Текст книги "Я без ума от своей училки (СИ)"
Автор книги: Анна Кай
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)
Глава 8. Библиотека
Пятница выдалась тихой.
Снег перестал, небо прояснилось, и город замер в хрустальной прозрачности зимнего утра. Марина шла на работу и думала о том, что сегодня у нее всего две пары, а потом – встреча с ним в библиотеке.
Он написал вчера:
«Завтра в пять, в закрытой секции. У меня есть доступ. Придешь?»
Она ответила:
«С ума сошел? В библиотеке?»
«Там никого после шести. А у меня ключ».
«Откуда?»
«Помогаю библиотекарше книги носить. Она дала».
«Ты невыносим».
«Знаю. Так придешь?»
Она долго смотрела на экран. Потом написала:
«Приду».
–
День тянулся бесконечно.
Первая пара – теория социального неравенства. Она говорила, а сама смотрела на часы каждые пять минут. Вторая пара – семинар. Студенты отвечали вяло, она слушала вполуха.
В четыре она заглянула в преподавательскую, выпила чаю, переоделась – сняла строгий пиджак, надела под блузку кружевной лифчик, который купила вчера специально для него.
Сама не знала, зачем.
Просто хотела, чтобы ему понравилось.
–
Библиотека находилась на третьем этаже старого корпуса.
К пяти вечера здесь было пусто – студенты разбежались по общагам, преподаватели по домам, только в читальном зале горел свет, да за стойкой сидела сонная библиотекарша.
Марина вошла, кивнула ей.
– Я в закрытую секцию, мне Ковалев обещал книгу оставить.
– Проходите, – библиотекарша махнула рукой. – Там ключ в двери.
Она прошла мимо стеллажей, мимо читального зала, к тяжелой дубовой двери с табличкой «Закрытый фонд. Вход только для сотрудников».
Дверь была приоткрыта.
Она вошла.
Внутри пахло старыми книгами, пылью и тишиной. Высокие стеллажи уходили в темноту, узкие проходы между ними терялись в полумраке. Где-то гудела лампа дневного света.
– Леша? – позвала она шепотом.
– Здесь.
Он вышел из-за стеллажа. В руках – стопка книг, на лице – улыбка.
– Пришла.
– Пришла.
– Я уже не надеялся.
– Я же обещала.
Он поставил книги на ближайший стол, подошел.
– Здесь так странно, – сказала она. – Пахнет историей.
– Пахнет нами. Скоро.
– Наглый.
– Твой.
Он поцеловал ее. Медленно, долго, смакуя.
– Я весь день о тебе думал, – прошептал он.
– Я тоже.
– Представлял, как ты войдешь в этом кружеве.
– Откуда ты знаешь про кружево?
– Я чувствую. У тебя лицо другое, когда ты в красивом белье.
Она засмеялась.
– Ты невыносим.
– Знаю.
Он провел рукой по ее груди, по животу, ниже.
– Красивая.
– Тише. Библиотекарша услышит.
– Не услышит. Она в другом конце.
– А если придет?
– Не придет. Я предупредил, что буду работать допоздна.
– Работать, значит?
– Работать. Над очень важным проектом.
– Каким?
Он расстегнул пуговицу на ее блузке.
– Изучать женское тело. В закрытой секции.
– Идиот.
– Твой идиот.
Он стянул с нее блузку, припал губами к шее.
– Здесь холодно, – выдохнула она.
– Сейчас согрею.
Она расстегнула его джинсы, запустила руку внутрь. Он был уже твердый, горячий.
– Быстро ты, – усмехнулась она.
– Я всегда быстро, когда ты рядом.
Она опустилась на колени прямо на холодный пол.
– Что ты делаешь?
– Хочу тебя.
Она взяла в рот. Медленно, глубоко, до самого основания. Он застонал, схватившись за стеллаж.
– Господи, – выдохнул он. – Марина…
Она работала языком, руками, ускоряя темп. Книжные полки качались, где-то сверху посыпалась пыль.
– Стой, – прошептал он. – Стой. Я хочу в тебя.
Она поднялась. Он развернул ее, прижал к стеллажу.
– Холодно, – пожаловалась она.
– Сейчас согрею.
Он приподнял ее юбку, стянул колготки. Вошел сразу – глубоко, сильно, до упора.
Она застонала, вцепившись в полки.
– Тише, – напомнил он. – Библиотекарша.
– А мне плевать.
– А книгам не плевать. Они же старые.
Она засмеялась сквозь стон.
