Текст книги "Непростой выбор (СИ)"
Автор книги: Ангелина Ширяева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Муж сидит буквально в десяти метрах. Я не могу долго отсутствовать. – голос дрогнул.
– Может, скажешь, что встретила знакомого и посидишь ещё со мной? – он выглядел таким своим, таким родным. Глядя в его ясные глаза, хотелось все бросить и так и сделать. Но душу еще сжимала своими ледяными руками ревность.
– Все же мне надо идти. Ты извини, что я тебя вырвала сюда.
–Ты все-таки сегодня не такая, как всегда. Точно ничего не случилось за этот месяц, что мы не виделись? – он прищурился, глядя на меня. – Мы только встретились с тобой, и ты уже убегаешь. Про себя даже не успела ничего рассказать.
– Мне правда надо бежать. – я, не попрощавшись, развернулась на каблуках и пошла прочь от Моря. Мне нужно было время. Все в моей душе запуталось, я уже не понимала себя вовсе. В моей жизни был муж, который меня не замечал много лет. И рядом с которым я ощущала, что увядаю. Был Ветер, который уже как моя третья нога или рука. Мы с ним так сроднились, что я не представляю свою жизнь без него. Но то, что сегодня было в его кабинете вызвало больше вопросов и ещё больше запутало меня. Есть Море, но он как призрак в моей жизни, редкие встречи, отсутствие совместного будущего. Мне иногда казалось, что я придумала себе его, что его на самом деле не существует. Этот вечер я провела целиком погруженная в свои мысли и переживания. Супруг меня вовсе не замечал, он съел всё, что было предложено официантом. Затем, видя, что я не притронулась к своей тарелке, доел всё у меня и сидел, смотрел футбольный матч на телефоне. Я ждала, что Ветер ещё раз подойдет к нам, но понимала, что ему совершенно некогда и он руководит сейчас кухней. Со своего места я видела, как Море вышел из ресторана и исчез за, красиво украшенными цветами, дверьми. От чего-то захотелось плакать, я чувствовала себя потерявшимся ребенком. В моей жизни было трое мужчин, а по факту не было ни одного.
Было уже четыре часа утра. Муж спал в спальне сына, пока тот ночевал у моих родителей. А я разместилась на диване в гостиной. Мне не спалось. Я ждала Ветра, выключив основной свет. И только торшер мягким светом обнимал комнату. В квартире было так тихо, что было слышно, как о стекло разбиваются снежинки. Поздняя осень принесла первый снег. Я размышляла о собственной жизни и о том, как она так успела запутаться. На самом деле я уже давно поняла, что вышла замуж по глупости, не прислушиваясь к своему сердцу. Ошибочно полагая, что к созданию семьи надо подходить рационально и не опираться на столь непостоянные чувства.
Вспомнился день свадьбы. Я была сама не своя. Меня лихорадило. Я понимала, что у меня последний шанс остановить этот ржавый поезд, несущийся на всех парах в семейную жизнь. Отчаянно боролась тогда с желанием сбежать. Кожей ощущала, как свобода покидает меня. И совершенно безуспешно успокаивала себя тем, что это обычное волнение невесты перед свадьбой. Тревога не отступала, а лишь плотнее зажимала меня в своих объятиях безысходности. За пару часов до росписи я, опустошенная и растерянная, хотела позвонить жениху и закончить эту агонию совместно с нашими отношениями. Но, едва набрав его номер, не успев отправить вызов, я подумала о своих родителях и о том, как они долго готовились к этой свадьбе, как они волновались и стремились сделать её идеальной. Представила, как я буду им говорить, что я передумала выходить замуж, и в душе разлилась горечь от осознания собственной никчемности. Затем я представила моего будущего мужа и поняла, что просто не могу с ним так поступить. Он ждал этого дня, для него это было событие. Он часто говорил, что для человека очень важны всего несколько моментов в жизни. Это свадьба, рождение детей и похороны. Для того, чтобы расстаться, время ушло. Мне нужно было прервать наши отношения задолго до того, как всё станет так серьёзно. Я виновата сама была в том, что допустила эту свадьбу. И не могла теперь сойти с этого поезда. Не следовало начинать отношения до того, как боль от прошлых отношений не отступила. А я начала. И к моменту, когда я исцелилась от предыдущего токсичного опыта, я поняла, что прочно увязла в новых отношениях. Я словно впервые увидела человека, с которым уже год встречалась. Им оказался спокойный и знающий, чего он хочет, мужчина. Он расписал мне свой жизненный план и сказал, что хочет, чтобы я в нём участвовала.
