Текст книги "Ideal жертвы"

Автор книги: Анна и Сергей Литвиновы

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Я еще не знала, что благодаря тому, что втягиваю в это дело Машку, события вокруг таинственного санатория закрутятся вихрем.

...Машку взяли на работу прямо-таки экстремально быстро. Я даже не ожидала. Уже на следующий день она заселилась в комнату неподалеку от моей и отправилась трудиться медсестрой у старой толстой терапевтихи со странной фамилией Нобель.

Машка даже временно забыла про свою ко мне зависть: все повторяла, как она мне благодарна, а также преисполнилась самых радужных надежд, заприметив, сколько среди персонала «Ариадны» необихоженных мужчин. Она и на Степана поглядывала, и на доктора Старцева, но особенно почему-то таяла при виде шкафоподобного охранника Кирюхи. Вот уж герой не моего романа – с его габаритами гориллы, поросячьими глазками и куриным мозгом! Машка же, завидев его, прямо-таки растекалась, становилась пластилиновой и бросала в сторону мужика такие взгляды, что только безмозглый и бессердечный идиот мог их проигнорировать. Впрочем, к таковым Кирилл, очевидно, и относился. К Марии он не подходил, а если их взгляды встречались, сразу хмурился. Мне, разумеется, о своей страсти Мария даже не поведала – видимо, боялась, что отобью. Однако охотиться на такое сокровище, как Кирюха, я не стала бы даже из спортивного интереса.

Мне хватало своих забот – в том числе сердечных. Мужчина моей мечты, красавчик-кадровик Константин, на моем горизонте не появлялся. Раз мы столкнулись с ним лицом к лицу на выходе из спортивного комплекса. Он дежурно улыбнулся и кивнул – я ответила ему тем же. Хотя при виде его изумительных глаз сердце у меня опять сжалось, екнуло. На короткое мгновение я почувствовала себя как боксер в нокдауне или будто получила солнечный удар... О, это сладкое головокружение... Только недюжинным усилием воли я смогла взять себя в руки и твердо решила: в следующий раз одним кивком он не отделается.

Случай представился после ужина. Я подгадала, когда Костя будет выходить из столовой, и, будто бы случайно, вышла следом за ним. Давно заметила: он после еды никогда не спешит уйти. Обязательно какое-то время стоит у входа, курит, думает, улыбается своим мыслям. Я оказалась на крыльце вовремя – кадровик только закуривал. Притворилась, будто заметила его лишь сейчас. Вежливо улыбнулась. Поздоровалась:

– Добрый вечер, Константин Сергеевич.

– Привет, Лиля, – откликнулся он.

И снова лишь дежурная улыбка на отстраненном лице. Весь его вид говорил: поздоровалась – ну и иди своей дорогой. Однако я не собиралась сдаваться. Достала из кармана свои любимые тонкие сигаретки, вынула одну, вопросительно взглянула на Костю – любой бы дуболом немедленно щелкнул зажигалкой. Но тот лишь смотрел на меня с какой-то непонятной грустью во взоре и огонька не предлагал.

Оставалось только пробормотать:

– Константин Сергеевич, у вас зажигалка есть?

И в недоумении услышала холодное:

– Нет.

После чего – Костя просто повернулся ко мне спиной и двинулся прочь. Шел и нервно затягивался. А ведь раньше всегда курил, стоя на крыльце, видно, не нравилось ему на ходу. Только сейчас был готов на все, лишь бы не стоять рядом со мной.

Мои руки, когда я прикуривала от собственной зажигалки, дрожали. Глаза застилали слезы. Из столовой вывалился мой враг, амбал-охранник Кирюха. Он посмотрел на меня, на сигарету в моей руке и хмыкнул:

– Ага. Смолим. А кто трепался, что тренерам по шейпингу дыхалка нужна?

– Пошел ты! – поморщилась я.

Кирюха нахмурился. Сейчас явно начнется: «Да как ты смеешь! Да я тебя!..» Но мне повезло: в этот момент из столовой выплыл карлик, директор санатория. Увидел моего мучителя, рявкнул ему:

– Эй, ты, как тебя...? Подойди.

