Текст книги "Измена. Жена офицера (СИ)"
Автор книги: Анна Арно
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)
Глава 9. Настя
Из ворот госпиталя солдатик выпускает меня без лишних вопросов. Подозреваю, что он видел нашу стычку с Виталиком. И наверно как и все в госпитале теперь смеется надо мной.
А может он даже один из «покупателей» моего мужа.
Кто ж знает? Как теперь жить спокойно, зная какую славу мне обеспечил муж.
Чтоб его черти разорвали!
А лучше… Хасанов.
На него вся надежда.
Надеюсь он отходит этого урода хорошенько, чтобы у него больше и в мыслях не было ко мне лезть.
Насчет фоток: сильно я сомневаюсь, что Виталик и правда станет заниматься «зачисткой». Скорее будет просто молиться, чтобы они больше никогда не попали в поле зрения вышестоящего руководства. А может даже рассылку какую сделает, чтобы не распространяли больше. И на том закончит.
И мне страшно делается от того, сколько людей мой позор видели. И сколько еще может увидеть?
Выходит ведь, что даже если это перестанет разрастаться, то все равно у кого-то мои фотки останутся. А как говорится «интернет помнит все».
Ну скотина…
Мало тебе было гулять от меня. Так ты еще и меня саму опозорил, будто я шалава какая-то.
Всхлипываю, быстро шагая по гравийной дороге, подальше от проклятого госпиталя.
Нужно просто сбежать отсюда. Подальше.
И не вспоминать больше.
На развод подам сегодня же. Слышала, что через интернет можно.
Сейчас бы только ночлег найти. Вечереет все-таки, и сегодня я вряд ли машину в сторону дома найду. Тут это не слишком частая роскошь. К тому же я слышала, что ночью вообще лучше не ездить, от греха подальше.
Так что надо найти, где переночевать. Там же может насчет машины узнаю на завтра. Успокоюсь, глядишь. На развод подам. И… забуду этот день как страшный сон.
Ежусь будто от холода, хотя пока солнце еще не до конца село на улице довольно сносно. Должно быть просто нервное. Но я все же кутаюсь в свою джинсовку, и пытаюсь не плакать, чтобы не выглядеть жалкой, когда добреду хоть до какой-нибудь цивилизации.
Госпиталь тут организовали на отшибе, и вокруг только заброшенные, сильно потасканные здания, с отпечатками недавнего боя.
Мне от этого не по себе и я нервно оглядываюсь на солнце, скрывающееся за горизонтом. Знать бы хоть, что я иду в верном направлении, может и не было бы так беспокойно.
Успокаивает только то, что я точно знаю, что жизнь в этом городке точно осталась, потому что по пути сюда водитель заезжал в магазин, и еще в пару мест по своим делам, и я даже удивилась насколько тут местами оживленно. Осталось найти, где это было.
Но мы ведь точно подъехали с этой стороны, значит я, по крайней мере, иду в нужном направлении. Надеюсь.
Дура просто.
Бездумно бросилась за мужем, едва узнала адрес госпиталя. И даже о самой себе не подумала. Добиралась сюда – себя не помня. А как обратно собиралась?
Не до того мне было. Хотела только узнать, что он жив.
А теперь иду, и жалею, что пистолет оказался не заряжен…
Солнце слишком быстро прячется за горизонтом. А я пока даже ни одного светлого окна не увидела.
Хотя, что там светлого, тут и целые-то роскошь.
С фонарями примерно такая же история. Они как бы есть, но явно загораться не собираются.
Мне страшно. Но не многим страшнее, чем от того, что сделал со мной муж. С кем я жила все это время? Он просто моральный урод и псих, к тому же.
Это же надо, так клянчил у меня эти фотографии. Теперь даже вспоминать противно.
Он ведь не только уговаривал меня по-хорошему, но и давил на то, что я выходит не люблю его, раз отказываюсь.
И я повелась. Ведь не привыкла мужу отказывать…
Там такое позорище.
