Текст книги "Развод. Любовь вдребезги (СИ)"
Автор книги: Анна Эдельвейс
Соавторы: Анжелика Дюбон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)
Глава 7
Вошла в нашу спальню, муж лежал на своей половине кровати, долбился в телефоне.
– Ты хотела мой телефон получить, на, посмотри и успокойся.
Я закусила губу. Он меня совсем дурой считает? Естественно, что он вычистил в нём всё, что могло его скомпрометировать. Ишь ты, расщедрился.
– Зачем мне твой телефон, Максим. Дорога ложка к обеду, как говорится.
– Ты сама не знаешь чего хочешь. Устроила истерику.
Я повернулась к гардеробу, кожей почувствовала его взгляд. Знаете, вот такое ощущение, когда заходишь в темноту и вроде знаешь, что там никого нет, а жуткая оторопь тихо ползёт по лопаткам. Вот именно так я чувствовала на себе взгляд мужа. Он не собирался оправдываться. Он, как затаившаяся гиена выжидал, собираясь нападать. Плевать, не боюсь!
Подошла к шкафу, открыла дверцы своей половины, прикидывала, что надо взять из вещей на первое время. Стянула сверху дорожную сумку, поставила её на свою половину кровати, стала снимать вещи с вешалок.
– Ну, и что это за показательный спектакль? – Максим поднялся на локте, напустил на себя ехидную ухмылку.
Странно, мне не было страшно. Когда только шла в спальню, боялась его ответов на свои вопросы, думала, начну трястись. А теперь, увидев его тупую, злую физиономию, у меня отпало желание о чём-то говорить. Это же надо, предложил свой телефон, думая, что провёл меня. Тоже мне, хитрец-подлец.
На меня наоборот напало спокойствие, я продолжала перебирать вещи:
– Я развожусь с тобой и ухожу.
От удивления Максим вскочил, в один прыжок оказался возле меня:
– Ты дура совсем? Что тебе в голову пришло? – он тряс меня за плечи, заглядывал в лицо, я так и стояла с зажатыми свитерами в руках.
Его лицо было в паре сантиметров от моего. Карие глаза становились грозными, на дне их занимался костёр раздражения. Мне становилось не по себе, всё таки меня тряс мужик под сто килограмм. Максим не скрывал агрессии, теснил меня к шкафу. Затылок пробирало холодными мурашками, за ушами стало горячо.
Максим, резко впечатав меня в ребро открытой дверцы, гавкнул:
– Что за идиотские бабьи концерты! Ты же умная. Просто успокойся.
Нет, я дура, раз пропустила три месяца его прогулочек. Вот эта мысль сорвала крючок моего здравого разума, как будто заслонка вывалилась, меня понесло:
– Я ухожу!
– Да кто тебе даст уйти, замолкни уже.
– Не смей закрывать мне рот, Максим. Ты обнаглел настолько, что уже дома не стесняешься сидя на унитазе слушать звонки своей любовницы!
– Не было никаких звонков.
– Да, почему ты тогда не показал мне сразу телефон?
– Да чего ты привязалась.
– Мне нужна была правда! – спину саднило от удара об дверцу шкафа. Я завелась, кошкой выдиралась из его рук.
Муж крепко держал меня, не собирался выпускать:
– Что ты будешь делать со своей правдой, дура! Нет никакой правды. Гаси свет, закрой рот и ложись спать. Весь вечер мозги выносила. То дай телефон, то не надо телефон.
Максим вовсе не был дураком. Сейчас он им прикидывался. Он что, реально считал, что меня может вот эта пародия на оправдание успокоить? И с телефоном всё вывернул так, будто я на самом деле дура:
– Максим, хочешь, я тебе покажу такое, что твой телефон со стёртой информацией покажется такой мелочью?
– Ну, покажи. – в его тоне было столько угрозы, что если бы не боль измены, уже убившая моё сердце, я бы испугалась. Но пугать меня было уже поздно.