– Дурак.
– Твой.
Он двигался жестко, ритмично. Книги позвякивали, где-то сверху упал том и гулко шлепнулся на пол.
– Ой, – сказала она.
– Потом подниму.
– Это, наверное, редкое издание.
– Плевать.
Он ускорился. Она выгибалась, кусала губы, мычала. Он вошел еще глубже, накрыл ее рукой рот.
– Тихо, – выдохнул он. – Сейчас.
Она кончила – беззвучно, просто содрогаясь всем телом, вцепившись в полки до побелевших костяшек. Он кончил следом, уткнувшись лицом в ее затылок, тяжело дыша.
Они стояли так долго.
– Охренеть, – сказала она наконец.
– Согласен.
– Я книгу уронила.
– Какую?
– Не знаю. Толстую.
Он обернулся, посмотрел на пол.
– Это Брокгауз и Ефрон. Энциклопедический словарь. Том пятнадцатый.
– Дорогой?
– Бесценный.
– Блин.
– Не парься. Я скажу, что сам уронил.
Она поправила одежду, привела себя в порядок. Он поднял книгу, поставил на место.
– Слушай, – сказала она. – А если бы она упала, когда мы… ну, когда ты во мне?
– Было бы громко.
– И библиотекарша прибежала бы.
– И застала бы нас в очень интересной позе.
Она засмеялась.
– Представляю ее лицо.
– А я представляю твое. Красное, счастливое, с размазанной тушью.
– У меня тушь потекла?
– Немного. Дай поправлю.
Он достал платок, аккуратно вытер ей щеки.
– Красивая, – сказал он.
– Врешь.
– Не вру.
Она взяла его за руку.
– Пойдем отсюда, пока мы всю библиотеку не разнесли.
– А может, еще по одному тому?
– Леша!
– Ладно, ладно. Пошли.
Они вышли из закрытой секции. В читальном зале горел свет, библиотекарша сидела на месте и листала журнал.
– Нашли книгу? – спросила она.
– Нашли, – ответил Леша. – Спасибо.
– Не за что. Завтра до пяти работаем, если что.
– Хорошо.
Они вышли в коридор.
– Фух, – выдохнула Марина. – Пронесло.
– А ты боялась.
– Я и сейчас боюсь. Нас могли застукать.
– Но не застукали.
– Везение не вечно.
– Значит, будем ловить момент.
Она остановилась, посмотрела на него.
– Леш, а ты правда не боишься?
– Боюсь. Каждый день. Каждую минуту. Но когда ты рядом – страх отступает.
– Я серьезно.
– И я серьезно.
Она вздохнула.
– Пошли домой. Я устала.
– Пошли.
***
Дома она накормила его ужином, напоила чаем, уложила на диван смотреть кино.
– Ты сегодня со мной? – спросил он.
– С тобой.
– Всю ночь?
– Всю ночь.
Он прижал ее к себе, укрыл пледом.
– Марин.
– М?
– Я никогда не думал, что можно так любить.
– Как?
– Сильно. До боли. До дрожи. Каждую минуту думать о человеке. Просыпаться – и первая мысль о тебе. Засыпать – и последняя о тебе.
Она молчала.
– Это нормально? – спросил он.
– Не знаю. Со мной такого никогда не было.
– А со мной было. Один раз.
– Когда?
– Сейчас.
Она приподнялась на локте, посмотрела на него.
– Ты правда так сильно меня любишь?
– Правда.
– И не боишься, что пройдет?
– Боюсь. Но это как бояться, что солнце погаснет. Бессмысленно.
Она поцеловала его.
– Я тоже тебя люблю. Очень.
– Знаю.
– И ничего не могу с этим сделать.
– И не надо.
Он притянул ее к себе, укрыл пледом.
– Спи.
– А ты?
– А я буду смотреть, как ты спишь.
– Жутко.
– Красиво.
Она закрыла глаза.
И уснула.
***
Утром ее разбудил звонок телефона.
– Алло? – сонно сказала она.
– Марина Андреевна? – Голос завкафедрой. – Вы сегодня на пару придете?
Она посмотрела на часы. Восемь утра. Первая пара в девять.
– Да, конечно. Уже собираюсь.
– Хорошо. Зайдите ко мне после, пожалуйста.
– Что-то случилось?
– Поговорим при встрече.
Трубка замолчала.
Она села на кровати. Леша рядом спал, раскинув руки, счастливый и безмятежный.
– Леш, – позвала она. – Леша, просыпайся.
