Текст книги "Яд Фаберже"

Автор книги: Анна Данилова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– И одним из этих проходимцев, вероятно, был отец Лоры?

– Да. Думаю, она и сама не знала, от кого родила ребенка.

– А как эта Маша относилась к своей дочери?

– В зубах носила. Понимаете?

– Другими словами, любила?

– Да. При всей ее природной безалаберности она как могла заботилась о Лоре и тратила на нее кучу денег. У Лоры всегда все было, девочка ни в чем не знала нужды…

Левин подумал о том, что Зина, пользуясь случаем, взяла на себя роль умудренной жизненным опытом женщины и, называя Лору «девочкой», словно лишний раз хотела продемонстрировать некоторое, пусть даже и возрастное, превосходство над Лорой.

– Не могу сказать, – продолжала она горячо, – что ее хорошо воспитывали, Маша была неважной воспитательницей, зато то время, что Лора проводила рядом со своей теткой, Ниной Николаевной, бесспорно, пошло ей на пользу. Эта женщина была необыкновенно доброй, чуткой. Из таких людей, какой была Нина, получаются прекрасные врачи. У нее даже голос был необыкновенный: мягкий, мелодичный, ласковый. Мне, во всяком случае, она очень нравилась.

– Зина, я понимаю, что далеко не все вопросы можно задавать…

– Да спрашивайте, чего уж там… Сейчас ночь, утром представим себе, что нам обоим все это приснилось. Вы забудете меня, а я – вас.

– Семья Лоры была богата?

– Ну уж нет. С чего вы взяли?

Левин слегка растерялся. Не мог же он рассказать Зине о драгоценностях. Он импровизировал на ходу:

– Понимаете, у Лоры такие замашки… Она так расточительна, любит красивые вещи, словом, ведет себя так, словно ей никогда и ни в чем не было отказа…

– Пустое. Это вы не про Лору говорите. Лора совсем другой человек. Да, безусловно, она любит красивые вещи, да и кто их не любит, и в детстве у нее все было, но только Лора в плане денег человек очень аккуратный, не любит жить в долг, умеет копить деньги, если ей что-нибудь нужно, и уж совсем не расточительна. Вы все это себе напридумывали.

Левин густо покраснел. Ему было стыдно перед Зиной, которая только что так точно охарактеризовала Лору, что у него отпали всякие сомнения по поводу того, знала ли Зина Лору или нет. Безусловно, знала. И очень хорошо, раз так верно подметила ее основные черты.

– Если вы разлюбили ее, то так и скажите, а не пытайтесь оправдать свое желание уйти от нее дурацкими причинами. Я не знаю, что толкнуло вас на такой странный шаг – я имею в виду ваш ночной визит, – но, вероятно, у Лоры большие неприятности, раз я вижу вас перед собой… Вы говорите, она пропала?

– Да, это не я собираюсь ее бросить, а она бросила меня, сбежала с каким-то типом, ее видели на вокзале…

– Этого не может быть… – Зина выглядела расстроенной, словно ей представили доказательства неблагонадежности человека, которого она только что так горячо защищала. – Вы хотите сказать, что гены сыграли с ней злую шутку и она последовала по стопам своей матери? Лора? Нет, это в голове не укладывается… И кто же он?

– Кажется, тот самый мужчина, которого вы сейчас видели на фотографии…

– Этот? – Зина снова поднесла снимок к глазам и принялась изучать его с еще большим усердием. – Да он же ей в отцы годится!

– Вот и я о том же… А что, если это и есть ее настоящий отец?

– В это я еще могу поверить… Знаете, в жизни всякое случается, возможно, обстоятельства сложились таким образом, что ей было просто необходимо поехать с ним куда-то… Но он не может быть ее любовником, потому что я видела этого человека с ее матерью…

– Вы сказали, что ее зовут Машей?

– Да.

– И где же она?

– Этого никто не знает. Она исчезла в очередной раз, и больше ее никто не видел. Нина перевезла Лору на другую квартиру, и я так и не узнала, куда на этот раз улетела Машенька… Знаете, она была похожа на ветер. Но Лора не такая, не такая… Вас как зовут?