Помню, как я собирала вещи, переезжая к нему. Как сидела долго на кровати и не знала, с чего начать сборы. В такие моменты, наверное, должны другие эмоции расцветать в душе, возможно, какое-то приятное возбуждение. А у меня было равнодушие с примесью горечи. Не было сил бороться с этим напором, с которым мой будущий муж настаивал на воплощении его жизненного плана. А я была марионеткой в руках опытного кукловода, в роли которого выступала собственная безвольность. Если бы я была более жесткой и решительной, я бы себя не загнала в эту ситуацию с грядущей свадьбой. Помню, как зашла тогда в комнату мама и, присев рядом со мной на кровать, пыталась со мной серьезно поговорить. И как она, старательно подбирая слова, сказала о том, что я могу никуда не ехать. Но как же сложно человеку, стоящему перед судьбоносным выбором, определиться. Я сидела на кровати, руки безвольно лежали на коленях. Я собиралась с мыслями, силясь понять, чего я хочу, и не могла ответить на этот вопрос. Помню, как встала и стала медленно собирать свои вещи, а в душе была пустота. Да, меня никто не принуждал к сожительству и позже к семейной жизни. Но, положив руку на сердце, могу сказать, что по-настоящему мне этого не хотелось. К этому времени все мои одноклассницы и знакомые вышли замуж и завели детей. Я понимала, что мне тоже нужно определяться в жизни и лучшего варианта все равно у меня нет. Мужчин, которые хотели со мной отношений, было немало, но никто из них мне даже не нравился. Я мечтала о любви, сколько себя помню. Но любовь причинила мне недюжинные страдания в предыдущих отношениях, и я твёрдо решила, что лучше жить без любви, но с добрым отношением друг к другу. В итоге наша свадьба состоялась. А вскоре всё понеслось по накатанной. Одно событие повлекло за собой другую череду событий, которые я тоже не в силах была остановить. Сегодня же я осознала, что если бы мне тогда, несколько лет назад, не встретился Море, то совершенно очевидно, в моей жизни появился бы все равно кто-то. Потому как человек не может жить без любви. Он будет ее искать везде и любое внимание противоположного пола воспринимать как предложение. Если бы не Море, то сердце бы моё всё равно, как компас, указало стрелкой на кого-то ещё. Моё отчаянное желание любить и быть любимой в любом случае кинуло бы меня в объятия другого мужчины, будь то Море, или Ветер, или еще кто-нибудь. Как же это печально и противно. Но ничего с этим не поделать. Человек без любви может завянуть не хуже цветка. Дверь балкона в кухне, соединенной с гостиной, приоткрылась, и в проеме показался Ветер. Он был в пижамных штанах, которые я ему дарила, и в старой футболке. Выглядел он очень уставшим, но мне было так приятно, что он все-таки пришел, несмотря ни на что.
– Не спишь? – он подошел к дивану, на котором я лежала, поднял мои ноги, присел и положил на свои колени мои ступни.
– Я жду тебя, уснуть не получилось. Ты все же пришел, хоть и устал очень. – с благодарностью проговорила я.
– Я хотел лечь спать, но боялся, что ты ждешь и не будешь спать из-за меня. Что, собственно, и произошло. – он усмехнулся. – Сегодня был очень напряженный день, но я так рад, что ты пришла на открытие.
– Ты большой молодец, все было чудесно и вкусно.
–Но ты даже не попробовала, верно? – он с прищуром посмотрел на меня.
– Ну да. Я не ела, но я уверена, что все было вкусно. – мне стало стыдно, что я так и не попробовала ничего в ресторане. Его команда вместе с ним так старались, а я, получается, просто поступила по-свински.