– М? – Он открыл глаза.
– Меня завкафедрой вызвала. После пар.
– Из-за чего?
– Не знаю. Но голос был странный.
Он сел, протер глаза.
– Я с тобой.
– Куда?
– В универ. Буду ждать.
– Леша, не надо. Если что – я сама.
– Если что – я рядом.
Она посмотрела на него.
– Ты невыносим.
– Твой.
– Пошли завтракать.
– Пошли.
Они встали, пошли на кухню.
За окном снова падал снег.
И она думала о том, что этот снег, этот день, этот человек – все это когда-нибудь кончится.
Но не сегодня.
Сегодня – она просто будет с ним.
Глава 9. Ничего личного
Ноябрь подходил к концу, и вместе с ним подходило к концу что-то важное.
Марина чувствовала это каждой клеткой – как животные чувствуют приближение землетрясения. Воздух стал другим. Взгляды коллег – длиннее. Паузы в разговорах – тяжелее.
Она старалась не думать об этом. Жила от встречи до встречи, от ночи до ночи, от его сообщения до следующего.
Но сегодня он пришел с каким-то странным лицом.
Сел на кухне, не раздеваясь, не целуя, просто сел и уставился в окно.
– Леша? – позвала она. – Ты чего?
Он молчал.
– Леша!
– Я сегодня разговаривал с Димой, – сказал он не оборачиваясь.
– И?
– Он рассказал, что в общаге уже неделю ходят слухи. Про нас.
У нее внутри все оборвалось.
– Какие слухи?
– Разные. Что я сплю с преподавательницей. Что ты меня трахаешь за оценки. Что у тебя были такие студенты и раньше.
– Что? – Она вскочила. – Какие еще студенты?
– Я не знаю. Слухи. Люди любят додумывать.
– Леша, это неправда. Ты же знаешь.
– Я знаю. А они – нет.
Она подошла к нему, села рядом, взяла за руку.
– Что будем делать?
– Не знаю. – Он повернулся к ней, и она увидела его глаза – усталые, красные, с темными кругами. – Я не спал две ночи. Думал.
– О чем?
– О нас. О том, что будет дальше. О том, что я тяну тебя на дно.
– Ты меня не тянешь.
– Тяну. Если про нас узнают официально – тебя уволят. Ты это понимаешь?
– Понимаю.
– И что?
– И ничего. Я готова.
– А я нет. – Он выдернул руку. – Я не готов быть причиной твоего краха.
– Леша…
– Нет, послушай. Ты – профессор. У тебя карьера, диссертации, статьи. А я – студент, которому через полтора года выпускаться. Если нас раскроют, ты потеряешь все. А я потеряю только тебя.
– Меня – это не все?
– Это все. Но у тебя есть еще что терять.
Она молчала.
– Я думал, – продолжил он. – Думал и понял: нам нужно изменить правила.
– Какие правила?
– Ты помнишь, как это начиналось? Ты сказала: только секс. Никаких чувств. Никаких «после». А мы оба нарушили.
– И что ты предлагаешь? Вернуться к началу?
– Я предлагаю подумать. – Он встал, прошелся по кухне. – Может, нам действительно стоит… охладиться.
– Охладиться?
– Взять паузу. Подумать. Не видеться какое-то время.
– Ты серьезно?
– Не знаю. Может быть.
Она смотрела на него и не верила.
– Леша, ты говоришь это мне? Ты, который две недели назад обещал быть со мной всегда?
– Я и сейчас обещаю. Но я не хочу, чтобы ты пострадала.
– А я не хочу терять тебя.
– Ты не потеряешь. Это временно.
– Откуда ты знаешь?
– Не знаю. Но другого выхода не вижу.
Она встала, подошла к нему вплотную.
– Посмотри на меня.
Он поднял глаза.
– Ты правда хочешь этого? Не видеть меня? Не прикасаться? Не просыпаться рядом?
– Нет. Не хочу. Но…
– Никаких «но». – Она взяла его лицо в ладони. – Я взрослая женщина. Я сама решаю, чем рисковать. И я выбираю тебя.
– Марин…
– Молчи.
Она поцеловала его. Жестко, требовательно, зло.
Он ответил не сразу. А когда ответил – в этом поцелуе было столько отчаяния, что у нее перехватило дыхание.
– Я не хочу тебя терять, – выдохнул он ей в губы.
– А я не хочу, чтобы ты решал за меня.
– Прости.
– Заткнись.
Она потянула его в спальню, толкнула на кровать, села сверху.
