Текст книги "Бывший. Цена измены (СИ)"

Автор книги: Анна Эдельвейс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 32

Марк.

Жанна вышла, а мы как два дуралея смотрели на захлопнувшуюся дверь.

Постепенно доходил смысл всего сказанного ею. Трагикомедия нашего знакомства с Романом плавно перетекала в кошмар драмы.

Мы соперники. Причём насмерть. Мира между нами быть не может. А что может?

Делим между собой женщину, тянем на себя. У неё спросить забыли чего собственно хочет она сама.

Думаю те же самые мысли крутились в голове "Гуся". Мы оба смотрели в белую стену напротив. Молчали.

Я поднялся. Отцепил от себя капельницы. Повернулся к "Гусю" мы пересеклись глазами. Разряд.

Сердце взвыло. Два мужика. Здоровых, успешных, сцепились в точке беды. Могли бы стать друзьями. На самом деле оба заряжены непримиримостью. Вряд ли когда ещё встретимся.

Я подошёл к двери. Молча смотрел на белое полотно, сердце выкачивало из себя тепло. Чёрт. Всё не так. Не оборачиваясь, вышел.

Вернулся в ту гостиницу, из которой ночью видел пожар. На улице всё ещё толпились зеваки. Раззорёное кафе обтянули непрозрачным нейлоном, обнесли заградительной лентой.

Меня потихоньку мутило. Я снова сидел в том самом ресторане, смотрел на улицу, не хотел двигаться. Много раз звонил Жанне. Не берёт трубку.

Позвонил Ренат Галяутдинов. Мой отличный друг. Сказал, что дело простое, поджёг настолько глупо спланирован, будто школьник старался. Однако ущерб нанесён, есть пострадавшие, кроме того, была опасность взрыва. Делом занялись знающие люди. Ренат помолчал. Спросил, какой мой интерес. Я вздохнул. Нет моего интереса. Никакого. Там есть, кому подвязаться. Рената поблагодарил. Он знает, я помощи не забываю.

День закрутился, по работе было много созвонов.

К вечеру меня стало разбирать нетерпение. Жанна не отвечает. Между прочим, сама обещала, что разрешит сына увидеть. Дальше откладывать некуда.

Приехал во двор Жанкиного дома. Темень, нифига не видно. Сразу вспомнил где её подъезд, был однажды, очень давно.

Смотрел на её окна, темно. Дома никого. Машины тоже не видно. Странно, где её носит вместе с ребёнком. Весь день трубку не берёт, гордая. Оно и понятно. К вечеру вообще выключила телефон. Наверное, "Гусь" тоже звонит ей, надоели оба, вот и выключила.

Время позднее, а домой она ещё не приехала. Вышел из машины, бродил у подъезда, надеялся увидеть её с малым, встретить. Вернулся в машину за сигаретами.

Вдруг мне пришло в голову, что она живёт в другом месте. Ну да, не в однушке же с ней ютился её Ромочка. Чёрт! Сидел в темноте, соображал что делать, случайно поднял глаза, ё-моё, в её окнах свет.

Я чуть сигаретой не подавился, как я мог просмотреть их. Стремглав бросился в подъезд. Тамбурная дверь открыта. Уставился на звонок, не решаясь позвонить. Аж во рту пересохло. Мотнул головой, нажал на кнопку, дробная трель звонка рассыпалась весёлым колокольчиком.

Дверь открылась сразу. Кто это? Полная женщина с ярко-красными губами стояла в проёме. Сразу вышла мне навстречу, чуть прикрыла дверь за собой.

– Здрасьте, – хрипло получилось, я кашлянул, – Жанна Иванова здесь живёт?

Женщина холодно, странно посмотрела на меня. Вышла в тамбур, закрыла за собой дверь. Приложила палец к губам, тихо спросила, – Вы Марк?

Я кивнул. Не знаю почему, у меня по лопаткам рванули ледяные мурашки.

– Жанна разбилась в дтп, жива, в больнице.

Я молча хлопал глазами. Казалось, мне врезали битой по затылку, я не соображал что происходит,

– В какой больнице, я сейчас поеду туда.

– Подождите, Марк. Обязательно поедете.

