Текст книги "Вслед за солнцем (СИ)"

Автор книги: Анна Аникина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 29 страниц)

Глава 63

Причастность к празднику делала настроение особенным. По всему городу украшали деревья бело-красными лентами, в центре расставляли палатки для завтрашнего базара.

– Почему именно белый и красный. А не в цвета болгарского флага? – Ася была в восторге от предпраздничного города. Если так здорово и радостно, когда праздник ещё не наступил, то что будет завтра?

– Есть такая легенда про хана Аспаруха и его сестру, – начал Митко, усироившись у Аси за спиной на мосту через реку Глазне, разделяющую Банско на две части, – Хан очень любил свою сестру Калину. Но она жила очень далеко от него. И однажды добрая ласточка, гнездо которой было на дома хана, решила полететь к Калине и передать привет от брата. Три дня и три ночи она летела. Нашла Калину. Та очень обрадовалась. И в ответ передала брату цветок из своего сада, перевязанный белой и красной ниткой. Ласточка принесла подарок сестры Аспаруху. С тех пор болгары поздравляют друг друга с началом весны белыми и красными нитями. Белые – мужское начало. Красные – женское. И когда повязывают на левую руку мартиничку, её нельзя снимать, пока не увидишь первую ласточку или аиста.

– Тогда это долго, к нам они не скоро прилетят, – Ася потерла левое запястье, повернулась к Митко лицом, – А Пижо и Пенда, они кто друг другу?

Ася рассчитывала, что хоть здесь спрятана какая-то романтическая история. Накануне календарной весны среди настоящего весеннего городка под ясным высоким небом хотелось, чтобы всё-всё было про чувства. Вот такие, как у неё сейчас. И очень хочется надеяться, что и у Митко. Потому что не может так смотреть парень, если у него нет этих самых заветных чувств. Слово лаская одними глазами.

– Они тоже брат и сестра, – рассмеялся Митко. Он раньше как-то не очень задумывался, что все первомартовские сказания не про влюблённых, – Там совсем грустная история. По легенде у одной семьи долго не было детей. Однажды они пустили ночевать ведьму. Та обещала, что у папы родятся дети. Близнецы. Только вот девочку нужно будет в шестнадцать лет отдать ей. Родились мальчик и девочка. Пижо и Пенда. Ведьма через шестнадцать лет вернулась. Мать стала защищать дочь. И ведьма превратила её в вишнёвое дерево. Пенда тут же потеряла сознание. Тогда Пижо стал просить ведьму забрать его жизнь вместо сестры. Ведьма рассмеялась. И пообещала, что Пижо и Пенда больше никогда не расстанутся. Когда их отец вернулся с поля, во дворе было только вишнёвое дерево, и на его ветках висели нитяные куколки в виде мальчика и девочки.

Ася всхлипнула. Попыталась тихонько вытереть слезы. Не вышло. История была действительно грустная. Мелькнула мысль, стал бы Жорка ради неё вот так жизнью жертвовать? А Митко ради своей младшей сестры? Ох, не дай бог! – Не плачь, пожалуйста. Я предупреждал, – Митко осторожно поцеловал её мокрые щеки, – больше не буду рассказывать тебе грустные истории.

– Я слышала, что когда стоишь на мосту, – она оглянулась на бурлящую под ними реку, – нужно встать спиной к потоку и представить, что вода уносит из тебя всё плохое, всё ненужное и неправильное. А потом повернуться лицом. И подумать о том, что ты хочешь получить. Будто река тебе всё это приносит. – Что ты хочешь, чтобы она тебе принесла? – Митко внимательно смотрел на Асино лицо. – Счастье, конечно! – без паузы ответила она. И вдруг глянула глаза в глаза. – А ты? – прямой вопрос. У Митко даже подумать секунды не было. Так она смотрела. – Мне не река принесла счастье. А гора.

Ася ошарашенно заморгала. Ей то как раз потребовалось несколько секунд, чтобы понять, о чем он. Гора. Принесла ему счастье.

Выражение лица у Аси было неудоуменное. Митко очередной раз подивился отсутствию у девушки "второго дна". Что думает, то и на лице отражается. Пришлось прояснить ситуацию. – Имя счастья сказать тебе?

