Текст книги "Ветер в сердце (СИ)"
Автор книги: Анна Камская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 11
Как только танец закончился, Олег Денисович объявил обед. Гости, довольные и счастливые поспешили в другую комнату. Кавалеры повели своих партнерш к столу. Антон намерено не торопился и все пропускал остальных, чтобы остаться с Олей наедине, однако, сложиться разговору было не суждено. К ним подошел Полянский. Он кивнул молодому человеку и взял дочь под руку, желая сам сопроводить ее к их местам. Молодому князю ничего другого не оставалось, как только позволить ему увести Ольгу, с которой он теперь чувствовал особую необходимость объясниться.
Столько дней он провел в мыслях о ней. Но последний разговор с Албашевым слишком сильно врезался ему в память. Да и личные соображения Антона, и неверие в женскую верность раззадоривали его и заставляли клясть, на чем свет стоит, себя самого. Он, неискусный в делах любви, не понимал Ольгу. Злился от того, что не может точно определить нравится он ей, или ее жених прав, и все это лишь игра. Однако сердце его, не смотря на разум, продолжало вспоминать ее, и она вновь и вновь появлялась перед его мысленным взором то смеющаяся, то печальная. Но каждый раз, в его мечтах, она дарила ему свой нежный, полный заботы и любви взгляд.
Вот и сейчас, эта внезапная встреча. Что могла она значить? Не сама ли судьба вела его к ней? Но снова он не понимал ее чувств. Она была с ним так холодна и так неотзывчива. Да и разговаривать или обсуждать что-то не торопилась.
Антон никак не мог найти себе места и мечтал, чтобы обед поскорее закончился. Граф Р***, как назло, определил ему место рядом с Машей почти на другом конце стола от Полянской. Он пытался поймать ее взгляд, но она, он точно это знал, намерено обходила его своим вниманием.
– Ольга сказала мне, что вы хотели бы пригласить меня на вальс, – вдруг тихо сказала Маша. – Мне записать вас в свое карне?
– Виноват, – Войковский слегка опешил и подумал, что ослышался.
Ему показалось, Ольга намекнула на то, что они могут все обсудить во время вальса. И теперь этот вопрос Маши сбил его с толку. Однако сейчас идти на попятный перед маленькой графиней, дочерью человека, который был к нему весьма благосклонен, было бы совершенно некрасиво.
– Простите Марья Олеговна, вы уверены, что княжна Полянская именно вальс имела ввиду? – переспросил он.
– Уверена, но если вы не хотите… – Маша замялась и, вся красная, попыталась убрать свою книжицу, но от явного расстройства ей это никак не удавалось.
Антон остановил ее.
– Не торопитесь, Марья Олеговна. Вы не так меня поняли, – соврал он, – конечно, я хотел бы пригласить именинницу, если вы не будете против. Просто боялся, что вы предпочтете танцевать вальс с кем-то другим. Я, знаете ли, не так в этом силен.
– Ну, что вы право, – улыбнулась Маша, – я видела, как вы танцевали менуэт. Уверена, вы себя недооцениваете.
Девочка положила на стол книжицу и с усердием вывела там его имя. Антон, раздосадованный своим положением, бросил колкий взгляд в сторону Ольги. На этот раз она смотрела на него и все видела, и сразу все поняла. На лице ее появилась усмешка. Она демонстративно отвернулась к молодому человеку, сидевшему возле нее, и о чем-то быстро с ним заговорила.
После обеда состоялся долгожданный тур вальса. Ольга за его время поменяла несколько партнеров и раскрасневшаяся и довольная приступила к мелким танцам после него. Антон никак не мог улучить минуту поговорить с ней. А она сознательно его избегала.
Полянская хоть и пыталась выглядеть счастливой, настоящие чувства прятала где-то в глубине. Она все еще таила обиду на Войковского, но понимала, что долго противиться своему чувству влюбленности не сможет.
Под вечер, когда гости разошлись по комнатам, чтобы поиграть в преферанс и пофилософствовать на досуге, Маша подбежала к Ольге и позвала ее за собой.
– Душенька, я хочу тебе что-то показать.