Женщина продолжила: – Я подруга Жанны, вот, приехала за вещами Никиты.

– А где Никита, что с ним? – чёрт, да что у меня с голосом, хрипит как старое радио.

Толстушка кивнула через плечо, указав подбородком на дверь: – Там.

– Я отец Никиты.

– Знаю.

Она открыла дверь в квартиру.

В коридоре стоял светловолосый мальчик с грустным личиком, прижав кулачки к груди. Смотрел на меня широко распахнутыми глазёнками. Возле его ноги крутился щенок, дёргал за штанину.

Я присел, протянул к сыну руки: – Здравствуй, Никита. Я твой папа. Иди ко мне.

Секунда. Та, за которую я отдам полжизни. Нет, всю жизнь, чтоб пережить её ещё раз.

Сын смотрел на меня ровно мгновение, а потом рванулся ко мне, ухватился за шею, прижался всем тельцем, горячо шептал, – Папка, ты мой папа! Я знал, я всем говорил, что ты придёшь, ты найдёшь меня. Ты мой самый любимый папа на свете.

Малой тыкался в меня тёплым носиком, так крепко держал за шею, не оторвать. Женщина вытирала слёзы, наблюдая за нами. Посторонилась, приглашая меня войти.

Я как был в пальто, так и стоял истуканом, уткнувшись лицом в плечико сына. Держал его на руках и просто понимал ради чего люди живут на свете, сражаются на войне, планируют будущее. Ради своих детей.

Мы стояли в коридоре, откуда то выкатился щенок, добрался до моих брюк, весело потявкивая прыгал вокруг нас.

– Никита, идём папу чаем угостим.

Малыш спустился на пол, взял меня за руку, повёл на кухню.

Я снял пальто, поискал куда деть, увидел в прихожей вещи, сердце оборвалось. Жанкина шубка. Растерянно повернулся к женщине, она прочитала вопрос в моих глазах. Молча указала подбородком на Никиту. Ясно, ребёнок ничего не знает.

Кухня настолько маленькая, нам троим там просто было не разместиться. Ещё и собака моталась под ногами.

– Никита, покажешь папе свои игрушки?

Малыш так и не выпускал мою руку. Привёл в комнату, посадил меня на диван. Сам примостился рядом, притулился к локтю.

Я рассматривал скромную комнату. Совдеповская стенка со всяким хламом внутри, книжные полки, столик, телек, диван, детская кровать. Чисто, уютно, но как же…блин, слово не подобрать. Грустно, короче.

Из кухни вернулась женщина, представилась. Сказала, её Наташей зовут. Многозначительно вращая глазами сказала, что Жанна уехала по делам, они вот с Никитой пока тут.

Собирались на ночь ехать домой к ней, сюда заехали взять кое-что из одежды и собаку покормить.

Разговор не клеился. Я предложил:

– Может быть, поедем, поужинаем. Решим, как дальше быть?

Никита осторожно взял меня за руку: – А ты потом не уедешь? Приедешь ещё?

Блин, в этих глазах было столько мольбы.

Сука! Чтоб я сдох! Потерял четыре года вдали от собственного ребёнка.

– Я никогда не уеду от тебя ни на одну минуту. Если, конечно, мама разрешит.

– А мы её попросим. Мама у меня хорошая. Я тебя с ней познакомлю.

Я всматривался в свою копию, боялся сказать или сделать что нибудь не так.

– Папа, ты со мной и Тишкой будешь гулять?

– Буду.

– И в садик меня завтра отведёшь?

– Конечно. И заберу. Хочешь?

– Да! Я всем покажу что у меня есть папа!

Никита повеселел, успокоился.

Поехали в ресторан. Хорошо, у Наташи в машине был адаптер для сынишки. Я такой гордый вёл Никиту за руку, нам принесли меню.

Никита выбирал еду по картинкам, я смотрел на него не отрываясь. Мне надо привыкнуть к этому человеку. Маленькому, родному, самому важному человеку в моей жизни. Осталось разобраться с его мамой.

– Папа, а ты живёшь далеко-далеко? Ты так долго ко мне ехал, никак не мог меня найти?

Как сказать ребёнку, что меня придушить мало за это "далеко" и "долго".

