Текст книги "Приговоренный к жизни"

Автор книги: Анна Данилова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

11

Наташа Каленова, высокая стройная девушка с черной блестящей челкой и высоким конским хвостом, увидев Дениса за столиком летнего кафе в центре города, где он ей назначил встречу, сразу же устремилась к нему. Поравнявшись с ним, широко улыбнулась, демонстрируя прекрасные белые зубки:

– А ведь это вы – Денис?

Учитывая, что вокруг было множество столиков, за которыми были и другие парни его же возраста, он смутился. Как она узнала его?

– У вас очень серьезное лицо, – словно прочтя его вопрос, ответила Наташа. На ней было черное, в белый горох, платье с большим вырезом. Чудесная, нежная девушка!

– Да, это я, – закивал он, смущенно улыбаясь. – А вы, значит, Наташа Каленова.

– Мне кофе с молоком, – бросила она подошедшей официантке.

– А мне просто черный кофе без сахара, – сказал почему-то Денис, хотя всегда пил кофе с сахаром.

– Вы хотите расспросить меня про Лену, да?

– Да.

– Знаете, что я думаю по поводу ее исчезновения? Лена – не тот человек, чтобы пропадать, тем более чтобы ее похищали. И это несмотря на то, что у нее очень богатый отец. Она никогда не влипала ни в какие истории, ни в чем никогда не была замешана. Она – серьезная и очень чистая девочка. И хотя у нас в лицее все знают, что ее похитили и даже уже вроде взяли выкуп, поверьте мне – все это подстроено кем-то. Но только не ею самой. Она любит своих родителей и никогда не пошла бы на такой отвратительный поступок. Да, безусловно, она была в некотором роде одинокой. Но ведь мы все одиноки! У меня вот, к примеру, родители тоже занятые люди, работают с утра до ночи, зарабатывают. Но я понимаю их. Думаю, что и Лена тоже не была в обиде на отца. Что же касается ее матери, то и здесь тоже мы говорили с ней, она относилась к этому ее браку с пониманием. Может, и скрепя сердце, но с пониманием.

– Значит, вы уверены, что это не она сама себя похитила из-за выкупа?

– Нет, и это даже не обсуждается! Зачем ей деньги, когда она имела все, что хотела? И даже если бы она захотела переехать, скажем, в Америку или Англию (а отец предлагал ей там учиться), то она и там получила бы все.

– Но сбежать из дома она могла?

– А вот сбежать, чтобы немного встряхнуть своих родителей, чтобы они хотя бы вспомнили о ее существовании, – да, на это она способна, это правда. Правда, как-то затянулось все это…

– Скажите, а мог кто-нибудь воспользоваться ее отсутствием, чтобы устроить весь этот цирк с похищением, выкупом?

– Знаете, у нас очень разношерстный класс. Все мы очень разные, и к Лене тоже относятся по-разному. Дело в том, что у нее обостренное чувство справедливости, и она, понимаете, никогда не промолчит, если видит, что кто-то кого-то незаслуженно обидел. Ну, вот такой пример. Дело было не так давно, в один из первых весенних теплых деньков. Мы все решили сбежать с урока физики. Нас словно воздух весенний опьянил. Вроде бы взрослые, все понимаем, но кто-то сказал: давайте сбежим, прогуляем урок в сиреневых посадках, разожжем костер, поедим жареных сосисок! И мы все, стадо баранов великовозрастных, решили бежать! Лена – человек компанейский, не крыса, вы понимаете, о чем я, да? Так вот, она встала в дверях и сказала, что не побежит. Потому что у преподавательницы, Марины Викторовны, недавно был нервный стресс, от нее ушел муж, оставив ее с маленькой дочкой. Сказала, что она хороший человек и что мы своим необдуманным поступком сделаем ей больно, что так нельзя… Понятное дело, что Лену никто не послушал. Все ломанулись на улицу… И все! Лена же пошла в супермаркет, купила торт, цветы, пришла одна на урок и сказала, что весь класс опьянел от весны и что они, то есть все мы, сбежали не потому, что не уважаем ее лично или ее предмет, а просто так…

– И как отреагировала Марина Викторовна?

– Она, к счастью, оказалась нормальной. Они с Леной съели торт, выпили чаю, поговорили по душам. Просто Лена как-то все сгладила…

– А вы тоже сбежали?