Конечно же Ася уже поняла, что Митко о ней. Только продемонстрировать понимание и свои чувства, что заставляли сердце гулко ударяться о ребра с удвоенной силой, было неловко.

Осталось зажмуриться, потому что выдержать сейчас его нежный взгляд не было никаких сил. И часто закивать.

Она хочет-хочет-хочет, чтобы Митко назвал по имени свое счастье. Слышать от него свое имя было необыкновенным, ярким и сладким удовольствием.

Глава 64

Вдоль бурной реки, мимо уже украшеных домов и деревьев, какими-то нетуристическими тропами они оказались возле красивой решётки забора. Место Ася не узнавала.

За забором была ухоженная зелёная территория. Огромные дубы. Деревянные беседки среди них. Детские качели и горка, по которым носились малыши. Мамы с колясками сидели на скамеечках поодаль.

Ася залюбовалась. Какие же сейчас красивые вещи для маленьких! Правда у них с Жоркой тоже была отличная одежда. Но коляска, она помнит по фотографиям, не была такой стильной. И вот таких штучек на рукоядке, чтобы руки не мерзли, тоже не было. Мама рассказывала, что брала мужские большие меховые руковицы. И в них гуляла.

По аллее с коляской шёл совсем молодой папа. Явно не старше Митко. У Аси щеки заалели от мыслей. Воображение легко дорисовало к ним с Митко вот такую белую коляску.

Остатки разума вопили, чтобы она остановила свою фантазию немедленно! Образ растаял. Асе стало горько. Ум понимал, что нельзя об этом думать. Неправильно. Ей вообще ещё школу заканчивать. Но, чего уж греха таить, за последние дни она напрочь забыла о школе и предстоящих через два с небольшим месяца экзаменах.

Митко магнитным ключом открыл изящную калитку. Потянул за собой по красивой дорожке, вложенной разноцветной брусчаткой. Ася послушно зашла следом. И только в этот момент до неё дошло, где они. В "Дубраве". Она сделала глубокий вдох. Видимо, очень громко.

Митко остановился. Поймал её лицо в ладони. – Ты моё счастье, Ася. Слышишь? Ты моя девушка. Моя фея лесная. Ты одна, – горячо зашептал прямо в губы.

Ася вцепилась в него, как в спасательный круг. Обхватила руками. Прижалась. – А ещё мы с тобой целуемся прямо под камерой. И сейчас вся охрана нас видит, – оторвавшись от её губ, заулыбался Митко.

Ася охнула. Спрятала пунцовое лицо к нему на грудь. Напряжение отступило. С Митко за руку ей уже ничего не страшно. Он сегодня стольким людям показал её. И продемонстрировал свое отношение. Лучших доказательств и не нужно.

"Перед богом и людьми" – всплыла в голове совершенно непрошенная фраза. Откуда это? Из какой-то книги, наверное. И перед богом не было ничего.

А Митко уже открывал боковую дверь. – Заходи. Это мой дом. "Дубраву" строили, когда у деда было только два внука. Я и Филип. – А теперь вас сколько? – Одиннадцать внуков. – И ты всех помнишь? – искренне удивилась Ася. – Конечно. Мы все вместе росли. Ещё троюродные есть. Сестры. Но их только двое и они, кстати, живут в России. Брат деда Андрей женился на русской. Но дружу я только с Филом. Мы самые старшие. Он архитектор. Я тебе рассказывал. Ещё есть его младший брат Кирил. Они сыновья дяди Константина. Мы с Эми – дети Ивана. У дяди Радомира трое: Бойко, и близнецы Веселина и Ангелина. А дяди Асена одна дочь Кира. У тёти Йорданки тоже одна – Цветана. И у тёти Юлии две девочки Кристина и Евелина. ВотВроде все.

Пока Митко перечислял всех членов своей семьи, они уже прошли каким-то коридором, спустились по лестнице на цокольный этаж. – Здесь нет камер, – прижал её к стене Митко, – А мне хочется поцеловать тебя без свидетелей.

У Аси буквально на языке вертелся вопрос, что ещё он хочет без свидетелей.

Митко же очень мешал пакет с выпечкой. Он просто поставил его на какую-то тумбочку.