К счастью, малыш не ждал ответа, уже осаждал Наташу: – Крёстная, а когда мама приедет? А почему она нам не звонит?

В машине на обратной дороге Никита уснул.

Принёс его домой, Наташа раздела, уложила его в кровать. Я ждал её на кухне. Она плотно закрыла дверь в комнату, присела напротив меня. Рассказала что знала про ДТП.

– Марк, вы же понимаете, что я не оставлю вас с Никитой в квартире на ночь. Всем нам тут не разместится.

– Давай на ты? Я уйду сейчас. Другое дело, у нас с Жанной всё сложно. А теперь ещё сложнее. Намешалось всего. Я Никиту не оставлю ни на минуту. Фигурально, конечно.

Наташа полезла за сигаретами, чертыхнулась. Я тоже умирал без сигарет.

Мы сидели с незнакомой мне женщиной в квартире без хозяйки. И странным образом были связаны друг с другом, с этой маленькой кухней, с тикающими часами на стене, со спящим мальчиком в комнате.

Мы все были винтиками в судьбе друг друга. Сейчас от нашей слаженной работы зависела жизнь каждого из нас. Целый мир крутился за окном, звёзды складывали причудливые узоры на небе, до нас не было никому дела, кроме нас самих.

Договорились с Наташей, что утром к семи я приеду, сам разбужу Никиту, отвезу его в садик. Дальше будем на связи. А сейчас я еду к Жанне.

Только оставшись один, пока шёл к машине понял какая трагедия свалилась на мою семью. Ну да, семью. Я, Жанна, сын. Пёс, (мать его, обслюнявил мне все брюки).

Правда, Жанна об этом не знает пока, ну, ничего. Будем стараться вымолить прощение, получить второй шанс.

Дороги расчистили. Сухие, чистые как летом. Как не повезло Жанке выкатиться в самый гололёд. Представляю, как её юзило.

Пока ехал, связался с кем надо, вызвонил врачей, подключили деньги. Прибыл в больницу, лично наблюдал как Жанну перевозили в частную клинику. Она спала под уколами. Укрытая до подбородка одеялами, с капельницами, напугала меня так, я чуть не заревел.

Вспомнил мать, когда открыли её лицо в морге и вот так же сложилась складкой простыня под подбородком.

Жанна осунулась. Бледная, носик торчит, губы бесцветные. Худенькая, как травинка-былинка. Проводил глазами до скорой. Ехал за мигалками. Ночь. Вторая беспокойная, ужасная ночь.

Вчера горело кафе, сегодня сопровождаю скорую. Прибыли. Я смотрел как машина скорой въехала задом в тоннель больничного коридора.

Отправился к врачу, ждал его в кабинете. Пожилой мужик пришёл, потёр лоб.

– Хорошо, что приехали. Вовремя. Коллеги из первой молодцы, всё верно сделали, не пропустили. Без особых тонкостей скажу, всё печально.

Есть скапливание жидкости. У нас все возможности есть, в данном случае не смертельно. Тебя, Марк, к ней не пустим. Сейчас тебе там делать нечего. А завтра приезжай. Не рано. Часикам к десяти. Будет что срочное, позвоним. Вещи тебе её отдадут. Кстати, кто она тебе?

– Жена.

Врач мельком глянул на меня. Я чуть помедлив, спросил: – Если с сыном приеду, пустят?

– Пустят. Приезжай.

На выходе мне вручили пакет с вещами.

И телефон Жанны. Разбитый вдребезги. У меня руки дрожали, когда я взял его. Бедная моя девочка. До меня с новой силой дошло, мимо какого горя я только что пролетел. А если бы её не стало!

Я вышел к машине.

К Никитке завтра в семь утра. Позвонил Данилычу.

– Ты где меня поселил? В Рэдиссоне. Ясно. Я сейчас туда, в шесть жду тебя. Давай.

Пять часов сна великая сила. Проснулся как огурчик. Данилыч уже ждал.

Вкратце ввёл его в курс дела, отправились за Никитой. Наташа встретила меня во всеоружии, то есть с накрашенными как светофор губами. Где такую огненную помаду делают, она же сигналит "не подходи, загрызу". С порога стала расспрашивать как Жанна.