– Почему ты не ела? – он прикрыл уставшие глаза, но стал разминать длинными пальцами мои ступни.
– Внутреннее волнение какое-то. – я замялась, он промолчал. – Я хотела с тобой поговорить, но лучше этот разговор отложить. Вы только открылись, сейчас у тебя будет много работы, а этот разговор достаточно сложный и долгий.
– Угу, ты меня интригуешь или пытаешься запугать? – он продолжал массажировать мои ноги, но уже не так интенсивно. Было ощущение, что он вот-вот заснет. – Я тебе принес контейнеры с едой из ресторана, чтобы ты дома в спокойной обстановке поела вкусной еды. Они, правда, лежат в моём холодильнике. Приди, забери их и поешь. –я улыбнулась, мне очень была приятна его забота обо мне.
– Тебе надо поспать, ложись прямо здесь, на диване. Я тебе постелю. – я приподнялась, но он, удержав в своих ладонях мои ступни, не дал мне встать.
– Не нужно стелить, я подремлю прям так. Не уходи, пожалуйста. Расскажи что-нибудь, пока я засыпаю. – и он откинулся на спинку дивана, под голову подложил подушку и пока я думала, что же ему такое рассказать, уснул.
Я тихонько лежала и смотрела на профиль своего друга в полумраке комнаты, желая разобраться со своими эмоциями и чувствами. То, что произошло между мной и Ветром сегодня в ресторане, мне точно не померещилось. Но мозг отказывался давать этому определение. Я и так стояла перед непростым для себя выбором. С одной стороны, была моя семейная жизнь с её сложностями и нелюбимым, но привычным мужем. С другой стороны, был Море, который так полюбился моему сердцу, но всё равно не был всецело моим. А теперь и так этот непростой выбор осложнился неизвестными доселе чувствами к Ветру. Да, у меня сегодня не было возможности поговорить с ним и рассказать всю правду о Море. И тем более разобраться в том, что же такое произошло между мной и Ветром в ресторане. Но я обязательно со всем разберусь в ближайшее время...
Глава IV. Касаясь Моря.
Зима вовсю набирала обороты. Снег окутал мой город Непогод белоснежным покрывалом. На улице стало меньше прохожих, а те, кто вынужден был выйти из тёплого укрытия домов и офисов, торопливо спешил по улице, закутавшись в тёплые одежды. Торговые центры напротив кишели народом, каждый спешил купить подарки своим близким. Через пару недель наступал Новый год. Я любила этот праздник. Мне, как и другим, казалось, что с нового года жизнь непременно изменится к лучшему и все невзгоды останутся в минувшем году. Но, как правило, наступал новый год, и тебе начинало казаться, что предыдущий по сравнению с этим был ещё очень даже неплохим. Прошло несколько недель после открытия ресторана Ветра, а я так с ним и не поговорила. Сперва потому, что он работал без выходных, и мы стали непростительно редко видеться. А потом прошло время, воспоминания о том вечере в ресторане и искре, возникшей между нами, стали уже не такими яркими, и в итоге я решила, что виной всему было шампанское. В те редкие короткие встречи, что мы с Ветром могли себе позволить, он тоже не заговаривал о той ситуации. И я вконец уверилась, что мне всё померещилось. Подходящего времени для откровенного разговора и моего постыдного признания тоже не было. Я терпеливо ждала, когда Ветер станет свободнее и мы сможем возобновить хотя бы нашу традицию собираться по пятницам и делиться всем, что только взбредёт в голову.
Ну а с Морем после нашей встречи в ресторане виделась всего один раз. Я столкнулась с ним на выходе из детского сада. Сын очень обрадовался Морю, он раньше любил с ним проводить время и особенно любил его детей. Вот и сейчас, увидев его, он кинулся расспрашивать, как поживает его подруга и по совместительству дочь Моря. Тот, смеясь, подхватил на руки моего сына. А я молча смотрела на то, как они тепло общаются друг с другом и думала, как было бы в моей жизни радостно и просто, если бы это был бы наш сын и мы бы с Морем были вместе.