– Сергей.

– Вот что, Сережа, не забивайте себе голову разным мусором, не думайте про Лору плохо, а наберитесь терпения и дождитесь ее возвращения…

– Но она же могла мне позвонить!

Собственно, она же и позвонила! Чего это я так разорался?..

– Значит, не могла, – спокойно заметила Зина. – Повторяю, обстоятельства жизни могли быть таковыми, что она не имела возможности позвонить вам в нужный час, а теперь уже как бы поздно, понимаете? Она же не глупая и понимает, какие страдания вы испытываете, находясь в неведении… Знаете, у меня тоже так было. Неожиданно уехала по делам, парня своего предупредить не успела, все собиралась, но потом время было упущено, и я поняла, что только при встрече сумею ему объяснить свое молчание… Так и случилось. Поэтому я вам и советую не горячиться, набраться терпения и дождаться ее…

Левин в бессилии сжал кулаки, ему вдруг стало дурно от одной только мысли, что окружающие совсем не знали Лору. Какое, к чертям собачьим, терпение, если она улетела в Лондон в одежде, которая, возможно, принадлежала Наташе Лунник или Полонской?.. И почему это все, кто был знаком с Лорой, считают ее ангелом, вместо того чтобы посмотреть правде в глаза и увидеть Лору такой, какой она была на самом деле?

За окном синело ночное московское небо. Было очень тихо. Зина принесла из кухни чашки с горячим кофе и поставила на стол.

– Вы, Зина, – вдруг сказал он неожиданно для себя, – ослепли…

– В каком смысле? – Она усмехнулась уголками губ. – Вообще-то у меня со зрением все в порядке.

– Да нет. Ни я, ни вы, никто не знал Лору по-настоящему… – Его вдруг осенило: – И деньги она копила не на учебу, как говорила, а совсем на другое…

– Интересно… Если хотите курить – курите…

– Спасибо.

– Так на что же она копила деньги? На шубу?

И Левин, не поднимая головы, рассказал ей все. И про Мура, и про Лондон. Ему необходимо было выговориться. Земцова – это хорошо, но она занимается расследованием дела, и он не посмел бы изливать ей душу вот так, как это он делает сейчас перед незнакомой ему Зиной. К тому же Земцова никогда в жизни не видела Лору, поэтому с ней и говорить-то бесполезно, что-то сопоставлять, сравнивать Лору до и после случившегося. А здесь перед ним сидела Зина, которая знала не только Лору, но и ее мать, и от которой он мог узнать что-то такое, что помогло бы ему объяснить поступки Лоры. Ведь теперь, когда он все рассказал ей, она уже не сможет твердить, что Лора сущий ангел. Она начнет вспоминать что-то из жизни Лоры, что прольет свет на ее сегодняшнюю жизнь.

Зина некоторое время молчала. Курила, глядя в окно с сосредоточенным видом. Потом шумно вздохнула.

– Послушайте, Левин, то, что вы мне только что рассказали, все меняет. И я теперь понимаю, зачем вы ко мне пришли. Вы хотите знать правду о Лоре? Но ее нет, понимаете? Нет! Выходит, что я на самом деле была слепой, раз не разглядела в Лоре оборотня… Но на то он и оборотень, чтобы казаться ангелом… Хотя Мур действительно мог быть ее отцом. Это совпадает и по времени, и по тому, что я часто видела с ним ее мать, Машу.

– Зина, сколько же вам лет, если вы знали Машу, как я понял, в молодости?

– Сорок пять, а что? – Она улыбнулась, показывая красивые белые зубы. – А вы думали, все пятьдесят?

– Вы шутите… – Левин не поверил своим ушам. – Я думал, вам лет двадцать пять, самое большее…

– Понятно, – осадила она его взглядом и выпустила дым изо рта. – Но это к делу не относится…

– Значит, вы были знакомы и с Машей?.. – все еще находясь под впечатлением от ее возраста и этого несоответствия с ее внешностью, твердил Левин. – С Машей…

– Конечно! Я эту семью знаю не понаслышке. Лора для меня близкий человек. Но то, что вы мне только что рассказали про нее, все равно кажется вымыслом, отвратительным наговором… Не верится, что речь идет о Лорке.

