Текст книги "На счёт "два"... (СИ)"

Автор книги: Анна Аникина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 31

31.

Ксюша плохо помнила свои последние школьные месяцы. И свой первый чемпионат России тоже. Она практически превратилась в биоробота. Ела еду, не чувствуя вкуса. Училась, не получая удовольствие от процесса. И танцевала с маской на лице. Каждый раз проходя сквозь строй осуждающих её людей. Мол, как же так, у тебя жених погиб, а ты улыбаешься.

Мысль, что Леслав хотел, чтобы она была счастлива, грела и давала силы. И настойчивые просьбы Беаты не замыкаться в своём горе и двигаться вперёд обнадеживали. Вся большая семья сомкнулась вокруг неё плотным кольцом, не давая сидеть на месте и погружаться в болото горя. Игорь не отходил от сестры.

И всё же она выбирала минуту поздно вечером. Доставала из шкатулки кольцо, сжимала в ладони. День за днём боль уходила. Очень медленно, но стальной обруч отпускал сердце.

На чемпионате они впервые были в финале. В свои неполные восемнадцать. Кирсанов, вон, только в двадцать три года стал финалистом.

На выпускной ребята сделали показательный номер. Вышло неловко. В их школе базировалась другая студия бального танца. Те подготовили выступление для выпускников. Вышли, станцевали. Орловы похлопали им из зала.

А потом объявили, что танцуют выпускники. И назвали фамилию. Руководитель местной студии схватился за сердце. Взглядом заметался по залу. Среди мирно сидящих родителей выпускников обнаружил чемпионов России и профессиональных танцоров Владимира и Жанну Орловых. А потом на площадку вышли Игорь с Ксенией. И сами ребята поняли, что лучше б местные перед ними не выходили. Только расстроились. Настолько сильно отличался уровень.

Выручил, как всегда, Володя. Подошёл за кулисы, поблагодарил руководителя и танцоров за прекрасное выступление. Сгладил, как мог.

К моменту, когда надо было выбирать, куда подавать документы, Ксения была почти вменяема. Новость, что она поступила в МГУ не вызвала в ней никаких особенных эмоций. Больше были рады бабушка с дедушкой, которые ещё преподавали там на филологическом факультете.

Из Ксюши будто вынули какую-то деталь. Учёба без брата рядом шла тяжело. Лекции по фундаментальным дисциплинам не укладывались в голову. Усилием воли Ксюша готовилась к семинарам по философии, общей психологии и физиологии. Способность быстро читать и перерабатывать большие объёмы информации никуда не делась. Творческие же работы совершенно не получались. Был момент, что Жанна писала за дочь несколько эссе.

Игорь без труда поступил в Инженерно-строительный, на архитектуру. Туда, где когда-то учился и потом преподавал их отец. С его практическим опытом реального проектирования и колоссальной поддержке учиться было гораздо легче.

Жизнь всё-таки кое-чему его научила. Теперь он старался открыто не выказывать преподавателям свои обширные знания. Не демонстрировать превосходство. Хотя ему порой казалось, что это он может научить препода, а не препод его. С однокурсниками получалось общаться гораздо больше, чем в свое время с одноклассниками. Ведь не было рядом его замыкающей круг половинки. Впервые они учились далеко друг от друга. И за день успевали соскучиться.

Источником энергии, который их не разочаровывал, оставался танец. В движении можно было скинуть напряжение, сомнения и тревоги. Телом прожить негатив, выплеснуть наружу в трансформированном виде. В такие моменты их танго становилось агрессивным и скоростным. Встать у них на пути было бы травмоопасно. А медленный вальс получался почти экспрессивным. И в этом была особенная красота.

Глава 32

32.

То ли тихая отстраненность Ксении, то ли её фарфоровая хрупкая внешность, а может всё вместе стало магнитом для мужчин. Именно тогда, когда ей совсем не хотелось, чтобы кто-то её выделял и уж тем более ухаживал за ней.