Я вывернулась из его рук промчалась к сумочке в прихожей. Схватила чек. потом вдруг спохватилась. Ему нельзя показывать этот чек, он отберёт его и не отдаст. Разыскала свой телефон, нашла в нём скрин чека.
Вернулась к мужу, сунула экран ему в рожу:
– Смотри! – нашла фото с чеком, протянула ему.
– Ну, и что это? – Максим сначала с улыбочкой смотрел на чек. Потом улыбочка пропала, муж посмотрел на меня зло сощурившись: – Откуда это у тебя?
– Какая разница откуда, – я поразмыслила, а почему бы не сказать правду: – Из кармана твоего пиджака.
– Ну ты и дрянь! – у моего мужа брови полезли на лоб. У него было столько искреннего удивления в глазах, что я сама ошарашенно смотрела ему в лицо. А он, наглец, на родниковой слезе решил заклеймить меня позором:
– Ты – воровка! Не ожидал, что моя жена полезет рыться в вещах! Как тебе не стыдно?
– Не поняла. – смотрела в его раскрасневшееся лицо, – Я нашла чек на золото, которое муж подарил другой и мне должно быть стыдно, Ковалёв?
Он продолжал вращать налитыми яростью глазами, просипел:
– Что ты собираешься с этой картинкой делать?
– Передать юристу по разводам. Адвокат разберётся что именно с ним можно сделать и как он пригодится на суде.
– Не беси меня, артистка из погорелого театра. Ишь, уже адвоката подтянула. Подумай, что с тобой будет, когда подтяну своих адвокатов я, с моими то связями!
Я ничуточки не испугавшись, продолжала говорить:
– Адвокат разберётся, с какой карты покупались серьги с изумрудами. А я подскажу кому именно ты их купил.
– Ну, и кому же?
Прежде чем ответить, я почувствовала, как у меня земля ушла из под ног. Мой муж даже не стал отнекиваться, что действительно купил серьги. И тот факт, что серьги он купил не мне, а кому то, и что я знаю об этом, не заставили его рвать на себе волосы.
Я всё же ждала, что он скажет банальное, что я не так поняла, что серьги это не серьги, или начнёт врать, отнекиваться, а он не стал! Я подняла на него лицо, в его глазах не было ни капли раскаяния, ни одной. Меня затопило негодованием от наглости мужа. Скот, сволочь, так меня унижать своим спокойствием и наводящими вопросами. Смело выплюнула ему в физиономию:
– Серьги ты купил своей секретарше. Нонне!
– Нонне? – муж (пока ещё муж), как будто завис, хмуро уставившись на меня.
– Ну да, Нонне, – я выплёвывала слово за словом, стараясь не орать, чтоб не разбудить сына: – или у тебя в кабинете сегодня ещё кто то резвился на кресле и там потерял серёжку?
– Ты не докажешь. Ничего не докажешь. Мои юристы займутся этим и ты просто будешь выглядеть истеричкой. Такой же бестолковой дурой, как сейчас.
– Серьги у меня. Мне и доказывать ничего не придётся. Это что же такое надо было исполнять в кресле, чтоб потерять серёжку… – мой язык вдруг прирос к гортани. Голова сама, без моего участия, придумала ответ и выплеснула мне его как ведро помоев… Ну да, если он сидел, а она расположилась между его колен, он ласкал её затылок, зарывшись пальцами в волосах, вот и слетела серёжка.
Я повернулась к Максиму, у меня от догадки даже слёзы высохли. Голос осип, я хлопала глазами:
– Я всё поняла, это ты сидел в кресле, а она делала тебе… – я от отвращения дажетне могла выдывить из себя это слово.
– Ну, если ты не научилась его толком делать, всегда найдётся кто то другой.
Я качала головой, не веря, что всё это происходит с нами. Жена выясняет с мужем кто лучше его облизывает…
– За что ты так со мной, Максим? Чего тебе не хватало?
– Так, иди ка сюда, – он схватил меня за плечо и заставил сесть на кровать. Сам сел на пуфик напротив меня, стал махать указательным пальцем перед моим носом:
– Сейчас умоешься и ложись спать. Выброси из головы всё, что ты туда набила как солому в тюфяк. Напридумывала чёрти что!
