Текст книги "Измена. Жена офицера (СИ)"

Автор книги: Анна Арно

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

Глава 5. Настя

У меня все кипит внутри, пока я безвольно бреду за своим мужем к дверям госпиталя.

Я этого так просто не оставлю. Клянусь…

Кажется я не только мужа своего не знала. Но и саму себя. Не знала, что во мне столько силы таится. Столько безумной решительности. И столько мстительности…

А раз даже я об этих своих чертах не догадывалась, то думаю Виталик и подавно.

Что ж… кажется моего дорого мужа ждет сюрприз. Не все же мне сегодня удивляться.

Мы входим обратно в здание госпиталя. И Виталик перехватывает меня за талию, делая вид, что не тащит меня против моей воли.

Я не сопротивляюсь. Бесполезно. Пока что.

Но урод пожалеет, что не отпустил меня, когда я хотела уйти…

Он толкает дверь ближайшего кабинета.

– Рустам Дамирыч, жена моя вызвалась попрощаться перед отъездом, – Виталя вталкивает меня в кабинет, натягивая лизоблюдскую улыбочку. – Мы все уладили. Правда ведь, родная? – он слегка подталкивает меня в спину.

Непроизвольно шагаю вперед, потому что ноги едва держат. Поднимаю уставший взгляд перед собой.

Двое мужчин. Оба глядят хмуро.

Один Хасанов, которого я уже знаю. Второй тоже какой-то деловой. Ну судя по табличке на двери кабинета это у нас как раз начальник госпиталя.

Вот и славно. Чем больше власть имущих свидетелей, тем хуже.

Для Виталика, конечно же.

Хотя уверена, что мне тоже может достаться. Но теперь не могу отступить, пока не урою этого козла.

– Значит уладили? – Хасанов смотрит с недоверием. На меня. Так изучающе долго.

Киваю, усыпляя бдительность всех присутствующих.

Ледяные глаза полковника будто в самую душу глядят. Не верит мне, гад. А надо, чтобы поверил.

– Д-да, мы с Виталиком разобрались, – наконец подаю голос, желая казаться максимально убедительной. – И я вызвалась извиниться перед вами за то, что приехала на закрытый объект. Не хотела доставлять ВАМ проблемы, – да, лично этому хмурому вояке не хотела. Я ведь ему покоя не давала. Звонила и днем, и ночью. Если бы только знала, ради какого дерьма беспокою занятого полковника, пальцем бы не пошевелила.

У Хасанова аж челюсть подергивается, пока он неуместно придирчиво изучает мое лицо, будто у него детектор лжи в мозг встроенный:

– Разобрались, говоришь?

Киваю снова. Чувствуя, что каждое мое слово он разбирает на атомы и знает какое из них вранье.

Кажется лучше помалкивать в его присутствии.

– Так быстро простила этого охламона? – не отстает дотошный командир.

– Товарищ полковник, вы не поймите неправильно, – встревает Виталя. – У нас ведь с женой до этого всего разлад был. Чуть не развелись. Вот я и позволил себе вольность.

– Разлад? – хмыкает Хасанов. – А жена твоя в курсе разлада была?

– Ну конечно! – слишком быстро отвечает мой уже почти бывший муж.

– А че ж она мне телефон оборвала, с ног сбилась, пока искала тебя, придурка. Раз у вас разлад.

– Да откуда ж мне было знать, что она так моей пропажи испугается, что все простит и примчится, – пожимает плечами козел.

– Ах вот оно что? – ухмыляется полковник.

По лицу вижу, что он не верит нам обоим. И будто издеваясь строго переспрашивает:

– Значит правда простила?

– Мгм, – выдавливаю, пряча взгляд.

– Это после того, как ты его лопатой отходила? Или до? – уточняет вдруг.

Напрягаюсь.

Значит они все видели.

– За это она тоже уже извинилась, – Виталик тычет меня пальцем в бок. – Скажи, зай?

Киваю как болванчик, а сама исподтишка кабинет изучаю. На предмет того, чем я теперь потыкаю своего «заю».

– Выходит сам изменил, а извиняться жену заставил? – включается в разговор командир госпиталя. – Хорош, Зорин.

– Ну не совсем так, – оправдывается мой муженек. – Мы с Настюхой договорились, что я после госпиталя домой приеду, с вашего позволения. И мы поговорим по душам.

