Текст книги "Осел в графской шкуре или Ремонт пополам (СИ)"

Автор книги: Анери Рим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)

ГЛАВА 5. Поедем, Красавчик, кататься?

Я выбежала во двор на звук. Он раздавался откуда-то слева, из-за угла, и был таким пронзительным, что у меня мурашки побежали по спине. Это был вой. Точно на глазах миллениала выбрасывали пакет без дыр в мусорку.

Я споткнулась о порог, чуть не упала, ухватилась за дверной косяк, матюгнулась про себя и все-таки вылетела на улицу. Сердце колотилось, как будто я бежала не к ослу, а от стаи голодных волков. Хотя, если честно, я не была уверена, кто из них страшнее.

Крик повторился. Я обогнула угол и увидела загон. И в нем – осла. Он стоял, задрав морду к небу, и орал так, будто его резали. Или будто он был солистом оперы, а публика не аплодировала. Я остановилась и смотрела на это несколько секунд. Потом перевела дух и шагнула ближе.

Осел замолчал. Уставился на меня своими большими влажными глазами. На мгновение мне показалось, что в его взгляде есть обида. Как будто он кричал не просто так, а требовал внимания. Или яблоко.

– Ну здравствуй, – сказала я, протягивая руку ладонью вверх, как учат в фильмах про диких животных. Хотя осел был явно не дикий и не опасный. Скорее наоборот – он выглядел как огромная мягкая игрушка, которая хочет, чтобы ее обняли. – Ты, наверное, тот самый Красавчик, про которого муж упомянул. Ты и правда красивый. У тебя глаза как шоколадные монетки. Я такие в детстве любила, а потом надкусывала, выпрямляла упаковку и клала обратно в коробку. Мама ругалась. И угрожала мне. Но это тебе совершенно не важно, правда?

Осел принюхался к моей ладони, потом ткнулся в нее носом. Теплый, с влажными ноздрями, мягкий. Я замерла, давая ему привыкнуть. Он вздохнул и прижался головой к моему плечу. Я погладила его между ушами. Шерсть была жесткой, но теплой и приятной на ощупь. Он прикрыл глаза и довольно вздохнул. Он точно был щенком в прошлой жизни.

Мне нравился этот осел, в противовес моему бывшему, которого я тоже отнесла к виду непарнокопытных (чтоб ему икалось до еврейской пасхи).

Осел лизнул мою руку. Я засмеялась. Впервые за все время, что я здесь очнулась. Эта живность явно испытывала ко мне симпатию. Смех вырвался из меня почти против воли, но было легко. И хорошо.

– Иди сюда, – я обняла его за шею. – Ты теперь мой друг. Мы будем с тобой гулять, разговаривать, обсуждать и осуждать. Ты будешь слушать мои жалобы. Ты мужчина, который не перебивает, не спорит и не пытается меня лечить. Ты идеальный. А потом, поедем, Красавчик, кататься?

Я отстранилась, заглянула в его глаза и вдруг поняла, что хочу плакать. От странного чувства облегчения! Всегда мечтала о питомце! И вот теперь у меня их на каждый день календаря!

– Ты единственный нормальный в этом доме, – сказала я ему.

Я полезла в карман платья и, к своему удивлению, наткнулась на кусок яблока. Откуда он там взялся? Я не помнила, чтобы клала его туда. Это прошлая хозяйка тела? Значит, этот ослик ей действительно был дорог.

Я решила, что это добрый знак от вселенной. Красавчик съел яблоко с таким удовольствием, будто это был не просто фрукт, а королевский пир. Я гладила его по голове и обещала, что вечером принесу еще что-нибудь.

– Принесу тебе морковку, – сказала я. – И, может быть, даже кусочек хлеба. Ты будешь сытым и довольным. И мы будем вместе смотреть на закат.

Я повернулась к дому. Поместье стояло передо мной во всей своей красе. То есть в полном отсутствии оной. Крыша провалилась в нескольких местах, как будто по ней прошелся великан в плохом настроении. Стены пошли трещинами, штукатурка осыпалась, кое-где торчала арматура, как ребра у голодного зверя. Окна были заколочены досками, а крыльцо покосилось так сильно, что у меня закралось подозрение, что оно рухнет, если я на него просто посмотрю. Я присвистнула. Долго, протяжно и с чувством.