– Вы только не смейтесь, но я тут подумал… – Он еще больше покраснел. – Может, их две? Может, у Лоры есть сестра-близняшка?

И тут вдруг Левин услышал произнесенное Зиной ободряющее:

– Да вы не смущайтесь так. Я и сама бы на вашем месте подумала точно так же. Чертовщина какая-то получается…

Левин спросил себя, можно ли рассказывать Зине про драгоценности Лоры. А что, если исчезновение Лоры как-то связано с ними?

– Я бы понял еще, если бы у нее были деньги, драгоценности… В этом случае Мур появился бы в ее жизни не случайно, ведь он преступник, и деньги значат для него много, но ведь Лора, как вы говорите, была бедна… Вы же знаете, что в последнее время она служила домработницей у тех самых Лунников… Не от хорошей же жизни люди моют полы…

– Деньги? Да, Лора была в общепринятом смысле этого слова бедна, она умела считать деньги, но тем не менее они у нее всегда были. Это так, я сама, помнится, не раз и не два занимала у нее… Что же касается драгоценностей, то в этом плане она, как мне кажется, страдала безвкусицей. Сколько ее знала, она постоянно носила очень грубую бижутерию. Фальшивые бриллианты, изумруды, сапфиры – в этом была вся Лора. Смешная…

Левин чуть не расхохотался. Зина была определенно слепа. И встреча с ней, как он понял, ничего ему не дала. Он лишь разболтал тайну следствия, приоткрыл многое из того, о чем не должен был рассказывать никому. В частности, местонахождение Лоры. Возможно, он хотел удивить, потрясти невозмутимую и насмехающуюся над ним Зину, и ему это удалось, но что дальше? Зачем ему Зина, которая так ничего и не рассказала ему о Лоре?

– Но почему именно Лондон? Что она там забыла? – Зина пожала плечами. – Ничего не понимаю. Может, ее заставили?

– Но она летела туда по приглашению, я же говорил… Может, вы слышали когда-нибудь об Эдит Чефлин?

– Нет, никогда. Теперь я так же, как и вы, нахожусь в полном недоумении… Лондон, Эдит, Мур… Это не может иметь отношения к Лоре, вот что я вам скажу. И пусть я сейчас произнесу глупость, но, по-моему, вы, Сергей, правы, и все, что вы мне сейчас рассказали, не имеет к Лоре никакого отношения. Это не Лора, понимаете? Это ее двойник. И на вокзале ваш приятель видел скорее всего не Лору, а ее двойника, и в Лондон по документам Лоры улетела тоже не Лора.

– Но кто?

– Возможно, ее сестра… Если бы вы знали ее мать, то и сами бы предположили такое…

– Думаете, Маша могла скрыть от окружающих, что у нее родилась двойня?

– Запросто. Ну посудите сами, зачем ей две дочери при ее-то характере?

У Левина от услышанного закружилась голова.

– А как же я? Вы хотите сказать, что и я жил не с одной Лорой, а с двумя?

– Все может быть… Если, конечно, эта предприимчивая особа (я имею в виду не настоящую Лору, а ее преступницу-сестру) не появилась буквально недавно, перед убийством Лунников…

Ему захотелось сменить тему и поскорее расстаться с Зиной, которая своими выводами, полностью совпадавшими с его, разбередила его незаживающие раны: предположение, что у Лоры есть сестра-близнец, повергло его в страшное уныние. Он вдруг представил себе, как же нелепо и смешно он выглядел в глазах циничных сестер-близняшек, он, Левин, который так любил Лору. Настоящую Лору. Но зачем было ему лгать, если можно было просто расстаться?

Близилось утро, пора было возвращаться домой. К его досаде, ночной визит не принес ожидаемого облегчения. Напротив, Зина своими словами, допускающими, что у Лоры была сестра, лишь сделала его еще более несчастным. Что делать? Где искать Лору?