– Ага, значит отпуск захотел? За счет жены? – выкупает его ложь начальник госпиталя.

– Нет конечно, – спохватывается Виталя. – Это просто к слову пришлось… – он продолжает что-то оправдываться.

А Хасанов все меня взглядом таранит. Будто ждет чего-то.

Чего, интересно?

Чистосердечного?

Или знает, какое представление я задумала?

Если знает, то мне хана.

– Рад, что вы разобрались, – наконец говорит полковник, прерывая их диалог. – Тогда можешь проводить жену за забор.

Виталик уже было хочет схватить меня за локоть. Но я отшатываюсь ближе к командирам:

– А можно мне… в-водички… – дрожу вся. – В горле пересохло.

Хасанов кивает, подходит к столу, здоровой рукой наливает в граненый стакан какой-то жидкости из графина. А я замечаю пистолет у него за поясом и план созревает сам собой.

Командир шагает ко мне:

– Выпейте. Это будет получше водички.

Благодарно киваю.

Забираю из его рук стакан. Пальцы дрожат. И я вижу, что полковник это тоже видит.

И не отходит.

Будто знает, что он-то мне сейчас и нужен. Что я не просто так попросила его.

Делаю пару обжигающих глотков, протягиваю стакан командиру, и как только он принимает его, выхватываю у него из-за пояса пистолет и поворачиваюсь к Виталику:

– Щас я тебя в п-пожизненный отпуск отправлю, урод!

Глава 6. Настя

Виталик на меня глаза выпучивает:

– Насть, ты гонишь? – с гонором. – Положи на место.

– Положу непременно, – цежу я зло, но руки дрожат, а в глазах слезы стоят. – Только сначала тебя скотину воспитаю!

– Да ладно тебе, Настюх, пошутила и хватит, ну? – он бросает нервозные взгляды мне за спину, и все же руки медленно поднимает: – Ты же все равно этими игрушками пользоваться не умеешь. Верни ствол полковнику, а? Пока не поранилась.

– За меня больше не волнуйся, – рычу я. – Лучше о себе подумай.

– Настя, угомонись, говорю, – шипит мой почти бывший муж. – По-хорошему. Ты хоть понимаешь, какие нас всех проблемы из-за тебя ждут?

– Тебя не ждут! – дергаю в руках пистолет, пытаясь усмирить гада, а сама захлебываюсь слезами. – Я тебя убью просто! И избавлю от всех проблем, сволочь!

– Не мороси, зай, – кажется окончательно расслабляется он, видимо не веря в то, что я смогу нажать на курок. – Ты же даже с предохранителя его не снимешь. Так что завязывай этот цирк.

Теряюсь.

Потому что и правда не в курсе про какие-то предохранители.

С бессильной злостью пялюсь на пистолет в своих руках. И что тут предохранитель? Блин!

Хоть в рукопашную этого урода теперь гаси, лишь бы не проиграть ему больше никогда в жизни!

– Вот умница, опускай, – Виталик бесит своей интонацией и даже на меня не смотрит, урод. За спину мне. На своих командиров. – Товарищ полковник, я очень извиняюсь за этот инцидент. Моя жена просто перенервничала сильно. Поможете ей? Она точно готова сдаться. Правда ведь, зай? – сам он не приближается, так и удерживая руки поднятыми.

Качаю головой. От обиды. От злости.

Хочу убить его. Ненавижу. Как же я его ненавижу!

– Что ж, помогу, – вдруг слышу удивительно спокойный голос Хасанова у себя над головой.

Даже странно. Он стоял прямо у меня за спиной все это время. И достаточно близко. Но даже не предпринял ничего.

Неужели они все понимали, что я беспомощная идиотка и все равно не смогу ничего сделать? Стыдоба!

От злости на саму себя я только сильнее сжимаю в пальцах пистолет.

И даже когда Хасанов оказывается вплотную к моей спине, не опускаю руки, так и направляя ствол на Виталика.

– Муж твой говорит, что ты готова сдаться, – говорит командир прямо у меня над ухом и накрывает своей горячей ручищей мои заледеневшие от страха пальцы. – Ты согласна с этим?

Снова качаю головой:

– Он все соврал! Я не простила! И не собираюсь! И ни в какой отпуск его не жду! Дайте мне убить его, а? – всхлипываю шумно. – Пожалуйста!

– Насть, ты че?! – шипит Виталя.