– Пи***ц, – сказала я вслух. – Красавчик, ты это видишь? Хотя, о чем это я! Конечно видишь! Ты же не слепой, в отличии от моего так называемого мужа, – на последнем слове я сморщилась, – Это не поместье, а кошмар. В таком жить нельзя. Но мы будем. Мы будем делать ремонт. Да, Красавчик?

Осел уткнулся мордой мне в бок. Я в очередной раз погладила его по голове.

– Спасибо, что поддерживаешь.

В этот момент я услышала кашель. Опустила глаза. Мужчина с повязкой на глазах стоял в дверях, опираясь на трость. В том же грязном халате.

А о метросексуальности в этом мире не слышали? Тут какой-то негласный конкурс на самое большое пятно?

– Ты чего? – спросила я.

– Просто слушаю, как ты разговариваешь с ослом, – ответил он. – И восхищаюсь твоим стилем общения. Раньше ты, итак, любила этого ишака больше, чем всех остальных вместе взятых. Что, память вернулась?

– Нет, – ответила я честно, глядя ему прямо в лицо. – Просто я решила, что общаться с тобой – не вариант, а с ним – вполне. Хоть кто-то меня слушает без осуждения.

Он усмехнулся. Криво, ядовито. Покачал головой, повернулся и ушел. Дверь за ним хлопнула. Крысы разбежались.

– Видишь? – сказала я ослу. – А мне с ним жить под одной крышей! Никакого чувства юмора.

Осел фыркнул и лизнул мою руку.

– И за это спасибо, – добавила я. – Ты самый лучший осел в мире. И вообще самый лучший мужчина в этом доме.

ГЛАВА 6. Прожиточный минимум и базовый максимум

Я решила, что так дальше нельзя. Надо действовать. Я – экономист. Я привыкла, что за любой проблемой стоит цифра или план. Значит, мне нужен план.

Сначала осмотреть дом, понять, где основные проблемы, а потом уже браться за работу. И все это – так, чтобы меня не съели крысы, не прибил муж своей тростью, и чтобы я сама не упала в какую-нибудь дыру. Эх, сколько всего нужно предусмотреть…

Начну, пожалуй, с оценки внешнего состояния здания.

– Так, – сказала я Красавчику, который пошел за мной следом, как преданная собака. – Мы начинаем ремонт. Ты будешь моим главным советником, потому что ты хотя бы не споришь и не пытаешься меня переубедить. Чуть позже я посвящу тебя в свои рыцари круглого стола.

Осел посмотрел на меня с легким скепсисом, но промолчал. Я решила, что это согласие. Нет, ну а что мне оставалось? Таких иностранных языков мне не преподавали. А «Лондон из зэ кэпитал оф грейт Британ…» тут мне явно не пригодится.

Я обошла поместье снаружи. Картина была плачевной. Стены в трещинах, штукатурка осыпалась, кое-где из щелей торчала арматура, как обглоданные ребра.

– Эх, – притворно вздохнула я, внезапно возникшей ассоциации, – Сейчас бы барбекю. Да с острым соусом. Да с квасом холодным… Ай, ладно, – хлопнула себя по бедру, – Нас и здесь неплохо кормят. Прорвемся.

Крыша третьего этажа напоминала решето, сквозь которое точно можно было разглядеть небо. Некоторые окна были заколочены досками, парадное крыльцо покосилось так сильно, что я побоялась на него наступать.

– И это называется «поместье», – сказала я Красавчику, который смотрел на меня с легким скепсисом. – Больше похоже на загулявшую на пару недель с Лешим Избушку на курьих ножках. Но мы будем считать, что это дом с характером. Очень сложным характером. Как у моего мужа, только в строительном масштабе.

Я обошла весь периметр, заглянула под козырек, постучала по дереву.

– Если я увижу еще одну трещину, – сказала я, – я сбегу в лес. И буду жить там в шалаше. С тобой. И крыс с собой возьмем. Так теплее будет.

Осел фыркнул. Я решила, что он согласен.