То, чего ему бы так хотелось, чтобы никто не видел, следовало делать не здесь. Не в служебных помещениях. И у него хватит сил себя удержать. Его фея заслуживает другого. Лучших интерьеров и перфектной атмосферы. Но поцеловать её не перед камерами хотелось! И он не мог себе в этом отказать!

Глава 65

Ася оглядывалась, не понимая, что это за помещения. – Где мы? – Под бассейном. – Никогда не думала, что это такое сложное сооружение. – Да, если делать по правилам, то сложное. У нас даже отдельный инженер есть. Который только спа-центром занимается. – А ты? Во всем этом разбираешься? – Ася показала на какие-то приборы. – Только в общих чертах. Вот этот датчик, например, измеряет количество хлора в воде. Если что-то сломается, то я починю. Но мне нужно будет гораздо больше времени, чем специалисту. Нас всему учили. – Не только руководить? – Нельзя руководить тем, чего сам не умеешь. Так дед говорит. Я думаю, что можно. Но не очень качественно. Это беда многих бизнесов. Две крайности. Когда хорошо знает только владелец и не доверяет никому. И когда хорошо знают только сотрудники.

Они поднялись по узкой лестнице и попали на кухню. Ася крепко держала Митко за руку. Тут было как в операционной. А они с улицы. – Ничего, что мы в обуви? – Здесь можно. Официанты ходят.

Звон разбитой посуды откуда-то сбоку. Голоса. Один с визжашими нотами. Ася не понимала ни слова. Но голос… – Ох, неужели? – Митко удивился вслух. – Тебе надо пойти разобраться? Там твоя сестра? – осторожно спросила Ася, готовясь отпустить его руку. – Нет. Мне не надо. Без меня разберутся, – Митко только сильнее сжал её ладонь.

Он не пойдёт даже посмотреть, что там происходит. Ему и так понятно. Значит она не уехала. Не хочет терять привелегии члена семьи. Цветану даже к посуде нельзя подпускать. Не то, что к людям. Может быть и случится однажды чудо и появится дело, в котором она не будет ничего портить. Но это точно не будет что-то из гостиничных обязанностей. Вот, развлекать богатых иностранцев в ресторане… Может быть это и есть её потолок?

Руку Аси он не выпустит. Хватит. Уж точно не ради Цветаны. – Пойдём, я тебя с нашими кондитерами познакомлю. Они на завтра десерты уже должны делать. – Я только если посмотреть. Есть теперь наверное неделю не смогу. – Как говорят по-русски? Не зарекайся! – он с удовольствием поцеловал Асю в кончик носа. Она не осталась в долгу – дотянулась и чмокнула его в ответ.

Митко смотрел куда-то выше её головы. Ася медленно обернулась, поняв, что на них смотрят. Митко стоял у неё за спиной, положил ей руки на плечи. Притянул к себе.

– Бабо, това е моята Ася.

Откуда-то Ася точно знала, что он улыбается. – Здравствуйте, – поздоровалась еле слышно. – Здравствуй, детка, – бабушка Митко, которую у Аси не повернулся бы язык назвать пожилой, распахнула объятия.

Ася сделала шаг навстречу. Была обнята и поцелована в лоб, – Как тебе у нас? – Елена Тодорова говорила по-русски очень чисто.

– Мне очень нравится! – честно призналась Ася, – Оказывается, это всё совсем не просто. – Ты права. Но не сложнее, чем вести любой дом для хозяйки. Митко, почему вы откуда-то с задов начали? Почему не с парадного входа?

Ася прикусила язык, чуть было не ляпнув, что с парадного она уже один раз входила. И выходила. Вспомнился почему-то Ослик Иа и его "входит и выходит".

– Так интереснее, – выдала вслух. – Мы в кондитерский шли, – поддержал её Митко. – Отличная идея. Идите. Попробуйте у них десерт на завтра. Вдруг надо что-то добавить? – она подмигнула, – А я пока там разберусь, – махнула в сторону дальних помещений, где слышались звуки сгребаемой разбитой посуды.

Глава 66

Подушка из нежного взбитого творога, сверху ягодный мусс. Свежая целая ягода сверху. В красивой креманке на высокой ножке. Вкусно необыкновенно. И стильно.

