Текст книги "Развод. Любовь вдребезги (СИ)"
Автор книги: Анна Эдельвейс
Соавторы: Анжелика Дюбон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)
Глава 24
Илья
Дверь открылась, я вытаращился: это кто?
– Здрасьте, – я сглотнул, рассматривая заспанную рожу здоровенного мужика. Мужик тоже не выразил большой радости увидев меня. Скажу больше, весь его вид был мне не рад:
– Ты кто? Здрасьте…
Любезности могли перерасти в неприятности, я сообщил:
– Мужик. я здесь по делу. Даша пропала с ребёнком, Волнуюсь. Вот ищу.
– Серьёзно? Заходи.
Я вошёл, разулся у порога, вздрогнул. На тумбе в прихожей лежал тот паровозик, что вертел в руках Матвей, когда я встретил их первый раз. Вот тут я точно понял – беда. А я до сих пор мечусь бестолково из конца в конец, а где моя женщина не имею понятия.
– Проходи, садись, – мужик поманил меня кулачищем, размером с кастрюлю за собой. Шёл за ним, смотрел на его квадратную спину, бычью шею, догадался, наверное Наташкин братец, слишком вид у него был спортивно-нечеловеческий. Мы оказались на кухне, мне мужик вытащил из под стола табуретку:
– Ты Даше кто, муж?
– Нет, – я мотнул головой,
– Это хорошо, что не муж. А то кубарем бы выкинул тебя. Сеструха Наташка шепнула, мразота он, муж Дашкин, – здоровяк протянул руку: – Серёга я.
– Илья – знакомый Даши. Она у меня работать собиралась в пекарне, не позвонила вчера, сегодня. Думал, обиделась, я к ней симпатию проявил, поторопился, наверное. Может, испугал девушку. Вчера она не позвонила, подумал, обдумывает предложения. А вот сегодня не позвонила, у меня сердце ёкнуло. А тут тётка позвонила, говорит, коляску нашла.
Сергей встал, уставился в окно:
– Ничего не понял про коляску и про тётку. Не суть. Мне Наташка велела приезжать сюда через день. Узнать, может Дашке надо чего, всё ли у них с малым хорошо. Ну, вот, я приехал, ждал, ждал. Подумал, Даша с малым или гуляет или у подруги засиделась. И уснул. Вот ты разбудил, – он повернулся ко мне: – Как я понял, девушку мы потеряли. С чего начнём поиски, Илюха?
Я привалился спиной к стене. Теперь сомнений не было: раз Даша не вернулась вчера, значит с ней беда. Потёр лоб. Сергей спросил с чего начнём поиски, так, надо обстоятельно разобрать ситуацию.
– Сергей, значит, что я успел сделать: сначала съездил к вашей маме в Мытищи. Хотел телефон твоей сестры узнать. Думал, может Наташа что то знает. Твоя мать выставила меня, насчёт телефона промолчала по партизански. Итог: телефона я не узнал, зато отправился в Можайск. Там вроде квартира у Даши. Нашёл, квартирант Дашу год не видел. Вот и всё.
– Ну ты молодец, уважаю. Лихо за дело взялся.
– Толку с того.
– Илюха, а что там за история с коляской? Я чё-та мимо ушей пропустил.
Я скороговоркой рассказал про звонок тётки и про то, что, собственно, с коляски всё и началось.
Сергей покрутил башкой, потёр шею. вдруг спросил:
– Так, а в коляске смотрел? Может там следы какие, кровь или записка какая?
Я обалдело помотал головой:
– Нет, мне такое в голову не пришло. Я сейчас!
Лосем бежал к машине, схватил коляску, примчался назад. Мы ту коляску с Сергеем чуть на винтики не разобрали. Ни следов, ни записки, конечно, не нашли.
– Так, что мы знаем. – Сергей проговаривал мысли вслух: – Зовут Даша, девчонкой у неё фамилия Ворошухина была. Наташка её Ворошуха называла, по-свойски. Сейчас она замужем, фамилия другая. Больше ничего не знаем. С чем в полицию идти?
Я обхватил голову руками, вдруг Серёга хлопнул по столу рукой:
– Есть выход, погнали!
Упрашивать меня не пришлось, мы с Сергеем резвыми конями запёрлись в лифт:
– Ты на машине?
Я кивнул. Выскочили из подъезда, Сергей махнул рукой влево.