– Хорошо. Начнем с внутренней уборки, – сказала я, направляясь к двери, из которой вышла ранее. – Потому что если мы не выгребем мусор изнутри, то и снаружи смысла нет. Крыши нам не помогут, если внутри будет бардак. А у нас бардак. Огромный. Эпический. Точно приходил Сережка… но играть с ним никто не стал.

Внутри, при пристальном рассмотрении, было не лучше, чем снаружи. Пыль висела в воздухе, как туман. Паутина свисала с потолка. И в ней болтались мухи, которым не посчастливилось стать обедом для паука.

В углах лежали старые вещи, которые никто отчего-то не выбрасывал – разбитые стулья, сломанные ящики, какая-то штора, которая теперь была просто тряпкой. Я вздохнула и принялась искать ведро и швабру.

Нашла в кладовке у лестницы на кухню. Ведро было ржавым, но целым. Швабра – старой, но чистой. Воды набрала из колодца во дворе. И начала мыть.

Я мыла холл. Полы, стены, подоконники. Вода становилась грязной почти мгновенно. Я выливала ее, набирала новую и продолжала.

Спина, на удивление, не ныла, колени не стреляли, как в прошлой жизни. Это что за скилл такой? Мне нравится! Тут что, если с корточек резко встать, в глазах не потемнеет? Вот это фича! Бонус-программа для нового игрока? Надо пользоваться!

Крысы собирались в дверных проемах и наблюдали за мной. Некоторые подходили ближе, забавно шевелили усиками, но не лезли под руку. Бантик сидела на пороге и следила за моими движениями, как капитан корабля за штурвалом.

– Вы поняли, что я не собираюсь никому вредить? – сказала я им, вытирая лоб. – Это хорошо. Потому что я не собираюсь тут все менять. И вы вписываетесь в мои планы. – я продолжала болтать, потому что так было веселее. – Более того, мы соберем из вас лекторат, который будет принимать в жизни дома непосредственное участие. Пропишем ваши права и обязанности. Учтем медицинские услуги и минимальный прожиточный минимум.

Крысы переглянулись. Бантик пискнула. Я улыбнулась и продолжила.

– На базовый максимум ваш хозяин, конечно, не тянет. Но на безрыбье…

В этот момент в холл ввалился мой муж. Он шел медленно, с тростью, делал вид, что ничего не видит. Но я заметила, что он слишком ловко обходит препятствия. Слишком уверенно двигается. Я ничего не сказала. Только смотрела, склонив голову.

Он наступил на мокрую тряпку, потому что увлекся своим притворством. Нога на мокром поехала. И он потерял равновесие.

Я среагировала – схватила его за руку, удержала, чтобы он не упал. Он замер. Удивленно глядя в мою сторону. Или просто слушая.

– Спасибо, – сказал он.

– Не за что, – ответила я, отпуская его.

– Зачем спасла? – он точно не ожидал.

Что за отношения у них были с прошлой хозяйкой моего нынешнего тела? Это она слишком жуткая, или он преувеличивает?

– Если бы ты упал, то мог бы сломать шею. А я не люблю копать ямы, – выдала, не подумав, и вернулась к своему нужному занятию.

– Ты… ты что такое говоришь, неадекватная? Какие ямы? – сказал он, тыча в меня пальцем.

Ах ты ж лживая моська!

– Неглубокие. Как лунки под картофель, – ответила, не отвлекаясь, а лишь повторно прошлась в углу шваброй.

– Не неси чушь, Маринелла! Тут никто не собирается на встречу с предками. Мне еще свое порушенное имя восстанавливать, после твоих выкрутасов. Будешь снова совершать зло, я сдам тебя властям! – чуть ли не извергал огонь мужчина.

Ой, боюсь-боюсь! Уже бегу, волосы назад.

– Пока будешь сдавать, найди еще ненужных тряпок по пути, – положила грязную и порвавшуюся ткань в угол, где сложила мусор.

Он не отреагировал. Просто покачал головой, развернулся и ушел. Я осталась стоять с мокрой тряпкой в руках, глядя ему вслед.