– Мне пора. – Он поднялся из-за стола и с растерянным видом осмотрелся. – Вы извините меня, Зина, за столь поздний визит…

– Да бросьте вы, Сергей… Я вижу, что наш разговор совсем убил вас. Повторяю, не делайте скоропалительных выводов относительно Лоры. Мне все-таки думается, что та история, которую вы рассказали, меньше всего имеет отношение к Лоре. Не знаю уж, как случилось, что ее видели на вокзале, после чего она очутилась почему-то в Лондоне, но наверняка всему этому есть вполне логичное объяснение. Просто мы пока ничего не знаем… Вы же наняли эту женщину… Земскую…

– Земцову, – поправил ее Левин с грустной улыбкой. – Ее зовут Юлия Земцова…

– Вот именно. Думаю, что уже в ближайшее время что-нибудь прояснится. Ведь она собирается в Лондон?

– Откуда вам это известно?

– Ниоткуда, просто я рассуждаю. А как же иначе она сможет разыскать настоящую Лору? Я бы на ее месте именно так и поступила, но для начала попыталась бы навести справки об Эдит… Хотя я никогда не слышала, чтобы у Лоры в Лондоне были знакомые. Будь это так, она бы непременно мне рассказала. В ее жизни было не так уж много событий, чтобы знакомство с иностранкой ничего не значило для нее. Я знаю Лору, повторяю, она бы обязательно рассказала мне об этой Эдит…

– Так вы с ней встречались? И когда вы видели ее последний раз?

– Может, в прошлом месяце… Не помню. Но почему вас это удивляет? Вы что же, думаете, если Лора была вашей невестой, то она должна была принадлежать только вам и вам должен был быть известен каждый ее шаг? Ну почему вы, мужчины, такие собственники? Да, Лора заходила ко мне иногда, мы разговаривали, пили кофе, и она, не скрою, была очень откровенна со мной…

– Насколько откровенна? Она рассказывала вам обо мне? – не выдержав, смалодушничал он.

– Понимаете, Левин, она собиралась за вас замуж, и у нее, как у всякой девушки, ни разу не жившей с мужчиной, было много вопросов, связанных с предстоящим браком. И даже не самим браком, а тем, что она собиралась жить с вами под одной крышей. Ее мучили сомнения, она не знала, как ей себя с вами вести, чтобы, с одной стороны, вы чувствовали бы себя мужем, но с другой – оставались при этом относительно свободным человеком. Она не собиралась покушаться на вашу свободу и хотела, чтобы и вы к ней относились так же. Кроме того, она признавалась мне, что ее пугает бытовая сторона… Лоре от кого-то по наследству перешла страсть к порядку, понимаете? Ее мать не отличалась этим качеством, разве что тетка… Вот она и переживала, что в ваших глазах она может стать занудой…

У Левина повлажнели глаза. Вот теперь он уж точно не сомневался, что Зина говорит ему о его Лоре. Да, все так оно и было, и Лора сама делилась с ним своими страхами. Но, слава богу, они прошли это испытание и научились не раздражать друг друга.

– Я вижу, что мало помогла вам, – развела руками Зина. – Но вы должны уяснить для себя главное: Лора не предательница, и, если ее сейчас нет рядом с вами, то это не ее вина. Думаю, что и вы сами это прекрасно знаете. Что поделать, если не всегда обстоятельства зависят от наших желаний, довольно часто все происходит помимо нашей воли. Я допускаю, что у Лоры от вас имелась тайна, но скорее всего она связана с ее семьей, матерью, в частности, и поэтому она не могла вас в нее посвятить. Этот мужчина, которого вы называете Муром, возможно, ее отец… Но это всего лишь предположения… Обещайте, что, когда узнаете что-нибудь о Лоре, позвоните мне, я сейчас напишу вам свой телефон… И пусть она зайдет ко мне…