Я на цыпочках подошёл к сыну. Тёплый, славный носик выглядывал из одеяла. Погладил его по вихрастой головёнке, коснулся щеки, ушка. Какой красавчик!

– Никита, – позвал тихо, ласково, – сынок!

Открыв глаза он обрадовался не меньше меня.

Подскочил, помчался в ванную, торпедой носился, разбрасывал вещи, выбирал самые красивые. Оделся, счастливый всю дорогу болтал, рассказывал о друзьях в саду. Блин, еле припарковались. Данилыч остался в салоне машины, а я, гордый отец вёл за руку своего пацана в сад. Первый раз в жизни!  К н и г о е д . н е т

Ревниво поглядывал на других мужиков, правда их было немного. В основном бабушки, женщины тащили полупроснувшихся детей в садик.

Вошли в детское царство. Я-то сад только снаружи видел.

Старое здание изнутри, насколько я понимаю, ремонту не подлежало и тихо доживало свой век. Зато ощущение тепла, детского царства захватило меня целиком. Маленькие башмачки, размером с ладошку. Шкафчики для вещей с картинками.

Пластилиновые поделки на полке. Ух ты, с фамилиями творцов. Поискал глазами своего. А, вот. Никита И. Так, не порядок. Ну, ничего, скоро исправим. Будет Никита К. Он же Ковалёв!

Никита важно рассказывал своим друзьям: – Меня папа привёл. Вышла воспитательница: – Здравствуйте, вы кто?

Я так гордо заявляю: – Я папа Никиты.

Она кивнула, велела подождать. Вышла со мной в общий коридор.

– Простите, вам надо подняться к заведующей и написать заявление. Я не могу отдать Вам ребёнка, когда вы за ним придёте. У нас нет на вас документов и письменного разрешения от матери.

Я завис. Вот фигня. То есть правила отличные, но мне то что делать. Ладно, идём к заведующей.

Написал заявление, объяснил что случилось с мамой. К счастью, вопрос решился быстро, а то я прям взмок. Конечно, она вспомнила про забор. Думаю, это сыграло основную роль в её лояльности. Правда, паспорт мой отксерили со всех сторон.

Спустился к воспитательнице, принёс разрешение от заведующей. Предупредил, что сына заберу в десять.

Поехали с Данилычем, купили автомобильное детское кресло.

Заехали, взяли айфон Жанне. Переставили её симку. Всё, отлично, работает. Разделились. Я на машине за сыном, Данилыч на такси в больницу, передаст Жанне телефон. По дороге запасётся фруктами, шоколадом, что там ещё больным привозят.

Еле успел по пробкам к десяти в сад. Гвалт стоял невообразимый. Где то играла музыка, по коридору витал особенный запах детской еды. В коридоре пряталась кухня, там что то готовили что-то невообразимо детское. Какой нибудь супчик с мелко порезанной картошкой и вермишелью. Котлетки. Самые обалденные столовские детские котлетки.

Я сразу вспомнил свой садик. Ну как вспомнил. Мать меня забирала всегда очень поздно, последнего. Я стоял у окна, смотрел в темноту и ждал, ждал…

Так, где там мой сын. Воспитательница увидела меня, заглянула в группу, позвала, – Никита, за тобой папа пришёл.

Пока мой одевался, в дверь выглядывали любопытные детские мордашки.

Надо было видеть счастливое лицо сына. И моё. Вышла воспитательница, попросила завтра обязательно быть, последняя репетиция перед утренником.

Уже мы выходили, она напомнила: – Не забудь принести костюм. Лучше завтра.

– Какой костюм? – я удивлённо уставился на неё.

– Костюм мушкетёра. У Никиты роль мушкетёра на новогоднем утреннике.

Я озадаченно почесал затылок. Надо костюм найти. Где?

Никита удобно расположился в кресле в салоне. Я повернулся к нему из-за руля.

– Сын, у меня серьёзный разговор. Готов?

Никита неуверенно кивнул.

– Мама сейчас в больнице. Мы поедем к ней в гости. Поедем?

– Мама заболела?

– Сынок, у мамы сломалась машина, она ударилась.

Я видел, как покраснел нос и глаза у Никиты. Пересел к нему, обнял. Вздохнул.