В белье откровенном. И без. Там где я только руками прикрываюсь. Или и вовсе волосами распущенными.
Были конечно и поскромнее, где я в халатике хотя бы. Типа плечико спущено, или полы слегка распахнуты.
А самое целомудренное, это где я в платье-сорочке шелковом сфоткалась. С этого я начинала свои пробы фотосессий для мужа. Мне казалось это так откровенно: как оно облегает меня, как заметно выделяются соски под тонкой тканью, да еще и разрез там был довольно смелый для меня.
Но этот урод сказал, что это слишком скучно. И мне пришлось переступать через собственную гордость.
Ради него.
И еще целой роты солдат.
Остается только молиться, что продавал он не самые мои откровенные кадры.
Но что-то я сомневаюсь, что Хасанов бы так взбесился из-за «скучных» фоток в шелковом платье.
Ну вот, теперь в голову еще и Хасанов лезет.
Мне так стыдно перед ним. К тому же, я забыла поблагодарить его.
Можно было бы позвонить или написать. Но я и без того его уже достала. Да и после всего, что случилось, как-то совсем не хочется снова как-либо с ним сталкиваться. В конце концов, он видел меня голой! После такого я вообще больше никогда не смогу ему слова вымолвить. Стыдоба.
Однако мысленно я действительно благодарна ему за сегодняшние открытия.
Если бы не он, я бы так и оставалась в «счастливом» неведении…
На улице уже совсем стемнело, поэтому внезапно вспыхнувшие за спиной фары я замечаю сразу. И судя по звуку, машина притормаживает будто заметив меня.
Вот черт. Еще этого мне не хватало.
После всего ужаса сегодняшнего дня мне осталось только в незнакомую машину сесть в столь небезопасном месте.
Поэтому я ускоряю шаг и сворачиваю на тропинку, что в свете фар виднеется через кювет.
Вот только машина все равно тормозит на обочине, и я вздрагиваю, услышав, как хлопает дверь…
Глава 10. Настя
– Эй, девушка, – окликает меня мужской голос.
Делаю вид, что не слышу и ускоряю шаг, надеясь скрыться за ближайшими кустами. Может отстанут.
Еще мне проблем в этой глуши не хватало.
– Да подождите ж вы, дамочка, – усмехается. – Гля какая резвая, Михалыч. Значит точно наш клиент.
Я уже почти бегу, как вдруг второй голос, построже, одергивает меня:
– А ну стоять! – рявкает. – Полиция!
Врастаю в землю, никак не ожидая такого поворота событий.
Полиция?
Быстро поворачиваюсь, чтобы убедиться, что не врут. И теперь сбоку, когда фары не слепят в глаза, вижу очертания полицейского бобика, и мигалкой сверху.
– Ой, – выдыхаю облегчено. – Так вы полицейские? Простите, я просто подумала…
– Да знаем мы, что ты подумала, – усмехается тот, что помоложе. – Все вы одно и то же заряжаете: «испугалась просто», «мало ли, хулиганы какие окликают». Да?
– Н-ну да, – бормочу я, так и оставаясь стоять на тропинке. – Только я не «все». О ком бы вы не говорили. Я правда случайно тут оказалась, – сразу пытаюсь прояснить ситуацию, чувствуя, что меня уже приписали к некой группе лиц, быть приписанной к которым мне явно не на руку.
– А это мы сейчас проверим, гражданочка, – угрожающе говорит младший полицейских. – Ваши документы?
– Да, сейчас! – спохватываюсь и вдруг замираю в ужасе… – Ой…
– Ну, что? Небось все украли? – язвительно предполагает. – Сами мы не местные, да? Пощади, начальник?
– Да нет же, – выдыхаю я в шоке, чувствуя, что если я сейчас не найдусь, чтобы объясниться, у меня будут серьезные проблемы. – Я вообще к мужу в госпиталь приехала! И там… – говорю уверенно, но тут же теряюсь, пытаясь вспомнить, в какой именно момент могла посеять сумку с документами, деньгами и телефоном.