– Само собой! – улыбнулась Наташа, тряхнув красивой густой челкой. Синие ее глаза смотрели весело, дерзко.

– Может, есть кто-то из ее окружения, кто мог бы ей позавидовать и устроить это похищение с выкупом?

– Да мы всем классом думали об этом. Ничего такого никому в голову не пришло.

– А что с ее личной жизнью? У нее есть парень?

– Нет, она считает, что ей нужен кто-то постарше, поумнее наших баранов-сверстников. А еще она говорила, что мечтает о любви, не видит смысла встречаться с кем-то просто так, что все это глупости и отнимает много времени.

– Так, может, она встретила кого-нибудь постарше не в лицее и скрывала свой роман?

– От меня? Скрыла? Нет, это невозможно.

– Так что вы думаете? Что с ней случилось?

– Понимаете… Она девушка непростая. Она, кстати говоря, пишет стихи. Но не про любовь-морковь, а философского плана, такие мудреные. Сложные. Она вообще очень умная.

– Может, она с кем-то переписывалась по Интернету?

– Она «чатилась» с кем-то, но это же просто какие-то виртуальные знакомые, она их в глаза не видела! И у меня таких «осликов», как мы их про себя называем, полно. Пишут всякую хрень… я извиняюсь – чушь! Ничего серьезного!

– Наташа, но она пропала! Ее нигде нет! Судя по вашим словам, получается, что сама она не могла так жестоко разыграть родителей… Но, повторяю, ее нигде нет! Что вы сами можете предположить?

– Знаете, с одной стороны, я очень переживаю за нее, знаю, что в городе орудует какой-то маньяк, что одну девушку нашли изнасилованной и убитой на свалке… Слава богу, что это не Лена! Но, с другой стороны, душа моя почему-то спокойна. Не могу объяснить это, не знаю. Но я уверена, что она жива, что с ней все в порядке. Она, может, куда-то уехала, я не знаю… Может, у нее было такое душевное состояние, когда ей захотелось побыть совсем одной?

– Наташа, я, конечно, понимаю, женская солидарность и все такое… Но я же вижу, что вы все знаете про Лену! Вы с ней – близкие подруги! Она наверняка вам что-то рассказала! Ладно, пусть. Вы не можете никому ничего рассказать. Тогда хотя бы скажите – она в безопасности? Только это! И мы сразу все успокоимся! Больше того, я пообещаю вам: никто не узнает, что это информация исходит от вас.

Наташа смотрела на него широко открытыми блестящими глазами, такими синими, что даже белки глаз казались голубоватыми, и во взгляде ее читались растерянность, сомнение и масса других, сопутствующих этому состоянию, чувств.

– Ну же, Наташа! Решайтесь! Я понимаю, что ваш материнский инстинкт еще крепко спит, но, если бы у вас была дочь, которая пропала, я уверен, вы бы много дали за информацию о том, что она хотя бы жива.

– Да, – выдохнула, наконец, Наташа. – И с ней вообще все в полном порядке.

Щечки ее стали ярко-розовыми. Денис откровенно любовался девушкой, и ему меньше всего хотелось, чтобы они расстались. К тому же, подумал он, почему бы не попробовать и дальше порасспрашивать ее?

– Значит, я могу сообщить ее родителям, что никакого похищения не было?

– Да, – она резко тряхнула головой в знак согласия. – Вернее, может, оно и было, да только Лена не имеет к этому никакого отношения.

– Наташа, где она? С кем? Почему молчит?

– Я вам так скажу: ничего конкретного Лена мне не говорила, все какими-то загадками. Думаю, она щадила меня, хотела, чтобы хотя бы я знала, что с ней все в порядке. Говорила о каких-то переменах в жизни, что ей надо во всем разобраться, побыть одной. – И вдруг она заметно оживилась: – Послушайте, у меня же тоже есть глаза, уши, я тоже живой человек и многое понимаю, даже когда мне ничего не говорят. Так вот, последние месяцы Лена от меня что-то скрывала. А что может скрывать молоденькая девушка? Только большую любовь! Она то нервничала, то смеялась, казалось бы, без видимой причины, то упорно занималась собой, ходила к косметологам, даже пластическим хирургам, ей казалось, что у нее недостаточно высокие скулы или полные губы. Она бывала то недовольна собой, то, наоборот, ходила с высоко поднятой головой, понимая, что она очень красива, и в эти минуты я радовалась, глядя на нее. Понятное дело, что я отговорила ее от похода к хирургам – глупости все это!