В танцевальных залах перед такими ухажерами моментально вырастал Игорь, мягко объяснял, что к сестре лучше не приставать, но в университете Игоря рядом не было.

Сначала в буфете Ксюша поймала на себе липкий взгляд мужчины в возрасте. Когда твои родители всего на семнадцать лет старше, то мужчина под сорок воспринимается совсем старым. А это ещё и смотрел так, будто уже раздел. Девочки из Ксюшиной группы тогда еще обсудили его с ног до головы.

Выходя из здания после занятий вместе с подругами, Ксюша поняла, что этот человек шёл следом. Подумала, показалось. Но и на следующий день мужчина следовал за ней от самого университета. Из таксофона Ксюша позвонила домой, попросила брата, если он свободен, приехать за ней к метро.

– Представляешь, тип какой-то с нашего психфака до Чистых прудов за мной ехал, потом в поезд на нашей линии не успел. Я боюсь.

– Что за тип? Работает у вас? – Игорь забеспокоился, – Давай-ка я тебя завтра прямо из универа заберу. И посмотрим.

Тип оказался из пугливых. Ему хватило пары дней, когда после занятий Ксюша скатывалась с лестницы в объятия крепкого высокого парня. И больше, как ни странно, он Орловой не попадался. Может это был кто-то из аспирантов-заочников. Или из командировочных.

Потом относительно молодой преподаватель с кафедры философии стал проявлять к ней интерес. Оценку за письменную работу поставил неудовлетворительную. Хотя работа действительно была слабовата, на неуд Ксюша была не согласна. Сама пришла на кафедру узнать, что именно она не так написала.

– Вы, Орлова, на моих занятиях совсем не стараетесь, – преподаватель поднялся из-за стола и встал рядом с Ксюшей.

Она сделала шаг назад.

– Александр Владимирович, я работаю. Все семинары посещаю. Все письменные работы выполнены, – Ксения старалась говорить ровно, но голос предательски дрожал. Она уже пожалела, что пришла. Потому что мужчина тоже сделал шаг. В её сторону. Опять оказался близко.

– Вам, Орлова, не помешают дополнительные занятия. По четвергам, скажем.

– Я не могу по четвергам, – ещё шаг и она уперлась спиной в шкаф.

– Придётся смочь, если хотите аттестоваться. Пара занятий Вам не повредит, – шаг, и он опять возвышается над девушкой.

– У меня чемпионат России скоро, я не могу, – слабым голосом пыталась возражать Ксюша.

– Чемпионат? – поднял бровь мужчина.

– Я танцую.

– О, как интересно. Танцуете, значит. Не пудрите мне мозг, Орлова, танцы, чемпионаты. В четверг. В девятнадцать, – и он уже протянул к ней руку.

Ксюша нырнула вниз под его рукой, выскочила с кафедры, помчалась в туалет. Её колотило. Щеки горели. Ноги были ватные.

Девочкам из её группы нравился этот Александр Владимирович. Но ей было неприятно его повышенное внимание, его сальные намёки. И шантаж этот уже не в какие ворота!

– Что от тебя Глебов хотел? – уже в гардеробе Ксюша столкнулась со своей одногруппницей Лилькой Пономаревой.

– Занятия, говорит, надо дополнительные, – буркнула Орлова.

– Ого! Ты склеила самого Александра Владимировича Глебова?

– Никого я не клеила. Даром он мне не сдался!

– Ох, зря! Видный мужик. Жаль, что преподы нынче мало зарабатывают. А то я бы сама им занялась.

У Ксении было гадко на душе. Что ж такое с ней, раз мужчины проявляют к ней интерес таким странным образом. Снова вспомнился Леслав со своими длинными нежными письмами. А ведь он мог быть куда более настойчивым. И она бы сдалась. Но нет. Её Леслав так не поступил. Теперь даже жалко, что ничего у них не было. А эти…

В невесёлых мыслях она добралась до дома. Хорошо, что папа ещё не уехал на вечерние тренировки.