Полянская посмотрела по сторонам, выискивая взглядом Антона. Она не хотела, чтобы он застал ее одну и попытался завести с ней разговор. Хотя, с другой стороны, сама жаждала этого, но ее уязвленная гордость никак не хотела мириться с тем, что он так просто тогда от нее отступился.
Войковского нигде не было, и Оля спокойно взялась за Машину руку и пошла с ней на выход. Теперь, когда встреча с Антоном миновала, она заинтересовалась, что именно хочет показать ее маленькая подружка.
Вместе они вышли на крыльцо. Вечерело. Воздух стоял прохладный и свежий. Пахло листвой, прошедшим недавно летним дождиком и дымом от топящихся неподалеку бань. Оля вдохнула поглубже, зажмурилась, а потом поежилась от внезапного ветерка и, открыв глаза, осмотрелась. На веранде сидели мужчины, кто с дорогими сигарами, кто с курительными трубками. Они негромко разговаривали между собой, но о чем именно слышно не было. Да и разобрать, кто именно там расположился, не представлялось возможным из-за сумерек. Девушки спустились вниз и собрались идти дальше, но с веранды послышался голос графа.
– Машенька, куда это ты направилась?
Обе девушки обернулись. Оля пригляделась и, к своему недовольству, увидела среди мужчин в курительной Антона. Она едва сдержала себя от желания притопнуть ногой от такой незадачи. Однако успела нахмуриться и отвернуться, давая понять, что все еще обижена на него.
– Мы к деду Михею, – отозвалась Маша. – Хочу, чтобы поиграл нам. Оленька должна его послушать.
– Одни на другой конец усадьбы? – недовольно покачал головой Олег Денисович, – не очень это хорошо в нынешнее время.
– С нами Алеша пойдет, – ответила девочка и показала на мальчика, стоявшего неподалеку.
Ольга только сейчас обратила на него внимание. Им оказался тот самый кавалер, который приглашал Машу на первый танец. Оля не сдержалась и прыснула. Парнишка четырнадцати лет отроду вряд ли мог сойти за проводника, или оказать какую-либо посильную защиту. Кажется граф Р*** согласился с Олиным мнением. Алеша понял это и покраснел.
– Не волнуйтесь, Олег Денисович, – вдруг услышала Ольга голос Антона, – я пойду с ними.
Полянская обернулась к диванам. Антон встал из-за стола.
– Помилуйте, ваше сиятельство, что же с нами случится на территории вашей усадьбы? – спросила Оля, не желая, чтобы Войковский увязался за ними.
Однако графу понравилась эта мысль, и он благодушно пропустил Антона. Тот, не смотря на нежелание Полянской, опустил свою сигару на фарфоровое блюдечко и поспешил спуститься с террасы. Маша, в отличие от Ольги, обрадовалась такой компании. Она скромно улыбнулась ему и пошла вперед, указывая дорогу. Алеша заторопился за ней. Полянская не хотела от них отставать, но Антон незаметно для других взял ее за локоть.
– Не торопитесь, Ольга Андреевна, – попросил он шепотом, – пройдемся поодаль от них.
Войковский кивнул в сторону Маши и Алеши. Те шли вдвоем рука об руку и были вполне довольны друг другом.
– И вас не смущает, что ваша невеста предпочитает вам кавалера помоложе? – еле слышно проговорила Ольга.
Сердце ее екнуло. Она только сейчас вспомнила о факте, который, как и само появление Войковского, стал для нее неожиданностью.
– Невеста? – не понимал Антон, о чем идет речь.
– Граф Р*** оказался человеком продуманным и готовит приданое для Машеньки, имея при этом ввиду вас.
– Жаль, что он меня об этом не предупредил. Иначе бы я прямо сказал ему, что его чаяния напрасны.
Оля остановилась и внимательно посмотрела на Антона, желая понять, не обманывает ли он ее. Ей показалось, со слов Маши, что это давно решенный вопрос. А теперь оказывалось, что сам князь ничего об этом не знает. Она не могла не обрадоваться и хоть и пыталась, отвернувшись, скрыть свое довольство, княжич все же заметил это.