– Что ты здесь делаешь? – я была в недоумении, наши дети ходили в разные детские сады.
– Моя фирма собирается строить новый корпус в вашем саду. Хотел приехать днём обсудить с директором все тонкости, но время появилось только теперь. – ему так шло классического кроя кашемировое пальто, в нём он выглядел таким деловым. – Это буквально на пол часа, не подождёте меня? Я бы вас отвёз домой? – глядя в его глаза небесного цвета, моё сердце замирало. Я соскучилась по нему, хоть и последнее время мы несколько отдалились друг от друга, так как редко удавалось встретиться и даже поговорить по телефону.
– Что ж, мы не особенно спешим. – я замялась. Он был всё таким же родным, но долгий перерыв в общении сказывался, я не совсем понимала, как себя вести с ним.
– Машина не заперта. Присядьте, чтобы не замёрзнуть, сегодня мороз. – Мы с сыном сели в машину, прошло буквально пятнадцать минут и Море вновь показался в дверях детского сада. Он шёл по дорожке в направлении машины, где сидели мы с сыном, и я, глядя в боковое окно, невольно залюбовалась им. О таких мужчинах снимают фильмы, определённо. Крупный, коренастый, широкоплечий, тёмные волосы, подёрнутые сединой, но при этом на контрасте, эти голубые ясные глаза, которые просто сводили с ума. Он сел в машину, а вместе с ним меня окутал шлейф его парфюма, один аромат которого будоражил мою память. Море провернул ключ в замке зажигания, запустил двигатель, обернулся на моего сына.
– Ты не торопишься? – он подмигнул ему.
– Нет! – задорно ответил тот и звонко рассмеялся.
– Вот и здорово, думаю, твоя мама не будет против, если мы съездим, покатаемся и поедим чего-нибудь вкусного. – я промолчала, не соглашаясь и не возражая. Я счастлива была с ним ехать куда угодно.
Детский сад находился в спальном районе, во дворах многоэтажек. Мы медленно двигались вдоль них. Море умело лавировал между припаркованными машинами и редкими замёрзшими пешеходами. Спустя пару минут, выехав на проезжую часть, наша маленькая компания немного повеселела. Я по-прежнему молчала, но Море с моим сыном что-то активно обсуждали. Я не слушала их, уносясь в своих мыслях далеко-далеко в те дни, когда мы с Морем, не боясь быть обнаруженными, беззастенчиво наслаждались обществом друг друга в другой стране, соединившей наши сердца.
Мы были тогда в нашей съёмной квартирке, выходящей окнами на море, я мыла персики, Море курил в окно.
– Я стал часто думать о том, что мы могли не встретиться с тобой здесь. – он выпускал клубы дыма изо рта. – Как-то однажды представил себе, что каждый из нас мог улететь в другую страну, в другой город. Мы могли в день нашей встречи идти по разным улицам и не встретиться вовсе. – он сделал паузу, а я не перебивала, лишь выключила кран. Из-за журчания воды я не так отчетливо слышала его. – Что было бы, если бы мы не встретились три недели назад? – он оглянулся, вопросительно посмотрев на меня. Я молчала, затаив дыхание, ждала, что он сам продолжит мысль. – Я ведь мог прожить остаток своей жизни без тебя, ты понимаешь? – он потушил сигарету в чашке, где было множество таких же окурков. – Я мог продолжать просыпаться каждый день с пустотой в душе, которая словно прописалась внутри меня. Мне уже так давно нет дела ни до чего. – устало потёр седеющие виски. – меня будто не трогает ничего. Все приелось, надоело и не вызывает эмоций. Жизнь течёт, дети растут, на работе проект за проектом, а меня это не трогает. Ощущение, что я смотрю фильм, наблюдаю со стороны за этой жизнью. И я мог жить так дальше. – он подошёл ко мне, провёл костяшками пальцев по щеке. – Ты меня разбудила от глубокого сна. Встреча с тобой для меня самое важное событие последних лет. И я знаю, что этот сладкий миг, длящийся месяц, закончится. Каждый из нас вернётся в свою действительность, но я никогда не забуду и не потеряю то, что приобрёл здесь.
