеиться?
– Не будет.
– Откуда ты знаешь?
– Потому что я люблю тебя. И она это видит.
– Все видят только то, что я старая.
– Марин, прекрати.
Она отвернулась к окну.
– Я не могу прекратить. Я каждый день смотрю на себя в зеркало и вижу морщины. А она пришла – гладкая, молодая, с дипломом из Москвы. И будет теперь ходить вокруг тебя.
– Ты серьезно?
– Да.
Он подошел, развернул ее к себе.
– Слушай меня. Мне плевать на Веронику. Мне плевать на всех молодых, красивых, умных. Мне нужна ты. Только ты. Поняла?
– Поняла.
– Нет, не поняла. Смотри.
Он достал телефон, набрал сообщение.
– Что ты делаешь?
– Сейчас увидишь.
Он написал: «Вероника Сергеевна, извините за беспокойство. Я студент Ковалев с вашего потока. Хочу предупредить, что у меня есть девушка, которую я очень люблю. Пожалуйста, не обижайтесь, если я буду держать дистанцию. Просто чтобы не было недопонимания».
– Ты с ума сошел? – ахнула Марина. – Не отправляй!
– Поздно.
– Леша!
– Что? Теперь она будет знать.
– Это унизительно!
– Для кого? Для нее? Она даже не знала, что я существую. А теперь будет знать, что я существую и что я занят.
– Ты идиот.
– Твой идиот.
Она смотрела на него и не знала, смеяться или плакать.
– Я люблю тебя, – сказала она.
– Я знаю.
– И ненавижу.
– Тоже знаю.
– Иди сюда.
Он подошел. Она обняла его, прижалась.
– Леш, прости. Я просто… я боюсь.
– Чего?
– Что ты уйдешь к такой, как она.
– Не уйду.
– Откуда ты знаешь?
– Потому что мне не нужна такая, как она. Мне нужна ты. С твоими морщинами, с твоей ревностью, с твоей дурацкой привычкой кусать губы, когда злишься. Ты.
Она заплакала.
– Ну вот, опять, – вздохнул он. – Я тебя люблю, а ты плачешь.
– Я от счастья.
– Тогда ладно.
Он поцеловал ее. Медленно, нежно, смакуя.
– Пойдем в спальню, – прошептала она.
– Опять?
– Ты против?
– Никогда.
***
В спальне она раздела его сама.
Медленно, пуговица за пуговицей, наслаждаясь каждым сантиметром открывающейся кожи.
– Ты такой красивый, – выдохнула она.
– Ты красивее.
– Врешь.
– Не вру.
Она опустилась на колени.
– Что ты делаешь?
– Хочу тебя.
– Марин…
– Молчи.
Она взяла в рот. Медленно, глубоко, смакуя. Он застонал, запустив пальцы в ее волосы.
– Господи, – выдохнул он. – Как же хорошо.
Она работала языком, руками, ускоряя темп, чувствуя, как он дрожит, как напрягаются мышцы, как он близко.
– Стой, – прошептал он. – Я хочу в тебя.
Она поднялась, легла на кровать, раздвинула ноги.
– Иди сюда.
Он вошел сразу – глубоко, сильно, до упора. Она закричала.
– Тише, – усмехнулся он. – Соседи.
– А мне плевать.
– А мне нет. Я не хочу, чтобы они знали, какая ты громкая.
– А какая я?
– Бесстыжая. Моя.
Он двигался жестко, ритмично, глядя ей в глаза. Она выгибалась, вцепившись в простыни, кусая губы.
– Смотри на меня, – приказал он.
Она смотрела.
– Только на меня.
– Только на тебя.
– Никогда не смотри на других.
– Никогда.
– Ни на Веронику, ни на кого.
– Только ты.
– Кончи для меня.
Она кончила – с криком, который не смогла сдержать, содрогаясь всем телом, сжимаясь вокруг него. Он кончил следом, уткнувшись лицом в ее шею, тяжело дыша.
– Охренеть, – сказала она.
– Согласен.
– Я люблю тебя.
– Я знаю.
– Ревную.
– Знаю.
– Дура.
– Моя дура.
Она прижалась к нему.