Мне впору было сойти с ума:
– Так ты уже определись, Максим, Нонна лучшая по облизываниям, или я себе всё напридумывала? Теперь сам ответь, разве это не тянет на развод?
– Ты не посмеешь, Дарья.
– Это почему это?
– Потому, что ты не знаешь, на что я способен.
– Максим, наш разговор катится не туда. Мы выяснили, что брак разрушен твоей изменой. Просто дай мне развод.
– Слово “развод” чтоб я больше не слышал, никогда. Поняла?
– Ты спал с ней? – я набралась смелости и спросила его в лоб, – спал?
– Слушай, Дашка, а какое это имеет значение?
– Понимаешь, я доверяла тебе, – у меня перехватило дыхание. Он снова не сказал чёткое “ нет”, снова выкручивался, прятался за словами. Я подавила в себе слёзы, (сколько можно!), мне надо было сказать, то, что сейчас нарывом вырвалось из сердца:
– У меня никогда никого не было, кому бы я так верила, как тебе, Ковалёв. Измена для меня это та самая красная черта, которую переступать нельзя. Переступил, всё. Это как точка невозврата. Ты сегодня эту черту переступил.
Максим встал, потянулся за джинсами:
– Пойду пройдусь. А ты остынь.
И тут, за спиной, на другой половине кровати мурлыкнул его телефон. Сообщение. Мы повернулись на звук одновременно, (я оказалась ловчее и вытянув руку схватила его телефон первой с высветившимся экраном). Мы увидели вдвоем одновременно одно и то же: грудь. Голую грудь на фото…
Мои дорогие! Сколько нервов выматывают женщинам измены их мужей. Очень жду ваших комментариев. Отвечу на каждый.
Есть у меня история, которая точно не оставит вас равнодушными. Там один такой удалец наградил жену не только изменой, но ещё и чужим ребёнком.
Глава 8
Мы повернулись на звук одновременно, (я оказалась ловчее и вытянув руку схватила его телефон первой с высветившимся экраном), и увидели вдвоем одновременно одно и то же: грудь. Голую грудь на фото…
Я упала ничком на кровать. Хохотала, как ненормальная. Меня душила истерика, под рёбрами сковало, стянуло колючей проволокой. Я замужем за идиотом, который в свои 30 лет пялится на голую грудь!
– Как это называется, – меня трясло, слова вырывались с хрипом: – Максим, ты ей хоть смайлик поставь. Девушка старалась для тебя, грудную клетку сфотографировала. Может, она у тебя денег просит на силиконовые импланты, будь человеком, дай! Там же смотреть без слёз не на что.
Я тыкала пальцем в телефон, из меня слова неслись потоком:
– У твоей худышки рёбра торчат, как у бесхозной собачонки. Фото для флюорографии, рентген не нужен.
Из меня неслись жестокие слова, сама не понимала, что говорю. Наверное, я просто пыталась не сойти с ума!
Муж попытался взять меня за плечо:
– Не прикасайся ко мне! – я брезгливо взвизгнула, скинула его руку, вскочила с кровати, попятилась к шкафу, споткнулась о валяющуюся сумку, выставила руку – Теперь точно подам на развод, не прикасайся ко мне. Позорище.
Вот тут на меня действительно напала истерика. Я уже не хохотала, не плакала. Подскочила к шкафу, смотрела в него и ничего не видела, перед глазами стояло фото чужой груди. Я рычала, как ненормальная, запихивала в сумку всё подряд, кажется, уже не только свои, но его шмотки тоже.
– Да успокойся, дура, ты что творишь! – муж пытался вырвать у меня из рук комок тряпок, что я запихивала в сумку с остервенением, – Даша, это не то, что ты подумала.
– Что? – у меня сел голос, я не могла поверить, что услышу такую банальность, – а что я должна подумать? Ты, зам директора, весь такой при костюме, слова тебе не скажи, в кабинет не зайди, на работу не приди, – ты, как обкурившийся подросток зависаешь на чужих титьках?!