– Давай за мной, Илюха, у меня вон мой Гелик стоит. Едем на Гагарина. Там адвокат живёт, папаши моего лучший товарищ. Он за Дашкин развод взялся. Вот кто посоветует что делать и даст Дашкин адрес.
Ехали по ночной Москве, время было 4 утра, но ни один мегаполис в мире по ночам не спит. Любимая Москва – не исключение. Машин было валом. Я крепко приклеился к машине Сергея, чтоб не потерять её из виду. Ехал мужик со скоростью – будь здоров. То. что мы с ним нахватали штрафов за превышение под камерами. это бьудет наша с ним следующая история.
А пока мы приехали к серьёзным воротам, бросили машины, промчались в арку. В подъезде на две квартиры встали, уставились друг на друга. Время вроде как не до визита. Акакая из двух дверей адвокатская, мы не знали. И надо же, у меня сработал звонок. Вынул из кармана телефон, кому я понадобился в четыре утра?
Незнакомый номер, прижал трубку к уху:
– Слушаю.
Тишина, а потом шёпот:
– Это я, – тишина, дыхание. Короткое, прерывистое, рваное – это я, Даша. Чужой телефон, не перезваниваете. Я дома. Помогите!
И всё. Отключилась.
Мне показалось, планета остановилась. Я взмок, уставился на Сергея. Он нетерпеливо дёрнулся:
– Мать твою, ты в теиноте видно, как побелел. Чё случилось?
– Даша позвонила, сказала “Помогите”!
– Перезвони, спроси где она! – Сергей уже звонил в чужой звонок.
– Прошептала, что звонит с чужого номера, велела не перезванивать.
Дверь открылась, на пороге стоял плотный, круглый и седой короткостриженный мужик. Смотрел на нас подслеповатыми глазами, представляю: среди ночи настырно звонят в двери два здоровенных мужика с ошалелыми глазами:
– Иван Иванович, беда. Даша с малым пропала. Вы её разводом занимаетесь.
Голос у Сергея дрогнул. На меня волнами накатывалась волчья ярость добраться до той мрази, что утащил Дашу домой.
– Войдите, – адвокат был в домашнем шёлковом стёганном халате поверх пижамы. Вёл себя спокойно, не то что мы. Можно было подумать, к нему клиенты по ночам приходят каждый раз. Адвокат отворил дверь, вежливо предложил:
– Проходите в кабинет.
Мы боком, чтоб ничего не задеть в богато уставленной прихожей протиснулись в дверь полутёмного кабинета. Большая настольная лампа под зелёным абажуром мягко выстилала потёмки золотистым светом. Иван Иванович расположился за столом, мы напротив:
– Строго по делу, говори Сергей.
Здоровяк рассказал своё, потом скороговоркой, быстро описал всё что знал я. Торопился сказать как можно быстрее, слова Даши просто заморозили во мне жизнь. Где она, что с ребёнком.
– Скажите, что вы хотели бы от меня, причём, я спрашиваю с профессиональной точки зрения.
– Вы знаете её адрес?
– Конечно. И знаете что? Если меня подвесят кверх ногами потом, я скажу, что не давал вам его. Потому как я сейчас обязан звонить в полицию, писать заявление и ждать.
Он взял трубку, набирал номер, Сергей мрачно просипел:
– Иван Иванович, давайте, когда вы будете висеть кверх ногами, вы скажете, что вообще нас не видели. Дайте, пожалуйста адрес, девушка в беде. Мы лучше полиции справимся.
– Вот этого я и боюсь, а то что вы справитесь, так кто бы сомневался, – он переключился на телефон:
– Лев Валерьянович, доброе утро. Давай, дорогой, не умывайся, срочно езжай ко мне дело важное и срочное. Жду. – адвокат положил трубку: – Вот что. Адрес скажу. Езжайте. Я дождусь помощника, приеду следом. Смотрите мне, чтоб там все были живы, Сергей, тебя это особенно касается.
Брат Наташи развёл руками:
– Вы же меня знаете!
– Вот потому и предупреждаю. Придем на место, там уже полицию вызову.
– Ну да. только зачем полицию? Мы сами разберёмся.
– Серёжа, клянись, что не надо будет скорую вызывать никому. – адвокат на полном серьёзе погрозил Сергею, – Записывай адрес.
Он продиктовал адрес Даши.