Левин вышел от Зины с чувством, что он через несколько часов увидится с Лорой – настолько буднично и просто прозвучала ее просьба передать Лоре, чтобы она зашла к подруге. И тем горше и тяжелее оказалось возвращение в серое, прохладное утро. Он возник в квартире незаметно, и уже в кухне, открывая баночку с кофе, сам спрашивал себя, а была ли Зина, не приснилась ли она ему? Но в кармане лежала маленькая записочка с номером ее телефона, и она была реальна, как была реальна и турка с кипящим кофе, и плита, залитая этим же кофе…

Глава 18

Гринвуд окружала дубовая роща. Это был большой белый дом с ухоженным садом, который плавно переходил в рощу. К поместью вела узкая дорога, тянувшаяся с основного шоссе две мили и упиравшаяся в массивные чугунные ворота, украшенные поверху красивым растительным узором. Все поместье окружала высокая каменная стена, поросшая плющом.

Ворота открыл садовник – седой голубоглазый человек в потертом джинсовом комбинезоне, выпачканном землей, с пятнами зелени. Садовник почтительно склонил голову, а я, непонятно почему страшно смутившись, вжалась в сиденье и всю оставшуюся дорогу спрашивала себя, что я делаю здесь, в чужой стране, чужом поместье, с совершенно чужими людьми. Может, пока не поздно, мне прямо сейчас выскочить из машины и, пока еще ворота не захлопнулись за моей спиной, убежать, добраться хоть пешком до Лондона и попросить приюта в российском посольстве?.. Но что я там скажу? Расскажу им, серьезным работникам посольства, бредовую историю о том, как меня заставили приехать в Лондон… чтобы, получив британское гражданство, я стала законной наследницей Вудза? Может, мне еще признаться в том, что я должна была убить его, а все «свое» наследство отдать матерому убийце, зверю? Да кто же поможет человеку, рассказавшему столь нелепую историю? Меня повяжут прямо в посольстве, сделав предварительно звонок в Москву, прокурору, в чьем ведении находится расследование убийства Лунников. Собственно говоря, меня повяжут все равно, рано или поздно, так не лучше ли хотя бы немного пожить чужой жизнью и насладиться отведенной мне ролью наследницы богатого антиквара? Поживу какое-то время в этом чудесном месте, подышу свежим воздухом, наберусь сил, а там видно будет. А вдруг Арчи действительно поможет мне?

Автомобиль остановился прямо у высокого крыльца, и на лестнице тотчас возникла фигура. Солнце било мне в глаза, и я не сразу смогла разглядеть кудрявую толстуху в нелепом платье, с клетчатым передником на животе. Я уже поняла, что это Мардж – кухарка и прислуга в одном лице. Арчи помог мне выйти из машины, открыл багажник и достал мой чемодан.

– Мардж, – представил он мне кухарку, после чего, счастливо улыбаясь, представил ей и меня: – Лора.

– Лора, – повторила Мардж и тоже улыбнулась. И только тогда я увидела совсем близко ее широкое доброе лицо, ясные карие глаза и розовые круглые щеки.

И почти в это же самое время открылась стеклянная дверь, ведущая в дом, и перед нами возникло воздушное существо неопределенного возраста с пепельными волосами и фиалковыми глазами. Эдит, поняла я. Не худая стриженая тетка в брюках и с сигаретой в зубах, а ухоженная дама, которая сейчас будет старательно делать вид, что рада моему приезду, а на самом деле возненавидит меня с первых же секунд, если уже не возненавидела…

– Эдит, – услышала я над самым ухом голос Арчи и вздрогнула. От этой женщины сразу же повеяло опасностью.

Эдит смотрела на меня широко раскрытыми глазами, и в ее взгляде я прочла непередаваемый ужас. Мгновение – и весь Гринвуд огласился ее душераздирающим криком. Эдит рухнула как подкошенная на каменное крыльцо, и, прежде чем я сумела прийти в себя, Арчи кинулся к ней, поднял ее и отнес в дом. Я перевела взгляд на Мардж: толстуха усмехнулась и махнула рукой так, словно уже давно привыкла к подобным сценам, после чего еще раз улыбнулась мне и взглядом показала, чтобы я следовала за ней.