– Убить никак нельзя, – отвечает Хасанов будто на полном серьезе. – Мы его уже отметили как живого после операции. Но вот подрихтовать немного можно. Чтобы не зря койку в госпитале занимал.

– П-правда? – от неожиданности даже поворачиваю голову к полковнику, чтобы оценить выражение его лица.

Он же не шутит? Такие как он наверно вообще шутить не умеют. Ну вот и лицо серьезное как всегда. Смотрит на меня своими ледяными глазами и ни намека на улыбку или хотя бы ухмылку саркастичную.

– Правда, – моргает медленно. – Куда стрелять будешь?

– Т-товарищ полковник, вы же… вы не с-серьезно щас? – а вот теперь-то я наконец-то слышу страх в голосе своего неверного козла.

Переключаю внимание на Виталика и наблюдаю, как он пятится к дальней стенке.

– А давай проверим? – холодно говорит Хасанов. – Ты думал что можно меня просто наебать, силой вынудив жену прийти и сказать, что все в норме? М?

От его тона у меня волосы на затылке дыбом встают. А Хасанов продолжает:

– Да даже если бы эта дурочка не сорвалась, думаешь я не вижу КАК ты получил ее «прощение»?

– Д-да нормально все было… – мямлит предатель, – я не знаю че она…

– Не знаешь значит? – Хасанов явно зол. – А я тебе скажу, в каких случаях женщины порой так себя ведут. Например если пытаться их душить до синяков?

Виталя бросает испуганный взгляд на мою шею:

– Это ж… это не я! Она и была такая, когда приехала!

– Ага, – выдыхает гневно командир, – а свежие царапины на твоей руке это тоже так было? Может итог страсти с медсестрой? Что скажешь?

Ого. Вот почему этот полковник настолько непоколебим – он уже все заприметил. Реально будто насквозь нас просканировал. Я ведь и сама упустила, что у Виталика кровавые борозды от моих ногтей на предплечье остались. Выходит у меня на шее еще и синяки от этого урода? Внутри снова поднимается волна необузданной злости. Но я не успеваю даже слова вставить.

– Слушай сюда, капитан, – рокочет полковник.

И я даже вздрагиваю от этой угрожающей интонации. Но он все еще держит мои руки в своей, и заодно моего неверного мужа на мушке:

– Я ведь не просто так тебе велел с женой разобраться, дерьма ты кусок, – Хасанов будто изо всех сил сдерживает накопившуюся в нем ярость. – Ты хоть понимаешь, что она притащилась на закрытый объект, в крайне небезопасной зоне. И теперь ты предлагаешь мне отправить эту обиженную женщину обратно? Куда? Может сразу врагам ее сдадим? А она нас. Мало тебе было пацанов наших… – он цедит слова сквозь зубы, будто они даются ему с невыносимой болью. – Короче, Зорин. Мне реально проще дать ей тебя пристрелить. Чем подставить целый госпиталь.

Я даже дышать боюсь.

Он правда даст мне выстрелить?

Я хочу наказать этого козла. Но…

Поднимаю испуганный взгляд на Хасанова. И вижу, что у него аж вены на висках вздуваются.

Ощущение, что он сейчас зол даже сильнее, чем я. И кажется у него есть на то веский повод.

Может даже весомей, чем у меня.

Неужели Виталик подставил кого-то? А теперь, с виду вполне здоровый, лежит в госпитале. Развлекается тут. Медсестер трахает.

Тогда как даже у Хасанова плечо перемотано. И он точно говорил что-то о том, что из-за Витали оказался в госпитале.

Полковник опускает на меня свои ледяные глаза:

– Ну и че застыла? Будешь стрелять или нет?

Напрягаюсь. Готова ли я выстрелить? Готова ли сесть из-за этого дерьма в тюрьму?

Мне кажется он просто не стоит того…

– Я н-не могу… – говорю тихо.

– Зато я могу, – кивает полковник, перехватывает мою руку поудобней и… жмет на курок.

Глава 7. Настя

Я в ужасе зажмуриваюсь.

Однако выстрела не происходит.

Нерешительно открываю глаза и вижу, что Виталя скукожился у стены, и кажется будто уже готов расплакаться от страха.

Мне как-то даже легчает от того, что этому козлу сейчас видимо страшнее, чем мне.