– Это кто то из мужиков, наверное, прислал. У нас это бывает, – муж подтягивал неподобающую ложь, нёс такую чушь, противно было слушать.
Я расхохоталась:
– Мужики сфотографировали бы крепкую, полновесную троечку, так, чтоб у вас, кобелей, слюна потекла! – развернулась к нему, сдула прилипший локон к лицу – Мужики, говоришь? Серьёзно? Тогда дай мне телефон. Я хочу посмотреть на автора того фото.
– Успокойся, давай поговорим. – муж рявкнул на меня, у него изо рта полетели слюни, губы скривились в оскале.
У меня всё побелело перед глазами. Я обняла себя за плечи, облизнула пересохшие губы, в сердце глухо отстукивало набатом: бум, бум. Надо было бы замолкнуть. бросить эти тряпки, сумки. уйти в комнату. Но разум никак не мог до меня достучаться. На глаза снова попался его телефон, я зашипела Максиму,
– Давай, позвони своей секретарше, спроси, она нашла серёжку, которую сегодня потеряла? Нет? Идите, вместе поищите, дорогая вещичка всё таки.
Я снова схватилась за сумку, муж, пытаясь перехватить её, дёрнул за ручку сумку у меня из рук, рявкнул:
– Сядь, сказал! Давай поговорим.
– Нет! – меня колотило, зубы выбивали чечётку.
О чём с ним говорить. Швырнула в него сумку:
– Да подавись ты этими тряпками!
Стояла, топала ногами, сцепила волосы на голове обеими руками, меня просто разрывало на части. Заорала шёпотом (о, оказывается, матери и не так умеют, когда спят их дети):
– Какая разница, что мне скажет человек, посмевший спать одновременно с двумя женщинами. Предавать меня натуральным образом. И это сейчас не громкие слова.
– Это чушь. Мало ли что в жизни бывает, Даша. Это ты заставила меня посмотреть на другую.
– То есть, я виновата, что ты не удержал своё хозяйство в штанах?
– Конечно ты. А кто ещё? Постоянно все разговоры о детях, колясках, кубиках. Посмотри, наш сын умеет то, умеет сё, – Максим передразнил меня противным голосом, – Забыла, что у тебя есть ещё один человек в квартире, что у тебя есть муж?
– Ага. Пока вывозила на себе бессонные ночи, беготню по поликлиникам, магазины, глажку, уборку, готовила тебе потрясающие ужины – как то потерялась.
– Я не говорю, что ты бездельница. Но реально, ты ничем не занята. Такую работу по дому выполняют все женщины. Ещё и списки выкатываешь мне чуть ли не каждый день. Надо то, надо это! И я тебе не отказываю, не попрекаю!
– Вот сейчас попрекаешь. Так и я не шикую в своих списках. Я веду кулинарный блог с выпечкой, у меня многотысячная подписка, не раз поступали заказы. Ты, именно ты не давал мне продавать мои пироги и вести платные консультации.
– Мне ещё этого в семье не хватало. Жены-поварихи, готовящей на заказ. Правильно моя мама говорила, ты нас обязательно опозоришь.
– Ты когда к секретарше под юбку полез, у мамы разрешение спросил? Разрешила?
– Не передёргивай.
– А ты не попрекай меня тем, что не работаю. Мне государство разрешило быть в декрете три года. Я с малышом дома. Какая работа, тебе что, денег не хватает?
– Все смотрят за детьми, а ты уж как то особенно. Вон, моя мать на работу ходила и всё успевала.
– У вас была бабушка. Это раз. Но дело не в этом. А вообще, стоп!
Я села на прикроватную банкетку:
– То есть ты хочешь сказать, что я такая неинтересная, ты просто по праву скучающего мудака завёл любовницу?
– Слушай, чего ты выделываешься, Дарья? Да, ты бездельница, ты не учишься, не занимаешься спортом.