– Ничего-ничего. Потерпи, милый, – сказала я тихо. – Тобой я займусь чуть позже.

Я выжала тряпку и вернулась к работе. Полы были почти чистыми, и я почувствовала, как внутри просыпается странное чувство, похожее на удовлетворение. Это был мой первый маленький ремонтный успех. Я взяла ведро и пошла дальше.

ГЛАВА 7. На колени

Когда по холлу можно было перемещаться без опасения вляпаться в какую-нибудь гадость, я решила пойти на кухню. Там тоже была необходима уборка перед ужином. Заодно и ревизию продуктов проведу. Вдруг найду что-нибудь вкусненькое. Я даже уже была готова на ненавистную мне лакрицу!

Я толкнула дверь и замерла. Вот это поворот! Все чудесатее и чудесатее…

Кухня не блистала чистотой, но была гораздо опрятнее, чем все остальное. Как сказала бы моя бабушка: «Глаза боятся, руки из жопы, но мы сделали все, что в наших силах».

Крысы все еще трудились, хотя уже сделали немало: тарелки стояли стопкой, мусор был собран в углу, стол был освобожден от хлама. А на столе сидела Бантик, руководя процессом. И так ловко это у нее получалось, что я даже засмотрелась.

– Ого, – сказала я, отмерев. – Вы решили помочь? Это приятно. Если честно, я не ожидала, что вы такие ответственные. Как минимум потому, что вы крысы. Но не думайте, что теперь вам полагаются премиальные!

Крысы зашуршали. Бантик кивнула.

– Значит, мы будем договариваться, – сказала я, подходя к кладовке. – Но уже после ужина. А то с пустым желудком я становлюсь раздражительной, как гризли после спячки.

Я открыла дверь кладовки. Крысы последовали за мной. Я вышла – они за мной. Я подошла к печке – и под ногами образовался живой ковер из серо-коричневых тел. Они были везде. Я вздохнула, но не испугалась. Если честно, я уже начинала привыкать. Крысы становились частью обстановки, как обои или разбитая люстра.

– Дамы и господа, – сказала я строго, – мне не нравится, когда меня преследуют. В моем мире за это можно было заплатить крупный штраф. У вас денег нет. Так что давайте в дальнейшем будем следовать правилам: вы не ходите за мной толпой, я не наступаю на ваши хвосты. Договорились?

Крысы замерли. Бантик наклонила голову. Потом фыркнула.

– Я так понимаю, это согласие, – сказала я.

Я начала готовить. Салат с мясом и фасолью. Просто, сытно, быстро. Я нарезала овощи и мясо на полоски, открыла банку с бобовыми. Крысы больше не лезли под руки, и выходило очень даже неплохо. Они сидели на полках, на подоконниках, на стульях и наблюдали.

А в какой-то момент я заметила, что они начали подавать мне специи. Тянули баночки и мешочки, аккуратно пододвигали обратно, когда я их возвращала. Я поняла: они знают, где что лежит. Удачно, однако! Крысиный навигатор! Интересно, в чем еще они хороши?

– А знаете что? – сказала я, положив нож и сложив руки на груди. – Я придумала план. Он простой, но эффективный. Вы мне помогаете по дому. Я кормлю вас два раза в день. Утром и вечером. Если будете хорошо себя вести – яблоки раз в неделю. По одному на нос. Идет?

Крысы зашевелились. Бантик села на задние лапки. Посмотрела на меня. Потом обвела взглядом свою свиту. И снова посмотрела на меня.

– Я понимаю, что у вас нет выбора, – сказала я. – Но у меня тоже нет вариантов. И средств. Так что будем работать вместе.

Никто не сдвинулся с места. Грызуны были точно приклеены.

– Значит, договорились, – сказала я и повернулась к печке. – Через час будет ужин. Приходите, если не боитесь. С собой приносите хорошее настроение. И можно пару шуток для стэнд-апа. А то вы какие-то молчаливые, – я хихикнула от собственной шутки. Но кто ж виноват, что чувство юмора в этом поместье есть только у меня? Вот и получается: сам мочу – сам хохочу.