– Простите, что не написал вам. Поверьте, я очень хотел. Но вы всегда так неоднозначны. Мне сложно понять ваши истинные желания и намерения.
– Это не непонимание, – сказала Ольга уверено. – Это недоверие. И я не понимаю, как можете вы не доверять мне, видя мои глаза. Мне казалось, они без слов все вам говорят.
Антон не нашелся, что ей ответить. И пускаться в пространные объяснения о своих бывших помыслах, теми, которыми он жил до встречи с ней, не спешил.
Тем временем, маленькая графиня вела своих друзей дорогой, пролегавшей между небольшого сада. Вишневые деревья, кусты малины и смородины отцветали, но от них все еще веяло приглушенным сладким ароматом. На безоблачном небе появились яркие звезды, и они с лихвой освещали им путь. Подул легкий ветер и девочка вздрогнула от прохлады. Алеша снял свой фрак и накинул ей на плечи. Ольга с вызовом посмотрела на Войковского. Он, догадавшись, снял мундир, но девушка от своей природной строптивости отвергла его. О чем, впрочем, сразу пожалела, так как ей давно уже было зябко.
Тем временем Маша остановилась у небольшого флигеля, стоявшего в самом конце усадьбы, у забора. Машенька, не задумываясь, шагнула к двери и открыла ее. Вместе вошли внутрь.
Маленькое помещение флигеля служило прислуге сразу и кухней, и столовой, и спальней. По краям стояли широкие лавки, над ними висели прибитые к стене широкие доски. На них лежали крестьянские детки, по двое на каждой. Они увидели гостей и воззрились на них своими сверкающими глазками. В хате пахло свежим хлебом, похлебкой и дымом. Здесь, хоть и жило много народу, все равно было чисто и опрятно.
У грубо сколоченного дубового стола сидел старый бородатый дедок, а у печи кашеварила дородная женщина. Дед был одет в длинную рубаху, препоясанную бечевкой, и широкие штаны. Крестьянка в длинном сером платье и свежевыстиранном фартуке. Они, завидев господ и Машеньку, раскланялись им. Одни из старших детей, зная, зачем она здесь, спрыгнул сверху, освободил нижнюю лавку от нагроможденных на нее чистых вещей и предложил присесть. Маша забралась на нее и указала Ольге на место по левую руку от себя. Та присела. Алеша устроился с другой стороны. Антон встал рядом с Полянской.
– Барышня пришли послушать гармонику мою? – спросил дед и заулыбался почти беззубой улыбкой.
Маша закивала ему. Он, натужно кряхтя, встал со своего стула и, прихрамывая, поплелся до угла комнаты. Там, на полках, Ольга увидала вырезанные из дерева детские игрушки. Меж лошадок, мишек, зайчиков и кубиков, на нижней полке стояла старая, такая же дряхлая, как и сам дед гармонь. Он взял ее и с трудом дотащил до своего стула. Сел и выпрямился. Словно сей музыкальный инструмент давал ему и силы, и моложавости.
Старик снова улыбнулся. Стало ясно, что Маша здесь нередкий гость. И деду Михею льстит такое внимание хозяйской дочери. Несколько минут он готовился, а детки на верхних полках повернули к нему свои чумазые личики и выпрямились. Искоса и с неким страхом поглядывали они на незнакомцев.
И тут заиграла гармонь. С перовой минуты Ольга обомлела. Она и подумать не могла, что этот инструмент, такой крестьянский и такой грубый, может издавать столь сладкие звуки. Светлая и лучистая, сначала бойкая, а потом печально-протяжная, музыка эта трогала душу и проливалась ей в самое сердце. От нее хотелось то смеяться, то плакать, то бежать куда-то. Но княжна обмерла, не смея двинуться и все, чего хотела сейчас, это не упустить ни одну волшебную нотку, летящую к ней, ни одну самую малую октавинку, доносившуюся оттуда, где играл, мечтательно улыбаясь, дед Михей. Ольга смотрела на его старые, морщинистые, грубые руки и не понимала, как может он так искусно, так быстро и в то же время так бережно касаться клавиш. Притихли крестьянские дети. Не шевелясь, сидели хозяйские гости. И словно не было больше никаких сторонних звуков. Только эта необыкновенная музыка, только она и ничего боле. Оля и сама не заметила, как от нахлынувших на нее чувств из глаз потекли крупные слезы. Внезапно почувствовала на своем плече чье-то мягкое прикосновение. Нехотя обернулась она и увидела Антона, который безмолвно спрашивал все ли у нее хорошо. Она искренне заулыбалась, одухотворенная и счастливая, и кивнула ему в ответ – все в порядке.