– Но вы же не могли не заметить парня, с которым она встречается!

– Да в том-то и дело, что рядом с ней никогда никого не было. И вот сейчас, когда она исчезла, пропала, я понимаю, почему так случилось… Ей есть что скрывать, понимаете? Вернее, есть кого скрывать! То есть у нее, я так предполагаю, роман с человеком, с которым она не может появиться на людях! Однако она с ним встречается, это точно!

– Вы думаете, что это… – Тут и до Дениса начало доходить, кого Наташа имеет в виду.

– Да, вижу, что и вы тоже догадались – Валентин Иванов, муж ее мамы. Только в этом случае она могла бы себя так вести.

– Получается, что она не то что встречается с ним, даже живет! А Ольга, ее мать, ни о чем не подозревает. Отцу Лена никогда не могла бы признаться в связи со своим как бы отчимом… И получается, что Лена сама себя загнала в угол! И теперь не знает, как ей жить дальше!

– Но если предположить, что у них все серьезно, то почему бы не объявить об этом матери, родителям, а, как вы думаете? – спросил Денис.

– Ха! Серьезно?! Объявить матери! Да это же скандал!!! К тому же, может, для Лены это и серьезно, но вот для этого красавчика художника уж точно нет! Думаете, он не понимает, что с ним будет, если тетя Оля узнает о том, что он крутит любовь с ее дочкой? Во-первых, она лишит его денег, во-вторых, сделает все возможное, чтобы разрушить его карьеру. Или просто убьет его. Я бы лично так и поступила!

– И все же, Наташа, ведь все это лишь ваши предположения? Я имею в виду ее роман с Валентином.

– Разумеется! Просто я подумала, что если бы Лена влюбилась пусть даже и в пятидесятилетнего мужчину, ну, знаете, всякое бывает, и знала бы, что ее родители будут против, то все равно рассказала бы мне. И знаете почему? Да потому, что все это было бы понятно. Любовь и все такое. И в этом случае ее отношения с этим мужчиной никак не касались, я имею в виду напрямую, ни матери, ни отца. Но связь с Ивановым – это уже попахивает предательством, это гадко, согласитесь.

– Гадко было бы с его стороны, – заметил Денис. – С Лены-то что взять? Она совсем юная девушка… Он вскружил ей голову, она влюбилась без памяти… Обычное дело.

– Да, вы правы…

– Постойте… Как же вы ловко провели меня! Вы пять минут тому назад сказали мне, что у нее все в порядке, что она жива-здорова, и в это же самое время вы всего лишь предполагаете, что у нее роман с Валентином. Но откуда-то вы знаете, что Лена в безопасности!

– Говорю же – чувствую!

Денис вышел из кафе в полном бешенстве. Похоже, эти синие глаза насмехались над ним, а он-то думал, что почти раскрутил девочку на признание. И откуда эти предположения о связи Лены с отчимом?

Хотя они небезосновательны. Действительно, в какие такие отношения могла вступить Лена, чтобы скрывать это даже от близкой подруги? Она могла скрыть, если бы, к примеру, начала встречаться за ее спиной с ее же парнем. Или если бы закрутила роман с Наташиным (конечно, это в порядке бреда!) отцом! То есть должна была быть причина, почему она тщательно скрывала ото всех свою реальную жизнь, возможно, свою любовь.

Или же Лена – лесбиянка? И этого тоже можно стыдиться, скрывать свои наклонности.

Получалось, что Денис только потратил время, разглядывая синие глаза. И чего они ему дались?! Почему они так и стоят перед его глазами?