Я мотала головой, сыпала всё в кучу, что успела запомнить из его слов:
– Ну, положим, профессиональное образование у меня есть. Если ты не забыл, я технолог общественного питания. Это раз. Ты не дал мне поступить на заочное высшее – это два.
– Надоела твоя болтовня. Давай уже спать.
– Не давай. Насмотрелся с мамой роликов, как женщины ломовыми конями тянут на себе быт, а на экране этакие конфетки. Раз я не такая, ты поставил мне двойку и завёл любовницу?
– Это нормально, Даша. Нормально! У всех мужчин есть женщина для отдушины. Я же не бросил семью. Вернулся к тебе, к сыну. И никогда вас не брошу. Все так живут.
– Я не все. Женщина, которую муж за глаза называет жопастой и хихикает на эту тему с любовницей, так жить не будет.
– Откуда ты знаешь, о чём я говорю с любовницей! – муж рявкнул и сам прикусил язык. Проговорился!
– Ну, наконец, ты сам назвал вещи своими именами, – я собрала в косу растрепавшиеся волосы, выдохнула: – Завтра же подам на развод.
– Не позволю. Как ты собираешься растить сына без отца?
– Превосходно буду растить. У меня не было, да и ты тоже вырос как то. Так что, отец разводу не помеха.
– Сколько раз тебе говорить, забудь это слово, заткни уже свой рот!
Таким грубым я своего Максима никогда не видела. Смотри, как его взвинтило от слова “развод”.
– Раньше надо было думать, Максим. Когда серьги на восьмое марта дарил своей потаскушке.
– Не смей её так называть. Она приличная женщина.
– Я просто называю всё своими именами. Женщина, делающая интимные услуги ртом и остальными частями тела женатому мужику называется шалава.
– Я понял, – Максим мерзко загоготал: – да ты просто позавидовала тем сраным серёжкам. У Нонны есть, а у тебя нет!
– Да как ты смеешь! – я подавилась воздухом, но, лучше бы я оглохла. Максим продолжал ржать, оплеухами кидая в меня словами:
– Не смей обзывать Нонну. Та сама воровка, лазаешь по карманам. Завистливая, скандальная, а цепляешься к приличной женщине.
– Как может быть приличной женщина, если она спит с женатым мужчиной. Что это за стандарты такие, а? Где заканчивается приличная женщина и начинается потаскушка?
– Хватит! Развезла тут концерт. Собери все шмотки, что на полу разбросала и спать. Мне завтра рано вставать.
– Да ты обалдел, что ли, Ковалёв? По твоему, завтра утром ты уйдёшь на работу, а я буду тут как и прежде тебя ждать?
– Вот именно, – он схватил меня за подбородок, грубо так схватил. Сжал пальцы, я дёрнула головой, чтоб не осталось синяков на лице, Максим не дал вырваться, зашипел в губы – На том простом основании, что ты моя жена, куда ты денешься.
– Очень просто куда. Разведусь с тобой, уеду в город, где осталась мамина квартира и забуду о тебе.
– Да? Хорошо подумала? Кому ты нужна с довеском?
Максим вдруг схватил меня шиворот и поволок к входной двери. Я не соображала, что он делает, что он задумал. Выкручивалась из его рук молча, стараясь не заорать и не шуметь, чтоб не разбудить малыша. Максим совсем озверел, открыл входную дверь и выкинул меня за порог. В чём была. В домашнем.
Глава 9
Максим совсем озверел, открыл входную дверь и выкинул меня за порог. В чём была. В домашнем.
За спиной лязгнул захлопнувшийся замок. Я стояла на половичке перед собственной квартирой в самом глупом виде. В домашнем фланелевом костюме и розовых пушистых тапочках, ещё и с зарёванным лицом.
Сначала не поверила, что это случилось со мной. Нет, как же так, не может быть. На всякий случай, совершенно автоматически подёргала ручку – Максим пошутил? Дверь была закрыта, я оторопела, постепенно осознавая, что меня выкинули как котёнка.