Войковский тоже был взбудоражен и удивлен. А когда увидел блестевшие от слез глаза княжны, большие, красивые, не смог не подумать о том, что она сказала ему ранее. И как он мог не верить ей? Вот она вся! Как на ладони. Восторженная, глубокая, светлая. Разве могла она играть с ним или шутить о своих чувствах. Ведь если она злилась, это сразу видели все, если радовалась, то каждый об этом знал. Теперь он чувствовал острую необходимость просить у нее прощения. Лишь бы только она услышала, лишь бы только помиловала.
Дед Михей еще играл, когда девочка, Машиного возраста слезла с верхней лавки и что-то шепнула той на ухо. Лицо графини повеселело, и она кивнула.
– Пойдем, – шепнула Маша Ольге и потянула ко второй двери, ведущей из флигеля.
– Но он же еще играет, – удивилась Полянская, а сама смотрела на Михея.
Тот смотрел куда-то вдаль и не видел, что его слушатели отвлеклись.
– Он теперь долго так будет, – уверила Ольгу Машенька, – пойдем, еще что покажу.
Все вместе, друг за другом, осторожно, чтобы не потревожить гармониста, они вышли через заднюю дверь, и графиня уверенно повела их к калитке.
– Марья Олеговна, она выводит за усадьбу? – переспросил Антон. – Понравиться ли вашему батюшке, что мы пошли туда, и я вас не остановил? – забеспокоился он.
Маша отрицательно покачала головой, а Ольга не преминула съязвить:
– Вы чего-то боитесь, князь? Так возвращайтесь!
А сама рассмеялась и побежала вслед за Машенькой, которая уже вышла наружу.
Там, почти прямо за оградой, на небольшой поляне, обрамленной кустами, полыхал костер. На поваленных бревнах вокруг него сидела деревенская молодежь. Завидев господ, они, как до этого Михей и кухарка, стали кланяться и уступили им самые удобные места у огня.
Девки, стреляя взглядами молодому хорошенькому княжичу, расхохотались, распустили длинные косы, закружили хороводы вокруг костра и затянули монотонные деревенские песни.
Оленька чувствовала себя так, как никогда прежде. Эта ночь казалась ей волшебной. Никогда раньше ей не было так хорошо и привольно. Ветер не залетал на сокрытую от него поляну и буйствовал где-то за деревьями. У огня и вовсе становилось жарко и весело. Она смеялась от души. И будто бы была пьяною.
Одна из девиц посмотрела томно на Антона, прошлась мимо него, неприлично вихляя бедрами, а потом внезапно схватила Ольгу за руку и потянула ее в круг. Та расхохоталась и повела хороводы вместе с деревенскими, пытаясь запомнить слова их песен. За ней следом пошла и Машенька.
Антон смотрел на Полянскую и удивлялся. В таинственном свете костра, глаза ее полыхали огненными искрами, волосы, аккуратно убранные с утра в пучок, сейчас рассыпались по плечам тугими локонами и прыгали как заводные. А сама она казалась Войковскому чудною, такой, какую всю жизнь будешь разгадывать и так до конца и не узнаешь.