"Вдруг там чего-то не хватает", – вспомнила Ася слова бабушки Митко. Точно. Она знала, чего. – Сюда нужно сверху листик мяты, – зашептала на ухо Митко, чтобы на обидеть кондитеров – двух молодых ребят из Пловдива. – Мята? Какво е? Аааа! Мента! Добавете лист от мента отгоре! – сразу распорядился. – Они не обидятся? – А похоже, что обиделись? – Митко кивнул на удивленые, а потом широко улыбающиеся лица поваров, – Отличная идея! Не хочешь готовить десерты? Шучу! Пойдём, там дальше правда не так вкусно, – потянул за собой в очередной коридор.

Комнату охраны Ася сразу опознала. Мониторы. И два сосредоточеных человека в наушниках, переключающие кнопки. На них даже не оглянулась.

– Вот, – Митко завёл её в кабинет, – Это кабинет владельца. У управляющего соседний. Дед не хотел, но бабушка его убедила. У него всё равно всё всегда по-своему.

Ася огляделась. Фотографии на стенах. Разные отели. Вот "Дубрава". Только деревья не такие высокие. Следующий отель явно на береговой линии. Море совсем рядом. А вот неожиданно тот отель, где они в Софии останавливались.

– Ой, а мы тут жили. Когда прилетели. Там ещё вкусные булочки, – ткнула она пальцем в снимок. Митко подошёл ближе. – Это отель, которым управляют родители Фила и Кира. Там же у нас гараж. Это мой отец руководит. А булочки, – в памяти Митко всплыл тот утренний разговор с тётей Петкой, – Булочки печёт дядина жена тётя Петка. Лучше неё никто не готовит баницы. – Даже тётя Марийка? – прищурилась Ася. – Даже она, – он повернул девушку к другой стене. И снова вспомнил эти обещания. Научить его невесту.

Взгляд сам упал на Асино лицо. Чуть приоткрытый рот, удивлённый распахнутый взгляд. Сопротивляться мысли, что учить варить кофе и печь баницы будут именно её, было всё сложнее. Хотя он честно пытался. Ну, куда сейчас об этом думать? Она школьница! Восемнадцать. Правда столько было бабушке, когда родился его отец. Он знает её чуть больше недели. А хочет быть рядом всю жизнь. Так вообще бывает?

На другой стене были семейные фото. Ася смотрела во все глаза.

Очень красивый мужчина. Выразительные карие глаза. Крупные волевые черты лица. Дедушка. Рядом бабушка. Оба ещё относительно молодые. Может быть, чуть старше сорока.

– Сколько им сейчас? – Асе было интересно. – Бабушке будет шестьдесят пять будет. Дедушке семьдесят. Будем в этом году праздновать, – старательно выговорил русские числительные Митко. Даст бог, будет праздник. И чтобы у обоих были на него силы. Про плохой вариант думать не хотелось. А придётся. Деваться некуда. Как бы не нравился Митко этот кабинет, он предпочтет, чтобы у него был прежний хозяин.

– Это же ты? Сколько тебе тут? – Ася нашла детское фото. Мальчик в шортах и панамке с ведерком и лопаткой. Лето. Море. – Как ты поняла, что это я? Четыре или пять лет, наверное, – удивился Митко. – Глаза твои. И улыбка такая же. Тут вы все? – Ася оглядела стену, заполненную рамками с фотографиями. – Да. Все дети. И все внуки. – А твои родители где? – Асе было очень интересно. Какие они, родители этого парня? Похожи ли на её собственных? – Вот здесь. Это мой выпуск из университета. Мама, папа, Эми.

Похожи. Они были похожи на её семью. С поправкой на тёмные волосы и карие глаза. Только у Митко серые. И у ещё одного его брата. Кажется, Кира, если она правильно всех запомнила. А такое же фото у их семьи тоже было. Когда Жорка диплом бакалавра получал. Ася порылась в телефоне. Нашла. – Вот, посмотри. Похоже? Это мы. Жорка, мама с папой и я.

Митко переводил взгляд с одного фото на другое. Фон похожий. Таблички университетов. Асин брат в такой же чёрной шапочке с кисточкой и мантии. Папа с мамой с двух сторон от детей. Брат держит Асю за руку. На их фото он точно так же держит за руку Эмилию. – А чем занимается твой брат? – Он математик. Очень серьёзный. Уже преподаёт, – в Асином голосе была гордость, – Но вообще-то он весёлый. Катается хорошо. И мы дружим. – Мы с Эми сейчас редко видимся. И с родителями тоже. – Но ты же работаешь, – Ася погладила Митко по руке, он перехватил её ладонь. Снова поцеловал.