Наперегонки выскочили с Сергеем от адвоката, помчались к машинам. Над городом занимался рассвет. Розовело небо, бодрый ветерок опалил моё разгорячённое лицо. Одно то, что появилась конкретика, просто окрылило меня. Только бы увидеть мою Дашку скорее. Это же слону понятно, раз женщина звонила в четыре утра, это значит, дорога каждая минута!
К Дашиному дому приехали, еле нашли место где бросить машины. Пока ждали лифт, от нетерпения оба рычали, сжимали кулаки. Впору было бежать пешком. Но, я знал по опыту: на лифте всё равно быстрее.
Уже у Дашиной двери оба встали, переглянулись.
Я прижал палец к губам:
– Там малой с ней, надо его не испугать.
– Разберёмся, – прохрипел Серёга, нажал на звонок. Ещё раз, потом ещё.
А дальше всё случилось за секунду.
Дверь открылась. Мятый лохматый мужик хлопал на нас круглыми глазами. Я смотрел тему за спину. Мне эти секунды показались вечностью, пока глаза привыкали к полумраку.
Передо мной была длинная прихожая, там, в самом конце стояла Даша, прижимая кулачки ко рту. Тоненькая, хрупкая измученная тростинка, кажется, она не верила, что видит меня.
Знаете, что я увидел?
Лицо женщины, представляющее из себя сплошной синяк.
От её мужа меня отдирал Сергей. Я знал, что выбил ему зубы и если бы не Сергей, может, и убил бы. Где то сбоку визжала баба, Сергей оттащил меня от кучи дерьма, в которое превратился Дашкин муж.
Я повернулся к моей Даше, она стояла полумёрвая, держала хнычущего сына на руках. Это мы разбудили мальчонку своим грохотом, ещё какая-то худоберчивая бабёнка вместо того, чтоб вытирать сопли побитому говнюку, сидела в сторонке и визжала, как свинья. Успел подумать краешком мысли: “Интересно, что при жене делает другая баба в доме в ночнушке”?
Прижал Дашу с малым к себе, спрятал расплакавшуюся женщину у себя на груди, гладил её волосы, чувствовал, как дышит маленький носик у меня возле шеи.
Шептал:
– Мои хорошие, как же хорошо, что я вас нашёл, всё хорошо, всё закончилось.
Глава 25
Выстрелом прозвучал дверной звонок. Настырный, требовательный. Я своим ушам не верила. Села на диванчике, лихорадочно соображая, что делать. Я всегда, с самого детства боялась ночных звонков по телефону, меня вообще приводили в ступор неожиданные вещи: визг тормозов, звонки с неизвестных номеров, требовательный, агрессивный стук в дверь. Всё это я пережила, когда ссорились родители. Но, как выяснилось, неожиданные звонки в дверь это не всегда плохо!
Вскочила, уронив плед. Обернулась на сына, он сел в кроватке, тёр ручками сонную мордашку, всё ещё спал. Повалился медвежонком в подушку. Снова звонок.
Это за мной! Я боялась поверить, но это за мной!
Вышла в полутёмный коридор, видела, как взъерошенный Максим в пижамных штанах возился с дверью, вставляя ключ. Гад, стал ключником для мобственной жены и ребёнка, вот же урод!
Входная дверь распахнулась широко, властно.
Он. Илья.
Здоровенный, в дверном проёме могучий и чёрный, загораживающий собой свет с площадки стоял на пороге. Мой мужчина, мой защитник пришёл. Он услышал и нашёл меня! Мне же это не сниться.
Между нами было пять метров прихожей, длинный, полутёмный коридор для меня стал тоннелем к свободе.
Мы встретились с Ильёй глазами, у меня дрожали губы, гулко билось сердце. Я видела как исказилось лицо мужчины. Ну да, наверное синяки на моём лице было видно издалека.
В следующую секунду Илья вбивал кулак в лицо Максима. Визжала Нонна, в комнате заплакал Матвей. Я бросилась в комнату, схватила сынишку, прижала к себе, успокаивала, снова с ним на руках выскочила в коридор.
Илью буквально отдирал от лежащего на полу Максима брат Наташи, Сергей. Илья, разгорячённый, бешеный, повернулся к нам, обнял нас, спрятав у себя на груди:
– Идите ко мне.
Вдыхала его запах. Сильный, мужественный запах мужчины, пришедшего мне на помощь. Слышала как сопит на руках мой мальчуган, слышала, как часто дышит Илья. Я просто влипла в него, не верила, что всё позади. Дальше всё было как в тумане.
Не знала, но что ещё был способен Илья, но через пять минут в квартире была полиция, адвокаты. Набилось столько народу, обалдеть.