Он резко вернулся в кафе. Наташа, сидя к нему спиной, разговаривала с кем-то по телефону. Он подошел тихо, чтобы она не услышала его шаги. Ему удалось услышать часть ее разговора:

– Ты бы видела, какие у него глаза! Серые! Помнишь про сероглазого короля? Я уже и не знала, что ему сказать, чтобы только подольше с ним поговорить… Ну да! А что, я сказала ему чистую правду, то есть высказала все свои мысли по поводу Лены! Конечно, у меня нет никаких доказательств, что она – любовница Валентина, но кто еще, как не он? Ты же сама видела, как она изменилась в последнее время! Как расцвела! Так можно выглядеть, когда влюблена. Наверняка забилась в норку, затаилась и не знает, что ей делать дальше! А может, еще к тому же и беременна! Ох, Таня… Он подумал, что я просто издеваюсь над ним, и ушел, даже не попрощался! Вот просто встал и ушел!!! – Она тихонько вздохнула, и плечи ее при этом трогательно приподнялись. Денис едва удержался от того, чтобы не обнять их. Он стоял и слушал, вернее, подслушивал чужой разговор. Одно его утешало – Наташа не солгала ему, она действительно понятия не имеет, где скрывается ее подруга и что с ней.

Ему пришлось снова незаметно уйти и вернуться, только уже не скрываясь. С трудом подавляя улыбку, он сел напротив Наташи.

– У вас какого именно цвета глаза – фиалковые, цвета индиго или?..

– Да просто синие. Или голубые, – ответила она на его улыбку, краснея и пряча в ладони телефон. – Вы вернулись?

Очнувшись, она быстро проговорила в трубку:

– Я тебе потом перезвоню, у меня важная встреча!

У нее был вид ребенка, которого застали за тайным поеданием конфет.

– Послушайте, Наташа, вы сейчас очень заняты?

– Да нет… – Глаза ее заблестели. – А что?

– Вы не хотите составить мне компанию и прокатиться в одну деревню по важному делу?

– Это по какому же делу?

– Там и увидите.

– Надеюсь, к вечеру вы вернете меня в город, домой?

– Не обещаю, но постараюсь. Вы же знаете, я работаю на Елизавету Сергеевну Травину. Она поручила мне кое-что узнать… Словом, это будет рабочая поездка.

– Ну хорошо. Я согласна. Мой прикид подойдет или надо переодеться?

12

– И что, ты отказался принять у нее дом? Но почему? Гриша, я, конечно, все понимаю, но к чему эта твоя принципиальность? Речь идет о крупной сумме денег! Да, конечно, мне очень хочется переехать в Вязовку, дом, в котором ты столько лет проработал, прекрасный! У твоей хозяйки денег – куры не клюют, к тому же она сама предложила тебе его подарить. Гриша, не дури, соглашайся!

Мария поставила перед мужем тарелку с горячим картофельным пюре, говяжьими котлетами.

– Ешь, ешь и думай, анализируй, спроси себя, правильно ли ты поступил? Мы уже не молоды, скоро на пенсию. Неизвестно, что нас вообще ждет, а так мы жили бы в Вязовке, в собственном доме, а квартиру нашу, вот эту, сдавали бы, чем не прибавка к пенсии? А ты вот так взял и отказался! Да глупости все это!

Григорий с аппетитом набросился на еду. Какое-то время он, казалось, был занят исключительно ужином, потом, утолив первый голод, отпил компота из веселой, расписанной петухами и ромашками чашки и сказал:

– Да я и сам уже знаю, что погорячился. Думаешь, не понимаю, что уже только за то, что мне пришлось сегодня пережить, когда я выкапывал эту могилу, я заслужил этот дом…

– Ой, и не говори! Какая же она жестокая! Просто зверь! Да если бы она знала всю правду, она бы тебе не то что дом подарила, а всю Вязовку бы выкупила и отдала. Но ты же ей ничего не расскажешь? Ведь нет?

– Пусть сами уже во всем разбираются. Я свой человеческий долг выполнил. Только ты, Маша, и знаешь, каково мне приходилось, как трудно было постоянно врать, изворачиваться… Но мне словно сам Бог помогал, знаешь? Она мне последние три года верила уже просто на слово, ничего не проверяла, не контролировала. А если бы захотела взглянуть?

– Да в том-то и дело, что не хотела. Она – урод, понимаешь? И Бог ей судья… Еще котлетку?

– Мне Ирена звонила, ее брат с ума сходит. Надо что-то сделать, что-то предпринять.

– А где она сейчас?

– Здесь, в городе.

– Она ведь ничего не знает?