Когда огонь поутих и поостепенился, девушки, выбрав между собой самую смелую, подтолкнули ее к костру и закричали: «Прыгай! Прыгай!». Она послушалась, взметнулась над пламенем и вмиг перепрыгнула его, со смехом опускаясь на землю. Вслед за ней поспешили и другие. Полянская, раззадоренная лихостью деревенских захотела встать в очередь, но тут уж Антон попытался ее урезонить:
– Разумно ли это, Ольга Андреевна? Не думаю, что вам нужно опускаться до…
Но она и не слышала его, и потворствовать ему не собиралась. Пришел ее черед прыгать. Бесстрашно обошла она костер, разбежалась и взлетела как птичка ввысь, легко минула огненную полосу и мягко приземлилась прямо перед Антоном. Внезапно покачнулась от того что закружилась голова, но князь успел подхватить ее, и она не упала.
Деревенские затопали, руками захлопали, ободряюще заулюлюкали. Ольга, счастливая, что ее приняли за свою, смеялась. Она, в порыве чувств, прикоснулась лбом к плечу князя, и он, поддавшись сиюминутному желанию, обнял ее. Полянская подняла на него свои лучистые искрящиеся глаза, да так и осталась смотреть на него. Он, завороженный этой близостью, тоже не мог отнять от нее взгляда.
Тут, за калиткой, раздался голос князя Полянского, который в один миг нарушил волшебство этого вечера.
– Ольга Андреевна, тут ли ты? – нервно спросил он, а потом вышел на поляну, да не один, а в компании графа Р*** и других мужчин.
Оля и Антон успели отпрянуть друг от друга и теперь стояли так, что ничем друг друга не компрометировали. Завидев дочь, Андрей Александрович обрадовался и поспешил к ней.
– Доченька, а мы уж потеряли вас.
Полянский попытался изобразить улыбку на лице, но не смог обмануть Олю. Она сразу поняла, что отец крайне недоволен и более того, обеспокоен.
Деревенские, с поклонами до земли, разошлись по сторонам на приличное расстояние от господ, а Машенька и Алексей наоборот поспешили к родителям. Они довольные, счастливые, не замечали чужих печалей. Наперебой они рассказывали взрослым, как весело проводили время, а те прощали их и за такую позднюю прогулку и за то, что покинули усадьбу.
Один только князь Полянский был чернее тучи и никакие Оленькины восторженные рассказы не умиляли его. Он неотступно следовал за дочерью и не давал ей и словом перемолвиться с Войковским. А тому страсть, как хотелось сказать ей нечто важное. И только перед самым домом он улучил момент и задержал ее на минуту.
– Я вынужден уехать на пару дней загород. Дела моего поместья не дают мне задержаться. Сможем ли мы с вами увидеться после?
– Вполне.
– Тогда через два дня я буду ждать вас на выезде из города, на дороге, – забыв о приличиях, сам назначил Антон время и место встречи, потом спохватился и уточнил: – В какое время вам удобнее? Хотя подождите… – молодой человек усмехнулся, памятуя ту первую встречу, которую она сама назначила, да так и не пришла, – полагаю, вы скажете, после обеда?
Оля сердечно улыбнулась ему в ответ, припоминая тот же день.
– В районе двух после полудня вас устроит?
Антон кивнул.
– А вообще время не важно, если есть желание, – рассмеялась Оля, повторяя те свои слова, и теперь Войковский яснее понял их смысл.
Теперь ему действительно было неважно точное время. Он знал, что готов ждать хоть вечность, лишь бы она пришла. Из-за двери послышался голос Андрея Александровича:
– Ольга Андреевна. Идешь ли ты?
Молодым людям пришлось прервать их общение, и княжна поспешила в дом, чтобы не расстраивать отца. В этот вечер они старались не искать больше встречи друг с другом, но в сердцах обоих теплилась надежда на скорое свидание. Войковский распрощался с хозяевами одним из первых и пообещался приехать при первой возможности. Граф Р*** обнял его напоследок словно родного и пожелал удачного пути. Оленька украдкой кивнула ему напоследок, но ему достаточно было и этого, чтобы уехать окрыленным и полным счастливых ожиданий.