– Леш, а если она все-таки начнет к тебе подкатывать?
– Не начнет.
– Почему?
– Потому что я ей сразу сказал. И потому что она, кажется, нормальная.
– А если нормальная, то не будет лезть к занятому?
– Именно.
– А если все-таки?
– Тогда я пошлю ее.
– Куда?
– Далеко. К тебе.
Она засмеялась.
– Ты невыносим.
– Твой.
– Спи уже.
– А ты?
– А я буду охранять твой сон.
– От Вероники?
– От всего.
Он улыбнулся, закрыл глаза.
– Люблю тебя, – прошептал он сквозь сон.
– И я тебя.
***
Утром пришло сообщение от Вероники Сергеевны.
«Ковалев, спасибо за честность. Удачи вам с вашей девушкой. Если передумаете – я всегда здесь. Шучу. Или нет? Тоже шучу. Короче, до пары».
Марина прочитала и рассмеялась.
– Что там? – спросил Леша сонно.
– Ничего. Она с юмором.
– Я же говорил – нормальная.
– Нормальная. Но ты все равно мой.
– Твой.
– Навсегда?
– Навсегда.
– Обещаешь?
– Обещаю.
Она поцеловала его и пошла варить кофе.
За окном снова падал снег.
И впервые за долгое время ей было спокойно.
Глава 12. Экзамен
Декабрь вполз в город колючим морозом и предсессионной лихорадкой.
Университет гудел как растревоженный улей – студенты сдавали хвосты, преподаватели принимали зачеты, лаборантки бегали с ведомостями. Марина почти не видела Лешу – он пропадал на консультациях, зубрил билеты, писал курсовые.
Она тоже выматывалась – четыре пары в день, проверка контрольных, бесконечные отчеты. К вечеру падала без сил и засыпала одна, потому что он приходил за полночь и уходил рано утром.
– Прости, – говорил он, целуя ее в лоб. – Еще немного, и сессия кончится.
– Я понимаю.
– Скучаешь?
– Очень.
– Я тоже.
Но сегодня был особенный день.
Сегодня Леша сдавал ее предмет.
***
Экзамен по социальной стратификации стоял в расписании на десять утра.
Марина пришла в университет за час – пила кофе в преподавательской, смотрела в стену и старалась унять дрожь в руках.
Глупо. Смешно. Она принимала экзамены пятнадцать лет, но сегодня волновалась как первокурсница.
В девять пятьдесят она вошла в аудиторию.
Студенты уже сидели по местам – бледные, перепуганные, с трясущимися руками. Леша сидел на последнем ряду, у окна. Поймал ее взгляд, чуть улыбнулся.
Она отвернулась.
Нельзя. Не здесь. Не сейчас.
– Билеты на столе, – сказала она ровно. – Приготовьте листы. Время на подготовку – тридцать минут. Пошли.
Студенты потянулись к столу, хватая билеты, как горячие пирожки. Леша подошел последним, взял свой, вернулся на место.
Она смотрела на него краем глаза. Он читал задание, хмурился, писал что-то на листе. Обычный студент. Обычный экзамен.
Никто не знал, что ночью он засыпал на ее плече. Что утром она целовала его в ключицу, пока он не проснулся. Что между ними – больше, чем просто преподаватель и ученик.
– Время вышло, – сказала она через полчаса. – Листы на стол. Кто готов отвечать – подходите.
Первые трое пошли отвечать. Она слушала вполуха, ставила оценки, делала замечания. Леша сидел на месте, сжимая в руках билет.
– Ковалев, – позвала она, когда освободилась. – Идите.
Он подошел, сел напротив.
Она смотрела на него и видела, как дрожит его нижняя губа.
– Волнуешься? – спросила она тихо, так, чтобы никто не слышал.
– Очень.
– Не надо. Ты же знаешь предмет.
– Я знаю. Но вы – мой экзаменатор.
– И что?
– А то. Я не могу отделить вас от предмета.
Она опустила глаза.
– Рассказывайте билет, Ковалев.
Он начал рассказывать. Говорил уверенно, четко, по делу – ни одной лишней фразы. Она слушала и думала о том, какой же он умный. И красивый. И ее.