И грозный стопятидесятикилограммовый охранник поспешно потрусил на его зов. А я выбросила недокуренную сигарету, забилась в свою душную комнатку и ревела в ней часа два. Почему Костя так себя ведет? Неужели я ему совсем не нравлюсь? Или... или он просто не хотел общаться со мной при всех – ведь мы стояли на пороге служебной столовой, из нее в любой момент могли выйти (и вышли!) и охранники, и Арсений Арсеньевич? Но что такого, если бы мы просто покурили вместе и поболтали?.. Почему Костя не намекнул мне, не шепнул: мол, давай лучше встретимся где-нибудь в укромном уголке, без свидетелей?.. Я бы куда угодно за ним побежала...

Но плакала я не только из-за холодности Константина. Меня сейчас любая, даже самая мелкая, неприятность выбивала из седла. Причиной тому был кошмарный долг в тридцать тысяч «зеленых», висевший надо мной, как дамоклов меч. И я была бы глупой и покорной овцой, если бы согласилась считать себя без вины виноватой. Если бы стала отдавать деньги, которые даже в долг не брала. Которыми не пользовалась, не наслаждалась!

Мне надо найти способ избежать расплаты! Я перебирала в уме разные варианты – тысячи вариантов, от соблазнения седого карлика-директора до челобитной самому президенту. Все планы казались мне трудновыполнимыми или недейственными. Кроме одного. Тут, я чувствовала, у меня есть шанс.

Я понимала, что в «Ариадне» происходит что-то неладное. Что это за санаторий, где постояльцы мрут как мухи?! Примерно при одинаковых обстоятельствах, при ничтожных физических нагрузках, на гимнастическом ковре и на дорожке бассейна. Значит, думала я, клиенты изначально нездоровы, а санаторские медики ошибаются и пропускают их диагнозы. Но только здесь ведь работают лучшие из лучших. Нобель, Машка говорила, опытнейший терапевт, а Старцев – вообще светило. Наверно, дело не просто в некомпетентности. Поэтому пациентов здесь, скорее, чем-то обрабатывают. Лечат от ожирения с необратимыми побочными эффектами. Как и чем их врачуют? Не знаю. Может, таблетками или какими-нибудь пластырями... Мне надо узнать, в чем дело. А вот когда я узнаю, в чем повинны санаторские начальники – тогда я с ними смогу торговаться. И в обмен на то, что не разглашу их тайн, они простят мне чудовищный долг.

В любом случае, казалось мне, искать разгадку следует в медицинском блоке.

Как раз там, куда пошла работать моя Машка.

К счастью, мне не понадобилось давать подруге каких-то шпионских заданий или рассказывать, в чем заключается мой интерес. Мария, воодушевленная новой работой, изрядной зарплатой и любовными перспективами, и без того выкладывала мне по вечерам все, что происходило с ней днем. Все, что творилось в кабинете терапевтихи Нобель и коридорах медицинского центра. Я внимательно выслушивала ее рассказы, но ничего криминального, даже оттенка загадочного, в ее повествованиях обнаружить не смогла.

Я же пыталась действовать среди своих клиентов. Женщин, приходивших ко мне заниматься, осторожно расспрашивала, по какому методу они худеют. Какой диеты придерживаются: «кремлевской» или, наоборот, безбелковой? Или, может, сбрасывают вес по гемокоду, или применяют раздельное питание? Дают ли им какие-нибудь таблетки? Или, может, какие-то процедуры проводят? И, странная вещь, которая еще раз утвердила меня в правильности моей догадки и избранного мною пути, – даже те клиентки, что охотно рассказывали о себе, своей семье, своих невзгодах или, наоборот, пытались учить меня жизни, замыкались и отвечали односложно, когда разговор касался диет и прочих методов похудания. У одной из них, Ангелины Амелиной, я даже спросила вроде бы в шутку, не дают ли они подписку о неразглашении. И та мне на полном серьезе ответила: да, даем. Но больше ничего рассказывать не стала.

Поэтому мое расследование пока зашло в тупик.

Ни перспектив вырваться из кабалы, ни Кости – что за нескладная жизнь...

Бэла

Прав оказался отец: здесь, в санатории, я просто переродилась.