Поглаживая спинку сынишке, видела скулящего мужа с разбитым лицом. Странно было видеть в пришибленной позе того, кто угрожал моей жизни всего несколько часов назад. Гада, который в присутствии жены поливал шампанским любовницу в ванной. Человека, собиравшегося отвезти меня с его собственным ребёнком на дачный “курорт”. Каким же жалким был этот садист сейчас. Стонал на все лады, зажимая рот, оттуда сочилась кровь сквозь пальцы, муж сидел на стуле, повесив голову и раскачиваясь.
Я слышала повизгивания Нонны. Она усердно кивала головой, тыкала пальцем в своего любовника, старательно что то писала в ужасе посматривая на помощника адвоката и на полицейских, окруживших её.
Нечаянно перехватила на себе взгляд мужа на себе. Растерянный, жалкий.
Так противно было. Стоило Максима хорошенько напугать – мой тюремщик сразу стал таким шёлковым. Трус! Гад!
Адвокат подошёл ко мне, чуть слышно прикоснулся к моей руке, я встретилась с его внимательным, въедливым взглядом. Иван Иванович всматривался в моё лицо, потом повернулся к Илье:
– Надо ехать в судмедэкспертизу, я сейчас сброшу вам телефончик, – зафиксируете побои.
– Это я ударилась, – мне, как всегда, хотелось всё объяснить, всех оправдать, – Это когда муж впихивал меня в машину, я ударилась. Муж меня не бил.
Надо было видеть глаза адвоката. Сколько в них было сочувствия, он продолжил, обращаясь к Илье:
– Так вот, надо поехать, снять побои, там опишут всё правильно для суда, – повернулся ко мне: – Надеюсь, на малыше нет таких следов?
Я помотала головой,
– Нет, мой муж не такой.
– Поживите с ним ещё пару лет – будут следы и на вас и на ребёнке.
Илья нежно потрепал меня по плечу:
– Даша, собирайся, поехали.
И тут потихоньку, откуда то издалека до меня стали доползать болезненные тянущие спазмы внизу живота. Что же за гадство такое. Как только всё стало хорошо, у меня всё сильнее и сильнее стал болеть живот. Низ живота.
Илья что то спрашивал меня, говорил собрать сумку с вещами, я ответила, что все вещи у Наташи дома, хотела вспомнить про коляску, что я бросила на тротуаре вчера (уже позавчера) утром, но тут меня скрутила такая схватка, я сцепила зубы и тихо простонала.
Илья о чём-то договаривался с адвокатом, взял Матвея на руки, сын, как ни странно, прижался к Илье, как к родному. Мужчина подхватил меня под руку, нежно, но твёрдо, не давая времени задать вопрос потащил к выходу. Уже в лифте я разогнулась, вроде бы меня отпустило, с благодарностью смотрела на Илью.
– Мы сейчас поедем к Наташе? – всё, решила, пока Наташка не приедет, больше из её дома ни ногой.
– Ко мне поедем. Жить у меня будем.
– Нет, нет. Я не могу. Я, конечно, вам, в смысле тебе, благодарна, но пожалуйста, не ставь меня в неудобное положение, Илья.
– Будем ставить маму только в самое удобное положение, да, Матвейка?
И вот этот маленький мужчина, заспанный, но довольный тут же утвердительно звонко воскликнул:
– Да!
– Всё, Даша, мужским голосованием вопрос решён. Едем ко мне, там разберёмся.
Я, может быть и хотела бы поспорить, но меня снова скрутило. Низ живота ныл. Нехорошо ныл, я чувствовала – беда. Сидела на заднем сидении его внедорожника и корчилась.
Илья заметил, я хоть и старалась скрыть, как мне плохо, (у меня ничего не получалось).
– Даша, что с тобой? – Илья смотрел на меня в зеркало заднего вида: – Что-то болит?
– Да, живот.
– Ты, наверное, съела что то. Сейчас, в ближайшую больничку заедем.
Надо отдать должное: мужчину мне послали мои ангелы-хранители. Настолько внимательный, собранный был Илья, мне бы удивиться, порадоваться, но я, честно, от тревоги и боли мало что соображала. В себя пришла, когда Илья сказал пересадить сына в детское кресло. Ну да, правильно. Я по-привычке прижимала спящее создание к себе.