– Слушай меня, – сказала она, глядя в глаза. – Мы не будем брать паузу. Мы не будем охлаждаться. Мы будем вместе. Что бы ни случилось. Понял?
– Понял.
– Повтори.
– Мы вместе. Что бы ни случилось.
– Хорошо.
Она расстегнула его джинсы.
– А теперь – заткнись и люби меня.
– С удовольствием.
Он перевернул ее, навис сверху.
– Я люблю тебя, – сказал он.
– Знаю.
– Идиотка.
– Твоя идиотка.
Он вошел в нее сразу – без предупреждения, без раскачки. Она закричала, выгибаясь.
– Тихо, – усмехнулся он. – Соседи.
– Плевать.
– А мне нет. Я не хочу, чтобы они знали, какая ты громкая.
– А какая я?
– Очень громкая. И очень красивая.
Он двигался жестко, почти грубо, и она понимала – это не просто секс. Это способ выплеснуть страх. Это способ сказать: мы есть. Мы живы. Нас не сломать.
Она кончила быстро – волной, взрывом, криком, который не смогла сдержать. Он кончил следом, уткнувшись лицом в ее плечо, содрогаясь всем телом.
Они лежали, тяжело дыша, мокрые от пота.
– Охренеть, – сказала она.
– Согласен.
– Я люблю тебя.
– Я знаю.
– Не смей больше предлагать паузу.
– Не буду.
– Обещаешь?
– Обещаю.
Она повернулась к нему, провела пальцем по шраму над бровью.
– Ты мой, – сказала она. – Запомни это.
– Запомнил.
– И никуда не денешься.
– И не собирался.
Она прижалась к нему, закрыла глаза.
– Марин, – позвал он через минуту.
– М?
– А что мы будем делать, если все-таки узнают?
– Будем решать проблемы по мере поступления.
– Ты моими словами говоришь.
– Учусь у лучших.
Он улыбнулся, поцеловал ее в макушку.
– Спи.
– А ты?
– А я буду охранять твой сон.
– От кого?
– От всего. От слухов, от сплетен, от дурацких предложений взять паузу.
Она усмехнулась.
– Мой герой.
– Твой.
Она уснула.
А он лежал и смотрел в потолок, и думал о том, что, кажется, только что совершил самую большую глупость в своей жизни – или самую правильную вещь.
Время покажет.
***
Утром она проснулась одна.
На подушке лежала записка:
«Ушел рано. Дела. Вечером приду. Люблю. Твой Л.»
Она прижала листок к груди.
На кухне ее ждал кофе с корицей и свежие булочки из пекарни за углом.
– Дурак, – сказала она вслух. – Мой дурак.
Матильда согласно мяукнула.
– И ты дура.
Кошка обиженно ушла.
Марина села за стол, налила кофе, включила телефон.
Сообщение от неизвестного номера:
«Мы знаем про вас и Ковалева. Если не хотите проблем – будьте умницей. Подробности позже».
Она замерла.
Прочитала еще раз.
Еще.
Сердце колотилось где-то в горле.
Это был шантаж. Кто-то знал. Кто-то следил. Кто-то решил этим воспользоваться.
Она набрала Лешу.
– Алло? – Голос сонный.
– Леша, приезжай. Срочно.
– Что случилось?
– Приезжай. Пожалуйста.
– Еду.
Она отключилась и уставилась в окно.
За ним падал снег.
Такой же красивый, как вчера.
Но мир уже изменился.
Глава 10. Ревность
Он примчался за двадцать минут.
Влетел в квартиру, даже не разувшись, с глазами, полными паники.
– Что случилось? Покажи.
Она протянула телефон.
Он прочитал сообщение. Раз. Два. Три.
– Кто это?
– Не знаю. Номер неизвестный.
– Ты кому-нибудь говорила?
– Только тебе.
Он сел на диван, уставился в одну точку.
– Леша?
– Я знаю, кто это.
– Кто?
– Дима.
– Твой друг? Который нас застал?
– Да. У него есть такой дурацкий стиль – писать с неизвестных номеров, пугать. Он так с бывшей своей делал, когда хотел ее вернуть.
– Ты уверен?
– На девяносто процентов.
– А десять?
– Может быть, кто-то из общаги. Слухи же пошли.
Она села рядом.
– Что будем делать?
– Я с ним поговорю.
– Леша, осторожно. Если это не он…
– Если это не он, я извинюсь. А если он – я ему голову оторву.
Он встал, пошел к двери.