Прежде-то никогда не мечтала о Брэде Питте, Расселе Кроу и прочих голливудских красавцах. И о российских звездах, скажем, о Безрукове или Дюжеве, тоже не мечтала. Не потому, конечно, что они мне не нравились. Нравились, еще как. Я вообще схожу с ума от мужчин с харизмой. Но всегда умом понимала, что они не про меня. Знала свое место – которое, к сожалению, совсем не в рядах красавиц. Кому нужна толстуха с невыразительным лицом, к тому же дико неуверенная в себе? У меня и среди обычных-то мужчин поклонников не было... А для того чтоб оказаться рядом со звездой, нужны не только ноги от ушей вкупе с кукольной мордашкой, но еще и особый склад характера. Стервозность. Наглость.

Но я по характеру очень стеснительная. Да еще и воспитывали меня своеобразно. Например, первой английской фразой, которой меня научила бабуля, стала такая: «I am as timid as a rabbit[1]1
  Я скромна, словно кролик (англ.).


[Закрыть]»

Жизнь моя всегда проходила в отдалении от мужчин – что дома сплошное женское царство, что в педагогическом институте, да и в садике нашем из мужчин был только шофер, отцы-богатеи не в счет, они совсем из другой оперы...

Поэтому я прекрасно понимала: доктор Старцев – это мой потолок. Счастье, что хоть такой внимание обратил. Ну и подумаешь, что немолод и некрасив – зато человек интересный. Хорошо образован, галантен...

Хотя врать не буду: я, конечно, поглядывала краем глаза и на других имевшихся в «Ариадне» мужчин. Например, на роскошного тренера по плаванию Степана – восхитительная фигура, каждая мышца прорисована, синие, пронзительные, будто горная река, глаза... Еще мне один из здешних охранников по имени Кирилл не то, что нравился, но как-то будоражил: огромный, ручищи-кувалды, лицо свирепое, с интеллектом явно беда – зато сила первобытная, немереная, так и брызжет. Было и еще несколько особей мужеского пола, про которых приятно было пофантазировать: как они врываются в мой роскошный двухкомнатный номер, прижимают меня к стене и... Дальше совсем неприлично. Впрочем, кого из даже самых тишайших девчонок не посещали подобные мечты? Переспать с брутальным красавцем – вообще классическая дамская фантазия. Психологи давно уже все объяснили: женщина может утверждать, что ей нравятся интеллектуальные хлюпики, но интуитивно, конечно, она ищет самца. Продолжателя рода. Обладателя молодых, сильных генов.

Вот и я, оказавшись в санатории, стала охотно фантазировать на данную тему. Только это вовсе не значит, что я готова броситься в объятия пусть эффектно выглядящих, но по всем остальным статьям сомнительных личностей. К тому же и сами самцы никакого интереса ко мне не проявляли: скользнут равнодушным взглядом и отвернутся...

Поэтому приходилось довольствоваться доктором Старцевым, а грешные мечты загонять куда-то в дальний уголок души.

...И до какой же степени я была поражена, когда сегодня в парке ко мне подошел ОН. Сам! Неожиданно! С широченной, во все лицо, улыбкой!!

...Я возвращалась в жилой корпус после тренировки по шейпингу. Чувствовала себя ужасно. Хотя и сама просила у инструкторши максимальную нагрузку, и на все ее встревоженные вопросы отвечала, будто чувствую себя замечательно, но давались мне спортивные занятия крайне тяжело. А что вы хотите, если я сроду никаким спортом, институтская физкультура не в счет, не занималась, а тут по два часа в день прыгаешь с гантелями или тяжеленным бодибаром? В зале я еще из последних сил улыбалась, а тут, в парке, когда никто не видит, брела еле-еле: плечи опущены, ноги шаркают. Больше всего мне хотелось упасть в весеннюю, влажную от вечерней росы траву и просто умереть.

И тут вдруг мне навстречу выступает ОН.

...Я хоть и пишу здесь большими буквами: «ОН» – а на самом деле этот человек о моем существовании, я так считала, и не подозревал. Такие мужчины – сильные, умные, уверенные в себе – даже небрежного взгляда никогда не бросают на таких, как я. Я знала, что зовут его Константин Сергеевич, ему тридцать шесть лет, работает начальником отдела кадров санатория «Ариадна» и – о, фантастика – не женат! А еще: всегда безупречные костюмы, и галстуки дорогие, идеально подобранные (уж в этом-то я, наобщавшись за год работы в своем садике с элитными отцами, научилась разбираться). В глазах светятся и мысль, и доброта, и ум. И какая при этом фигура!..