Тот, который сжимал меня в объятиях, шептал на ухо слова любви, мужчина, которому я родила ребёнка, сам, собственноручно выставил меня полураздетую на потеху соседям?! И всё только для того, чтоб проучить меня за его собственную вину. То есть мне мужчина только что продемонстрировал, что он сильный и мне его не победить?
Трясло. Я тревожно прислушивалась, в доме 25 этажей, мы на восьмом. Вряд ли кто то пойдёт пешком, здесь два лифта, на площадке несколько квартир. Выйдет кто то из соседей, спросят что я делаю, подумают, у меня проблема с замком. Это в двенадцатом часу ночи? Придётся что то говорить. Какой позор. Вот же как стыдно. Сбежать со ступенек, выскочить на улицу, просить у прохожих телефон, чтоб Наташа приехала? Естественно, я никуда не пойду, у меня за дверями ребёнок. Да вообще, о чём я думаю?!
Отчаяние заставило обнять себя за плечи, я чувствовала, как рёбра изнутри распирает застрявшим воздухом. Горечь во рту, холодная оторопь и невероятная тоска заставляли выть. Почти беззвучно, неслышно, но адски больно прорывались всхлипы наружу. Вот как выглядит тотальная растерянность и беспомощность.
Не успела окончательно впасть в отчаяние, моя дверь за спиной открылась, я тут же мышью юркнула вовнутрь. Сжавшись в комок, пригнув голову я чуть ли не расплакалась от счастья, что пытка позором закончилась.
Меня от унижения просто расплющило. Поймала себя на том, что зажимаю рот руками и тихонько вою. Максим заглянул в лицо, хрипло, страшно прошипел:
– Понравилось?
Я смотрела в глаза этому человеку и не верила, что это мой муж. Сколько превосходства было в его взгляде, как он упивался собственной властью. Я как будто ружейным залпом выскочила из сказки “Синяя борода”, заглянула за проклятую дверь. Какой же наивной дурой я была!
С ума сойти, ещё утром, пока крутилась перед зеркалом, я так радовалась, что увижу мужа. Представляла его глаза, так надеялась увидеть, как он обрадуется мне. Оценит, какая я красивая.
Сейчас на меня смотрели совершенно чужие глаза. Жестокие, беспощадные.
Этот мужчина за несколько минут убил во мне не то что чувства, какие там чувства, всё разбилось вдребезги, ещё днём, когда я узнала о предательстве. Во мне только что умерло доверие к нему. Вот этот человек, от которого я родила ребёнка, от которого ношу ещё одного, только что заставил меня испытать такой страх, такое унижение!
Где были мои мозги, как я до сих пор не разобралась, с кем живу. Вернее, жила. Сегодня мой брак разрушился как песочный домик.
Максима, казалось, моё состояние очень даже обрадовало. Он прям сиял, как здорово он со мной справился. Только теперь он и предположить не мог, что я тоже стала другая. Во мне как лопнула невидимая ниточка, сдерживающая плохую Дашу внутри меня. Теперь я точно уйду от него. Чего бы мне это не стоило.
– Ну что, Даша. Как вижу, урок пошёл тебе на пользу. Забудешь навсегда, как устраивать скандалы, да?
Он ждал ответа, я стояла натянутой струной, опустив голову и спрятав лицо в руках. Урок, говорит? Да, это точно. Назвал собственного сына довеском. Теперь я знаю цену всей его заботе о нелюбимой жене и о довеске. Того, что произошло, я не забуду никогда. И теперь я буду осторожна.
С таким лицемером надо вести себя аккуратно. Он ведь только сегодня проявился с той стороны, о которой я даже подумать не могла! Расскажи знакомым, что вытворял Максим, чувствуя свою безнаказанность, никто не поверит. На людях он такой сдержанный, вежливый, милый, можно сказать. А на деле…
– Ты поняла или нет, что никому не нужна? Как только ещё раз заикнёшься о разводе, выкину в чём есть за дверь. Матвея матери отдам. Ну, чего молчишь? От страха язык проглотила?
