Текст книги "Осел в графской шкуре или Ремонт пополам (СИ)"

Автор книги: Анери Рим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 5 страниц)

ГЛАВА 17. Договорились

Мы сидели в столовой. Свечи не горели, стейк остыл, салат заветрелся. Я смотрела на Родриго, который сидел напротив, без повязки, и впервые видела его глаза. Карие. С каким-то странным золотым отливом. И они смотрели на меня. Прямо. Без притворства.

– Ты видишь, – сказала я.

Это был не вопрос. Я уже знала ответ.

– Да, – сказал он.

– И давно?

– Зрение вернулось через пару недель назад.

– И ты притворялся все это время? – я смотрела на него и не верила. – Ты видел, как я все это делала и даже не почесался мне помочь?

– Да.

– Почему?

Он опустил взгляд. Я видела, как он сжал пальцы в кулак.

– Ты думаешь, я просто так притворялся? – сказал он, и голос его стал жестче. – Маринелла хотела меня убить. Она подсыпала яд. Он не убил, но пошатнул магию. Я перестал контролировать обороты. Мог стать ослом в любой момент. И тогда я решил остаться для нее слепым. Чтобы она не поняла, что я за ней наблюдаю.

– А потом я попала в ее тело, – сказала я.

– Да. А потом появилась ты. И я не знал, что мне делать. Я ждал, когда ты начнешь строить козни, как она. Но ты не строила. Ты готовила, убиралась, ремонтировала, разговаривала с моими крысами и ослом. Ты даже заботилась обо мне!

Я усмехнулась.

– естественно! Я вообще не она.

– Я понял это почти сразу, – сказал он. – Но мне нужно было убедиться. И я убедился.

– И ты решил, что врать дальше – это нормально? – я встала из-за стола и уперла руки в бока. – Ты видел, как я плакала на крыльце. Ты видел, как я уставала. Ты видел, как я пыталась все наладить, а ты продолжал притворяться!

– А что мне оставалось? – сказал он резко. – Признаться? Чтобы ты меня возненавидела и ушла?

– И что?

– А то, что я больше не хочу развода, – сказал он просто. – Ты думаешь, я просто так это сделал? Я не хочу, чтобы ты уходила. Ты превратила эту развалюху в дом, а мою жизнь в череду непредсказуемых проблем. Ты абсурдная, сумасбродная и говоришь странные вещи! Но я не хочу это терять.

Я застыла. Это было странное признание. Неловкое, немного смешное, но искреннее.

– Я все еще не знаю, как тебя зовут, – сказал он вдруг.

Я помолчала. Потом сказала:

– Марина. Меня зовут Марина.

– Марина, – повторил он. – Красивое имя.

– Конечно! Имя соответствует хозяйке, – задрала нос вверх. Приятно.

– Запомню, – сказал он. – Мне нравится.

Он кивнул и тихо повторил:

– Марина.

Я почувствовала странное тепло. Словно что-то встало на свои места.

– Хорошо, – сказала я, чтобы сменить тему. – Значит, ты теперь будешь делить ремонт и быть со мной в полной мере. Ты умеешь превращаться в осла – значит, будешь таскать доски. Я буду готовить, а ты накрывать на стол. Я буду кормить крыс, а ты – осла. Тем более, что вы почти братья.

– И все? – спросил он с сомнением.

– Нет, конечно! Это основное! – я задумалась, чтобы еще такого попросить, пока он такой покладистый, – И ты больше никогда не будешь врать, – сказала я.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Я видела, как он что-то обдумывает. Потом кивнул.

– Договорились.

Я протянула руку. Он пожал ее. Теплую, сухую и уверенную.

– Договорились, – повторила я.

Я снова села на стул. Родриго тоже сел. Некоторое время мы молчали. Я смотрела в его глаза и пыталась привыкнуть к тому, что он видит. Что он все это время видел.

– И что теперь? – спросила я.

– Теперь мы живем дальше, – сказал он. – Без притворства. Ты, я, крысы и осел. И ремонт. Может потом еще кого-нибудь заведем.

Я усмехнулась.

– Я уже боюсь того, что ты натворишь.

– Я полон талантов, – сказал он с легкой улыбкой.

– Это мы еще проверим.

Я встала и посмотрела на него.

– Спокойной ночи, Родриго. Завтра продолжаем ремонт по-настоящему.

– Спокойной ночи, Марина.