– Помни, что в моей душе есть отдельная комната для тебя. Навсегда. И там всегда будет гореть пламя свечи. – я обвила его шею руками, приподнявшись на носочки. Он крепко обнял меня в ответ. Без пошлых фраз мы признали чувства, объединяющие и греющие нас.
Яркими картинками всплывают в памяти моменты радостных дней отпуска с моим Морем. Стараюсь не вспоминать, так легче, но память настойчиво предлагает окунуться в те дни, когда мозг не был окутан дымкой отчаяния, и когда я не ощущала муки совести так сильно, что хотелось наложить на себя руки.
Воспоминания поглощают разум, вытесняя иные мысли, доселе бродившие в сознании. Непроизвольная улыбка, слабая, едва заметная улыбка появляется на моём лице при воспоминании, как мы с Морем в лето нашего знакомства решились воплотить нашу общую, как потом оказалось, мечту-прыжок с парашютом. Все было спонтанно и оттого особенно захватывающе. Мы шли по набережной, вокруг нас не спеша прогуливались отдыхающие, я тихо напевала песню, любимый шел впереди с фотоаппаратом, ища подходящие объекты для фото. И тут неожиданно налетел тёплый ветерок. Мгновение, и я вскрикнула от неожиданности. На лицо моё прилетела листовка и распласталась по нему. Я замерла как вкопанная. Море, обернувшийся на мой крик, сфотографировал меня в этот момент. У меня до сих пор стоит эта фотография на рабочем столе, напоминающая мне о незабываемом времени, когда я была счастлива, когда эмоции были включены на максимальную мощность, когда не было запретов и блоков, когда чувства не нужно было скрывать. Я отлепила листовку от лица, прочла её и передала в руки моему спутнику. Он, пробежав глазами по листку, понимающе улыбнулся. Яркий текст приглашал всех желающих совершить прыжок с парашютом.
Это был знак, пришло время исполнения наших желаний. Это был наш первый прыжок. Подобного восторга я не испытывала прежде. Оцепенение перед прыжком, дикий, но тихий, парализующий страх. Ну а когда вдруг понимаешь, что летишь, тебя охватывает просто невероятный восторг, эйфория, хочется и плакать, и смеяться, только воздух распирает лёгкие. В тот самый первый наш прыжок даже не успели осмотреться, как следует полюбоваться землёй с высоты, потому что всецело были отданы во власть эмоций. А сквозь них пробивается страх приземления. Кажется, неправильно подвернёшь ноги, сломаешь чего-нибудь, отнесёт ветром на деревья. И это сочетание дикого восторга и страха непередаваемы и неповторимы. После приземления хотелось лечь на зелёную траву и просто чувствовать её прикосновения к телу, вдыхать её запах, ощущать себя в безопасности и просто выдыхать эйфорию через лёгкие. Мы долго молчали после прыжка. Обессиленные и довольные, мы сидели в такси, которое везло нас в наше временное пристанище, где не нужно было притворяться, где каждый из нас обрёл свою гармонию и свою часть души. После, сидя на полу возле старого зелёного дивана, мы рассуждали о нашей жизни, о мечтах, которым всё же суждено сбыться.
« Я мечтаю о домике где-нибудь в лесу, где будут горы, озеро с чистой водой, засыпать с песнями сверчка и просыпаться с щебетом ранних птиц, мечтаю об этой гармонии, уединении, спокойствии, только я, мой сын, природа и любимый человек.
– И ты не заскучаешь там? Чем ты будешь днями заниматься? – Море допил остатки кофе и теперь вертел в руках кружку, рассматривая рисунки на дне, оставленные гущей.