Может в машине, которая меня сюда привезла?
Но я же у ворот Хасанову звонила. Значит тогда еще сумка была при мне.
Выходит в госпитале.
Так уж «впечатлил» меня козел-муженек, что я даже не заметила, где ее оставила.
Когда застала его с девкой? Или может когда лопатой его била?
– И замолчала, – фыркает полицейский. – Под наркотой что ли?
– Ну что вы такое говорите? – бубню я обижено. – Я просто вспомнить пытаюсь, где сумку потеряла. По всей видимости в госпитале и оставила.
– Точно, – скалится тот, что Михалыч. – Тебя наверно туда подкинуть нужно, да? Ты быстренько заберешь документы и докажешь нам, что не закладчица? Все верно?
– Кто?! – выдавливаю я шокировано. – Да вы что? Я даже толком не знаю что это такое!
– Ну давай назовем тебя дилером. Так лучше? – подсказывает молодой.
– Н-никакой я не дилер, – заверяю, а у самой уже руки дрожат от всех сегодняшних приключений. – Я вам клянусь.
– Ну раз прям клянешься, что не продаешь тут наркоту, – тянет старший, – значит пришла сюда купить, да?
– Нет! – отрезаю твердо. – Да я в жизни никогда эту дрянь не пробовала!
– А если тест сделаем? – щурится на меня подозрительно.
– Да хоть десять! – уверенно говорю я. – Говорю ведь, никогда в жизни не употребляла никакую отраву.
Этот самый Михалыч долгие секунды молча разглядывает меня, а затем внезапно говорит:
– Я тебе верю.
– О, спасибо вам! – выдыхаю облегченно.
Но он продолжает:
– Значит для мужа искала? Правильно понимаю?
– Господи, да нет же! – уже злюсь, потому что ощущение, что им лишь бы чего мне «пришить». – Стала бы я еще для кого-то эту отраву добывать. Нет! Я вообще с мужем поссорилась! Потому и убежала из госпиталя, что даже сумку там свою забыла!
– Ага, выходит мужа уже и нет? – будто на чем-то подлавливает меня младший.
– Да почему же нет? – пожимаю плечами. – Жив-здоров. Только теперь от меня отдельно. Приеду домой и на развод подам.
– Понял, сержант? – усмехается старший. – Придумала мужа и… передумала. Значит может и не наркоманка. Проститутка, видать.
– Да что вы себе позволяете?! Я честная женщина, вообще-то! – у меня даже голос на октаву выше становиться от возмущения.
– Видали мы таких честных! – фыркает сержант. – В машину давай! В участке разберемся.
Понимаю, что продолжать спорить с ними бесполезно, поэтому просто шагаю к бобику и послушно усаживаюсь на заднее сиденье.
В конце концов оказаться среди ночи в полиции – не самое страшное, что могло со мной тут приключиться. Так что надо просто придумать как бы подтвердить свою личность, и меня отпустят.
Как раз повезет, если отделение полиции где-то поближе к цивилизации. Там и район будет безопаснее. Тогда и ночлег, и машину в сторону дома проще будет найти.
Осталось только придумать как теперь доказать, что я никакая не проститутка-наркоманка, за которую они меня приняли, идиоты. Хотя… их тоже можно понять. В таком-то райончике. Где ни души живой. Ни фонаря целого. И тут я среди ночи шарахаюсь. Подозрительная, не спорю.
– Послушайте, – вежливо начинаю я, когда машина со скрипом трогается с места, – я понимаю, как это все выглядит со стороны. Но я вам клянусь, вышло недоразумение. И действительно, если вы меня подвезете в госпиталь, то я смогу вам легко доказать, что я просто приехала навестить мужа.
– Отвезти, говоришь? – старший бросает на меня взгляд через плечо.