Я заметила: Костей весьма интересуется Лиля, моя инструкторша по шейпингу. Но даже у нее, фантастически стройной, с ухоженным свежим личиком, пока особых успехов нет. Не далее, как сегодня видела: Лиля на пороге служебной столовки подошла к Константину и, медово улыбаясь, попросила зажигалку. А он зажигалки не предложил (хотя у самого в руке дымилась сигарета) и двинул прочь. Она же побитой собакой стояла на крыльце и тоскливо смотрела ему вслед. (Тут я, хоть и не считаю себя завистливой особой, а откровенно порадовалась.)

И вдруг в пустынном парке Костя – целенаправленно – подходит ко мне (я тщетно пытаюсь распрямить уставшие плечи, вымучиваю жалкую улыбку). Он же в ответ широко улыбается. Награждает меня таким взглядом, от которого из самой глубины живота поднимается теплая волна. И весело говорит:

– Могу поспорить: тренировка удалась.

И я, всегда зажатая, не умеющая в присутствии мужчин пары слов связать, кокетливо отвечаю:

– Да уж.

– А кто у вас инструктор? – интересуется Костя.

Я хмыкаю:

– О-о... местная знаменитость. Лиля Бодрова.

Лиля – беспроигрышная тема для беседы. Про нее, мою инструкторшу, в «Ариадне» в последние дни только и говорят. Хотя официально никто, конечно, ни о чем не объявлял, но все знают: у нее на тренировке недавно погибла женщина. По заключению врачей, скоротечный инфаркт, спровоцированный чрезмерной физической нагрузкой. История, на самом деле, темная. Я бы и рада во всем обвинить Лилю, потому что, чего врать, просто завидую ей – ее шикарной фигуре, уверенности в себе, здоровой наглости. Но справедливость заставляет признать: инструкторша не виновата. Лиля, хоть по интеллекту отнюдь не Бисмарк, к своей работе подходит очень ответственно. Да, строга, и на занятиях у нее не похалтуришь, но пульс проверяет постоянно, и за дыханием следит, и лично у меня (хотя я тоже толстушка и человек неподготовленный) еще ни разу никаких неприятных ощущений, кроме усталости, после тренировок с ней не было. Зато лишние килограммы послушно уходят.

И Костя (получается, не права я была, когда считала, что он даже о моем существовании не ведает!), похоже, заметил, насколько я преобразилась. Потому что внимательным взглядом окинул меня всю с головы до пяток и серьезно произнес:

– Знаете, Бэла... Почему-то считается, что мы, мужчины, этого не замечаем... Но вы за последнюю неделю настолько похорошели! Откройте секрет: сколько кило сбросили? Минимум десять, я прав?

Ну, насчет десяти он, конечно, преувеличил, но мне все равно было чрезвычайно приятно. Но больше поразило: Костя, оказывается, знает, как меня зовут. Хотя с чего бы начальнику отдела кадров интересоваться именем одной из отдыхающих?.. Неужели я ему... Да нет, не могу я понравиться такому мужчине. Им, персоналу, видно, просто положено в ряду прочих профессиональных обязанностей общаться с отдыхающими и поддерживать в тех боевой дух.

И я пробормотала, надеясь поймать его впросак:

– Откуда вы мое имя знаете?

И снова увидела в ответ его восхитительную улыбку:

– А вы мое?

– Ну... мне про вас Лиля рассказала, – призналась я.

– Вот как? – слегка опешил он. – И что же она говорила?

«Работай, Бэлка! Шевели задницей! Да не отклячивай ее так! Представь, что на тебя Том Круз смотрит! Или... или этот красавчик Костя из отдела кадров! Обратила на него внимание? Да наверняка! Синеглазый такой, всегда в шикарных костюмах ходит!»

Не знаю, как другим клиенткам, а мне такая шоковая терапия всегда помогала.

– Лиля считает вас эталоном мужчины, – усмехнулась я.

И с удивлением заметила: Костя еле уловимо поморщился. Впрочем, тень недовольства на его лице продержалась какие-то мгновения, а потом он вновь залучился улыбкой. И тоном заговорщика сказал:

– Хотите открою страшную тайну? У меня ведь тоже есть свои, м-мм... – как вы, женщины, говорите? – проблемные зоны. И я – как и вы! – когда есть время, торчу в спортзале, качаю все эти бицепсы, трицепсы... И иногда после тренировки тоже просто готов лечь на траву – и умереть.