– Давай, когда к маме придём, там не будем плакать. Давай?

– Ага, – кивнул Никита.

Заехали в цветочный. Никита выбрал лилии для мамы. Ну, выбрал и молодец.

Я успел набрать Данилыча. Пусть прозвонит театры, спросит, кто может дать костюм мушкетёра на ребёнка. Хрен знает, где его ещё можно найти, этот костюм.

Спасибо, лошадь Д'Артаньяна не надо тащить. Впрочем, надо будет, найдём и лошадь.

Мы прошли по больничному фойе. Светлые мраморные стены, блестящий пол, широченные коридоры. Данилыч сидел на диване возле палаты.

Мы подошли с сынишкой к двери, я глазами спросил "как Жанна?" Данилыч скупо улыбнулся, покачал головой. Ясно, жива и опасна.

Ну, была не была.

Глава 33

Я бы, наверное, ещё полжизни мялся на пороге палаты не решаясь войти. У меня внезапно улетучилась вся решимость.

Почувствовал себя таким гадом! Там, за дверями самая любимая женщина на свете. Из-за меня. Пока я убивался, соображая что делать и как себя прибить, Никита дёрнул меня за руку, посмотрел снизу такими глазёнками, я сразу понял. Всё выдержу, на брюхе буду ползать, но вымолю прощение у Жанки.

Дверь звонко щёлкнула ручкой, отворилась. Почему в больницах всегда такой свет. Голубоватый, холодный, неживой.

Я видел только её глаза. Огромные, тёмными озёрами расплескавшиеся на бледном лице. Жанна.

Я никогда не забуду этого лица.

Никита умудрился ловко влезть на кровать, прижаться всем телом к матери. Мальчишка всхлипывал, замер, обнял Жанку так крепко. Она охнула, вжалась лицом в сынишку. Закусила губу, слёзы ручьём.

– Мама, я папу нашёл. – Горячо шептал Никита, гладил мать по волосам, по мокрому от слёз лицу, – Не плачь, мамочка. У нас теперь настоящий папа есть. Не плачь.

Я стоял сам ни живой, ни мёртвый. Смотрел на неё как Штирлиц в том кафе. Что же я за урод то за такой. Пять лет жизни коту под хвост. Своей, её, сына.

А если бы её не стало, перед кем мне было бы просить прощение. Она же из за нас, двух дебилов не справилась с тачкой, от нервов. Счастье, что она осталась жива.

Никита вспомнил что-то, слез с кровати, выскочил в коридор. Взял цветы, что оставил на банкетке.

– Вот, мама. Папа сказал выбрать самые красивые. Это самые красивые, да, пап?

Я аж встрепенулся, закивал, голос потерялся, я прохрипел, – Да, сынок. Самые красивые для самой лучшей мамы. Жанна упорно не смотрела на меня.

– Мама, у нас завтра утренник. Со мной папа пойдёт.

Жанна посмотрела на меня, – Я костюм на озоне заказала. Надо забрать.

– Мы заберём.

Я был так счастлив, что Жанна говорит со мной.

– Это что, у меня будет что ли два костюма? – Никита смешно растопырил ручонки.

– Почему два, – Жанна смотрела на мальчонку, – Второй я не успела дошить. Она чуть порозовела. Даже, кажется, немного успокоилась.

– Папа заказал в театре и ты купила. Ух здорово!

Жанна встретилась со мной взглядом. Отвернулась. Я так и стоял возле двери. Никита уже освоился. Ходил по палате, – Мам, здоровская у тебя кровать. Большая. Потом озадаченно спросил, – Пап, нам надо новую кровать купить. А то ты где будешь спать. Или иди на мою кроватку, только она маленькая, и там Тишка спит. А я с мамой буду, да, мам?

– Нам надо о многом с папой поговорить, сынок. Придумаем, где ему спать.

– А давайте поехаем в наш другой дом, где дядя Рома живёт. Там много места, туда кровать поставим. – Идеи из Никиты сыпались как горох.

Жанна отвернулась к окну.

Не успел выйти из палаты. Звякнул ватцап. От Жанны.