– Ты что, ведь у меня столько будет дел там! Я буду обустраивать наше жилище, и наконец, займусь тем, что мне доставляет удовольствие – я буду рисовать, прочту столько произведений, которые мне вечно некогда читать в суете жизни. Я буду ловить рыбу с сыном, посажу на маленьком огородике овощи и буду за ними ухаживать, заведу кошку, и мы будем с ней играть. Я буду счастлива там, занимаясь тем делом, которое доставляет мне радость. Живя в большом городе, вдыхая смрадный воздух выхлопов, ощущая себя частью муравейника, я не чувствую себя счастливой. Я двигаюсь по инерции, тороплюсь жить, хожу на работу, ращу сына и ношу ярлык примерной жены и матери, но не ощущаю внутреннего удовлетворения и покоя. Хочу сбежать, уехать, найти нужный лес с бревенчатой избушкой и поселиться там. Я всё время будто нахожусь в иллюзии. Я проживаю не свою жизнь, не с теми людьми, не там, где хотелось бы.
– Всё будет, стоит только захотеть, мышка. Ты заслужила лучшую жизнь. Если говорить о себе, то меня устраивала моя жизнь. Всё, что у меня было, казалось самым логичным и единственно нужным. Я добился многого. Семья, дети, открыл собственную строительную фирму, много путешествовал. Я думал, что у меня всё есть. Пока не встретил тебя. Как бы банально и пошло это не звучало, но только повстречав тебя на своём пути, я ощутил то самое душевное спокойствие. Я будто, наконец, оказался дома. Всё, что было до тебя, теперь кажется таким далёким, таким искусственным. – я понимала, о чём он говорит, понимала, что это не пустые слова.
Воспоминания всплывают неуверенно, смутными картинками прошлого, одно за другим мелькают в голове, не задерживаясь, словно старый поезд со ржавыми вагонами без машиниста. Они оглашают своё появление, но не останавливаются на твоей станции, а идут транзитом, и ты успеваешь лишь ухватить взором отдельные надписи, картинки. Я вспомнила, как мы с ним однажды выехали за город, уже вернувшись на Родину. Сгустились сумерки, мы подъехали к небольшому озеру, вышли из машины и любовались звёздами. Из магнитофона в машине доносились едва различимые мелодии, и Море стал увлекать меня в танце. Мы танцевали ночью под одобрительно мерцающими звёздами. Это было так здорово, будто мы были на другой планете. Только он и я.
Затем я вспомнила, как мы гуляли с ним на побережье, как ходили по рынку и торговались с продавцами шелковых платков, как ели немытые персики и веселились словно дети, когда Море купил воздушного змея. Позже каждый вечер мы запускали его в небо, наблюдая, как он лавирует между деревьями. У него оказался талант по части воздушного змея. Он мастерски уводил его от веток, то отпускал леску, то вновь наматывал катушку. Леска ранила его ладони, разрезая кожу, но он не жаловался и даже не замечал крови, капающей на асфальт, настолько азартным был полет ярко-оранжевого змея. Мы хохотали, когда в китайском ресторане нам подали совершенно несъедобных кузнечиков и каких-то личинок. Я морщила нос, а он меня в этот момент фотографировал. Со стороны, наверное, мы казались идеальной парой, но на самом деле мы-то с ним знали, что стоит за этой фанерной стеной лжи. Мы не принадлежали друг другу никогда, ни раньше, ни теперь. Он искренне относился к своей семье, жене, несмотря на то, что ему приходилось терпеть изо дня в день. Он уже давно не испытывал к ней чувств, но у него были обязательства. Он нечасто говорил о своей жене. А когда это происходило, каждый раз упоминал о том, что ее он давно не любит, но и уйти не сможет, потому что на нем обязательства, которые он взял на себя уже очень давно. У него дети от нее, за которых он отвечает и которые должны расти в полной семье. Я понимала его, но лишь отчасти. Я ведь была в том же положении, что и он, я так же не любила своего мужа, у меня тоже был от него ребенок, и я тоже считала, что дети должны расти в полной семье. Но я, наверное, была более эгоистичная, нежели он. Я думала и о себе, а может это от того, что я была моложе его на четырнадцать лет, и мне еще был присущ авантюризм. Мне хотелось сбежать с ним куда глаза глядят. Хотелось провести с ним остаток своей жизни. Но как это не было печально, я понимала, что нам не выбраться с ним из этой паутины.