Глава 12
Два дня тянулись для Полянской словно недели. До этого радостная от общения с Машенькой, она вдруг начала тяготиться ее обществом. То ли переживала, что поступает с подругой неверно, затеяв дружбу с ее женихом, то ли печалилась, что девочка только о нем и говорит и все представляет его будущим мужем. Бесконечный лепет девочки не приносил больше Полянской никакого умиления. Маленькая графиня не замечала недовольства подруги, а когда совместные прогулки их в разы сократились, не стала особо переживать. Она легко заменила часы общения с Олей на время с Алешей и другими детьми своего возраста. Так их дружба перестала досаждать одной и потеря ее никоим образом не сказалась на другой.
В день, когда молодыми людьми была назначена встреча, Полянская не могла ни завтракать, ни обедать. От отца ее, занятого приятным обществом графа и графини Р***, это утаилось, и он не приставал к ней с расспросами или заботами. Как только Войковский покинул усадьбу, Андрей Александрович успокоился и решил, что беда миновала. Однако про себя он придумал, что уехать необходимо до того, как тот снова появится здесь. Несмотря на свою неосведомленность в делах любовных, он все-таки смог уловить, что дочь его заинтересована молодым офицером. Да и тот, казалось, отвечает ей взаимностью. И хоть князь и надеялся, что время изменило их тягу друг к другу, по всему было видно, что он ошибался, а значит, дочь надобно увести от неминуемого разочарования. Потому как ничего кроме разочарования, Полянский этой дружбе не предвещал.
Так, никем незамеченная и неостановленная, ровно после обеда в назначенный день Оленька тихо выскользнула за дверь дома графа Р*** и направилась прямиком в конюшни. Она сама оседлала лошадь, забралась на нее и осторожно пришпорила, направляя в сторону дороги загород. Боязнь верховой езды все еще не отпускала девушку, но, вопреки всему, она пыталась себя перебороть. И хоть сердечко замирало при воспоминании о той своей неудачной скачке, радость от скорой встречи с Антоном переполняла ее и заставляла двигаться вперед.
Дороги во Владимирской губернии, не смотря на двухдневное отсутствие дождей, были полны луж и размытых ям. Добрая лошадка Полянской то и дело спотыкалась на ухабах и неаккуратно выложенных мостовых. Оля крепко вцепилась в вожжи, на каждой кочке вздрагивала и судорожно прижималась ногами к крупу лошади.
У выезда из города княжна увидела одинокого всадника, который с трудом удерживал игривого коня – тот рвался в путь и не понимал, почему хозяин так упорно заставляет его стоять на месте.
Молча доехали до опушки леса. Войковский с наслаждением следил за тем, как грациозно Полянская сидит в мужском седле. После того необыкновенного вечера, когда он понял, что никто не будет ему милее этой девушки, Оленька и вовсе казалась ему верхом изящества и красоты.
– Ольга Андреевна, я хочу, чтобы вы стали моей женой, – внезапно сказал Антон и сам испугался своей смелости.
Княжна резко затормозила, а Антон, не заметив этого, продолжал движение. Потом понял, что она осталась позади, остановил коня, развернулся к ней в пол оборота, но посмотреть в глаза не решался, хоть никогда до этого ему не приходилось слыть трусом. Когда же он нашел в себе силы взглянуть на нее, то увидел, как она улыбается.
– И что же, вы руки моей просить готовы? – спросила Оля, а сама поднесла ладошку к лицу и рассмеялась в нее. Страх конной езды отпустил, как будто его и не бывало.
– Готов, – уверенно ответил князь и добавил: – Но только если вы не против!
Оля снова взялась за поводья и слегка пришпорила лошадь. Та двинулась вперед нагоняя коня Войковского.
– Неужели вас мои обстоятельства не смущают? – заинтересовалась девушка, вмиг теряя улыбку с лица.
– Если вы меня любите… Вы меня любите? – вдруг испугался Антон и повернул к ней лицо.
– А почему вы решили, что я вам признаюсь, даже если это и так? – гордо вскинула головой княжна, и шелковый капор упал с ее головы. Непослушные черные волосы разметались по плечам.
– Но как же… – осекся Антон, – ведь если вы ко мне равнодушны, то зачем все это начинать?
– Какой же прозорливый вы, однако, человек, князь, – усмехнулась Оля, а потом справедливо заметила: – Ведь сами вы мне еще ни разу не признались. Вы – то меня любите?