Дышу тяжело, плохо соображая что вообще происходит. Почему этот сукин сын еще не лежит на полу и не истекает кровью.

Не то, чтобы я готова узреть подобную картину, но я определенно к этому морально готовилась. Ведь Хасанов точно был преисполнен решимости пристрелить моего неверно мужа. И пожалуй даже был бы прав, судя по их разговору. Но вот моя нервная система явно не предназначена для таких вот обстоятельств.

У меня кружится голова. Сердце грохочет в ушах. И во рту пересохло как если бы я пробежала марафон.

Боюсь, что полковник попытается снова нажать на курок и в этот раз у него получится. Но не могу даже руку одернуть от пистолета – он сжимает мои пальцы слишком крепко.

От страха даже пячусь назад, будто надеясь оказаться подальше от собственной руки. Но деваться мне особо некуда, и я упираюсь лопатками в грудь полковника. Дрожу как лист осиновый. И даже вздохнуть боюсь, желая, чтобы весь этот ужас поскорее закончился.

И Хасанов будто мысли мои читает, наконец опускает пистолет. И дергает меня так, что я оказываюсь у него за спиной. Но руку мою не отпускает, будто не уверен, что я еще чего не выкину.

– Теперь слушай сюда, упырь, – рычит Хасанов в сторону Виталика. – Считай, что сегодня тебе опять сказочно повезло. И я даю тебе последний шанс. В следующий раз если я наведу на тебя ствол – всем богам молись. Потому что больше тебя уже никто не спасет. Понял меня?!

– Тов-варищ команд-дир, я все понял, – Виталик будто норовит в стену втереться, настолько он уже в нее вжался.

Таким жалким я своего мужа еще ни разу в жизни не видела. И близко не стоял с тем «храбрецом», который только что душил меня у стены госпиталя.

– Значит первое, – продолжает Хасанов. – Мы с командиром госпиталя обсудили – никакого отпуска тебе не положено. Слишком целый, чтобы отдыхать. Но лишить тебя возможности побороться за отпуск мы не можем. Поэтому к ударникам на передок пойдешь.

– За что?! – взвывает Виталя.

– А разве не за что? – включается в диалог командир госпиталя. – Вон, жена твоя нарушила правила. Оказалась на территории закрытого объекта. Откуда адрес, если не от мужа? – резонно предполагает он. – Да еще и с оружием к тому же. По твоей инициативе, между прочим.

– Да я ж ей не говорил за ствол хвататься! – оправдывается сволочь.

– Мы тут все прекрасно понимаем, что с ее стороны это была самооборона, – отрезает Хасанов в мою пользу. – А ты выходит напал на безоружного гражданского. За что тебя уже посадить можно.

– Так лучше посадите!

– Не положено, – холодно цедит Хасанов. – Ты на выполнении боевого задания.

– Товарищ командир, пощадите, – взмаливается Виталик, – знаете ведь что там почти никто не возвращается.

Выглядываю из-за плеча полковника, и смотрю на мужа.

Не узнаю. Будто чужой человек.

– Ну процентов десять, – полковник пожимает плечами. – Так что у тебя, гниды живучей, есть все шансы.

– Все из-за тебя, идиотка! – шипит Виталик, вытаращив на меня глаза.

– Вовсе нет, – прерывает его Хасанов. – Это из-за тебя самого. Из-за твоей трусости, Зорин. Я тебе еще там сказал, что непременно спрошу с тебя за пацанов.

– Но ведь не было нарушений! – Виталя аж слюной брызжет.

– Не было, – соглашается командир. – Поэтому я тебя паскуду наказать не мог. А тут и повод появился. Мы ведь оба прекрасно понимаем, что как капитан ты должен был сам сдохнуть, но не подставлять ребят так подло, – его голос болезненно скрипит, так, что я даже сама проникаюсь вовсе неизвестной мне ситуацией.

Одно ясно: из-за Виталика погибли люди. Так что мое разбитое сердце – цветочки.

– Теперь будешь жизнь портить таким же долбоебам, как ты сам, – цедит полковник. – Вернешься покалеченным, тогда может и на долгожданный отдых договоришься с Виктором Евгеничем. А может даже медаль получишь.

Виталик зло пыхтит у стены и на меня смотрит как будто во всех его бедах и правда я виновна.

– Сука… – шипит одними губами.

– К слову о ней, – Хасанов явно замечает реакцию Витали на меня. – Прежде чем уйдешь – извинись.