– Нет, она знает только, что Лена из дома ушла. А куда, что – не знает. Она и сама не предполагала, что история эта так затянется. Подумала: ну, проветрится девочка, поживет где-нибудь у подруги, потом успокоится и вернется домой. А она-то не вернулась!

– Но кто ж мог предположить, что так все выйдет… Что у них, оказывается, были свои планы. Может, ей все рассказать? Судя по тому, что ты мне о ней рассказывал, она женщина умная, достойная и уж точно умеет держать язык за зубами.

– Я бы так и сделал, но просто не имею права раскрывать чужие тайны.

– Я понимаю, – Мария прикусила губу. – Значит, для тебя все закончилось… Слава богу! Знаешь, Гриша, у меня из головы не идет эта табличка…

– Какая еще табличка?

– Ну, на могилке-то… Значит, там как бы похоронена собака?

– Да. Собака. Марта.

– Какой цинизм! Просто в голове не укладывается… – Она вздохнула, задумалась. – Знаешь, Гриша, а у моих тоже все неблагополучно. Такой скандал был, даже по телевизору показывали. Они, Инга с Нечаевым, были в ресторане. И туда же заявилась жена депутата Краснова. Оказывается, они были подругами – Краснова и Лариса Тунцова, ну та, которая с моста бросилась. И надо же было такому случиться, что, заглянув в ресторан, чтобы выпить, помянуть подругу, она увидела Нечаевых! Весь город гудит… Все обвиняют в смерти Тунцовой нашу сладкую парочку – Нечаевых. А я, как увидела их, когда они вернулись после обеда, все мокрые, в каких-то креветках, воняющие вином, никак не могла понять, что же с ними случилось! Но мне Курочкина, ты знаешь ее, позвонила и все рассказала. Такой стыд! Им бы уехать из города вообще! А они как-то быстро успокоились. Уж не знаю, что Нечаеву сказал по телефону Цилевич, а то, что это был он, я сразу поняла по тому тону, которым Нечаев разговаривал… Я в это время приводила в порядок ванную комнату после того, как оттуда вышла Инга, ты же знаешь, я рассказывала тебе, она все свои вещи оставляет прямо на полу, ей даже в корзину для белья трудно сунуть, да и вода повсюду, и зеркала забрызганы… Словом, мне не удалось подслушать их разговор. Но когда я вышла, увидела, как они, голубки мои, стоят обнявшись, со стаканами в руках. Из этих стаканов они всегда пьют только виски. Мне показалось, что они что-то отмечают.

– Интересно, что? Может, Цилевич позвонил, чтобы сказать про их высокий рейтинг?

– Скорее всего. Что для них смерть бедной женщины? Сломали ей жизнь. И разрушили жизнь самого Тунцова, ведь он до сих пор в реанимации. А если ему скажут, что его жена утопилась, так и он, может, того… не выдержит.

– Знаешь, я не первый год живу и знаю, что испытывает человек, который долгие годы пытается забыть свои прежние грехи и которого снова пытаются ударить лицом в дерьмо… У меня племянница тоже пошла по кривой дорожке, в Москве промышляла примерно тем же, чем и Тунцова. Но потом в нее влюбился один парень, бизнесмен, и женился на ней. Я тебе рассказывал. Конечно, он все знал про Надю, поскольку и был ее последним клиентом, поэтому ей нечего было скрывать, и она жила более-менее спокойно. Знаю, что она никого из прошлого и не боится. Но Тунцова…

– Знаешь, после этого злосчастного шоу тоже все поверили в то, что Тунцов знал, чем до замужества занималась Лариса, но на самом деле он просто сделал вид, что был в курсе. Чтобы поддержать свою жену. Он любил ее, понимаешь? Вот ты, Гриша, как бы поступил, если бы узнал, что я в прошлом была… Ну, ты понял…

– Во-первых, я никогда не пошел бы на такого рода шоу. Понятно ведь, что не просто так пригласили. Значит, хотят скандала.

– Ты понимаешь, у них там, в студии, не всегда дело заканчивается скандалом. Иногда, особенно в нечаевской программе «Открой глаза», людям как бы открывают глаза на обыкновенных, совершенно простых с виду людей, которые оказываются настоящими героями. Помнишь, в прошлом году приглашали парня, он весь обожженный… Потом оказалось, что он вынес из огня целую семью! Они его потом благодарили и даже предложили оплатить его лечение…

– Один процент из ста – подобные эфиры, – сказал Григорий, думая, как показалось Маше, о чем-то своем.