Точно. Я только что поняла, что не нужна никому, и моя жизнь зависит только от меня самой. В какую пропасть себя и своих детей столкну, если останусь рядом с этим жестоким человеком поняла особенно хорошо.
Бежать надо и как можно скорее. Урок и вправду пошёл мне на пользу. Я обошла Максима, отправилась в ванную умыть лицо. Голова гудела, кружилась, мне было очень плохо. Тем более я вспомнила, что ничего не ела.
Зачерпывала тёплую воду ладонями, швыряла пригоршнями в лицо, заставляла себя успокоиться. Нельзя же столько плакать, это для маленького плохо. Не глядя потянула полотенце, промокнула лицо, взглянула в зеркало и вздрогнула. За спиной стоял Максим, смотрел через зеркало мне в глаза. Надоел, скотина, воспитатель чёртов.
Повесила полотенце, хотела выйти из ванной, он преградил путь, уперев руку в стену возле моей головы:
– Мы не договорили.
– Дай пройти.
– Никуда не пойдёшь, пока я не разрешу, поняла?
Я уже ничему не удивлялась. Ковалёв закусил удила, теперь его понесло. Но и я, вероятно, прошла точку невозврата. Сделав вид, что мне не страшно, хотя именно сейчас меня парализовало от страха, спокойно подняла лицо:
– Пошёл к чёрту, Ковалёв.
Толкнула его плечом, отправилась на кухню. Смотрела на гору посуды на столе, ворох коробок, кучу пакетов оставшихся после неудачного ужина с его мамашей. Открыла пластиковый контейнер, так, что это? Утка по-Пекински, в другом тушёные овощи, ещё была картошка фри. Вот и отлично. Мне вдруг захотелось всего сразу. Устало села за стол, потянула ломтик картошки, жевала, вкуса не почувствовала.
– Вот даже сейчас ты жрёшь то, что принёс в дом я! Пойми же ты, женщина без мужа никто и ничто – добытчик семейных благ сел напротив, провожая глазами каждый кусочек, что я запихивала в рот.
– Не жру, а ем, – я равнодушно слушала весь бред, что он нёс. После того, что я пережила за дверью в пижаме, мне не было страшно. Однако, мысли не выпускали суть скандала. Перед глазами маячили полукружья худой груди с телефона, на языке крутился вопрос: как я могла не заметить, что наш корабль дал трещину и тонет. Почему была такой слепой дурой. Мне муж отказывал в близости, говорил устал, за праздник я считала его нечастые визиты ко мне в постель. А оказалось, мужик – стахановец! По две смены пашет.
Отодвинула от себя картошку, тыкала вилкой в печёные овощи. Чего то расхотелось есть. Всё казалось несолёным. Потянулась за солонкой. Она у нас была с хитрецой, давно стёрлась резьба с крышки, не придержи её, всё содержимое разом бухнется в тарелку. Купить новую жадность Максима не позволяла, приходилось подстраиваться под старую.
Жевала овощи, совершенно не понимая, что говорит Максим. Фоном нудел муж, а я понимала, что мне надо бы подумать о юридической консультации. Алименты на Матвея я буду из этого человека тянуть клещами. Младший зайчик в свидетельстве в графе папаши получит прочерк. Вот это главный вопрос. Как сделать грамотно, чтоб Максим не имел отцовских прав на второго ребёнка.
Выжатая до последней капли, я продолжала жевать какую-то дрянь, встала, потянулась к верхнему шкафчику, достала аптечку. Прятала её на самую высокую полку, подальше от Матвейки. Достала таблетку от головы, выпила.
Откинулась головой к стене, равнодушно смотрела в чёрное ночное окно.
– Прибери на кухне и идём спать. – скомандовал мне мой господин хренов.
– Гори ты огнём вместе со своей кухней, Ковалёв, – прошла мимо него, отправилась в комнату сына. В спину мне летело шипение, я не слушала. Плевать мне на мужа. Теперь я точно знала, на что он способен. На всё.
Скорее бы утро, чтоб он упёрся на работу, а я с детьми шагну в новую жизнь.