– Леша! – окликнула она. – Подожди.
Он обернулся.
– Я с тобой.
– Куда?
– В общагу. Я хочу видеть его лицо, когда он будет врать.
– Марин, это опасно.
– Мне плевать.
Он посмотрел на нее долгим взглядом.
– Ладно. Пошли.
***
В общаге было шумно, как всегда.
На втором этаже играла музыка, кто-то орал в коридоре, пахло жареной картошкой и дешевым табаком.
Двадцать седьмая комната была открыта.
Дима сидел за столом, ел пельмени из пластиковой тарелки и смотрел сериал на ноутбуке.
– О, Леха! – обрадовался он. – А я тебя с утра не видел. Ты где… – Он увидел Марину и поперхнулся.
– Здрасте, – сказал он, откашливаясь.
– Здравствуй, Дима, – ответила она ровно.
Леша закрыл дверь.
– Дима, у нас к тебе разговор.
– Какой?
– Ты вчера писал кому-то с неизвестного номера?
– С какого неизвестного? Я вообще редко пишу.
– Не ври.
– Лех, ты чего? – Дима отложил вилку. – Я правда не писал никому.
– А это? – Леша сунул ему телефон с сообщением.
Дима прочитал. Лицо его вытянулось.
– Ты думаешь, это я?
– А кто?
– Лех, ты охренел? Я друг тебе или кто? Я же сказал – могила. Я слово держу.
– Тогда кто?
– Не знаю. Но точно не я.
Леша смотрел на него. Долго, тяжело.
– Дима, если это ты…
– Если это я, пусть меня отсюда выгонят. Честно. Не писал я.
Повисла пауза.
– Я верю ему, – сказала Марина.
Леша обернулся.
– Почему?
– Потому что если бы он хотел навредить, он бы сделал это раньше. А он молчал две недели. Значит, не он.
Дима посмотрел на нее с благодарностью.
– Спасибо, Марина Андреевна.
– Не за что.
– Тогда кто? – спросил Леша.
– Надо думать, – сказала она. – Кто еще мог видеть? Где нас могли засечь?
– В библиотеке? – предположил Леша. – Там же библиотекарша.
– Она старая, ей это не надо.
– В машине?
– Машина была у завода. Там безлюдно.
– В универе? В коридоре? В четыреста пятнадцатой?
– Там окна на улицу. Могли увидеть снаружи?
– Теоретически.
Они замолчали.
– Есть еще один вариант, – сказал Дима несмело.
– Какой?
– Может, это кто-то из твоих, – он кивнул на Марину. – Коллега. Который хочет твое место.
Она похолодела.
– Ты думаешь?
– А почему нет? Анонимка в деканат, потом шантаж. Классическая схема.
– Но кто?
– Не знаю. Но подумайте.
Она перебирала в голове лица коллег. Кто мог? С кем у нее были конфликты? Кто завидовал?
– Ладно, – сказала она. – Спасибо, Дима. Извини, что подумали на тебя.
– Бывает, – махнул рукой он. – Вы главное разберитесь.
– Разберемся.
Они вышли в коридор.
– И что теперь? – спросил Леша.
– Теперь я пойду в универ и буду смотреть на лица.
– Я с тобой.
– Не надо. Ты там будешь маячить. Я сама.
– Марин…
– Леша, пожалуйста. Доверься мне.
Он вздохнул.
– Ладно. Но если что – звони сразу.
– Позвоню.
Она пошла к выходу.
– Марин! – окликнул он.
Она обернулась.
– Я тебя люблю.
– Знаю.
***
В университете было тихо – суббота, только консультации да аспиранты в читальном зале.
Она прошла на кафедру, села за свой стол.
В голове крутились лица.
Кто?
С кем она пила кофе, делилась планами, жаловалась на жизнь? Кому можно было случайно проговориться? Кто заходил в преподавательскую, когда она писала сообщения?
Дверь открылась.
– О, Марина Андреевна, и вы здесь?
Вошла Наталья Петровна, доцент с соседней кафедры. Милая женщина лет пятидесяти, вечно с конфетами и улыбкой.
– Да, вот, работаю, – ответила Марина.
– А я за методичкой зашла. Не помешаю?
– Нет, конечно.
Наталья Петровна подошла к столу, взяла папку, задержалась.
– А вы чего такая бледная? Случилось что?
– Все нормально. Недосып.
– Смотрите, берегите себя. Молодость не вечна.
– Спасибо.
Наталья Петровна вышла.
Марина смотрела ей вслед.