– Дополнительный вопрос, – сказала она, когда он закончил. – Как вы видите применение теории стратификации в современной России?
Он ответил. Развернуто, с примерами, с цифрами.
– Хорошо, – сказала она. – Пять.
Он выдохнул. Улыбнулся.
– Спасибо.
– Не за что. Это ваша заслуга.
Он встал, пошел к двери. На пороге обернулся, встретился с ней взглядом.
В этом взгляде было столько всего, что у нее перехватило дыхание.
– Следующий, – сказала она, отворачиваясь.
***
После экзамена она сидела в преподавательской и перебирала ведомости.
Вошла Нина Павловна.
– Ну как? – спросила она. – Сдали?
– Да, все нормально.
– А этот… Ковалев? Как он?
Марина подняла голову. В голосе завкафедрой было что-то странное.
– Пять. А что?
– Да так. Интересуются некоторые.
– Кто?
– Например, Вероника Сергеевна.
– При чем тут она?
– Не знаю. Спрашивала про него. Как учится, что за студент.
Марина похолодела.
– И что вы сказали?
– Что студент как студент. Способный. А что?
– Ничего. Просто странно.
– Марина Андреевна, – Нина Павловна присела напротив. – У вас с ним что-то есть?
– Нет.
– Вы врете?
– Нет.
– Смотрите. Я вас предупреждала.
– Я помню.
Нина Павловна вышла.
Марина закрыла лицо руками.
Вероника. Эта молодая, красивая, умная Вероника спрашивает про Лешу. Зачем? Почему?
Телефон завибрировал.
«Я сдал. Ты видела? Пять. Я жду тебя в машине. На том же месте».
Она улыбнулась сквозь слезы.
«Еду».
***
Машина стояла у забора завода – та самая, старая, помятая.
Он ждал ее внутри, нервно барабаня пальцами по рулю.
– Ну что? – спросила она, садясь.
– Что – что? Я пять получил!
– Я знаю. Я ставила.
– Это не считается. Я сам.
– Сам, конечно.
Он обнял ее, прижал к себе.
– Спасибо.
– За что?
– За то, что ты есть. За то, что верила. За то, что не дала мне завалить.
– Ты бы и без меня сдал.
– Не факт. Я ночами не спал, все думал – как не опозориться перед тобой.
– Передо мной?
– Перед тобой. Ты же профессор. А я студент. Я должен быть лучшим.
– Ты и так лучший.
– Правда?
– Правда.
Он поцеловал ее. Жадно, благодарно, счастливо.
– Я так соскучился, – выдохнул он. – За эту неделю.
– Я тоже.
– Хочу тебя.
– Здесь?
– Здесь. Как в первый раз.
– Тут холодно.
– Согрею.
Он перелез к ней на заднее сиденье, потянул за собой.
– Леша, тут тесно.
– Тем интереснее.
Она засмеялась, позволяя себя раздеть.
В машине было холодно, но его руки, его губы, его дыхание согревали быстрее любого одеяла.
Он целовал ее всю – шею, грудь, живот, бедра. Она выгибалась, стонала, вцепившись в его волосы.
– Я хочу тебя, – прошептал он. – Всю. Целиком.
– Возьми.
Он вошел медленно, глубоко, глядя ей в глаза. Стекла запотели, снаружи мороз, внутри – жарче, чем в тропиках.
– Как же хорошо, – выдохнула она.
– Еще лучше будет.
Он ускорился. Она закричала.
– Тише, – усмехнулся он. – Увидят.
– А мне плевать.
– А мне нет. Я не хочу, чтобы кто-то видел, как ты кончаешь.
– А как я кончаю?
– Красиво. Громко. Только для меня.
Она кончила – с криком, содрогаясь, сжимаясь вокруг него. Он кончил следом, уткнувшись лицом в ее плечо.
– Я люблю тебя, – прошептал он.
– Я знаю.
– Ты моя.
– Твоя.
– Навсегда.
– Навсегда.
Они лежали на заднем сиденье, переплетенные, укрытые его курткой.
– Леш, – сказала она вдруг.
– М?
– Вероника про тебя спрашивала.
– Какая Вероника?