Мы подкатили к подъезду совершенно незнакомой больницы, я успела прочитать “Поликлиника”, – хотела сказать Илье, что это не больница, здесь принимают амбулаторно, но задохнулась болью, согнулась, закусила щёку, чтоб не стонать. Илья уже выскочил, я краем глаза смотрела на спящего в своём кресле сынишку, лихорадочно соображала: что делать.
Даже если это выкидыш, я свалюсь надолго. Что будет с моим ребёнком. Я в этом мире одна, так получилось, муж мне враг, подруга далеко.
Примчался Илья, не спрашивая, меня подхватил на руки:
– Сейчас, Дашенька, сейчас…
Я не привыкла, чтоб обо мне заботились, растерялась и, кстати, не представляла куда можно было меня принести в поликлинике в нерабочее утренние часы. Тем более. в выходной день. Оказалось, там был дежурный врач.
Врач – спокойный худощавый молодой человек (сначала он мне вообще юным показался), внимательно посмотрел мне в лицо, отступил, давая Илье войти в кабинет.
Илья положил меня на кушетку, успел шепнуть мне:
– Даша, не беспокойся. Матвей со мной.
– Молодой человек, постойте, – пока медсестра измерила мне давление, я слышала, врач спросил Илью: – На лице у женщины свежий синяк. А хоть бы и не свежий, мы фиксируем. Хоть ты и сказал у машины, что это не ты, я сообщу в полицию.
– Поддерживаю и жму руку, – Илья чуть улыбнулся – тот, кто это сделал, наказан. Если выживет, сам за шиворот, сдам его в полицию.
– Все так говорят, – врач уже придвинул стул ко мне, – Изобьют жену, а потом сами же и приносят, заявляют: на форточку налетела.
– Илья, посмотри, пожалуйста за Матвеем, – я сидела скрючившись, но старалась говорить чётко: – Если я задержусь в больнице, отдай Матвея моей соседке. Она, наверное, не откажет. Её Ольга зовут, этажом ниже живёт, прям под моей квартирой. У неё сын как у меня…
– Так, мужчина, выйдите, – врач смотрел на меня, что то диктовал медсестре, уже куда то звонил.
Мне сделали укол, ещё один. Вызвали скорую, собираясь отвезти меня в гинекологию на Свиридова. Угроза выкидыша, так я и знала. Всё, что происходило позже я слышала как сквозь подушку. Помню, единственное, что успела сказать врачу, прежде, чем провалилась в сон:
– Передайте Илье, у меня нет телефона, мой сын… Потом обрывками улица, Илья с Матвеем на руках, потолок внутри машины скорой помощи, коридоры и больничный запах… Ужасный, неживой запах…
Глава 26
Илья
Ехал, сжимал руль, сердце надрывалось слышать, как Даша сдерживает стоны. Обернулся, она полумёртвая, невидящим взглядом смотрела в окно, закусив нижнюю губу. Мальчонка сидел у неё на руках, смотреть на это не было сил.
– Даша, муж ударил тебя?
– Нет, просто живот болит. Максим меня руками не трогал.
Я, честное слово, был в панике. Её лицо, да и весь внешний вид девушки были ужасными. Хрипло проговорил:
– Даша, сделай одолжение, пересади малого в кресло. Так надо.
Прибавил скорости. Рассветная суета города набирала обороты. Загуглил ближайшую больницу, резко поменял полосу, получил кучу взбешённых клаксонов себе в зад. Ничего, простите, мужики. У меня тут девушка загибается.
Подлетел на всех парах к ступеням, в два прыжка оказался в больничном коридоре, искал глазами где тут приёмное отделение. Нету. Где вообще хоть кто-то! В коридоре было пусто, никого. Открыл ближайшую дверь, там тётка возилась у шкафа, гаркнул:
– Помогите, там женщине плохо.
– Где там?
Довольно спокойно спросила тётка, я начал заводиться, в голосе у меня что то звенело металлом:
– В машине у меня.
– Ясно.
Она неторопливо прошла мимо меня, открыла соседнюю дверь, кому то маякнула, к нам вышел парень в голубом костюме со слушалкой:
– Что случилось?
– В машине у меня женщина. Ей плохо.
– Ясно, так случилось что? Авария?
– Живот болит.
Мужик снова равнодушно сказал:
– Ясно.
У меня было впечатление, что они оба заторможенные. Я, блин, на грани паники, если бы мне руку оторвало, я, может, сидел бы тихонько в коридоре и ни к кому не лез. Ну, так это я. А там Даша! Не понимают, что ли!