Мы вошли в дом, где было прохладно, в распахнутые окна лился свежий воздух. На первом этаже был огромный холл с двумя симметрично расположенными лестницами, ведущими в восточное и западное крыло дома. Мардж, мотнув головой, показала мне на западную лестницу и, легко держа в руке мой чемодан, отвела в предназначенную мне комнату. Сказала что-то, вероятно, «отдыхайте, мисс» или что-нибудь в этом роде, после чего снова улыбнулась и исчезла, оставив меня наедине со своими мыслями и нехорошими предчувствиями.

Просторная комната с высокими, с частым переплетом, французскими окнами и примыкающей к ней ванной. Широкая кровать, застеленная красным покрывалом, два кресла, обитые такой же тканью, красный ковер под ногами, письменный стол, телевизор на подставке, старое пианино в самом углу, ваза с розами на небольшом круглом столике. Обои в цветочек, на стенах несколько гравюр с изображением собак, под потолком изящная, розоватого стекла, люстра.

Пришел Арчи. Лицо его было раскрасневшимся, вероятно, от быстрой ходьбы.

– Не знаю, что с Эдит… – сказал он, усаживаясь в кресло рядом со мной и беря мою руку в свою.

– Может, она беременна? – предположила я намеренно, желая выяснить, не собирается ли Эдит осчастливить Арчи настоящимнаследником или наследницей. Быть может, если окажется, что Эдит беременна от Арчи, Мур поймет всю утопичность и нелепость своего замысла и увезет меня обратно в Москву? Мне самой стало смешно от таких мыслей. Да он скорее расстреляет всех обитателей Гринвуда, чем откажется от своего плана.

– Нет, это исключено. У Эдит не может быть детей, к сожалению. Она в детстве упала в колодец… – пояснил он.

– Очень жаль, – пробормотала я и зачем-то сжала руку Арчи. Он ответил на мое пожатие.

– Скоро будем обедать. Лора, пообещай мне, что не станешь обращать внимания на капризы Эдит.

– В каком смысле? Она что, нервная?

– Ну, что-то в этом роде…

– Почему она закричала, когда увидела меня? Неужели я такая страшная?

– Нет… Думаю, что она увидела в тебе твою мать. Так же как и я, понимаешь?

– Разве она ее видела?

– Нет, что ты! – Он замахал руками. – Только на фотографии!

– У вас есть фотографии моей матери? – воскликнула я и тут же испугалась: до меня только что дошло, что, если он станет мне показывать фотографии, я же должна буду узнать, к примеру, на коллективных снимках «свою» мать. Но как же я узнаю, если я никогда не видела эту женщину? Разве что буду искать на снимке свою копию? В крайнем случае, если ошибусь и что-нибудь перепутаю, то Арчи подумает, будто я не узнала собственную мать, потому что на фотографии она очень молода. Такое запросто может случиться. Главное, чтобы он ничего не заподозрил. Но пока что я даже не знала имени «своей» матери.

– К сожалению, сейчас нет. – Арчи сделал вид, будто ищет что-то на полу, и я, как мне кажется, сразу поняла, в чем дело.

– Эдит порвала?

– Да. Я же говорю, что она нервная…

– Но вы любите ее?

– Да, – сказал он, пожав плечами, словно не понял до конца суть моего вопроса или же просто не знал, как он в действительности относится к Эдит. – Конечно, люблю.

– А почему же вы не поженитесь?

– Не знаю… Может, когда-нибудь и поженимся… Лора, вон там, – он показал на дверь, – ванная комната. Через полчаса мы соберемся в саду, где Мардж накрывает на стол. Подойди к окну…

Я подошла, и он показал мне на выложенный плиткой внутренний дворик, окруженный розовыми кустами, посредине которого стоял стол, покрытый белой скатертью, где стояло несколько графинов.

– Вот там мы и встретимся, как я уже сказал, через полчаса. А я пойду проведаю Эдит… – Он повернулся, коснулся моей щеки теплыми мягкими губами и, подбодрив меня улыбкой, вышел из комнаты.