Что-то было не так. Что-то в интонации, во взгляде, в этой фразе «молодость не вечна»…
Она встала, вышла в коридор. Наталья Петровна уже сворачивала за угол.
– Наталья Петровна! – окликнула она.
Та обернулась.
– Можно вас на минуту?
– Да, конечно.
Марина подошла.
– Вы ничего не хотите мне сказать?
– В смысле?
– В прямом. Мне сегодня пришло странное сообщение. Угроза. И я думаю, что это кто-то из своих.
Наталья Петровна побледнела.
– Вы думаете, это я?
– А вы?
– Марина Андреевна, я вас десять лет знаю. Мы вместе чай пили, вместе конференции ездили. Как вы могли подумать?
– А кто мог?
– Не знаю. Но точно не я.
Она смотрела ей в глаза. В них было… что? Обида? Испуг? Или вина?
– Извините, – сказала Марина. – Просто проверяю.
– Ничего. Я понимаю. – Наталья Петровна вздохнула. – Но если что-то нужно – я помогу.
– Спасибо.
Они разошлись.
***
Вечером она сидела на кухне и смотрела в одну точку.
Леша пришел, сел напротив.
– Ну что?
– Ничего. Подозреваю всех.
– Это нормально.
– Нет, это ненормально. Я превращаюсь в параноика.
– У тебя есть причины.
Она посмотрела на него.
– Леш, а если мы не найдем?
– Значит, будем жить с этим.
– А если он опубликует? Расскажет всем?
– Будем защищаться.
– Как?
– Не знаю. Но ты не одна.
Она встала, подошла к окну.
– Я боюсь, Леша. Не за себя – за тебя. Ты молодой, у тебя вся жизнь впереди. А я…
– А ты – моя жизнь. – Он подошел сзади, обнял. – Сколько раз повторять?
– Много.
– Значит, буду повторять.
Она повернулась к нему.
– Я люблю тебя.
– Я знаю.
– Идиот.
– Твой.
– Пошли спать.
– Пошли.
В спальне она разделась медленно, глядя на него.
– Смотри, – сказала она. – Я старая. У меня морщины, седина, растяжки.
– Я вижу.
– И тебе не противно?
– Мне красиво.
– Врешь.
– Не вру.
Он подошел, провел руками по ее телу.
– Вот это, – он коснулся морщин у глаз. – Это ты смеялась. Много, часто, счастливо.
– Откуда ты знаешь?
– Я знаю. А это, – он коснулся растяжек на животе. – Это ты носила кого-то. Ребенка, которого не случилось. Это боль. Но это тоже ты.
Она сглотнула слезы.
– А седина, – продолжил он. – Это мудрость. Это опыт. Это то, чего у меня нет.
– Зачем тебе это?
– Затем, что это ты. Вся. Целиком. И я люблю тебя целиком.
Она заплакала.
Он обнял ее, прижал.
– Тише, тише. Я здесь.
– Почему ты такой?
– Какой?
– Идеальный.
– Я не идеальный. Я просто люблю.
Она подняла на него глаза.
– Возьми меня, – попросила она. – Прямо сейчас. Сильно. Чтобы я забыла обо всем.
– Хорошо.
Он подхватил ее на руки, положил на кровать. Навис сверху.
– Смотри на меня, – сказал он. – Все время смотри.
Она смотрела.
Он вошел медленно, глубоко, глядя ей в глаза.
– Я люблю тебя, – сказал он.
– Я знаю.
– Ты моя.
– Твоя.
– Навсегда.
– Навсегда.
Они двигались в одном ритме, глядя друг другу в глаза, и это было больше, чем секс. Это была клятва. Обещание. Брак, заключенный без свидетелей.
Она кончила первая – беззвучно, просто выдохнув, сжимаясь вокруг него. Он кончил следом, дернувшись несколько раз, и рухнул рядом.
– Я никогда, – прошептала она. – Никогда так не любила.
– Я тоже.
– Что мы будем делать?
– Любить друг друга. Пока можем.
– Это мало.
– Это все.
Она прижалась к нему.
– Леш.
– М?
– Если нас раскроют, я не пожалею.
– Я тоже.
– Ни о чем.
– Ни о чем.
Они уснули под утро, переплетясь руками и ногами.
А утром пришло новое сообщение.
С фото.
Они в машине. В тот самый день, у завода. Ее лицо крупным планом, его рука у нее на груди.
И подпись:
«Красивая пара. Следующее фото пошлю ректору».