– Новая. С кафедры.
– Зачем?
– Не знаю. Нина Павловна сказала – интересовалась.
– И что?
– Ничего. Просто я подумала…
– Марин.
– Что?
– Мне плевать на Веронику. Мне плевать на всех. Ты – моя женщина. Ты.
– А если она красивая?
– Ты красивее.
– А если молодая?
– Ты лучше.
– А если…
– Заткнись.
Она засмеялась.
– Ладно.
– И запомни: я люблю только тебя.
– Запомнила.
– Повтори.
– Ты любишь только меня.
– Правильно.
Она поцеловала его.
– Поехали домой. Я есть хочу.
– Я тоже. Только не есть.
– Леша!
– Ладно, ладно. Поехали.
Он завел машину, вырулил на дорогу.
– Знаешь, – сказала она. – Я сегодня, когда ты отвечал, чуть с ума не сошла.
– Почему?
– Потому что ты был такой… умный. Красивый. И я не могла тебя обнять, поцеловать, сказать, как горжусь.
– А сейчас можешь.
– Могу. – Она положила руку ему на бедро. – Я горжусь тобой.
– Спасибо.
– И люблю тебя.
– И я тебя.
Они ехали по вечернему городу, мимо витрин, мимо людей, мимо чужой жизни.
А у них была своя.
***
Ночью она проснулась от того, что он плакал во сне.
– Леша, – позвала она. – Леш, проснись.
Он открыл глаза, мокрые, красные.
– Что? Что случилось?
– Ты плакал.
– Нет.
– Плакал. Приснилось что-то?
– Да. – Он отвернулся. – Приснилось, что ты ушла.
– Куда?
– К нему. К бывшему.
– Глупый.
– Знаю.
– Я здесь. Никуда не ушла.
– Обещаешь?
– Обещаю.
Он прижался к ней, обхватил руками, спрятал лицо у нее на груди.
– Я боюсь, – прошептал он. – Каждый день боюсь, что это кончится.
– Не кончится.
– Откуда ты знаешь?
– Не знаю. Но пока мы вместе – не кончится.
Он молчал.
– Спи, – сказала она. – Я рядом.
Он уснул.
А она лежала и думала о том, что у нее теперь есть не только любовник, не только студент, не только мальчик для секса.
У нее есть человек, который боится ее потерять.
И это страшнее всего.
И прекраснее всего.
Глава 13. Каникулы
Сессия кончилась, и университет выдохнул.
Коридоры опустели, аудитории замерли в тишине, только лаборантки изредка мелькали с ключами, проверяя, всё ли закрыто. Наступили каникулы – две недели, которые студенты и преподаватели ждали как манны небесной.
Леша должен был уехать к маме в другой город.
– Только на неделю, – говорил он, собирая рюкзак. – Обещаю, вернусь быстро.
– Не надо обещать. Побудь с мамой.
– Я буду скучать.
– Я тоже.
Он уехал в воскресенье утром. Провожала его на вокзале – стояли на перроне, обнявшись, пока объявляли посадку.
– Пиши, – сказала она.
– Каждый час.
– Ври больше.
– Ладно, каждые два.
Он поцеловал ее. Долго, крепко, не обращая внимания на прохожих.
– Я люблю тебя, – прошептал он.
– Я знаю.
– Не забывай.
– Не забуду.
Он уехал.
А она осталась на перроне, глядя вслед уходящему поезду, и чувствовала, как внутри разрастается пустота.
***
Первые два дня прошли в тумане.
Она спала до обеда, ела через силу, бродила по пустой квартире. Матильда ходила за ней хвостом, требуя внимания, но Марина только гладила ее механически, думая о другом.
Он писал часто – каждые два часа, как обещал. Фото заснеженного города, фото мамы (милая женщина в фартуке), фото кота (у них тоже был кот, рыжий и толстый).
«Скучаю», – писал он.
«Я тоже».
«Как ты?»
«Нормально».
«Врешь».
«Вру. Плохо без тебя».
«Еще пять дней».
«Много».
«Я знаю. Терпи».
Она терпела.
***
На третий день ей позвонила Нина Павловна.