Пока салат напитывался соками, я все же взялась за инвентаризацию. Так, что тут у нас? Мука. Рис. Макароны. Какое-то вяленое и засушенное мясо. Банки с заготовками. Морковь, капуста, лук.

– Пф, – переложила я одну часть продуктов в сторону, – Какой-то походный набор получается. Ни тебе яиц, ни фруктов. Скукота.

Дальше были запасы специй. Часть я не узнала, но были и вполне знакомые: соль, перец, сушеный чеснок.

От обнюхивания разных приправ я чихнула и попятилась. Приземлилась я на попу и что-то твердое. И тут, что называется «искала золото, нашли бриллиант в платине». У них тут хранился целый мешок корицы и еще один с кофе!

– Какой чудесный день, какой чудесный пень…, – пела я, расставляя все обратно по местам, но при этом предвкушая завтрашнее утро под кружечку бодрящего черного напитка.

– Маринелла, – кричал мой муж (нужно все же узнать его имя, а то как-то некрасиво получается), – Если ты там решила почить, то отползи с кухни, чтобы еда не провоняла. А если все еще жива, то поднимайся. Разговор есть.

– Нет, ну вы только посмотрите, какой он важный дяденька. Поговорить ему, видите ли, приспичило. Да еще и с таким пафосом. Тоже мне, прынц Уэльский. – бубнила я это все, под заботливое распределение пищи по тарелкам, и решила, что раз подниматься, то уже со всем необходимым.

Мужчина сидел в столовой на кресле. Трость его покоилась рядом. Крыс видно не было. Наверное, те уже учуяли, что еда готова, и лакомятся.

– Завтра прибудет указ о твоем наказании. И ты будешь принимать его, – тон его был властным.

– Понял. Принял. Осознал. Есть что-то, чего мне действительно стоит опасаться? М? Гильотины, например. Или Нюрнбергской Девы? А знаешь, еще была одна очень жестокая пытка в истории, – меня вдруг прорвало поделиться знаниями. Ну когда-то же они должны были пригодиться, правда? Вот! Этот момент настал! – брали большого металлического быка и…

– Маринелла! – грубо прервал меня муж. – Прекрати притворяться и сочинять небылицы! Я уже устал от них!

– Фу, какой ты душный! – отмахнулась от него я, поставив все же тарелки на стол.

– В поместье прохладно, – констатировал он факт, точно не понимая смысла моей речи. – Если тебе душно, открой пошире окна в своей комнате!

– Ближе к телу, муж, – я подошла на шаг ближе. – Что там за наказание?

– При самом лучшем раскладе тебе придется выплатить крупную сумму серебром, – буднично ответил мужчина. – При худшем – темница или каторжные работы на границе.

– Я не хочу в темницу! Там темно, сыро и одиноко! Не хочу! Не буду! – я даже топнула ногой для убедительности. – Как мне избежать самого страшного, а?

– Я могу воспользоваться своими связями и поспособствовать смягчению приговора, – я уже было порадовалась, но он добавил, – Но у меня одно условие.

– Глаголь, муж! Я готова к потрясениям!

– На колени, – неожиданно приказал он.

– Ч… чего? – уставилась на него, как на чумного.

– На колени, – уже чуть спокойнее повторил мужчина.

Ах вот как? На колени, значит? Да что с этими мужиками не так? В любом мире одно и то же! Хотят от женщин лишь одного…

Под эти мысленные стенания я сделала еще два шага к мужу и, оказавшись к нему вплотную, села на него сверху и обняла за шею руками.

– Доволен?

ГЛАВА 8. Мыльно-рыльные и баиньки

После ужина я решила, что мне срочно нужно найти другую одежду и хоть какие-то женские штучки. Платье, в которое я была одета по прибытию в этот мир, было грязным, порванным и пахло подвалом.

Я открыла шкафы бывшей хозяйки дома. И, на удивление, нашла неплохой запас. Прямо клад! Кремы, какие-то баночки, скляночки, флаконы с ароматными жидкостями. И даже мыло! Настоящее, твердое, с запахом цветов. Я чуть не расплакалась от счастья.

– Ну вот, – сказала я себе, – хоть что-то человеческое. Сейчас я приведу себя в порядок, и жизнь наладится.