Никогда бы не подумала, что такой мужчина может быть недоволен своей фигурой! Вот бы, кстати, увидеть ее всю, как есть – а не под покровом костюма. Ф-фу, да что это со мной? Что за безумные мысли в голову приходят?!

– Впрочем, – беспечно продолжал Костя, – не обо мне речь. Я вам совсем другое хотел сказать, Бэла. Я за вами давно наблюдаю и заметил, что, помимо стремительного похудания, вы за последние дни чертовски похорошели. Вы сюда приехали, скажем так, – женщиной разочарованной, усталой. А сейчас стали будто девчонка. Совсем юная, беспечная... и очень соблазнительная.

Он снова наградил меня таким взглядом, что, честное слово: сорвала бы с себя – и с него! – одежду и отдалась бы прямо тут, в парке, под сенью могучих лип.

Но все-таки странно. Я инстинктивно запахнула поплотнее (чтоб спрятаться от его обжигающих взоров!) кардиган на груди и пробормотала:

– Интересно, вы всем отдыхающим такое говорите?

– Ох, Бэла! У нас за месяц – я, как сотрудник санатория, точно знаю – порядка трехсот клиенток проходит. Так что ответ отрицательный. Не всем. Только самым красивым.

И снова этот дразнящий взгляд. Он что, издевается надо мной, что ли?

И я выпалила:

– Нестыковочка, Константин Сергеевич. Уж я-то к племени красавиц точно не принадлежу.

– А кто тогда принадлежит? – иронически протянул он.

– Хотя бы та же Лиля, – пожала я плечами.

– О, да, она, конечно, красавица, – кивнул он, к сожалению для меня, без всякой иронии. И тут же добавил: – Только мне всегда казалось, что к смазливой мордашке и к точеной фигурке еще и мозги должны прилагаться. Хотя бы в минимальном количестве.

Я уже говорила: лично мне Лиля казалось особой неглупой. Но спорить с Костей я, конечно, не стала. А он продолжал:

– Кстати, Бэла. Я прочитал в вашей анкете, что вы – специалист по раннему развитию детей...

Ну, ничего себе, и это знает! Хотя про раннее развитие я в анкете (которую давали заполнять всем отдыхающим) упомянула лишь мельком, в графе «интересы». Вот запись в графе профессия у меня куда более прозаичная – «воспитатель детского сада». Но Костя, похоже, изучил мои данные более чем внимательно. И тему для беседы тоже грамотно выбрал – про раннее развитие я действительно могу говорить часами.

Впрочем, ему тоже, оказалось, есть что сказать.

– Знаете, Бэла, – он доверительно взял меня под руку, – у меня своих детей хоть и нет, но малышей я очень люблю. И когда у сестры сынишка родился, мой племянник, я ей сразу сказал: буду, мол, его образованием с рождения заниматься. И первую книжку, «Муху-Цокотуху», купил, когда парню всего две недели было. Представляете, как сестра смеялась?

Мы медленно шли по парку, Костя, бережно придерживая меня за предплечье, говорил о том, что мне было реально интересно – чем не счастье?..

– И действительно, читал ему эту «Цокотуху» каждый раз, когда в гости приезжал, – серьезно продолжал Костя.

– А малыш слушал? – заинтересовалась я.

– Да в том-то и дело, что нет! – Покачал головой Константин. – Как все дети. Я надрываюсь, читаю, а он или головой вертит, или, когда уже немного подрос, за волосы меня дергает, страницы рвет... Надо мной вся семья посмеивалась: что, мол, ерундой занимаешься, дай дитю погремушку – и все. Но я на своем стоял, продолжал читать. Только долго получалось без толку. Книжка уже вся изодрана, а ребенок даже на картинках не сосредотачивается, не то, что на стихах... Зато, когда племяннику исполнился год, он буквально в один день научился говорить «мама», «папа» и «дядя». А еще через пару месяцев произнес очень отчетливо: «Пошла муха на базар и купила самовар». Вы представляете? Целое предложение! Из той самой книжки!