Я открыла чемодан, достала немнущееся кремовое платье, повесила его на спинку кресла, после чего сняла с себя всю одежду и вошла в ванную комнату. В кранах была горячая и холодная вода, на голубой полочке стояли шампуни, нераспечатанное мыло и кремы. На сушилке висели большие махровые полотенца. Словом, меня здесь ждали и приготовили все необходимое. Я напустила в ванну (смешную, на золоченых ножках) воду и легла в нее. «Утонула» вместе с головой и волосами. Мне хотелось быть чистой, смыть с себя запах мужчины, которого я ненавидела и поклялась когда-нибудь убить. Мне казалось, что теперь, когда я увидела столько смерти, и я сумею убить. Достаточно достать пистолет и приставить дуло к его голове. Сколько раз я с наслаждением выстреливала в висок ненавистного мне Мура! А вспомнив, как он набросился на меня прямо перед самым приходом Арчи, меня чуть не вырвало. Я подумала, что никогда уже, наверное, не захочу мужчину так, как хотела в свое время Левина. Не смогу стерпеть прикосновения мужских губ, рук, тела… Я долго терла свою кожу намыленной мочалкой, вымыла голову, долго чистила зубы, тщательно вытиралась и вышла из ванной розовая, расслабленная, чистая. Рухнула на кровать и пролежала так до тех пор, пока со стороны окна не стали раздаваться голоса. Взглянула на часы – я опаздывала уже на пять минут. Меня ждали, а я валялась на кровати с мокрыми волосами и совершенно голая. Через секунду я надела на себя минимум белья, кремовое платье, расчесала волосы, слегка подкрасила ресницы и губы и вот в таком распаренном виде спустилась вниз, пересекла холл и пошла на голоса. Вскоре передо мной открылся внутренний дворик со стоящими там столом и плетеными креслицами, на которых сидели Арчи, Эдит и какой-то незнакомый мне господин с ежиком седых волос на маленькой птичьей голове. Уж не знаю почему, но я сразу поняла, что это за старик.

« К тебе будет приезжать один человек, его зовут Реджи. Признаться, я уже договорился с ним – он будет давать тебе уроки английского. Это смешной старик, чудак, знает прорву языков, полиглот, феномен…» – вспомнила я слова Арчи, сказанные мне в номере «Аннандейл-Хаус».

Услышав мои шаги, все вдруг замолкли и посмотрели в мою сторону.

– Привет, – сказала я первое, что пришло в голову. Я увидела улыбку старого Реджи, обращенную ко мне, и вдруг осознала, что этот человек на самом деле может научить меня английскому. За одну лишь его светлую и немного ироничную улыбку я готова была учить несколько сот слов в день…

– Привет! – ответили мне все, кроме Эдит.

Появилась Мардж с супницей в руках, и Арчи сказал, обращаясь ко мне:

– У нас сегодня на обед суп из бараньей головы с овощами и пудинг из телячьих почек. Ты как, ешь такое? Да, еще торт!

– Ем, наверное, – пожала я плечами и села на предложенное мне креслице.

– Познакомься, пожалуйста, с Реджи…

– Лора. – Я протянула руку и поздоровалась с ним.

– Привет! Как дела? – сказал Реджи по-русски, с едва заметным акцентом.

Обед вымотал меня, я устала есть, устала делать вид, что понимаю, о чем говорят за столом. В основном говорила Эдит, нервно хохотала и постоянно посматривала на меня. У меня создалось впечатление, что она так активна за столом и не в меру болтлива (ведь это Мардж, по словам Арчи, была болтушкой, а не Эдит!) исключительно для того, чтобы за столом не звучала русская речь. Ведь Арчи и Реджи могли бы разговаривать со мной на моем родном языке.

Словом, мне хотелось, чтобы все это поскорее закончилось и меня оставили в покое. Я смертельно хотела спать, о чем и сказала Арчи.

– Да, конечно, ты утомилась… Столько впечатлений! Мне следовало бы раньше догадаться об этом и отпустить тебя к себе… – Он что-то сказал, обращаясь к Эдит, после чего сам проводил меня на второй этаж и остановился у двери.