Я открыла одну из баночек, понюхала и поморщилась. Крем пах приторно, как клубничный леденец, обернутый в сладкую вату и политый глюкозным сиропом. Бррррр! Я отставила баночку в сторону и взяла другую. Та же история. Третья – еще слаще.

– Боже, – простонала я, – у нее что, рецепторы отбиты? Это же не крем, а топпинг для блинов! Странно, что в доме есть крысы, а не муравьи. Они бы оценили.

Я отложила насыщенно пахнущие субстанции в сторону и принялась за одежду. Наряды сплошь в рюшах, кружевах и бантах. Платья, которые выглядели так, будто их шили для куклы Барби на стероидах. Корсеты жуткого вида, которые и на ребенка не натянуть без усилий! Я попыталась примерить один – чуть ребра не сломала.

– Бееее! – сказала я, скидывая корсет на пол. – Не удивительно, что этот муж ее недолюбливает! Поживи со стручком ванили в тюле! Это ж надо быть такой приторной!

Кстати, о птичках... Это вообще что было? Он же сам попросил «на колени»! И сам же скинул меня и с криком убежал. Точно он поросенок, а у меня тесак. Странный какой-то. Впечатлительный! Может, они друг друга стоили? Ай. Ну и ладно. Разберусь с ним завтра. А сейчас – мыльно-рыльные и баиньки!

Я вздохнула, взяла самую простую сорочку – все равно с кружевами, но хотя бы без бантов, – и пошла искать ванную.

Ванная оказалась не такой запущенной, как и остальные комнаты. Видимо, ей регулярно пользовались. Вода из крана текла, и я решила, что это уже победа. Я налила холодной воды в большую кадку, разделась и залезла внутрь.

Вода была ледяной. Я взвизгнула и выскочила обратно, как ошпаренная. Но потом подумала: «А что я теряю? Это же не Москва, здесь нет горячей воды. Надо привыкать». Я снова залезла в воду и принялась мыться.

Звуки, которые я издавала, были такими громкими, что, наверное, разбудили всех крыс в доме. Я покрикивала так, будто вела неравный бой с комарами. Хотя, к счастью, комаров в этом мире я пока не заметила. Но от холода я точно была готова завыть по-волчьи.

– Я не сдамся! – подбадривала себя, намыливая голову. – Я переживу все, даже эту ледяную воду! Я пережила ипотеку и кредит на санаторий, а это – просто мелочи!

Когда все было закончено, я вылезла из воды, вытерлась, надела полупрозрачную ткань и вышла из ванны. И зависла от удивления.

В дверях моей спальни стоял мой муж.

Смотрел прямо на меня. Мне так казалось, хотя из-за повязки было сложно сказать. Но он же типа «слепой», поэтому я не уточнила.

– Ты точно не моя жена, – твердо заявил он.

Я моргнула.

– Почему ты так решил? – спросила я, уперев кулаки в бока и гордо вздернув подбородок. Ведь так себя ведут жены важных и не очень людей? Или я просто смотрелась смешно? Хотя, какая разница.

– Моя жена никогда бы не стала убираться в доме, – сказал он, – она терпеть не могла это дело. Она не умеет готовить. И ни за что не будет принимать ванну в воде без ароматных масел. Она бы скорее умерла, чем залезла в холодную воду.

Для большей уверенности он даже ударил тростью по полу. Я вздрогнула, но не отступила.

– Ну я же говорила, что совсем ничего не помню! – возмутилась я, надеясь, что звучало натурально. – Выживаю на инстинктах! Они говорят мне, что надо мыться, есть и не падать в обморок от ужаса. А у тебя, видимо, какие-то предрассудки.

Он сделал шаг ко мне.

– Мне нужно проверить, – сказал он.

– Эй, ты что задумал? – попятилась я, пока не уперлась лопатками в стену.

– Собираюсь тебя осмотреть, – ошарашил меня этот наглец.

– Я против! Ты не имеешь права! – запищала я и прикрылась руками, положив ладони на плечи, хотя была одета. – Я не даю своего согласия на это! Да и вообще, – вдруг осмелела я, – как ты собираешься меня осматривать, если ты не видишь? А?