– Пааап, что со мной не так? – спросила Ксюша, усаживаясь напротив отца с кружкой чая.

– Что ты, девочка? С тобой всё так! Ты прекрасна! – внешне спокойный Орлов напрягся. Этот год с похорон Зимовских он пристально следил за состоянием дочери. Если её сейчас кто-то обидел, он сотрёт того в порошок.

И Ксюша, не поднимая на отца глаз, выложила всё. Историю с преследователем. И нынешний разговор с Глебовым.

– Четверг, говоришь? Девятнадцать ноль– ноль. Что ж. Сходим поговорим.

Неплохо зная своего папу, Ксюша была уверена, Александр Владимирович Глебов надолго запомнит эти дополнительные.

Спустя пару недель Володя приехал за дочерью в университет. Увидев Ксюшу около дверей, помахал ей.

– Ого, какой мужик! – восхитилась Пономарева, – Папик твой? Ты прям спец по взрослым мужикам, подруга! Хотя и тот молоденький черненький тоже был высший класс!

– Угу. Ой, что?! Ты что говоришь то?! Это мой отец! – возмутилась Ксения.

– Да, ладно? Сколько ж ему? Такой мужчина!

– Тридцать шесть. И у него пятеро детей, – отрезала Орлова.

– Вот блииин, ну твой отец даёт! Что, серьёзно? Впрочем, от такого мужчины и десятерых можно родить!

– Придёшь домой, глянь в интернете – Владимир и Жанна Орловы, чемпионы России. И про нас с первым кавалером, – Ксюша пальцами нарисовала в воздухе кавычки, – тоже посмотри. Игорь и Ксения Орловы.

– Муж? – выпучила глаза Пономарева.

– Брат! Мы двойняшки, – рассмеялась Ксения и побежала к машине.

Глава 33

33.

Игорь не страдал от недостатка женского внимания.

Когда стало понятно, что Орлов не освободится, а продолжит выступать вместе с сестрой, на него решили охотиться не как на танцевального партнёра, а как на мужчину. Тем более, что в свои восемнадцать Игорь выглядел чуть старше. Последнее время он позволял себе лёгкую небритость. И это конечно добавляло возраст.

Девочки использовали разные способы привлечения внимания. И травмы перед ним имитировали, чтобы донёс до врача, и предметы одежды теряли неожиданно. Однажды украли из раздевалки его вещи. Благо, Ксюша быстро нашла. А то бы пришлось ждать, пока вещи из дома привезут. В одних трусах далеко не убежишь.

Кто-то пытался подружиться с Ксенией, чтоб стать ближе к её брату. Не помогало. С девушками-танцоршами Орлов был обаятелен, мил и вежлив. Но никогда не позволял себе легкомысленного поведения.

Однажды их двоюродный брат Ярик сказал: "Игоряша, не трахайся там, где живёшь, учишься или работаешь. Для этого есть другие места". Ярослав Егоров знал, о чем говорил. У него уже был роман с замужней соседкой, с однокурсницей и секретаршей босса. Все три истории обсуждались в семье, поскольку имели для Ярика последствия разной степени тяжести. Слава богу, обошлось без детей.

Игорь брату верил, как себе. Они с двоюродными крепко дружили. Поэтому все слабости Орлов позволял себе только в клубах, куда выбирался время от времени вместе с однокурсниками или в компании со старшими братьями.

Однажды они взяли с собой и Ксению. Но то, какими голодными глазами на его сестру смотрел всё тот же Ярослав, очень задело. Пришлось проводить с Егоровым разъяснительную работу. И даже аргумент "мы же на самом деле не двоюродные" не сработал. Ксюшка – табу.

На больших турнирах те, кто видел эту пару впервые, уже переспрашивали, кто Игорь и Ксения друг другу. Вот и в Братиславе один из судей поинтересовался. Услышав, что они не муж и жена, а брат и сестра, странно улыбнулся. А потом вдруг персонально Игорю предложил "своё покровительство в танцевальное мире".