– Марина Андреевна, вы в городе?
– Да.
– Отлично. Тут у нас небольшая проблема – нужно срочно подписать бумаги для министерства. Приедете?
– Конечно. Когда?
– Прямо сейчас. Я в университете.
– Еду.
Она оделась, вышла. Мороз щипал щеки, снег скрипел под ногами. Город жил своей жизнью – люди спешили по делам, машины сигналили в пробках, где-то играла новогодняя музыка.
В университете было пусто и холодно.
Нина Павловна ждала в кабинете, заваленном бумагами.
– Спасибо, что приехали, – сказала она. – Вот здесь и здесь подпишите.
Марина подписала, не глядя.
– Как каникулы? – спросила завкафедрой.
– Нормально.
– Одна?
– Одна.
– А ваш… студент?
Марина подняла голову.
– Какой студент?
– Ковалев. Он же у вас курсовую писал.
– Писал. Сдал. Пять получил.
– Знаю. Я видела ведомость.
Нина Павловна смотрела на нее внимательно, с каким-то странным выражением.
– Марина Андреевна, я вас очень прошу – будьте осторожны.
– В каком смысле?
– В прямом. Слухи ходят. И не только слухи.
– Какие слухи?
– Про вас и Ковалева. Говорят, вас видели вместе. В машине, в общаге, в библиотеке.
Марина похолодела.
– Кто говорит?
– Люди. Я не буду называть имен. Но имейте в виду – если это дойдет до ректора, уволят обоих.
– Нина Павловна, я…
– Не надо мне ничего говорить. Я не хочу знать правду. Я хочу, чтобы вы были осторожны. Поняли?
– Поняла.
– Идите. И подумайте о том, что делаете.
Марина вышла из кабинета на ватных ногах.
Слухи. Опять слухи. Кто-то видел. Кто-то говорил. Кто-то хотел их сдать.
Телефон завибрировал.
«Как ты?» – Леша.
Она смотрела на экран и не знала, что ответить.
***
Вечером она сидела на кухне и смотрела в одну точку.
Матильда прыгнула на колени, требуя ласки. Она погладила кошку, не видя ее.
Телефон молчал. Он писал утром, днем, но она не отвечала. Не могла. Слова застревали в горле.
В девять вечера звонок.
– Алло? – сказала она.
– Марин, что случилось? – Голос Леши, встревоженный, с хрипотцой. – Ты не отвечаешь весь день.
– Ничего.
– Врешь. Я слышу.
– Леша, правда, все нормально.
– Не ври. Я приеду.
– Ты у мамы.
– Плевать. Завтра буду.
– Леша, не надо.
– Надо. Я не могу так. Я волнуюсь.
– Леша…
– Всё. Завтра. Жди.
Он отключился.
Она смотрела на телефон и не знала, плакать или смеяться.
***
Он приехал на следующий день.
Влетел в квартиру с мороза, с сумкой, с красными от ветра щеками.
– Что случилось? – спросил он с порога.
– Ничего.
– Марин!
– Правда. Просто… меня вызвала Нина Павловна. Сказала, что про нас ходят слухи. Что кто-то видел.
– Кто?
– Не знает. Или не говорит.
– И ты молчала?
– А что я должна была делать? Кричать? Звать тебя?
– Ты должна была сказать мне. Мы вместе. Помнишь?
– Помню.
Он подошел, обнял.
– Дура.
– Знаю.
– Моя дура.
– Твоя.
– Не смей больше молчать. Никогда.
– Не буду.
– Обещаешь?
– Обещаю.
Он поцеловал ее. Долго, крепко, смакуя.
– Я так скучал, – выдохнул он.
– Я тоже.
– Каждый день считал часы.
– Я тоже.
– Иди сюда.
Он потянул ее в спальню.
– Леша, сейчас день.
– И что?
– Светло.
– Тем лучше. Я хочу видеть тебя.
Она разделась медленно, глядя на него.
– Смотри, – сказала она. – Я постарела за эту неделю.
– Ты стала еще красивее.
– Врешь.
– Не вру.
Он провел руками по ее телу, касаясь каждого сантиметра.