Открыли дверь в машину, на Дашку было страшно смотреть:
белая с синяками под глазами, она корчилась, буквально сползая с сиденья, тихо стонала.
– Ты её так? – врач, взглянув в лицо Даши, повернулся ко мне, сам отправил тётку, пришедшую с нами за носилками.
– Тому, кто её так я уже руки поломал, – ответил, сам смотрел, как сзади проворно бежит та самая тётка с креслом-каталкой.
– Ну ты же понимаешь, мужик, с такими синяками мы обязаны вызвать полицию, – между делом, усаживая Дашу в кресло, говорил врач.
– Вызывай, – я взял проснувшегося Матвея на руки.
Пацан тут же потянул к матери руки, я его покружил самолётиком:
– Матвей, давай, подождём, пока маму дядя врач посмотрит? А пока будь мужиком, не плачь, ладно? – повернулся к Даше:
– Даша, не волнуйся, Матвей со мной будет.
Брёл с мальчиком на руках вслед за медиками, тётка повернулась ко мне:
– Ты ребёнку кто?
– Оно вам надо, – я огрызнулся.
– Надо, – беззлобно ответила толстая зараза, продолжая выматывать мне душу наводящими вопросами: – По правилам надо соцслужбу вызвать, чтоб ребёнка на момент лечения матери пристроили в детдом. Выздоровеет, заберёт.
– Сын это мой.
– Так бы сразу и сказал, папаша, – она беззлобно окатила меня взглядом.
Смотрел, как увозили Дашку, сам сел в коридоре. Держал Матвея, ребёнок задремал, свернулся калачиком, устроился розовощёким бурундучком у меня на руках. Классный мальчуган, я всё боялся, что он проснётся, испугается моей небритой морды, расплачется. Я, конечно, к подвигам готов, но только не к слезам.
Глазами всё следил за дверью, куда увезли Дашу.
Время тянулось, утренние часы ожидания всегда наполнены тревогой, особенно, когда ты в больничном коридоре. Безжизненный неоновый голубоватый свет, зумм ламп под потолком и безлюдная тишина. Брррр. Странно, нет посетителей. И тут до меня дошло, так сегодня же выходной! Смотрел на дверь, куда завезли Дашу. Почему так долго ничего не говорят. Ну, отравился человек, дали бы таблетку какую.
От позы, в которой я сидел, затекла спина, шея. Всё задеревенело. Чёрт, как эти женщины умудряются постоянно детей на руках держать. Мало того, ещё дела делают.
Из двери вышел мужик, тот, в голубом костюме, маякнул мне.
Я зашёл в его кабинет, он ткнул пальцем на кушетку с оранжевой клеёнкой:
– Садись. Документы есть какие с собой?
– Ну да, в бардачке.
– Да не твои. Дарьи Сергеевны?
– Нету.
– Ясно, – побарабанил по столу врач: – отправляем её в гинекологию на Свиридово. Сейчас их скорая приехала, забирает твою Дарью Сергеевну.
У меня пересохло во рту. Я даже не представлял, что это за больница такая и зачем туда едет Даша. Она же вроде отравилась. Или не отравилась?
– Что с ней?
– Угрожающее прерывание беременности.
– А? – я ни слова не понял.
– Ты чего сидишь, будто аршин проглотил? Не знал, что жена беременна?
Я помотал головой:
– Не знал. Она мне не жена. Знакомая. Надеюсь, будущая жена.
– Ясно.
Похоже, у врача это было любимое слово:
– Короче. Дарью Сергеевну сейчас отправят в больницу. Ей серьёзная помощь нужна.
– Мне бы увидеть её.
Он пожал плечами,
– Вокруг обойди, там подъезд для скорой, если она ещё не уехала, увидишь.
Прижимая к себе спящего ребёнка торопливо обходил здание. Да, точно, скорая уже стояла, я подошёл как раз в момент, когда на каталке вывозили Дашу.
Она увидела меня. Не бледная, а просто белая, она смотрела на меня, пыталась что то говорить, губы её беззвучно шевелились. Я постарался выглядеть бравым гусаром, хотя бы внешне подбодрить её, хотя, сказать по-правде, от того, как выглядела женщина, я сам чуть не упал в обморок:
– Не волнуйся, Даша, Матвея не брошу. Мы едем за тобой.