Орлов сначала не понял, о чем речь. А когда до него дошло, то аж закашлялся. Судорожно соображал, как выкрутиться. Пришлось вежливо сформулировать, что мол, его семья имеет большое влияние в танцевальном мире, отец – судья международной категории. И дополнительное покровительство ему не требуется.

– Пап, ты представляешь, на что мне этот словацкий судья намекал? – задыхался от возмущения Игорь, – Я что похож на тех, кто интересуется мужчинами?

– Сын, всякие люди встречаются. И такие тебе тоже ещё попадутся, – посмеивался в ответ Володя.

Глава 34

34

Все последние двенадцать лет, которые Игорь и Ксюша жили в новой семье, их приёмные родители выделяли пару дней и ездили в Узловую. Там весной обязательно проводился семинар для местных танцоров. Младшие тоже ездили. Совсем не каждый год. В этот период года было много ответственных стартов. Но вместе с праздничными открытками и поздравлениями по телефону это не давало окончательно оборваться связям с прошлым.

В год, когда двойняшкам должно было исполниться двадцать, семинар в Узловой они проводили сами. Сказать, что им было страшно, ничего не сказать. Хотя опыт проведения групповых и индивидуальных занятий у ребят конечно уже был. Снова войти в зал, где они пятилетними делали первые шаги на паркете, оказалось очень волнующе. Их первый педагог – Светлана Сергеевна встречала Орловых у входа в Дом пионеров. Они не виделись уже давно.

Казавшийся в детстве огромным, зал был весьма скромных размеров. Игорь прошёл вдоль деревянных станков, провел по ним рукой. Ксюша задумчиво смотрела в окно. Деревья выросли. И они с братом теперь педагоги, а не ученики.

Конечно они готовились к семинару. И всё же он получился даже лучше задуманного. Орловым так хотелось делиться всем, что они умели. Они показывали и рассказывали с азартом. Заражая учеников своей энергией.

А вечером поехали в гости к Наде. Наутро вместе зашли в детдом.

– Зайцы мои! – тётя Нина, казалось, совсем не изменилась. А ведь ей уже под семьдесят. – Люба, Славины приехали!

И вот уже им навстречу спешит Любовь Петровна – первый их воспитатель. Удивительно было слышать свою прежнюю фамилию. За двенадцать лет уже так привыкли, что Орловы. Но для тех, кто их растила с трех лет, Игорь и Ксюша конечно Славины. Их зайцы.

– Любовь Петровна, а Новиковы как? Мы им писали, но они не отвечают.

– Так Ирочка уехала ещё два года назад. Как Славику восемнадцать исполнилось, он работу нашёл. Хотел опеку оформить. Бабушка у них умерла. Но ушёл в армию. А когда вернулся, сразу её забрал.

– Это сколько Славе сейчас? – Игорь пытался вычислить.

– Двадцать два в этом году. А Ирочке девятнадцать. Её тогда двухлетнюю к нам взяли. Хотя не положено было. Евгений Михайлович не дал разлучить.

– И где они сейчас? – Ксюша помнила эту парочку. Высокого для своего возраста синеглазого блондина Славика и его почти прозрачную хрупкую сестрёнку. Славик в детдоме отвечал за музыку. И вообще в любой технике разбирался.

– Так говорят, что в Москве.

– А Семченко? – спросила Ксюша про ещё одних брата и сестру, их соседей по детской спальне.

– Толик с Верочкой в Туле. Недалеко. Заезжают. Верочка старше вас на год, а Толик такой же. Тоже отслужил. Сейчас водителем работает. Верочка педучилище закончила. В садике воспитатель.

Странное чувство было у ребят, когда они выходили из детдома. В предыдущие поездки его не было. Этот город стал им мал, как становятся тесноваты детские сандалики. Он менялся, обрастал новыми зданиями, но они уже не имели к этому никакого отношения. Их дом был в другом месте. И всё же они были благодарны родителям, что им не дали отрезать и забыть прошлое.