Пока воспоминания туманили мой разум, мы подъехали к открытому катку. Море припарковал автомобиль и обернулся ко мне.
–Ты давно каталась на коньках? – в его невероятного голубого цвета глазах плясали веселые искорки.
– Если скажу тебе правду, ты все равно меня потащишь на каток? – я засмеялась.
– Конечно, мне кажется, мы сможем весело провести время. Как думаешь? – он обратился к моему сыну, который во все глаза смотрел на огоньки, освещающие залитую площадку, где катался народ.
– Мам, ну пойдем! Смотри, как там здорово! – я поняла, что мне придется уступить им, но я никогда не стояла на коньках, и мне кажется, что уже поздновато начинать.
– Тогда вы, возможно, в первый раз в жизни, в твоей уж точно – я посмотрела на сына и серьезно продолжила – увидите корову на льду. – они еще секунду смотрели на меня, переваривая сказанное, и дальше залились оба хохотом.
Мы прекрасно провели вечер. Я не думала, что мне так понравится стоять на коньках. Хоть у меня не совсем получалось, я поскальзывалась, Море поддерживал меня. Пару раз я едва не сбила его с ног. Мой сын встал на коньки более уверенно в отличие от своей матери. Море был, словно, профессиональный фигурист. Он ловко помогал мне, не забывая следить за ребенком. Мы много смеялись, и я на эти мгновения забыла о том, что по Божьим и человеческим законам мы не можем быть вместе. Забыла я и о собственном муже, который в этот час ждал нас дома. Я забыла обо всем, и как же я была счастлива в своем забытье. Вечер был волшебным, в воздухе разливалось веселье, и мы втроем беззаботно проводили время. Позже, погрузившись в тепло машины, после мороза у сына стали слипаться глаза, он задремал в кресле на заднем сидении. Я же сидела спереди, рядом с Морем. Его ладонь лежала на рычаге переключения передач в опасной близости от моей ноги. Я не смотрела на Море, но всем своим существом ощущала его рядом с собой, вдыхала его парфюм, и у меня кружилась голова от воспоминаний, нахлынувших на меня во время этой встречи.
– Спасибо тебе за этот вечер, я давно не был так счастлив. – голос Моря вывел меня из задумчивости. – Мы стали так редко видеться, но это не значит, что я не думаю о тебе. – он легким движением коснулся моего колена. Мой взгляд устремился на его руку, покрывшую колено, затем на его лицо. Оно было таким родным. И вместе с тем между нами будто что-то изменилось.
– Я тоже не забывала о тебе все это время. Я понимаю, что тебе не до встреч со мной. Ведь ты строишь дом вместе с женой. Нелегко найти время для меня. – как только я произнесла эту фразу, тут же укусила себя за язык, жалея, что нельзя вернуть слова назад. Он молчал. Я подняла на него глаза, все еще ожидая реакцию на свои слова. Он смотрел на меня тяжелым взглядом.
– Если бы я не считал, что ты выше всего этого, то подумал бы, что ты ревнуешь меня к моей жене. – в его голосе появились доселе незнакомые мне жесткие нотки.
– Я знаю только одно, так жить очень сложно. Мы с тобой знали, что тот отпуск должен был завершиться расставанием, но мы встретились здесь, на Родине, и наши чувства не закончились. Только мы всё ещё продолжаем обманывать свои семьи, строя иллюзии, которым не суждено воплотиться в жизнь. – я не думала, что такой хороший вечер может закончиться таким тяжелым разговором.
– Я чувствую, что ты обижаешься на меня, мышка. Но я ведь с самого начала был с тобой честен. Я признался тебе, что у меня есть жена. – после долгого молчания начал Море. – У меня есть обязательства. Я не живу полноценной жизнью со своей женой. С ней я ради детей, ты должна это понять. Я не хочу, чтобы они воспитывались чужим мужчиной, когда у них есть отец, который их любит. Помнишь, я тебе говорил очень давно, что, если бы я не встретил тебя тогда, я бы до сих пор жил во тьме. Ты как глоток свежего воздуха для меня. Да, я понимаю всю избитость этих фраз, но все так и есть, мысли о тебе не дают мне сойти с ума.