Я поднялась наверх, но на лестнице остановилась. Он назвал меня по имени. Не Маринеллой. А Мариной. Я почувствовала, как внутри разливается странное тепло. Словно что-то встало на свои места.

Я вошла в свою комнату, закрыла дверь и улыбнулась.

Крысы, которые успели забраться на кровать, смотрели на меня с пониманием. Бантик сидела на подушке и поправляла бантик.

– Что, – сказала я, – у нас тут маленький совет? Думаете, я правильно сделала?

Бантик пискнула.

– Я тоже так думаю, – сказала я. – Но завтра он будет молить меня о пощаде. В работе я безжалостна! – я позволила себе совершенно комичный смех злодея из мультика.

ГЛАВА 18. Документы на тело

Я проснулась от запаха. Не от того, который обычно витал по утрам в разрушенном поместье – смесь сырости, старой штукатурки и крысиного сена, а от запаха настоящей еды. Каши с маслом и сухофруктами.

Я приподнялась на локте, принюхалась. Так. На нас напали? Я – здесь! Готовить больше некому! Родриго же не стал бы…Правда?

Крысы, спавшие на моей кровати, тоже зашевелились.

– Вы тоже думаете, что ваш хозяин сошел с ума? – спросила я у грызунов.

Бантик пискнула и спрыгнула с подушки, направляясь к двери. Остальные крысы последовали за ней. Я тоже слезла, натянула платье и направилась на кухню.

Родриго стоял у плиты. Без повязки. В чистой рубашке. И помешивал что-то в кастрюле.

Я остановилась в дверях и смотрела на него, не веря своим глазам.

– Ты… готовишь? – спросила я.

Он обернулся.

– Мы же договорились, что теперь будет 50/50, – ответил он, как ни в чем не бывало. – Я готовлю.

– И что там? – посмотрела ему через плечо в порыве любопытства.

– Каша. С сухофруктами. Ты оставила рецепт на столе. Все, что мне нужно было сделать – не сжечь, не пересолить и не добавить туда то, что не жуется.

– И как? С комочками?

– Пока не сгорело. Комочков нет.

Я подошла ближе, заглянула в кастрюлю. Каша выглядела вполне съедобно. Даже аппетитно.

– Неплохо, – признала я.

– Не надо так удивляться, – усмехнулся он. – Я раньше не только притворяться умел. Я был военным графом. Не то чтобы я много готовил, но я умею есть и не жаловаться. А уж когда под рукой куча пригодных продуктов и горячая печь, справится любой дурак.

– Самокритично.

– Без иллюзий, – сказал он и разложил кашу по тарелкам. – Садись.

Мы позавтракали прямо на столе для разделки и стоя. Родриго слишком уж внимательно разглядывал процесс моей трапезы, что напрягало. Но взгляд его был не колючий, как раньше, а спокойный.

– Что? – спросила я.

– Ничего, – сказал он и вернулся к еде.

Я усмехнулась и пододвинула к нему кружку с чаем.

– Запомни, сегодня у нас большой день, – сказала я. – Мы заканчиваем заделывать трещины. Сначала – терраса. Если справимся быстро, то потом перейдем к лестнице, а после обеда, если успеем, начнем крышу.

– Ты всегда такая боевая по утрам? – поинтересовался он, отпивая чай.

– Только когда высыпаюсь. А когда меня еще и кормят – я просто счастлива.

Он хмыкнул, но ничего не ответил.

После завтрака мы вышли во двор. Я раздала поручения:

– Ты таскаешь доски. Я крашу. Ты держишь лестницу. Я стою сверху. Ты забиваешь гвозди, я говорю тебе, куда.

– Я и сам знаю, куда забивать, – сказал он, поднимая молоток.

– Ну-ну, – ответила я. – Как в прошлый раз, когда решил частично себя распять?

– Это была случайность! – возмутился он.

– Конечно, случайность! Учти, – я направила на него палец, – покалечишься, все равно будешь пахать!

Ремонт пошёл бодрее, чем я ожидала. Родриго работал без понуканий, быстро запоминал, что я показывала, и не спорил, когда я поправляла. Крысы носили гвозди и мелкие инструменты, как заправские помощники. Бантик сидела на перилах и, кажется, руководила процессом.

– Ты справляешься, – сказала я, вытирая руки.

– А то. – разминая шею, ответил он, – С тобой сложно работать.