Друзья, по техническим причинам главы вышли не в том порядке. Начните сегодня, пожалуйста, с 31 главы. Тогда ничего не пропустите.

Глава 35

35.

Собственно то, что Игорю Орлову не нужны пять положенных на освоение специальности лет, было ясно ещё к концу первого курса. Он мужественно продержался три. На четвёртом пошёл к декану. Спросил совета. Показал все свои проекты, сделанные за последние пять лет. У декана глаза стали больше, чем очки. Потом тот долго тёр переносицу. – Стоп, парень, ты, значит Орлов? – Совершенно верно. – А отчество? – Владимирович. – Сын Володин? Он учился у меня. Курсовую по эргономике делал. Это сколько ж лет назад?

Игорь видел, как у декана не получается сложить временной пазл. Возраст Володи никак не вязался с наличием двадцатилетнего сына. – Мы с сестрой приёмные. Он про Вас часто вспоминает. – Работает по специальности? Или танцы пересилили? – У нас проектное бюро. Но и танцы на месте. Я тоже танцую. Папа преподает. Нас теперь у него пятеро. Он меня впервые к чертежам пустил, когда мне восемь было. – Охх, Володя какой! Ты похож на него, парень. Очень. И стиль немного. Но твои работы посмелее что ли. Порезче. – Спасибо. Приятно от Вас это слышать. – Ну вот что. Давай так. Совет будет в январе. Вот к январю дипломную работу и готовь. Нечего тут штаны просиживать. Общие дисциплины тебе сейчас в деканате распишут. Надо будет сдать в зимнюю сессию. И на сборы после четвёртого курса съездить. Военная кафедра от тебя так не отстанет. Справишься? – Очень постараюсь. – Да, постарайся. Чем заниматься то планируешь? – Второе высшее планирую. Юридическое. Нам сейчас это актуально. Там два года всего, если мне зачтут все общие предметы. – Что ж, Игорь Владимирович, надеюсь на тебя. Родителю своему приветы. Пусть заходит. Я рад буду.

Игорю хотелось выйти за пределы работы в проектом бюро. Мир большой. Хотелось попробовать себя где-то ещё. После четвёртого курса с дипломом о высшем образовании он нашёл работу. Большой строительный синдикат. Огромная структура. Должность мелкая. Инженер-проектировщик. Но зато возможность узнать, как работают строительные монстры.

Глава 36

36.

Андрей Дмитриевич Косарев терпеть не мог девиц с психологического факультета. Он считал, что психолог не может быть чистеньким юным созданием, все проблемы которого – стоимость туши для ресниц и выбор отеля для отдыха. Даже обладающие интеллектом, но рафинированные девочки, которых на психфаке было почему-то большинство, не заслуживали, по мнению профессора, права работать с людьми. Для этого нужно было самому пройти не один круг ада, излечиться от своих проблем, и только потом идти помогать другим.

Занятие по детской психологии для четвёртом курсе Косарев проводил в скверном настроении. Тема была цепляющая. Сироты, детские дома, усыновление.

Он вещал с кафедры о том, что сирота – травмированная личность, которая никогда до конца не адаптируется. Потому что в казенном учреждении не получает внимания, обезличивается, не может получить навыки обычной жизни. Не имеет понятия о личном пространстве и собственных интересах. И как следствие – чаще попадает в неприятности, караемые в соответствии с уголовным кодексом. Говорил о том, что педагог в детдоме – это не семья. И что усыновление после трех лет уже не может стереть с личности ребёнка следы сиротского учреждения.

Взгляд профессора не был сфокусирован на ком-то одном. Он время от времени оглядывал аудиторию. Эту лекцию он читал уже второй раз за последнюю неделю. Прошлый раз никто из студентов никак на него не реагировал. Все записывали молча, почти не поднимая головы.