– Пойдём, покажу тебе своё любимое место, – потянул за руку из кабинета. Ася с сожалением глянула на стену с фотографиями. Она бы ещё посмотрела на его семью.

Глава 67

На лифте на самый верхний этаж. Мимо единственной двери в холле. Куда-то вбок. Ещё одна неприметная дверь, лестница, железная дверь, которую Митко открыл своим ключом. Куда он её привёл?

– Крыша? Это же крыша? – Ася задыхалась от восторга.

Вид открывался сказочный. Уже темнело. Зажглись огни подсветки. Окна в отелях и домах. Нижняя трасса сверкала. Мелькала вдали реклама ресторана, казино и супермаркета. И воздух. Свежий вечерний воздух с явным весенним запахом мгновенно наполнил лёгкие.

Митко вышел первый, протянул Асе руку. – Идём. Это моё самое любимое место в "Дубраве". Ключ я когда-то украл. Замки здесь не меняли точно больше десяти лет.

Крыша была абсолютно плоской. С высокими огражениями по периметру. Как балкон. Они вместе подошли к самому краю.

– Когда мне было четырнадцать, а Филу пятнадцать, мы сюда сбегали, чтобы поиграть на гитарах. – Ты хорошо играешь? – Так, как говорят, только для себя. Фил на басе, я на обычной электрогитаре. Подбирали то, что нравилось. Потом отец сказал, что нельзя бренчать, а надо серьёзно заниматься. Из нас двоих серьёзно занимался Фил. С учителем. Ноты выучил. А я сам разбирался. Глупый был. Считал, что сам всё лучше знаю. – Ты совсем не глупый, – Ася взъерошила его волосы. Такие густые, жёсткие. Но не тёмные. С медным блеском, – Никому не нравится, когда заставляют. Всегда хочется сделать наоборот. Я знаю, – прижалась щекой к его груди.

Митко чувствовал, что Ася дрожит. Ей холодно? Он обнял её крепче, задышал в волосы. Или устала от сегодняшнего сумасшедшего дня?

Сейчас на этой крыше, куда он прибегал, чтобы спрятаться ненадолго и помечтать, в его руках дрожала девушка. Ни с одной из тех, кого он когда-либо в своей жизни обнимал, Митко не испытывал и сотой доли подобных чувств. Юная девушка из другой страны была будто частью его самого. Такой необходимой. – Устала?

Ася помотала головой. Ей было так хорошо сейчас. И хотя ноги гудели, а сегодняшних впечатлений хватило бы на месяц, признаваться, что устала, она не хотела. В руках у Митко она могла бы находиться бесконечно долго.

Это было даже не физическое ощущение тепла. А чувство безопасности и счастья. Коктейль эмоций, от которого хотелось улыбаться во весь рот, но потряхивало и слезы накатывали.

– Замёрзла? Пойдём в тепло.

Митко понимал, что значит, привести Асю сейчас за ту единственную дверь на верхнем этаже. Это целиком его ответственность.

Он помог девушке спуститься с лестницы. Перед дверью в семейные апартаменты остановился. – Проходи, – открыл дверь, – Мы здесь живём. Я был у тебя в гостях. Теперь ты ко мне.

Глава 68

Уже распахнув перед Асей дверь, Митко сообразил, что в апартаментах может быть не убрано. Но нет. Бабушка же здесь. Значит будет порядок. Даже кучи женской обуви возле двери не наблюдалось.

– Заходи. Тут обычно живут члены семьи, когда приезжают сюда работать. Кофе будешь?

Ася от волнения запуталась в шнурках. Митко сориентировался. – Подожди, я помогу. Пытаясь в четыре руки справиться с Асиной обувью, они стукнулись лбами. Замерли. Глянули друг на друга, потирая ушибленные места. Расхохотались вдруг. Митко целовал её лоб, она кончиками пальцев гладила его.