– Мгм, – киваю, вцепляясь пальцами в решетку между нами. – Тут ведь недалеко совсем.
– Слушай, мы похожи на такси? – отбривает меня грубо.
– Н-нет.
– Так вот звони своему мужу, если такой вообще имеется. И пусть сам везет твои документы! – режет. – А если же такового нет, значит звони сутенеру, или «мамке», кто там тебя крышует?
– Да никто меня не крышует! – в отчаянии всхлипываю я. – Я бы и рада позвонить тому, кто может привезти документы, но у меня ведь и телефон в сумке остался. А в нем все контакты!
– Ты что же, номер мужа не знаешь?
– Знаю, – фыркаю нехотя. – Вот только он же свой телефон тоже потерял. Я пока в госпиталь ехала не могла ему дозвониться, – произношу это и сама понимаю, насколько это все неправдоподобно звучит. Будто я и правда отмазаться пытаюсь.
– Эх, какая складная история у тебя выходит, – не без сарказма говорит старший. – И документы забыла. И муж телефон потерял. И в злачном квартале в такое время оказалась по чииистой случайности!
– Все так и есть, – бухчу я. – И если бы вы меня отвезли в госпиталь, то я бы…
– То у тебя был бы шанс от нас свалить, – договаривает за меня полицейский. – А так – не будет. Потому что мы уже приехали и теперь чиллить тебе в обезьяннике, красавица, по меньшей мере до утра. А там видно будет, че с тобой делать.
Машина тормозит у небольшого здания с соответствующими вывесками. И я по крайней мере убеждаюсь, что это действительно полицейские, а не какие-то бандиты, которые ими притворяются. А значит могу были спокойна, что моей жизни ничего не угрожает.
Стражи порядка выходят из машины и выпускают меня:
– Так че? Придумала кому звонить? – старший подталкивает меня в направлении входа.
– Н-нет еще, – бормочу я, входя в здание.
Виталя, черт бы тебя побрал! Даже в такой ситуации оказался бесполезен, скотина!
Не то, чтобы я горю желанием звонить этому уроду, но если других вариантов не остается, то может и пришлось бы. Но у этого сукиного сына даже телефона теперь нет! А других вариантов у меня и правда уже похоже не осталось.
В голове мелькает строгий лик Хасанова. Хотя и не думаю, что после всего, что я сегодня устроила, он бы согласился мне помочь. Однако на него у меня надежды всяко побольше, чем на урода-Виталика.
Да только толку? Номер я его все равно не помню.
Ловлю себя на мысли, что полицейские притихли. И в камеру не ведут.
Поднимаю взгляд.
Рассматривают меня. Оба.
– Слушай, а ты ни че такая? – старший как-то одобрительно кивает. – В принципе… можем договориться.
– Так я же вам сразу предлагала договориться! – тараторю тут же, не сильно въехав в суть его слов. – Вы меня только в госпиталь отпустите. Я вам документы покажу и…
– Да, знаешь, – старший вытирает уголки рта, – можно и без документов. Если ты нас обоих обслужишь.
– В с-смысле… – выдавливаю, но тут же припоминаю за кого они меня приняли, и до меня начинает доходить о каком «договоре» речь.
Немею от шока.
– Давай так, – говорит этот самый Михалыч, шагая ко мне, – за пару часов управишься, и свободна. Только мне еще минет сверху.
– П-придумал-ла, – выдавливаю через силу, пятясь от него.
– Чего? – хмурится непонимающе.
– Я г-говорю, кому звонить… придумала!
Глава 11. Настя
– Только т-телефон одолжите, п-пожалуйста, – шепчу я умоляюще.
Старший полицейский окидывает меня недовольным взглядом, но все же кивает сержанту:
– Вась, дай ей свой, – и к моему облегчению отходит от меня. Открывает дверь в один из небольших кабинетов и включает чайник.