И Полянская с несвойственной ей серьезностью посмотрела на Войковского.
– С первой минуты, – сразу признался Антон. – Не думал, что это возможно, но вы изменили меня.
Юноша сам был растерян и напуган этим своим честным признанием. Не думал он, что с этого начнется их разговор и переживал из-за своей горячности. Сам понимал, что поспешил с такими откровениями, но отступать было невмоготу. Говоря Оле о чувствах, он в первую очередь открывал их для себя, и теперь они нетерпеливо рвались наружу и жаждали быть услышанными.
– Отец не даст вам согласия, – тяжело вздохнула девушка и попыталась опустить себя с небес на землю.
– Но почему же? Чем я хуже вашего Николя? Я достойный жених!
– Об этом я и не спорю, – Полянская исподтишка посмотрела на Антона. – Как бы там ни было… Вы должны попробовать! Ради меня!
Князь сперва обрадовался этим словам, но после вспомнил, что она так и не ответила на его вопрос, и сразу сник.
– Так вы меня любите? – еще раз попытал свое счастье Антон и увидел, как сверкнули темные Олины глаза.
Девушка рассмеялась от души, а потом спохватилась и отвела от него смущенный взгляд. Ей было так хорошо, так счастливо, что хотелось поделиться с ним сразу всеми своими надеждами, но что-то сдерживало ее и в то же время пугало. Ей вдруг показалось, скажи она о своей любви, все испарится, исчезнет. И солнечный день, и лес, и город, и сам Антон. Всерьез озабоченная этим, она решила промолчать. Оля надеялась, что он итак все поймет. Слова ей казались лишними, способными только помешать всему.
– Просите папеньку!
Оля упорно продолжала сопротивляться желанию открыться ему, и чтобы лишить себя времени, которое могло все испортить, она развернула лошадь обратно к городу и легким галопом поскакала домой.
– Вы мне так и не признались! Как я могу быть уверен? – крикнул ей вслед Антон.
– У меня есть время подождать, пока вы станете поувереннее! – рассмеялась Ольга в ответ.
Девушка рассчитывала, что в этот же вечер Войковский приедет к ним и попросит встречи с отцом. Она прискакала домой окрыленная, на вопросы отца, где пропадала, отмалчивалась и только сверкала глазами полными счастья. К ужину она принарядилась, припудрилась на манер городских барышень, подрумянила щеки, и то и дело покусывала губы, что бы они казались алыми и пухлыми. Андрей Александрович, заметив изменения в дочери, не на шутку испугался. Он и понятия не имел, что могло случиться такого, что она вдруг стала другой. Душа его была неспокойна и подозрения одно другого хуже терзали сердце.
Сели за стол, горничная налила мужчинам наливки, разложила по тарелкам жаркое. Все еще гостившие у графа Р*** Машенькины сестры трещали без умолку, но Ольга отвечала невпопад и все поглядывала на входную дверь. Полянский, который следил за ней во все глаза, еще больше уверился в том, что все неспроста. Посреди ужина посыльный принес записку. Олег Денисович развернул ее, пробежался по письму взглядом и оповестил присутствующих:
– Князь Войковский снова прибыл в город. Обещается на днях заглянуть.
Граф весело подмигнул Машеньке, и она зарделась и опустила голову. Андрей Александрович нахмурился пуще прежнего и посмотрел на дочь. Та заерзала на стуле, мучаясь вопросом, но не смея задать его. Потом, в силу своего характера, не выдержала и уточнила:
– Вы уверены, что там написано «на днях»? Может, вы не так поняли, и он планирует посетить вас сегодня вечером?
Все взоры обратились к ней. Ее неподдельный интерес к этому обстоятельству был не понятен семейству графа. Полянский же наоборот вполне себе уяснил причину ее столь разительной перемены и уверился, что его подозрения о том, где, а точнее с кем она проводила день, были верны. Сей факт не только не радовал его, но и испугал безмерно.
Олег Денисович хоть и удивился, но на вопрос ответил:
– Нет же, именно на днях. Там так и написано, – и он зачитал строки: – «Как только появится возможность, загляну к вам и полагаю, что будет это на днях». Сложно здесь что-либо перепутать.