У водилы скорой узнал точный адрес, куда повезли мою Дашу. Видел, как машина поехала, на руках зашевелился мальчонка. Открыл глазёнки, смотрел на меня, вдруг сообразил, что не узнаёт, резко дёрнулся, я чуть не выронил его. Губы у малыша скривились, полезли уголками вниз, задрожали:
– Пацан, не реви. Я слёз боюсь. Давай дружить, Матвей. Давай?
Он тревожно смотрел по сторонам, молча рвался из рук потихоньку всхлипывая.
– Матвейка, идём маму искать? Не плачь, давай, держись, парень.
Я сам был в шоке. Узнать вот так в лоб, что женщина, за которой ухаживаю на подходе второй ребёнок тот ещё сюрприз. Новость меня огорошила, но не убила. Я ещё не привык к мысли, что по уши влез в чужую семью, просто не было времени на этом сосредоточиться. Надо было сделать всё возможное, чтоб облегчить Дашкины страдания и вот, как выяснилось, меня эти страдания трогают до глубины души.
Сел в машину, посадил к себе на колени мальчонку. Чужого ребёнка, у которого скоро будет брат или сестра, у которого есть мать и сейчас её здоровье висит на волоске. Показывал Матвею руль, зажигание. Мальчик осторожно трогал пальчиками всё, до чего дотягивался.
Я зажмурился, попытался осознать, что собственно, чувствую. Палитру не описать. Тепло, сострадание и жуткую тревожность. Неизвестное мне чувство, нашёптывающее: может, не стоит так увязать в этой ситуации…
Может быть, я тонул вовсе не в любви, а в сострадании?
Взглянул на Матвея. Херня всё это. Словами чувств не заменить, а чувствую я то, что чувствую. Я с первой секунды знал, что люблю Дашку и вот этого любопытного карапуза, что нашёл трещинку на обмотке руля и пытался её расковырять. Ну, весь в меня пацан. У меня тоже всё быстро приобретало вид запчастей, пока я вырос. Кто бы заглянул в мой портфель, пока учился. Ни одной целой ручки или циркуля. Всё было разобрано, сломано и раскручено.
– Ну, что, Матвей, погнали дальше жизнь жить?
Тихо тронулся с ним на коленях, мальчик держал руки на руле, его слёзы высохли, только вертел головой, пытаясь всё разглядеть. До меня дошло, что ему надо бы в туалет наверное. Почесал голову: а как? Как это делают дети?
Свернул на стоянку, нашёл ёлку в отдалении, принёс к ней Матвея, стал снимать с него штанишки, а там памперс. Ух ты, какая штука полезная. Так это всё меняет дело.
– Матвей, едем в магазин, памперсы купим и пожр… то есть поесть что то купим тебе, да?
В супермаркете купили памперсы-трусики, девчонка там, продавщица выбрала нам нужный размер. Она же привела к полке с питанием.
Хвала умным людям, запихавшим детские вкусняшки-пюрешки в штуки с трубочками и с крышечками. Какие то растишки, компотики, пюре.
Вручил Матвею пюре, он мастерски с ним разбирался. В машине поменял ему трусики. Мы с ним гордые и счастливые поехали к Дашке в больницу.
Так, врагу не пожелаю мотаться по больницам. Матвей оказался классным пацаном. Сидел на руках молча, больше не плакал. Крепко держал меня за шею, иногда я ловил его тревожный взгляд на себе.
Уже в коридоре клиники довольно быстро всё выяснили где Даша, но, нас туда на этаж не пустили. Велели сидеть на диванчике и ждать. Или ехать из больницы и звонить по телефону.
Только сейчас сообразил, что хорошо бы перевести Дашу в платную клинику. Сейчас этим вопросом и займусь. С Матвеем наперевес разыскал врача, всё ему объяснил. Он мне тоже объяснил, разложил по полочкам что происходило с Дашей. К счастью, перевозить женщину оказалось никуда не надо, врачам в этой больнице цены нет. Даша была в реанимации, потом её переведут в платную одноместную палату. Туда пустят её проведать. Только это не скоро.
Даша сейчас была под седативными, спала. Решил дождаться, пока она проснётся, гулял с Матвеем на руках по коридору. Уезжать не собирался, у Дашки нет телефона, чтоб позвонить ей и успокоить. Как проснётся, с ума сойдёт, что сына не увидит. Она итак на нервах. Нет уж, покажемся ей на глаза, успокоим её, а потом уже поеду с Матвеем к тётке. Оставлю ей мелкого, привезу сиделку, игрушки, куплю всё что надо, будем с Матвейкой маму из больницы ждать.