– Зато весело.

К концу дня мы переделали столько, что я уже и сама не ожидала. Терраса была починена, лестница укреплена, крыша начала приобретать целостный вид – ну, почти, насколько это возможно для старого строения.

– Ты устала? – спросил он, подходя.

– Есть немного, – призналась я, опуская кисть.

– Сделаешь мне массаж?

– Что? – от удивления я разве что челюсть не уронила.

– Массаж.

– А тебе огурец не пожевать?

– Понял. Нет так нет. – он пожал плечами и отправился в дом.

Уже ночью я сидела в своей комнате и перебирала день в голове. Родриго работал, не жаловался. Даже улыбнулся пару раз. Это было непривычно – видеть его не злым и не колючим, а просто… нормальным.

В дверь постучали.

– Войдите, – сказала я.

Он вошёл, остановился на пороге.

– Что? – спросила я.

– Я понимаю, что ты не моя жена, – сказал он. – Но помни, что на это тело у меня есть подписанные документы.

И развернулся, чтобы уйти.

– Погоди, – сказала я. – Это ты сейчас что сказал?

Он остановился, повернул голову.

– То, что слышала.

И вышел.

Я смотрела на закрывшуюся дверь.

– Вот это поворот, – сказала я в пустоту.

Крысы на полке синхронно наклонили головы.

– Это он что, предложил мне отдать ему мое тело? Или собирается продать меня на органы?

Бантик пискнула.

– Тоже мне, – сказала я. – Романтик.

Но улыбнулась.

ГЛАВА 19. Школа магии и волшебства

Вчерашнее заявление Родриго про «документы на тело» все еще крутилось в голове.

С одной стороны – он явно дал понять, что не против того, чтобы я осталась. С другой – сказал это так, будто речь шла о запасном комплекте ключей.

– Нет, ну что за манера? – спросила я у Бантик, которая сидела на подушке и поправляла бантик. – Сказал бы по-человечески: «Марина, я хочу, чтобы ты осталась». Или «Марина, давай попробуем». Но нет – «документы на тело». Как будто я вещь! Даже без цветов!

Бантик пискнула, и мне показалось, что она согласна.

Я спустилась вниз. Родриго сидел на кухне, пил чай и читал какую-то книгу.

– Доброе утро, – сказал он, не поднимая глаз.

– Доброе, – ответила я и села напротив. – Слушай, вчерашнее заявление… что это было?

– Что именно?

– Ну, про документы.

– Я думал, ты поняла.

– Я не Ванга. Объясни по-человечески. Но, если тебе будет проще, можно на ослином. – накинула ему гадости на вентилятор спокойствия.

Он закрыл книгу, посмотрел на меня.

– Я не хочу развода. Я хочу, чтобы ты осталась. Так понятнее?

– Уже лучше, – сказала я. – Но мог бы сказать прямо, а не загадками.

– Я сказал прямо, – ответил он. – Ты просто не привыкла к моему стилю.

– Это да. Не ДольчеГаббана, – усмехнулась я.

– Не знаю, что это, но тебе придется ко мне привыкать.

Я фыркнула, но спорить не стала.

После завтрака я объявила план на день:

– Сегодня мы заканчиваем с домом. Осталась дыра в полу и дверь в подвал. Ты помнишь, с какого бока к ней подойти?

– Я помню, как ты оттуда вылезала, – сказал он, усмехнувшись. – Это было зрелище.

– Тогда не зевай, потому что доставать тебя из нее я не стану.

– Оставишь меня погибать от голода и холода.

– Зачем же? Кину в тебя одеялом и морковкой.

Мы спустились в подвал. Крысы уже были там – они притащили старую метлу, пару досок и даже кусок веревки. Бантик сидела на верхней ступеньке и ждала указаний.

– Я начинаю думать, что они умнее нас, – сказала я, глядя на организованную работу.

– Они точно умнее, – ответил Родриго. – Они хотя не спорят.

– Это ты на что намекаешь?

– На то, что ты способна создать скандал даже с мухой, если она летит не по нужной тебе траектории.

Я хотела ответить, но не нашла, что сказать. Потому что он был прав. Порой меня заносило. Ну и пофиг! Он сам отказался меня отпускать!

Мы начали чинить дверь. Родриго держал, я забивала, потом поменялись. Крысы подавали инструменты. Все шло гладко.