" Не прячься за моего ребёнка. Приезжай завтра один, когда Никита будет в саду. Нам надо многое обсудить. Дни твоих посещений. Сколько раз в неделю. Можешь сразу тащить юристов."

Блять! Началось. Я чуть не взвыл, аж замер на минуту, зажмурился.

Мы вышли к машине.

Данилыч ждал указаний.

– Едем в Рэдиссон. Праздничный заснеженный город раскинулся великолепием широких просторов. Небольшой морозец, пушистый снежок. Всюду ёлки, новогодние экспозиции.

– Пап, мы куда?

– Обедать и спать. Ты же мужик, растёшь? Значит режим и спорт это обязательно. Да?

– Пап, так нам же на плаванье надо вечером.

– Поедем. Обязательно поедем раз надо.

Холл гостиницы поразил Никиту. Грандиозность белых колонн, сверкающий отражением огней мрамор на полу, тишина, простор.

– Ты что ли тут живёшь?

Удивлённо таращил глазёнки малыш.

– Это гостиница. А живу я далеко. Скоро ко мне поедем домой. Да?

Никита кивнул, крепко держась за мою руку.

Зашли в номер, умылись, отправились в ресторан.

Нику принесли детское меню. Я видел, он клюёт носом над тарелкой, устал бедняга.

Уснул сразу, как только добрался до кровати, смешно положив ладошки под щёку. Жанка тоже так спала. Всегда умилялся когда видел её такую.

После обеда поехали кататься по улицам нарядной Москвы. Красота какая. Город-сказка. Чудо, как хорош.

Вышли на театральной, сделали фотки, отправили Жанке.

Увешанные пакетами с покупками ввалились с сыном в их однушку, там уже была Наташа. Договорились с ней в прошлый раз, она приедет, ключи отдаст.

Никита с порога кинулся к ней, обнял. Она подхватила его, растормошила.

– Крёстная, смотри, какой папа костюм мне купил! Наташа как то странно посмотрела на меня, на Ника. Сын помчался играть с Тишкой.

– Марк, тебя наверное, напрягает малой. Давай, я заберу к себе. Будешь навещать его. Его же кормить надо, купать.

Я хлопнул себя по лбу, – Мы же плаванье пропустили, сынок. Глянул на часы – ну да, пропустили.

– Вот, видишь. Давай, заберу Никиту? Предложила Наташа.

– Тебе спасибо, конечно. Сыном делиться не буду. В ресторане есть детская еда, собаке корма купим. У нас всё нормально. Ты, пожалуйста, ключи оставь. Телефон твой у меня есть. Если надо будет или вопрос какой, я позвоню.

– Я не набиваюсь. Просто Никита маленький, за ним присмотр нужен. Там ноготки подстричь, вещи постирать.

– Всё, договорились с тобой. Нужна будет помощь, позвоню. Справимся. Хорошая у Жанки подруга, повезло ей с тобой.

– Ну да, – Наташа опустила голову, – Повезло. Я была у Жанны сегодня. Она за Никиту волнуется. Вот я и предложила его забрать.

Повисло молчание.

Никита выкатился из комнаты в тёмно-бордовом с золотыми позументом камзоле, в смешных штанах-буфах. На груди синий передник с золотым крестом. А шляпа! Малыш крутил шпагой, делая выпады. Счастливые глаза горели радостью.

– Фигаси… Где вы такой костюм достали – удивлённо протянула Наташа.

– Это всё папа мне купил, Никита умчался в комнату.

– Марк, я могу в садик приехать, Никиту к утреннику нарядить. Хочешь?

– Нет. Я сам.

– Ну, ладно, вздохнула Наташа. Поеду. Звони, если что.

Мы с сыном ещё какое-то время повозились на ковре. Пёс чумной. Большой уже, а бестолковый. Надо это чудище умом наделить. Завтра же кинологам позвоню.

Вышел на балкон, закурил. Смотрел на спящего сына через балконную дверь. На утонувшую в полутьме комнатёнку, на жухлую серость маленькой квартиры, приютившей моего мальчика и жену. Странно, я о Жанне думал именно так. Жена.

Достал телефон, перечитал её сообщение на ватцапе ещё раз.

А вот что за пироги она приготовила мне на завтра, посмотрим.