– Чего? – Виталик явно не ожидал такого поворота событий.

Признаться и я тоже. Поэтому даже удивленно поднимаю на него взгляд, высунувшись из-за плеча.

– Плохо слышите, товарищ капитан? – полковник едва заметно приподнимает брови. – Я сказал: извинись.

– Перед кем? Перед этой с… из-за которой мне теперь…

– Последний шанс, Зорин, – рокочет полковник. – Иначе я позабочусь о том, чтобы ты точно в те десять процентов, что возвращаются, не попал.

– Извини, – нехотя выдавливает Виталик, даже не глядя на меня.

– Я не слышу, – требует Хасанов. – За что ты извиняешься, капитан?

– За то, что изменил, – шипит уже почти бывший муж. – Прости.

– Еще, – настаивает командир. – Ты ведь не только в этом отличился.

– За то, что это… – будто слова подбирает, – синяки оставил.

Ну конечно. Вместо формулировки «за то, что едва не придушил», он выбрал «синяки оставил». Будто это совершенно случайно вышло.

Плевать.

Мне и извинений его не нужно. Я хочу уже просто уйти отсюда и забыть все, как страшный сон. И больше никогда не видеть этого урода.

Однако Хасанов почему-то не отстает:

– Продолжай.

– Ну не просто синяки… придушил слегка… – мямлит Виталик под давлением.

– С этим разобрались. Еще что? – продолжает настаивать полковник.

Хотя я и сама не понимаю за что этому мудаку еще нужно извиняться? За то, что мне жизнь испортил разве что?

– Да не за что больше! – подтверждает мои мысли Зорин.

– Уверен? – Хасанов явно злится. А значит все же что-то еще есть. – А что насчет фоток?..

Глава 8. Настя

Непонимающе пялюсь на предателя, в ожидании, что он тоже не догадывается, о чем речь. И он вроде даже не подводит, на этот раз:

– Каких фоток? – кривится Виталик. – Не понимаю, о чем вы, товарищ полковник?

Мне сейчас очень хочется верить, что Хасанов просто что-то напутал и для меня на сегодня дурные сюрпризы закончились.

Однако за время нашего короткого знакомства мне успело показаться, что этот суровый офицер вообще никогда не ошибается…

– Тех самых, что ты пацанам у себя в роте продавал, – цедит Хасанов.

Я даже вздрагиваю невольно, когда меня, словно обухом по голове, осеняет предположение, о каких фотках может идти речь, и при чем тут я.

Нет.

Не может быть. Он ведь не может оказаться настолько гнилым. Я ведь знала его. Или думала, что знала…

Только ни это.

– До сих пор не вспомнил? – рычит Хасанов.

А я поднимаю взгляд на мужа, чувствуя, что просто задыхаюсь от стыда и унижения:

– Скажи, что речь не о тех фотках, о которых я подумала? – выдавливаю, а в ушах такой гул поднимается, что я сама почти своего голоса не слышу. – Говори!

– Прости, зай, – его извинения больше похожи на подлую усмешку.

– Ты же клялся, что это только для тебя, – шепчу в ужасе. – Говорил, что они тебе нужны… потому что… с-скучаешь по мне…

– Ну я ж не врал, – пожимает он плечами. – Я поначалу правда для себя просил. А потом одному летехе похвастался, мол жена мне нюдсы по запросу шлет, показал пару. А он заценил. Ну и понеслась. Оказалось ты у меня зачетная телка, и на тебе можно тоже неплохо заработать…

– Ты пох-хвастался? – я в таком шоке, будто меня контузило.

Аж в глазах темнеет от ужаса, когда представляю сколько незнакомых мужиков благодаря этому козлу видели эти проклятые фотки.

А я еще расстаралась так для него. Через собственную мораль и принципы переступила. Стеснение свое врожденное в задницу засунула. И даже белье для такого дела специально купила. Развратное. Которое так просто и никогда носить не стала бы.

Так сильно хотела мужа порадовать…

Порадовала.

Выходит он меня продавал своим сослуживцам? Очуметь…

Вместо стыда и растерянности меня вдруг накрывает новая волна необузданного бешенства. Хочу ударить этого ублюдка. Не просто ударить, а отходить его чем-нибудь хорошенько. Или что-то швырнуть в его наглую ухмыляющуюся рожу!