– Мне кажется, что это уже не смешно, а как-то даже приятно, – сказала я, когда дверь встала на место.

– Я бы сказал, что это уже обыденно, – ответил он.

– Фу! Какая гадость! Нужно срочно что-то менять!

– Очень смешно.

Я обратила внимание, не большой темный закуток в подвале. Когда подошла ближе, обнаружила полки с каким-то вещами.

Я принялась осматривать полки. Старые книги, свитки, коробки. И вдруг я наткнулась на что-то.

– Ого! – я вытащила книгу. – Ты только посмотри!

Я открыла ее. Внутри были какие-то странные записи, символы и формулы.

– Это похоже на книгу рецептов, – сказала я, – но для сумасшедших. Молекулярная кулинария, не меньше! Тут написано: «зола лунного камня», «корень тревоги», «вода, собранная в полнолуние». Что за бред?

– Это не рецепты, – сказал Родриго, подходя ближе. – Это заклинания.

– Чего? – я подняла на него глаза.

– Это магическая книга.

– Шутишь?

– Ничуть.

Я посмотрела на него, потом на книгу.

– И что мне с ней делать?

– А что еще с книгами делают? Читать!

– Ооо, – с восторгом воскликнула я, – сейчас я докажу тебе, что я не какой-то там магл!

– Что там написано?

– Ну, например: «Чтобы восстановить то, что было разрушено, нужно произнести слова истины, когда сердце открыто». Звучит как поэзия для депрессивных единорогов.

Родриго улыбнулся. Но улыбка получилась странной.

– Мне кажется, или у тебя в спине что-то есть? – спросила я, заглядывая ему за плечо.

– Что?

– Не знаю. Но оно светится.

Родриго замер. Он повернулся и попытался заглянуть себе за спину. Я подошла ближе.

– Слушай… у тебя на лопатках что-то проступает. Похоже на… на крылья.

– Что?

– Контуры. Золотые. Светятся. – я протянула руку, но тут же прижала ее к груди, – Родриго, ты что, петух?

– Не неси ерунды!

Я видела, как он напрягся, как его тело словно начало меняться. И потом – я не поверила своим глазам. Родриго стал конем с крыльями. Где-то я уже такое видела…Точно! В мультфильме про огра!

Родриго быстро принял прежнее обличие.

– Ты… ты пегас! – выдохнула я.

Он смотрел на меня. Глаза были прежними.

– Я знаю.

– Ты знал?

– Конечно я знал, Марина, – сказал он с толикой раздражения. – Отравление просто испортило механизм. Я не мог превращаться нормально.

– И ты никогда не говорил?

– А смысл? Хвастаться тем, что не работает? Да и мы не то, чтобы с тобой сильно разговорчивые!

Я усмехнулась.

– Логично.

Он развернулся и взлетел вверх по лестнице.

– Что теперь? – спросила я у крыс, которые синхронно наклонили головы.

Я вышла во двор. Родриго стоял, расправив крылья. Золотые. Огромные. Красивые.

– Ну что, – сказала я, скрестив руки на груди, – будешь теперь летать и просить кормить тебя с руки?

– Только если ты попросишь.

– А я прошу. – и тут же осеклась, – Погоди. А как ты разговариваешь?

– Пегасы – один из высших магических существ. Мы сохраняем сознание во время обращения. – он мотнул головой и добавил нетерпеливо, – Садись. Мне не терпится размяться.

– На тебя? Прямо в платье?

– Можешь его снять, если это так принципиально.

– Умеешь ты уговаривать, – сказала я, забираясь к нему на спину.

– Ты сама согласилась, – сказал он.

– Я просто хотела проследить, не потеряешься ли ты.

– А я думал, ты боишься высоты.

– Я буду крепко держаться за твою гриву. – успокоила его, – И если ты устроишь мне турбулентность, то могу и вырвать пару клоков.

– Тогда я буду аккуратным, Марина.

Он взлетел.

Крысы смотрели снизу. Я смотрела на лес, на реку, на дым из труб вдалеке.

– А ты молодец, – сказала я.

– Это я знал и без тебя.

– Скромность – не твое.

– А ремонт – не твое.

– По рукам, – сказала я, улыбнувшись.

Он приземлился. Я спрыгнула.

– Знаешь, – сказала я, – может, ты и не такой уж осел.

– Ты невыносима.

– А ты – летаешь. У нас все по-честному.

Он усмехнулся, и мы пошли в дом.