– Пожалуй, вы правы. Не перепутать, – еле слышно промолвила Оленька и опустила голову.
Настроение, с которым она собиралась к ужину, пропало совершенно. И хоть она пыталась убедить себя, что Антон вовсе не обещался прибыть именно сегодня, заставить себя и дальше выглядеть счастливой, девушка никак не могла. Есть совершенно расхотелось, да и слушать пустые разговоры стало невмоготу, но выйти из-за стола и уйти к себе, поправ все рамки приличия, Ольга не могла. Поэтому пришлось делать вид, что ничего не поменялось и ковырять вилкой в тарелке, словно продолжает с аппетитом лакомиться яствами с графского стола.
Ужин продолжался для нее нестерпимо долго, и только когда другие барышни встали со своих мест, Оля улучила момент и отпросилась к себе, сославшись на то, что у нее разболелась голова, и она хочет лечь пораньше. Никто кроме Андрея Александровича не усмотрел в этом ничего странного и ее отпустили.
Лежа на кровати, Оля дала волю слезам. Ей было обидно за то, что она так размечталась и смела надеяться. А потом стало и страшно. Что если Антон не понял, что она чувствует? Что если решил, что она не любит его? Не причина ли это тому, что он не приехал? И приедет ли теперь вообще?
От грустных дум ее отвлек стук в дверь. Наскоро промокнув салфеткой влажные щеки, она пригласила гостя войти, и тот не заставил себя ждать.
– Батюшка? – удивилась она, когда в комнату вошел Андрей Александрович.
– Как ты? – спросил отец, подошел к кровати и присел на краешек.
Вид у него был неважный. Ольга это сразу заметила и почувствовала, что разговор будет не из легких. Не дожидаясь ответа дочери, Полянский продолжил.
– Не утаилось от меня, Ольга Андреевна, что ты сегодня на себя непохожая. Не хочешь ли ты рассказать мне, причину всего этого?
– Чем же я непохожая? – Оля вскинула подбородок и посмотрела на отца прямо, словно желая показать ему, что скрывать ей нечего.
– Краски эти на лице, да пудра. Когда это ты пользовалась всей этой ерундовиной? Признайся мне, ждала кого сегодня на ужин?
– Никого я не ждала, – голос предательски задрожал, и княжна отвернулась к окну.
Оттуда на нее смотрела полная луна. Желтая, как ранетка из садов их поместья и рябая, словно изъеденная червями. Оля хотела бы представить ее себе в другом, более приятном свете, но это никак не получалось. Сегодня, как никогда раньше она казалась ей холодной и неприветливой, такой, что девушка не смогла не вздрогнуть от внезапного озноба.
– Не лги мне, Ольга, – сказал Андрей Александрович и накинул на плечи дочери одеяло. – Неужто ты думала, я ничего не замечу? Чай с рождения тебя знаю. В конце концов, ты же кровинушка моя, я все твои печали и радости вижу. И лицо твое, и глаза все мне сами рассказывают. Никогда ты не умела скрывать чувств.
– И что же они тебе поведали на этот раз?
Оля снова повернулась к отцу. Голос Полянского был таким нежным и добрым, и Оле подумалось, что он нисколько на нее не злится, а может и поддержать готов.
– Расстроилась ты, что князь Войковский сегодня не пожаловал к нам. Ждала его, вот и красоту навела.
Андрей Александрович замолчал, надеясь, что Оля опровергнет или подтвердит его догадки. Но она только слегка наклонила маленькую головку и все смотрела на него прямо, не отвечая.
– Не хорошо это, Ольга Андреевна, – пришлось продолжить Полянскому. – Он, конечно, и сам к тебе не ровно дышит…
После этих слов девушка встрепенулась, заерзала на кровати, а князь вздохнул и повторил:
– Не хорошо это. Зачем ты тешишь его напрасными надеждами?
– Почему же напрасными? – сказала Оля и выдала себя с головой.
– Значит, не отрицаешь, что виделась с ним сегодня и ждала его вечером?