– Да если бы в моих руках сейчас еще раз оказался пистолет, то я бы больше не раздумывала! – рычу я уязвлено. – Скотина!

Никогда в жизни я еще не чувствовала себя так погано. Будто меня с дерьмом смешали и, едва мне кажется, что все закончилось, снова начинаю тонуть в этой грязи.

Сама не понимаю откуда в моей руке появляется пустой стакан. Всего на секунду бросаю на него взгляд, и моментально принимаю решение, что делать дальше.

Поднимаю глаза на этого урода. Замахиваюсь. И… швыряю стакан.

К моему сожалению он разбивается вдребезги в считанных сантиметрах от лица этого кретина. Осколки летят по всему кабинету.

Виталик стирает с щеки кровь от крохотной царапины, и… ухмыляется, тварь.

– Прекрати это немедленно! – предупреждаю я. – Или я на тебя в суд подам!

– Да я больше не занимаюсь этим, – разводит он руками. – У меня ж даже телефона нет.

– Посмеешь еще хоть раз ко мне приблизится – убью, клянусь! – шиплю я сквозь боль.

– Как же? Ты ни выстрелить не можешь, ни попасть в меня, – забавляется будто.

Я даже ответить ничего не успеваю, потому что Хасанов вдруг оставляет мою руку, и шагает навстречу этой скотине.

– Зато я не промахиваюсь, Зорин, – хрипит он.

И, я не столько вижу, сколько слышу, как этот хмурый полковник вколачивает моему мужу нос в черепную коробку. Тот сдавленно скулит, явно не ожидав такого поворота событий.

Несколько секунд просто стою. Растерянная и опустошенная.

Не могу поверить, что все это происходит со мной. Мне казалось я знаю Виталика как облупленного. Я считала, что у нас чуть ли не идеальный брак. Как я могла упустить, что он такая скотина?

– Товарищ полковник, я же извинился! – вопит Виталик между ударами, чем наконец выдергивает меня из этого оцепенения.

– Ты позоришь всех офицеров, Зорин. Будь мужиком уже и выполни все ее условия. Иначе она мне позвонит. Ясно? Раз она сама не может, значит я приду и убью тебя, клянусь. Слишком сильно я хочу тебя грохнуть, скотина. Мне даже сесть из-за тебя не жалко будет!

– Я все понял! Понял! – верещит мой «герой». – Отпустите!

– А я еще не договорил, – цедит Хасанов и его кулак снова впечатывается в нос Виталика. – Чтобы изъял каждую фотку до последней у своих «клиентов». Иначе молись, чтобы я тебя на передке не нашел.

– Да как же я это сделаю?! – воет Зорин. – Я же говорю, телефон потерял, там все контакты были!

– Знаю, – холодно кивает полковник. – Выходит, нелегко тебе придется. Понятия не имею, как ты собрался это сделать, но уж постарайся, чтобы их ни у кого не осталось. Для твоего же блага. Иначе теперь, каждый раз, когда мне будут попадаться фотки твоей жены – я тебе буду по одному пальцу ломать. Слово офицера тебе даю, мразь. Где бы ты ни был – найду и сломаю. Или найду того, кто сломает.

Хасанов продолжает сыпать угрозами, а меня словно кипятком от стыда обдает.

Значит даже полковнику мои фото «попадались»…

Это же насколько широкий промысел развернул этот урод, что даже серьезным офицерам вроде Хасанова они попадались?

Боже! Какой стыд!

Почему-то сильнее всего мне стыдно именно перед этим строгим полковником. Опять.

Должно быть потому, что остальных «клиентов» своего мужа, в отличие от командира, я в глаза не видела. Так Хасанову я еще и телефон оборвала, плакалась из-за мужа. Говорила как люблю его, как жду. Угрожала ему. Умоляла. В общем как могла выставляла себя полной дурой, и не догадывалась даже, что мой муженек уже и без меня справился. Выставил меня даже не дурой, а какой-то… шалавой!

Какой позор.

Не могу здесь больше оставаться.

Пользуясь тем, что ублюдка Виталика сейчас явно никуда отпускать не собираются, а значит и бояться, что он снова пойдет за мной теперь не приходится, выбегаю в коридор, а затем и из дверей госпиталя. И спешу убраться подальше от этого унижения. В надежде ни с кем из них больше никогда не встретиться.

Только бы выбраться теперь отсюда...