– Вот здесь я скучал, – коснулся губ. – Здесь, – коснулся груди. – Здесь, – коснулся живота. – И здесь, – коснулся между ног.
– Леша…
– Молчи.
Он опустился на колени.
– Что ты делаешь?
– Хочу тебя. Всю.
Он целовал ее живот, бедра, спускаясь ниже. Она застонала, вцепившись в его волосы.
– Леша…
– Тихо.
Он целовал ее там – медленно, нежно, сводя с ума. Она выгибалась, стонала, кусала губы.
– Я люблю тебя, – прошептал он, не отрываясь.
– Леша…
– Кончи для меня.
Она кончила – с криком, содрогаясь, вцепившись в простыни. Он поднялся, вошел в нее сразу, продолжая смотреть в глаза.
– Я тоже хочу, – выдохнула она.
– Что?
– Чувствовать тебя.
Он ускорился. Она сжималась вокруг него, ведя его к краю.
– Кончай, – прошептала она. – В меня.
Он кончил – с рыком, дернувшись несколько раз, уткнувшись лицом в ее плечо.
– Я люблю тебя, – сказал он.
– Я знаю.
– Больше жизни.
– Я тоже.
Они лежали, обнявшись, мокрые от пота, счастливые.
– Леш, – сказала она через минуту.
– М?
– Ты правда бросил маму и приехал?
– Правда.
– Она не обиделась?
– Сказала, что если я нашел ту, ради которой готов ехать через полстраны, значит, она хорошая.
– И что ты ответил?
– Что она лучшая.
Марина улыбнулась.
– Я хочу познакомиться с твоей мамой.
– Серьезно?
– Да. Когда-нибудь. Когда все утрясется.
– Она будет рада.
– Откуда ты знаешь?
– Она меня учила: любить надо не головой, а сердцем. А моё сердце выбрало тебя.
– Ты невыносим.
– Твой.
– Навсегда?
– Навсегда.
***
Они провалялись в постели до вечера.
Говорили, молчали, снова занимались любовью. За окном стемнело, зажглись фонари, а они всё не могли насытиться друг другом.
– Знаешь, – сказала она, лежа у него на груди. – Я думала, что после каникул всё станет по-другому.
– Станет.
– Как?
– Мы будем вместе. Несмотря ни на что.
– А если уволят?
– Будем работать где-то ещё.
– А если не возьмут?
– Я буду содержать тебя.
– Ты – студент.
– Студент, который скоро станет дипломированным специалистом. И найдет работу.
– Ты правда готов на это?
– Я готов на всё, лишь бы ты была рядом.
Она заплакала.
– Ну вот, опять, – вздохнул он. – Я тебя люблю, а ты плачешь.
– Я от счастья.
– Тогда ладно.
Он поцеловал ее в мокрые глаза.
– Спи. Я рядом.
– Ты не уйдешь?
– Никуда.
– Обещаешь?
– Обещаю.
Она уснула.
А он лежал и смотрел на нее, и думал о том, что эта женщина – всё, что у него есть. И что он ни за что не отдаст её ни слухам, ни сплетням, никому.
***
Утром её разбудил запах кофе.
Леша стоял на кухне с подносом – кофе, круассаны, варенье.
– Доброе утро, – сказал он.
– Ты меня балуешь.
– Ты заслужила.
– Чем?
– Тем, что есть.
Она села на кровати, взяла поднос.
– Леш, – сказала она. – Я хочу, чтобы ты знал.
– Что?
– Я никогда никого не любила так, как тебя. Даже мужа. Даже в молодости. Никого.
– Я знаю.
– Откуда?
– Я чувствую.
– И это… не пугает тебя?
– Пугает. Но это счастливый страх.
– Какой?
– Когда боишься потерять, но знаешь, что не потеряешь.
– Откуда ты такой умный?
– От тебя.
Она засмеялась.
– Иди сюда.
Он сел рядом. Она кормила его круассаном, пила кофе, смотрела в окно.
– Знаешь, – сказала она. – Каникулы – лучшее время.
– Потому что мы вместе?
– Потому что мы вместе.
– Всегда.
– Всегда.
За окном падал снег.
Крупный, пушистый, красивый.
Как их любовь.