– Гриша, успокойся. Ты прямо весь на нервах. Это ты из-за дома?

– Да из-за всего, Маша. Знаешь, прямо не верится, что эта история наконец закончилась и я буду спать спокойно. Все, все закончилось!

Он встал, размял руки, потом несколько раз глубоко вздохнул и подошел к распахнутому окну.

– Ты даже представить себе не можешь, какая гора свалилась с моих плеч! Сколько времени я у нее проработал?

– Почти двадцать лет, Гриша.

– Помнишь, как мы сначала радовались, что я нашел высокооплачиваемую работу?!

– Конечно, помню. Тогда же безработица была страшная, вашу лабораторию закрыли, все заводы и фабрики посокращались… Я уж и не помню, где ты со своей Илоной познакомился.

– Нас же Рита и познакомила. Илона с Ритой лежали вместе в больнице, в одной палате, обе с аппендицитами. Ну, Илона сказала ей, что купила дом в Вязовке, что ей нужен сторож. Но не какой-то там старик или пьяница, а нормальный человек, физически крепкий, чтобы ухаживал за садом, топил камин, баню, ремонтировал время от времени дом, а когда она будет приезжать с гостями, умел приготовить шашлык, к примеру.

Вспоминая, Григорий мысленно унесся в прошлое, страшные картины, к счастью, не видимые Машей, проносились перед его внутренним взором, отчего он хмурился, и глубокая вертикальная складка посередине лба становилась еще длинней, трагичнее.

– А вот сейчас, если бы тебе предложили снова такую же работу, ты бы согласился? Сейчас, когда ты пережил весь этот кошмар?

– Сейчас – тем более да. И еще раз – да! И это просто счастье, что она нашла именно меня и что у меня есть двоюродная сестра Рита, которая мне помогала все эти годы.

– Ладно, Гриша, успокойся уже. Все позади. Как ты думаешь, может, мы, когда она оформит дом на тебя, съездим в Крым, к моим родным? Ты отдохнешь наконец. Двадцать лет без выходных – это не шутка!

– Да ладно тебе, Маша. Я же всегда мог приехать к тебе, под бочок, – он слабо улыбнулся. – Да и там мне в последнее время жилось относительно спокойно. Ты себе даже представить не можешь, как много я спал! Словно высыпался после всех этих бессонных лет!

– И?.. Что насчет Крыма?

– Давай сделаем так. Если я еще раз поговорю с Илоной и объясню ей, что просто погорячился, что готов принять дом в дар, то мы с тобой непременно поедем на море, может, в Крым, а может, и за границу. Если же она передумает, мало ли что, тогда мы продаем эту квартиру, выкупаем дом, переезжаем в Вязовку и спокойно будем выращивать помидоры…

– И я уйду от Нечаевых?

– Знаешь, во-первых, у нас есть кое-какие накопления. Во-вторых, я уже договорился кое с кем из соседней деревни, что куплю десять породистых коз. Обещаю тебе, что ты будешь заниматься исключительно домашними делами, всю живность – коз, гусей и кур – я возьму на себя. Как тебе такая перспектива?

– Думаю, все только выиграют, если я, к примеру, буду приходить к Нечаевым всего два раза в неделю. Вроде как и работа у меня есть, и времени свободного будет много. Ну и денежки, конечно!

– Тоже неплохо… Ты предложишь им, а там видно будет. Знаешь, им будет трудно найти другую такую преданную помощницу. А ты у них сколько уже работаешь?

– Да побольше твоего… Двадцать два года. Я за это время и институт заочно закончила, и могла бы пойти работать по специальности, да вот задержалась… почти на всю сознательную жизнь. Постоянный заработок, уверенность в завтрашнем дне… Может, это и глупо… Жаль, что у нас деток нет… Тогда бы все по-другому сложилось…

Григорий подошел к жене и обнял ее. Поцеловал ее щеки, губы, спустился к тонкому голубому воротничку домашнего платья, зарылся лицом в ее пахнущие шампунем волосы. Захотел сказать ей что-то очень важное, но в последний момент передумал и еще крепче прижал Машу к себе.

– Не плачь…