– Лора, тебе хоть немного понравилось здесь? – заглянул он мне в глаза.

– Да, конечно… Особенно суп. – Я выдавила из себя улыбку. На меня снова наваливались все страхи – я видела перед собой Мура и забрызганные кровью стены квартиры Лунников. Внутри у меня все сжалось, я даже не могла говорить.

– Отдыхай, Лора. – Арчи приобнял меня, поцеловал в щеку и сказал, что я вольна делать здесь, в Гринвуде, все, что угодно. – Мой кабинет в восточном крыле, спросишь Мардж, она покажет. Ее же обычно можно застать на кухне, это неподалеку от того места, где мы обедали, дверь под лестницей… Определишь по запаху, наконец. Ты еще не знаешь, как пахнет приготовленный Мардж яблочный пирог…

Я вошла в свою комнату и на всякий случай заперлась. Затем подошла к окну – внизу еще пила чай Эдит, Реджи что-то говорил ей на ухо. Вскоре к ним присоединился Арчи. Но едва он сел за стол, как сразу же поднял голову, и я отпрянула от окна, не хотела, чтобы меня заметили.

И тут мой взгляд остановился на камне, лежащем на столе рядом с вазой, в которой стояли розы. Откуда здесь взяться камню? Я подошла к столу и чуть не наступила на скомканный листок бумаги. Вероятно, в этот белый лист теперь уже сильно смятой бумаги и был вложен этот камень. Послание? Нет, этого не может быть… Уже? Я ведь только что приехала… Тень Мура нависла надо мной, и у меня едва не остановилось сердце. Я дрожащей рукой взяла с пола листок, развернула его, но увидела вместо ожидаемого текста рисунок. На нем простым карандашом и неумелой, словно детской рукой был изображен гроб с лежащей в нем девушкой с оранжевыми волосами. Эти волосы, их цвет… А позади гроба крупное, в два раза больше гроба, мужское лицо с глупейшей улыбкой. Голова мужчины с аккуратно прилизанными волосами напомнила мне Арчи. Арчи? Но почему же он тогда улыбается перед гробом? Что хотел сказать таинственный художник? Что? Арчи желает мне смерти?

Вдруг мне стало жарко… А что, если Арчи с Муром – заодно?! И они заманили меня сюда… Но с какой целью? Что им от меня нужно? Быть может, у Арчи тоже есть свой план, и главным действующим лицом станет именно моя внешность? Может, и у него появилась возможность что-то урвать с помощью моего сходства с какой-то девушкой?

Девушка в гробу. Кто она? Неужели все-таки… я?

«На том представлении в Красном Селе я в изумительном костюме исполняла свой коронный номер, „Русскую“. Разве могла я тогда подумать, что в последний раз выступаю в присутствии императора? Танцевала я превосходно и сама это чувствовала. Уверена, что я произвела на Ники хорошее впечатление, и эта мысль и по сей день является для меня большим утешением.

При отъезде из театра император выглядел грустным и озабоченным. Во время первого антракта пришла тревожная весть о скором начале войны…»

«У меня было много изделий работы Фаберже, среди них коллекция цветов из драгоценных камней, золотая елочка, ветви которой были покрыты мелкими бриллиантами, имитирующими иней. Много мелочей, украшенных эмалью, золотые рюмки».

«Я не держала в доме крупных и самых ценных бриллиантов, а хранила их у Фаберже. В комнатах находились только дорогие красивые вещицы, их было великое множество, даже не считая столового серебра».

«На следующий день, 26 февраля, в воскресенье, снова позвонил генерал Галле, сказал, что ситуация в городе очень тревожная, и посоветовал вынести из дома все, что можно…»

«В понедельник, 27 февраля, стало ясно, что вопреки надеждам генерала Галле, нарыв не прорвался и на мирный исход событий рассчитывать не следует. Все ценное, что попалось мне под руку, я сложила в небольшую сумку, чтобы на всякий случай подготовиться к бегству».