Шах и мат, дорогой! Ты или признаешься, что врешь, или отказываешься от этой идеи!

Ай да я, ай да умница!

– Ты права, – сказал он спокойно. – Обычный осмотр нам не доступен. Придется тебя ощупать.

Он уверенно двигался ко мне. Я взвизгнула и дернулась в сторону, но мужчина оказался проворнее и перехватил меня за талию.

– Попалась, – довольно сказал он и начал двигать нас куда-то по комнате. Хватка становилась крепче.

– Отпусти! Не надо! Я не хочу! – брыкалась я, но проще было мухе выпутаться из паутины паука, чем мне из этих тисков.

– Не дергайся, Маринелла. А то хуже будет! – начал он угрожать.

Меня мелко затрясло. Это что за абьюз по-иномирянски? Мне было мало начальника в прошлой жизни, который при любом удобном случае лишал весь отдел премии? Да и поводы-то какие придумывал! То воды за месяц в кулере ушло на пять литров больше. То отчеты ему отправили без пяти час, а он просил в «ноль-ноль». А однажды он даже посчитал чайные пакетики и кубики сахара и отругал нас за неравномерное использование. После этого случая мы начали называть его «принц Лимон», как в Чиполлино. И стали ожидать такой же сумасбродной политики компании.

Как говорится: после введения налога на воздух, вы стали меньше дышать! Это возмутительно!

Но я отвлеклась.

Мой-не-мой муж вел меня, как я быстро догадалась, к кровати. Я, конечно, все знала про отношения между мужчиной и женщиной, но пробовать их вот так, не планировала. И в моей голове зашевелились шестеренки.

Если не можешь победить врага – шокируй его! Ну и я выдала:

– Если ты продолжишь, то я тебя лизну! – крикнула я ему прямо в лицо.

– Чего? – мужчина даже остановился.

– Лизну. Смачно. Слюняво. Противно! – я дернулась еще раз и поняла, что он меня уже и не держит вовсе.

Наверное, тактика сработала. Но рано я радовалась. Как только я повернулась, чтобы припустить куда-нибудь прочь, он притянул меня обратно, только уже спиной к себе.

– В таком положении выполнить твое условие будет проблематично, милая, – он даже хохотнул от своей победы.

А меня накрывало обидой. Ну что ж ты такая слабая, Маринелла! Даже с мужем справиться твое тело не может! Ты вообще знала о существовании спорта, м?

– Если ты будешь послушной, то я справлюсь быстро, – начал мужчина задирать на мне сорочку.

– Это сомнительное бахвальство, муж, – не стала я спускать ему его наглость и попыталась наступить на ногу. – Может, к доктору? В твоем возрасте «быстро» может говорить и о проблемах с простатой!

– Не знаю, откуда в твоей пустой голове столько интересных мыслей, но обязательно выясню, – ответил он, не обращая внимания на мою попытку лягнуть его. – Вот только проверю кое-что.

Его ладонь коснулась моей правой икры. Он просто провел пальцами выше, задержавшись около коленки.

– Действительно, то же самое тело, – хмыкнул он и отпустил меня. – Осталось понять, что с головой.

Я отскочила от него в угол с зеркалом и зло посмотрела на довольно улыбающегося мужчину.

– Если ты и раньше так со мной обращался, то совершенно ясно, отчего ты со мной в конфликте, муж! – я топнула ногой.

– Родриго, – сообщил мужчина, выходя из моей комнаты. – Прекрати мне постоянно «тыкать».

– Как скажешь, Родриго. Я запомнила, Родриго. Спокойной ночи, Родриго. И пусть тебя не покусают клопы, Родриго, – пропела я сладким голоском.

Мужчина фыркнул и удалился. Я все еще была уверена, что он все видит. Но эта проблема вместе с остальным бесконечным списком будет решаться завтра.

Я залезла в кровать, закуталась в тонкое одеяло и закрыла глаза.

Все! Считать овец и видеть счастливые сюжеты.

И уже ночью, когда я замерзла, потому что одеяло не грело, кто-то теплый забрался в мою постель. Я довольно замурчала и снова провалилась в глубокий сон.