Василий же явно не доволен, что «сделка» предложенная Михалычем сорвалась, но все же протягивает мне телефон:
– Только быстро, – приказывает, явно почуяв власть, пока старший не слышит. – У нас тут не переговорный пункт.
– Д-да, к-конечно, – от волнения заикаюсь, потому что «быстро» это сейчас вообще не про меня.
Во-первых потому что руки дрожат, и я умудряюсь едва не уронить телефон сержанта. Благо вовремя перехватываю его, под неодобрительным взглядом Василия.
Во-вторых, потому что я вовсе не уверена, что помню нужный номер.
Но попытаться в любом случае стоит. Всяко лучше, чем эти их «сделки».
Ну же! Вспоминай!
Первое, что воспроизвожу в памяти – голос Хасанова.
Он тогда среди ночи позвонил. Говорил привычно размеряно и строго. Мол нашли Виталика. В госпитале лежит. А потом он номер госпиталя мне продиктовал…
И вот мне записать было некуда. Так я попросила его повторить разок. Он даже подчинился, к моему удивлению. И после сразу трубку положил.
А я как молитву эти цифры повторяла про себя, пока не записала там же в телефоне.
Два-два… семь…
Стоп, сначала же код нужен.
– Ну долго ты там? – поторапливает сержант. – Если некому звонить, так и заканчивай спектакль.
– Есть-есть! – заверяю я горячо. – Только это… код города вашего подскажете?
Выдыхает раздраженно, но диктует цифры. Спешу набрать, а следом и номер насколько позволяет память.
Хоть бы правильно… Хоть бы в такое время еще кто-то трубку взял там.
Гудки. Длинные гудки. Значит я точно уже кому-то звоню. Лишь бы не ошиблась!
Сержанту видимо надоедает ждать, машет на меня рукой и выходит к старшему в кабинет, где чайник закипает. Прямо как мои мозги сейчас от звуков этих мучительных гудков.
– Але, – вдруг раздается недовольный женский голос в трубке.
И я… узнаю его!
Это ведь та самая женщина, которую я много раз по телефону уговаривала позвать мне мужа. А она ни в какую не соглашалась.
Значит хорошая новость – я правильно вспомнила номер госпиталя.
А вот плохая в том, что это практически бесполезно, когда на дежурстве эта непробиваемая тетка.
Однако попытка – не пытка. Особенно когда это единственный шанс на спасение.
– З-здравствуйте, – нерешительно пищу в трубку, вовсе не успев подготовить убедительную речь. – У меня… я… я по одному важному делу звоню, – придумываю на ходу, ведь если я просто представляюсь женой Зорина, как в многочисленные прошлые разы, то она меня точно так же как и тогда пошлет куда подальше. – У меня есть важная информация для полковника Хасанова. Могли бы вы позвать его к телефону?
– Нет, – отрезает женщина, толком не дослушав даже.
– Я вас умоляю, – скулю тихо. – Это вопрос жизни.
– Я знаю, – соглашается. – Потому что это вопрос моей жизни. Тут сегодня такой переполох, что осталось только под горячую руку полковнику лезть из-за какой-то девахи. Да он меня убьет! Всего доброго!
– Подождите, прошу! – у меня голос срывается. Но я беру себя в руки и быстро придумываю рычаг давления на эту упертую тетку. – Он точно вас убьет, если вы не передадите ему мое послание!
Тишина в трубке.
Я уже успеваю подумать, что она сбросила вызов.
Нервно поглядываю на полицейских, которые заваривают себе чай в соседнем кабинете, о чем-то непринужденно болтая, и кажется не слушают меня вовсе. Что вроде должно меня немного успокоить.
Да вот только стоит мне сейчас положить трубку, как с меня точно спросят. А ответить мне будет нечего…
– Ну, выкладывай, – наконец звучит в динамике недовольный голос все той же женщины. – А я подумаю, передавать или нет.
У меня один шанс.
Всего один.
Значит надо сказать так, чтобы она точно передала информацию Хасанову.