Асе было неловко спросить, где туалет. А Митко как-то очень внимательно на неё смотрел, будто обдумывал что-то. – Кофе буду, – нашлась она, – Где руки можно вымыть? – Баня тут, – показал дверь. – Баня? – не поняла Ася. – Ванная комната, так? Да? Прости. Я задумался, – он показал, где включается свет, и ушёл на кухню. Ася услышала, как он открывает шкафы, достаёт посуду.

Митко на кухне смотрелся сногсшибательно. Никогда в жизни Ася не видела, чтобы мужчина так двигался по кухне. Как огромный кот. Её папа и брат иногда готовили. Но в их движениях она никогда не видела такой грации. Может быть именно потому, что это были просто папа и брат.

От его высочества Димитра Тодорова взгляд было невозможно оторвать. Она даже пропустила его вопрос. – Что? – Какой кофе тебе сделать? – Капучино можно? – Тебе всё можно. Ася не удержалась. Всё можно? Подкралась сзади к колдующему с кофемашиной Митко. Уткнулась носом куда-то между лопатками.

Митко замер. Звякнула чашка. Стихла кофемашина.

Дальше без пауз. Он обернулся и подхватил её на руки. Посадил на высокую барную стойку. Лица наконец оказались на одном уровне. Прислонился лбом к Асиному. Дыхание сбито. Ладони живут своей жизнью, обнимая, гладя, лаская. Её затылок под волосами, нежную шею, плечи и спину. Губы наконец нашли друг друга. Митко не выдержал, застонал. Ася вспхлипнула. Но сама потянулась за новым поцелуем, прижимаясь крепче, подставляясь под его ладони. – Ася, счастье моё, чудо моё, радость моя…, – горячим шёпотом вроде по-русски. Хорошо, что на обоих языках эти слова звучат одинаково.

Асины мысли сначала улетучились. Мозг превратился в малиновое желе. Розовые пони по радужным облакам. Ничего больше. В каждую следующую секунду хотелось всё большего. А одежда ощущалась жутким препятствием. И только страх сделать этот шаг впервые в жизни наконец снова соединил разум с Асиной головой. Никогда и никто не ласкал её так откровенно. На грани. Никогда слово "желание" не имело такого смысла. Ещё чуть-чуть… И нужно будет ему сказать….он должен знать…

Митко чувствовал, что его выдерже конец. Ася в его руках была похожа на воск. Мягкий и податливый. Потом стало ясно, что ей страшно. Откуда он это понял? Сам не знал. Просто дошло, чего именно она боится. Волной захлестнул сначала восторг. Потом ужас. Её первый раз не может быть сейчас. Он не имеет право сделать что-то неправильно. Или некрасиво. А уж тем более не может допустить, чтобы кто-то или что-то помешало им. Он справится. Осталось только собрать в кучу все силы. Ей должно быть хорошо. Его интересы – потом. Только бы не обидеть.

Ася не поняла, что это было. Как он это сделал? На какие кнопки нажал? Мир вдруг взорвался. Камушки колейдоскопа закрутились, склалываясь в разные узоры. Один другого прекраснее. Так бывает? Они же даже сексом то не занимались так, как она себе это представляла. А Митко держал её крепко и нежно гладил по голове, успокаивая. – Ася, скажи… Ты… Никогда…, – в голове у Митко этот вопрос был вполне сформулированным и стройными, но вслух произнести не получилось. – Нет… Ни с кем…, – выдохнула она сразу, поднимая на него глаза.

Ей было одновременно радостно и стыдно. Восторг и неловкость составляли бурный коктейль. Но Митко так смотрел на неё, так мягко целовал в висок, что стыд отступал. То, что с ними происходит, это правильно. – Всё будет, Ася, – это звучало, как обещание, – Хочу, чтобы правильно. – Хочешь? – зачем-то уточнила. Ей было это сейчас важно. Убедиться, что её неопытность никак не повлияла на его решения. – Очень. С тобой….Внутренний телефон тренькнул. Митко шумно выдохнул. – Ненавижу телефоны. Увезу тебя в горы, где не работает ничего! Чтобы никто…. – Да! – уже в трубку. – Господин Тодоров, это портье. Госпожа Елена поднимается. У неё в руках поднос, она просила Вас открыть дверь. – Благодарю Вас.

Ох, бабушка-бабушка… – Ася, открой дверь, пожалуйста. Бабушка что-то несёт на подносе.