Костя рассказывал – и прямо сиял от гордости. Даже не верится, что говорил о племяннике, а не о собственном сыне... Я кивнула:

– Ничего удивительного, такое часто бывает, если заниматься образованием детей буквально с рождения. Они и запоминают целые фразы, и считать быстро учатся. Я, например, очень с кубиками люблю работать. Знаете, такие мягкие, набор из четырех штук, из них еще картинки можно собирать. Вроде бы просто играешь с детьми, строишь из кубиков башни, или, допустим, гараж, и все время повторяешь: «один, два, три, четыре». Или спрашиваешь постоянно: «Сколько у меня кубиков?» Ребенок, конечно, сначала молчит. Месяц молчит, два, три... А потом, в один прекрасный день, начинает перебирать их и считать сам!

– Ловко придумано, – улыбнулся Костя. – Нет, про кубики я не знал. Но племянник и без них научился до десяти считать без проблем. Правда, только в три года.

– Ну, это тоже хороший результат, – похвалила я. И не удержалась, чтобы не похвастаться: – Хотя мои малыши уже в два с половиной счет знают, почти все в группе.

– Да, интересная у вас работа, – с некоторой даже завистью произнес Костя, а я мимолетно подумала: «Впервые встречаю человека, да еще мужчину, к тому же такого красавца, который позавидовал моей должности воспитательницы...»

Мы, между тем, вышли из парка и уже подходили к жилому корпусу. Что ж, сейчас Костя, галантный кавалер, проводит меня до входа и вежливо скажет: «Приятно было познакомиться, Бэла...» И все. Уйдет.

Мы действительно подошли к дверям, и Константин, как я и ждала, произнес, что очень рад был познакомиться и поболтать... Он сделал паузу. Я изо всех сил старалась изгнать из глаз отчаяние и обиду. Константин вдруг сказал:

– Послушайте, Бэла... Что мы с вами все на бегу... Давайте вечером встретимся – если вы можете, конечно. Тут, в санатории, неплохой бар. Помимо коктейлей, еще и кормят прилично. Мы могли бы вместе поужинать, вы бы мне порассказывали еще... Про раннее развитие детей и не только про это. Ну, что? Согласны?

И снова этот интригующий, манящий взгляд.

Я просто ушам своим не поверила и, конечно, не удержалась – выпалила в ту же секунду:

– Да, да, конечно!

– Вот и договорились, – кивнул Константин, и по его лицу было видно: он не сомневался, что я соглашусь. – Тогда в восемь в баре, идет?

У меня аж голос дрогнул, когда я пробормотала:

– Да.

И только когда Костя, приветливо кивнув на прощание, двинул прочь, я вспомнила, что на сегодня – тоже на восемь – я уже назначила свидание доктору Старцеву. Мы договорились, что он зайдет за мной, и мы вместе поедем в ближайший городок, Кирсановку, посидим в какой-нибудь тамошней кафешке. Я даже все сегодняшнее утро и весь день – вплоть до встречи с Костей – предвкушала нашу встречу. Продумывала наряд. Гадала, о чем мы сегодня будем говорить... Но только разве сравнишь Старцева – со всеми его учеными степенями, и бархатным голосом, и умением танцевать – с блестящим, неописуемо красивым Константином?!

«Ну, и пусть приходит. Меня просто в номере не будет, – сначала решила я. – Постучит, постучит – да и уйдет».

Хотя нет, так неприлично. Нужно позвонить Старцеву, что-нибудь соврать: ну, вроде, плохо себя чувствую, перестаралась на тренировке.

«Ага. А потом ему доложат, что я в ресторане была. С другим. Он, конечно, разозлится».

Просто бразильский сериал какой-то: за меня, получается, двое мужчин соперничают! А ведь еще неделю назад я себя считала совершенно безнадежной старой девой!

Правда, у меня с Костей пока ничего нет. Да что там: каких-то полчаса назад я была уверена, что он вообще о моем существовании не подозревает. К тому же, хотя Старцев и цветы мне дарит, и комплиментами осыпает, и мое общество ему явно нравится, и в постель меня затащить хочет, но и только. Лилька, инструктор по шейпингу, как-то сказала, словно бы между делом, что Георгий Семенович ко всем своим пациенткам клеится. И в бар выводит – всех, кто соглашается...

Так что, наверно, насчет того, что двое мужчин соперничают, это слишком сильно сказано. Просто мимолетные курортные романы... Но для меня – с моей чисто женской семьей и сплошь бабским коллективом – даже ни к чему не обязывающий курортный роман и то внове. Два свидания на один вечер – одно с кандидатом наук, второе с первым красавцем санатория – это ведь просто фантастика! Жизнь явно вошла совсем в другую колею!