Успел перезвонить своим замам по работе, отдать распоряжения. Повару велел приготовить суп мелкому, пюре, детскую котлету, привезти всё сюда. Встретился с Дашиным лечащим врачом, получил разрешение проведать её для того чтоб не нервничала из за ребёнка. Позже, когда она проснётся, не сейчас. А пока ждать.
Вопрос о том, что я прикипел к женщине с двумя детьми никак не укладывался в голове. То есть, как бы это сказать. Вот на руках у меня чужой малыш. Будет два малыша. Странно, я не чувствовал досады или разочарования. Скорее, где-то внутри зрело чувство тревоги: что с ними делать, как растить, что сама Даша думает. Подпустит ли к себе. Я им чужой мужик, и пока, между прочим, Даша ко мне относилась со сдержанной симпатией. Очень осторожной, хрупкой симпатией. Прежде чем объявить ей о своих желаниях быть с ней, мне надо на пузе доползти до её сердца. А пока… Пока буду делать то, что могу. Заботиться о ней и о её детях. Денег, воли и желания быть с ней и обеспечивать её и детей у меня в избытке. Когда завоюю её, поженимся, своих тоже родим.
Мы с Матвеем торчали в фойе платного отделения, ждали, когда из реанимации привезут Дашу. Пацан пообедал, (мои повара отличились, привезли вкуснятину для Матвея, мне тоже кое что перепало), бегал по коридору, возился с чем то. Позвонил Серёга:
– Братан, ты где?
– В больнице.
– То есть? Что случилось?
– У Даши угроза выкидыша. Вот, с малым катались из больнички в больничку. Она спит сейчас, проснётся, в частную палату её оформил. Вот, жду.
Сергей помолчал:
– То есть малой с тобой, что ли?
– Ну да.
– Офигеть. А что за больница?
– На Свиридова. Перинатальный центр.
– Слушай, Дашка твоим беременна?
– Нет. К сожалению, нет.
– Ну ты это. Держись.
Он положил телефон, я не спускал глаз с расшалившегося Матвея. Честно скажу, от необходимости смотреть на прыгающим колобком я подустал. У меня от напряжения шею сводило. Время уже было к двенадцати, пацан намотался, как челнок в швейной машинке, забрался ко мне на руки, задремал, свернувшись клубочком.
Я смотрел на него совсем по-другому, прикидывал, что, если у нас всё сложится с его матерью и он – это моя судьба. Трогал губами его волосики, прижимался щекой к тёплой голове. Вдыхал запах ребёнка.
Поудобнее устроился сам, откинулся спиной к стене. Меня буквально водило из стороны в сторону. Ночь без сна давала о себе знать. Чтоб не заснуть встал, ходил по коридору со спящим пацаном, в какой то момент снова сел. Очнулся, резко дёрнулся, когда кто то коснулся моего плеча:
– Илюха, привет.
Я теснее прижал к себе малого, оглядел мирно посапывающего ребятёнка, другой рукой потёр лицо. Проснулся окончательно, уставился на Сергея. Он сообщил:
– Я как мог приехал. Вот, мать привёз.
Передо мной стояла та тётка, что не дала мне Наташкин телефон.
Она протянула руки взять у меня Матвея. Я не дал, сжал только крепче, нежно прижимая к себе маленького друга.
– Илья, давайте мне мальчика, я за ним посмотрю.
– Нет, – я решительно помотал головой: – я сам справлюсь.
– Я женщина, мне лучше знать, как за ребёнком поухаживать.
Я не хотел скандалить или обижать женщину, но честно, ей лучше было уйти:
– Помощь нужна, когда о ней просят.
– Вы должны меня понять.
– Вы видели лицо Даши?
– Нет, – она покачала головой, – я защищала интересы своего ребёнка.
– А я защищал своего, – теснее прижал к себе мальчишку, провёл носом по его волосикам, – Кто знает, что могло случиться с ней и ребёнком, если бы я нашёл её позже. И чего не случилось бы, если бы нашёл на шесть часов раньше. Может быть, Даша не была бы сейчас в реанимации.
– Не обижайтесь, Илья. Не могла я вам тогда помочь. У меня дома Наташин сын Павлик. Матвей и Павлуша дружат, уже оставались вместе. Я и присмотрю, и покупаю и накормлю деток. Обещаю, вы не пожалеете, если доверите мне мальчика. Вы навещать будете.