Здесь же что-то было не так. А именно лицо одной из студенток. На первых же фразах она вскинула на преподавателя холодный взгляд. Потом выражение фарфорового юного лица стало презрительным. Глаза сузились. Он почти физически ощущал холод. А глаза студентки тем временем загорались огнём вомущения. У Косарева скрутило внутренности. Он сделал паузу.

– Вопросы по изложенной части материала есть? – снова оглядел он аудиторию.

– Есть!

Вон оно. Студентка, сверлившая его взглядом, подняла руку.

– Слушаю Вас. Только представьтесь, пожалуйста.

– Ксения Орлова, 8 группа. Профессор, скажите пожалуйста, можете ли Вы отличить человека, росшего в детском доме, от того, кто воспитывался в семье? Если, как Вы утверждаете, сиротское учреждение оставляет такой глубокий и неисправимый след, то есть же какие-то признаки? Поведение? Уровень интеллекта? Внешность?

– Хороший вопрос. Спасибо, – Косарев пытался найти во взгляде и облике девушки хоть одну подсказку. Что-то, что побудило её к эмоциям и этому вопросу.

– Уверяю вас, что в этой аудитории ребёнок из детдома не мог бы оказаться. А если бы и смог, то это можно было бы считать чудом.

Договорить ему не дала всё та же студентка.

– Вы ошибаетесь.

– В чем же конкретно?

– По всем пунктам, профессор, – холодный взгляд, твёрдый голос.

– Вам то, милое создание, откуда знать? Я вот сегодня наблюдал, как Вы парковали джип жёлтого цвета недалеко от этого корпуса. На Вас брендовая обувь. А скажите, Орлова Ксения, какое у вас хобби? – профессор ещё больше уверился в своём мнении о девицах на психфаке. Эта ещё и спорить с ним собралась! И, смотри ка, аж морозом от нее веет!

– Хобби? Считаете, что это решит дело? Что ж…, – Ксения сейчас вспомнила, как в старших классах Игорь мог практически раскатать по стенке любого, кто знал обсуждаемый вопрос хуже него самого. – Я увлекаюсь спортивными бальными танцами, – ответила она, глядя в глаза профессору, – Мы с братом вице-чемпионы России.

– И что девушка, передвигающаяся на собственном автомобиле, имеющая, как я понимаю, не бедных родителей, брата, дорогостоящее хобби и неплохие мозги, судя по месту учёбы, может мне возразить про детские дома и ту дичь, которая там творится? – профессор понял, что повышает голос.

– Дело в том, профессор, что девушка, которую Вы перед собой видите, росла в детском доме с трех до восьми лет. И потом воспитывалась в приёмной семье. И бальными танцами мы с братом начали заниматься там, в детдоме. Нас там любили и любят до сих пор. Мы не пытаемся забыть детдом, как страшный сон. Это часть нашего детства. Да, у нас чудесные родители. И нам повезло. Мы закончили французскую школу, брат у меня будущий архитектор, как наш отец. Нельзя, слышите, нельзя ставить крест на человеке только потому, что он рос не в семье!

Ксюша говорила горячо и эмоционально. Аудитория сначала замерла, потом по рядам прокатился гул. Эта благополучная со всех сторон кудрявая модная девица росла в детдоме? Не может быть! И в МГУ потом поступила?

Вот оно! С этой Орловой уже можно разговаривать. Её зацепило. У неё есть своя история. Она не будет тупо проводить тесты и писать обезличенные описания. А будет смотреть в глаза.

– Могу я Вас попросить, Ксения, уделить не время и рассказать о своем опыте. Он, видите ли, видимо очень отличается от того, что знаю я. И мне искренне жаль, что я Вас расстроил.

– Хорошо. Только Вам лучше не только со мной, а ещё с Евгением Михайловичем поговорить, это директор Узловского детдома. Он старенький уже, на пенсии. Но он Вам лучше расскажет, как и что.

Выслушав Ксению и получив от неё контакты Узловского детского дома, профессор Косарев предложил Орловой практику в московском центре реабилитации детей-сирот. Ксения, не думая ни минуты, согласилась.