Получается просто сказать, что некая Зорина застряла в полиции – не вариант. И когда я представлялась женой Виталика – она меня в грош не ставила и не соглашалась даже позвать его к телефону.
Зато Хасанова она явно побаивается. Как и все в госпитале.
Тогда есть у меня один безумный вариант…
Лишь бы прокатило.
– Я… это… передайте Хасанову, что в отделении полиции недалеко от госпиталя сидит… его жена.
Опять тишина в трубке.
Вот блин.
У меня все лицо горит от стыда, что я все же произнесла это вслух.
Чокнутая!
А эта тетка точно знает, что никакой жены у Хасанова нет, или, что еще хуже, и вовсе знает его жену. И это будет катастрофа!
– Кхм, – она прочищает горло, и я уже готовлюсь к худшему. – Не знала, что товарищ полковник женат.
Неужели поверила?
– Д-да… – выдавливаю я, – м-мы только недавно…
– Думаешь, я тут каждой встречной-поперечной верить буду? – вдруг говорит она язвительно. – Что за день такой?! Днем одна шизанутая в госпиталь вломилась, тут вторая… – дальше ее возмущений я уже не слышу, вместо них короткие гудки.
Ой, мамочки…
Неужели это конец? И я профукала свой единственный шанс на спасение?..
Глава 12. Настя
Поразительно, какая тварь человек, если ко всему адаптироваться может. Как таракан прямо.
Вот и я – таракан.
Вроде ситуация – хуже даже придумать сложно.
А я даже покемарить умудряюсь в обезьяннике. Не то, чтобы крепко. И кажется это просто защитная реакция моего организма на стресс, и он просто отрубает сознание. Но в данной ситуации это для меня даже хорошо.
Ведь неизвестно что меня ждет дальше и сколько концентрации и сил потребуется. А так я хоть немного отдохну, пока мое положение хотя бы частично стабилизировалось.
После звонка в госпиталь я сказала полицейским, что мой муж вот-вот приедет. И тем самым выиграла для себя время, хотя бы чтобы они больше не лезли ко мне со своими грязными «договорами».
На что я надеюсь? Бог его знает.
Может на то, что вредная тетка все же передаст информацию хоть кому-нибудь, кто решится меня выручить, – что вряд ли.
А может полицейским самим надоест меня держать и они отпустят, – что тоже вряд ли.
Короче я готовлюсь к побегу!
А какие еще у меня остаются варианты?
Информации обо мне у них все равно нет. Даже имени моего не спросили. Так что если удастся сбежать, то проблем с законом потом не должно возникнуть. Тем более раз по-хорошему эти слуги народа все равно не хотят.
Вот бы только придумать годный план…
– Эй, мадам! – раздается над ухом голос сержанта Васи, вынуждающий меня вздрогнуть. – Как выспалась?
Растерянно озираюсь по сторонам, не в силах избавиться от дремотного ощущения.
Сколько сейчас время? Какой вообще день? Ощущение, что я здесь очень давно, хотя всего-то наверно половина ночи прошла. Может чуть больше.
– Н-нормально… – выдавливаю тихо.
– Это хорошо. Пройдемте.
– К-куда? – нервничаю.
– Вас Петр Михалыч ожидает.
Бреду за сержантом в кабинет старшего. Не сопротивляясь и не предпринимая попыток спорить, потому что чувствую, что это и есть мой шанс на побег.
Вхожу в кабинет, а Василий закрывает дверь снаружи, оставляя нас с начальником наедине.
А вот это нарочитое действие меня сильно напрягает.
– Отдохнула? – сидя за большим столом, Михалыч скалится типа дружелюбно и указывает мне на стул напротив.
Подчиняюсь, находя это место вполне безопасным:
– Сложно назвать это отдыхом, – усмехаюсь невесело.
– Вот и славно, – он откидывается в своем кресле, едва ли не по самую грудь скрываясь под столом. – Значит смею полагать, что тебе надоело гостить у нас?