Я молчала. Не знала, что ему сказать. Он, видя, что я не отвечаю, продолжил :
– Я расскажу тебе одну историю. И прошу поверить в те слова, что я тебе сейчас скажу, потому что всё, что я скажу – правда. Я увидел тебя тогда, в чужой стране, издалека и ощутил, как сердце сдавило словно оно попало в тиски, кровь скорее побежала по венам, пульсируя в висках, я глядел на тебя, не в силах оторвать взгляд.
Мне казалось, что вот-вот и видение исчезнет. Но вот я моргнул, а ты по-прежнему была перед моим взором. Я шёл к тебе сквозь поток людей, видя только тебя, не замечая никого вокруг. Присел рядом с тобой на скамью и замер. Боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть тебя ненароком. Сидел на скамье, как школьник, трепещущий от страха, что его вызовут к доске. Только этот страх был гораздо глубже. Я боялся, что спугну тебя, и ты исчезнешь, будто не было тебя вовсе. Набравшись смелости, я заговорил тогда с тобой, и время остановилось. Ты вошла в мою жизнь, стремительно заполнила все мысли собою. У меня появилось ощущение, что наша встреча была предначертана. Иначе отчего, встретившись тогда на морском побережье, мы, как два погибающих от жажды путника, упивались друг другом? Будто мы долгие годы ждали этой встречи. Я не помню себя более счастливым, чем в тот месяц, проведенный рядом с тобой. С человеком, которому принадлежит отныне моё сердце. Ты особенная, не с этой планеты, дитя другого времени. В тебе есть стержень. Я ощущал твою силу всегда. С самого знакомства, ты напоминаешь мне сирень, ствол которой кажется таким тонким и хрупким, но на поверку оказывается, что ни один ветер его не сломает. Он может гнуться, заворачиваться, приобретая узловатую форму, но все же не сломим. Так и ты, мое видение, которое мне посчастливилось удержать возле себя короткое время. Не было мгновения, когда я не думал бы о моменте неизбежного расставания с тобой в дни, когда мы жили в другой стране, в квартире с этим старым зелёным диваном. Смотрел в твои яркие зеленые глаза и не понимал, как буду жить без их блеска. Впервые за сорок лет понял, что означает фраза «горящие глаза». Они будто освещали мне путь в темноте будней. Ты была нежной, как цветок магнолии, которую обожала. Твоё сердце было мягким, а душа ранимой. Я не могу забыть даже спустя несколько лет, как мы проезжали по парковке торгового комплекса уже в городе Непогод. Стояли зимние морозы, и ты, замолчав на полуслове, прижалась к боковому окну машины, сжавшись на сидении. Я тогда не понял, что произошло, пока не увидел лежащую на тротуаре большую бродячую собаку. Срывающийся снег покрывал ее косматую шерсть, окутывая, словно одеялом. Я до сих пор помню, как ты обернулась на меня. В твоих всегда таких ясных и улыбающихся глазах стояли непролитые слезы, как дрожал твой голос, когда ты просила меня остановить машину. И как я мог сопротивляться тебе? Хотя остановка была затруднительна, машина в случае остановки мешала движению по парковке, но я повиновался твоему умоляющему взгляду. Едва машина остановилась, ты выбежала из нее, открыв заднюю дверь, порылась в беспокойно шуршащих пакетах, достала мясную вырезку, которую мы купили для ужина, и побежала к лежащей, замерзшей на морозе собаке. Свет фар освещал твоё светлое пальто. Сумерки не позволяли разглядеть твоего лица, но я знал, что на нем отпечатана боль за всех бродячих животных. Сзади скопившиеся, не имеющие возможности проехать машины стали нервно сигналить, моргать светом фар, желая поскорее сменить неприветливый холод улицы на уютное домашнее тепло. Я помню, как ты негодующе обернулась на них, как в последний раз погладила пса, благодарно жующего вырезку, и уже спокойная, вернулась в машину.