– Ох, еще как! – соглашаюсь поспешно, еще не понимая о чем речь.
– Тогда предлагаю разобраться с твоим дальнейшим содержанием до того, как солнце встанет, – отрезает он. – Варианты ты знаешь. Например у тебя при себе мог бы случайно оказаться нехилый вес, из-за которого ты отъедешь на казенные харчи. Да?
– Н-не надо…
– Тогда раздевайся уже! – оглушает меня немыслимым приказом.
– Я н-не м-могу… – выдавливаю в ужасе и руками себя обнимаю. – Я же с-сказала… я никакая не ш-шлюха.
– Это я уже понял, – пожимает плечами мужичок. – Поэтому и обломал сержанта. Но со мной тебе придется договориться, – он как-то томно мне улыбается.
И я вдруг осознаю, что он не просто так держит руки под столом и ритмично покачивается в кресле…
Я резко вскакиваю со стула, и, как напружиненная, отскакиваю подальше от стола. К горлу подкатывает тошнота, и я судорожно пытаюсь придумать как спастись:
– Я в-ведь сказала, за мной скоро муж приедет, – припоминаю ему свою ложь. – Он документы привезет…
– Да не звезди ты, – нагло перебивает он меня. – Нет у тебя никакого мужа. Если бы был – уже через пять минут после звонка твоего у дверей бы наших стоял. Край полчаса. Тут ехать-то от госпиталя…
– Да я ж не прям ему з-звонила… т-там медсестра… она передать должна была, но… может задержалась или… забыла. Позвольте еще разок перезвоню…
– Лучше сиськи покажи, – он мерзенько облизывается и уже совсем не скрываясь подергивает рукой под столом. – Давай, киса. Угодишь мне, и тогда не только отпущу, но еще и подвезу куда скажешь.
– Я… н-нет… – меня просто колотит от ужаса.
– Ну же, не ломайся. Иди к папочке, – он неторопливо выкатывается в кресле из-за стола, демонстрируя мне свои спущенные штаны.
Я сдерживаю рвотный позыв. И тихо выдавливаю:
– Я ж н-на вас в с-суд подам…
– Это за что же? – притворно удивляется.
– За домогательства!
– Неправильно. За изнасилование, – он выглядит слишком довольным собой. – Но это только если докажешь.
– Я докажу, уж поверьте, – цежу твердо.
– Лучше давай сделаем вид, что у нас по обоюдному. Уж больно ты мне понравилась, чтобы тебя насиловать. Хочу чтобы ты прямо в кресле на мне верхом скакала. А потом я тебе в ротик кончу и отпущу. М?
– Лучше убейте!
– Ну это лишнее, – он было хочет сказать что-то еще, но снаружи вдруг слышится какой-то грохот. Что-то вроде стука во входную дверь, только будто молотом.
Михалыч едва из своего кресла не вываливается от неожиданности. Вскакивает на ноги и бросается к двери, на ходу натягивая брюки.
– Жди здесь! – шикает на меня.
И я вжимаюсь в угол, боясь, что этот урод вернется.
Не позволю ему прикоснуться к себе! Ни за что!
– Вася, в чем дело?! – орет он недовольно на своего подчиненного.
– Ну стучит кто-то, – мямлит сержант.
– Так открывай! Поглядим, кого там еще носит в такое время.
Я спешу осмотреть кабинет в поисках хоть какого-то оружия для самообороны.
Замечаю нож для бумаги в стаканчике с канцелярией на столе, хватаю его и поворачиваюсь к двери из кабинета.
Жаль пистолета нет. В этот раз точно бы не сдрейфила!
Он ко мне не подойдет. Не подойдет!
Я будто в страшном сне оказалась. И все происходит как в замедленной съемке. Воздух стал густой – не продохнуть.
Слышу, как открывается входная дверь.
– Доброй ночи, – говорит сержант, – по какому вопросу?
– Я за женой пришел…
