Текст книги "Осел в графской шкуре или Ремонт пополам (СИ)"

Автор книги: Анери Рим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

Осел в графской шкуре или Ремонт пополам

ГЛАВА 1 ПРЕМИЯ ДАРВИНА

Дом на улице Строителей. Обычная хрущевка с вечно пахнущей капустой лестницей и лифтом, который работал только когда ему вздумается. Вечер. Десять часов.

В квартире 48 Дима, двадцатитрехлетний парень с ником «Бешеный_Кефир127», сидел за компьютером и проходил сложного босса. Наушники на голове, пальцы на клавиатуре, на экране – эпичная битва. Он уже занес виртуальный меч для последнего удара, когда монитор погас. Системник затих. Комната погрузилась в темноту.

– Да чтоб тебя! – выругался Дима, сдергивая наушники. – Опять все заново проходить?!

Он встал, выглянул в коридор. Из-под дверей 45-й и 46-й пробивался желтый свет. А вот из-под двери 47-й – нет.

Дима постучал. Никто не ответил. Он подергал ручку – дверь оказалась приоткрыта.

– Есть кто? – крикнул он в темноту.

Тишина.

Дима шагнул внутрь. В прихожей было темно, пахло пылью и чем-то горелым. Он прошел на кухню. Глаза привыкли к темноте, и в углу комнаты, у самого потолка, он увидел силуэт. Тело висело вниз головой – ноги вверху, запутались в проводах, руки свисали вниз. Вся фигура казалась неестественно неподвижной. Дима моргнул. Силуэт не исчез.

Он понял, что это не просто парящий человек. Это его соседка. Только она уже не суетилась, как всегда.

– Бля... – выдохнул Дима, попятился, споткнулся о порог, шлепнулся на задницу. В панике он развернулся встал на четвереньки и пополз из этой квартиры тихо шепча себе под нос «мамочки». Уже в подъезде он хлопнул дверью, привалившись к ней спиной и сполз на кафель.

Из других дверей на него уже смотрели соседи. Зинаида Петровна, баба Маня, и даже мужик с пятого этажа.

– Ты че? – спросила баба Маня. – Света нет? Пробки? Что-то с Мариночкой?

Дима перевел дыхание, прислонился к стене.

– Там... там кто-то висит. В квартире. Она... она вниз головой. Я не знаю... Вызывайте полицию. Срочно.

Через двадцать минут в квартире 47 уже стояли полицейский и врач скорой. Свет тоже был уже включен – оказалось, что выбило только на кухне, но аварийный рубильник уже щелкнули. Соседи толпились в коридоре. Зинаида Петровна перекрестилась.

– Экономистка, – сказала она, – работала в страховой. Вечно одна, вечно на всем экономит. Телевизор старый, чайник старый... и электрика, видишь, не вызвала. Пятьсот рублей пожалела.

Врач скорой осмотрел тело, покачал головой.

– Проводку меняла, – сказал он. – Перепутала что-то. Провода в одну руку взяла, и ее ударило. А люстра не выдержала.

– Как она вообще до такого додумалась? – спросил полицейский.

Врач пожал плечами.

– Молодая. Самостоятельная. Думала, справится. Не вышло.

Зинаида Петровна вздохнула:

– Эх... красивая такая. И вот так. Ей бы мужика. Но уже теперь на том свете сыщет. В наше время такого не было. Хотя... в моей деревне и электричества не было. Так что, может, и к лучшему.

Она перекрестилась еще раз и пошла обратно.

Врач и полицейский переглянулись. Полицейский крякнул, записал что-то в блокнот.

– Самая дурная смерть на этой неделе, – сказал врач. – И самая бессмысленная.

Дима стоял в коридоре, бледный. Он все еще видел перед глазами этот силуэт в темноте. Сказать, что он что-то разглядел? Нет. Но он запомнил: человек висел вниз головой. И это было жутко.

– Надо съезжать, – сказал он тихо и пошел к себе. – Мама была права. К черту эту самостоятельную жизнь.

Дверь за ним закрылась.

* * *

Я открыла глаза и сразу поняла: я не в своей квартире.

Во-первых, потому что у меня дома не пахнет сыростью, мхом и шерстью. Во-вторых, потому что надо мной была дыра. В потолке. Прямо над головой. В-третьих, потому что у меня дома нет крыс.

Много крыс.

Я вскрикнула от неожиданности. Но грызуны даже не шелохнулись. Просто сидели вокруг меня, синхронно шевелили носиками и смотрели. Изучали. Как будто решали: насколько я съедобна и стоит ли связываться.

– Сожрать хотите? – сказала я голосом, который звучал куда храбрее, чем я себя чувствовала. – А вот не удастся! Подавитесь! И вообще, я костлявая! Не вкусная!

Крысы не ответили. Одна из них – с оторванным ухом и смешным бантиком на шее – сделала шаг вперед и уставилась на меня с таким интересом, что я даже перестала дышать.

Я села. Голова гудела. Во рту – привкус дешевого вина и пыли. Я посмотрела на себя и обомлела: на мне было платье. Дорогое, кружевное, но грязное и порванное. Руки – не мои. Тонкие, бледные, с облупившимся красным лаком на ногтях.

– Фи! – сказала я, разглядывая ногти. – Что за безвкусица?

Я потрогала лицо. Чужое. Не знала, где я, но здесь я была не я.

– Ну и ну, – сказала я тихо. – Вот попала, так попала. Вроде и за белым кроликом никуда не бежала…

Крысы сидели и смотрели. Особенно та, с бантиком. Она подошла еще ближе, присела на задние лапки и уставилась на меня.

Я не знаю, зачем я начала с ней говорить. Может, от страха. Может, от отчаяния.

– Я умерла? – спросила я. – Ты – местный Харон? Перевозчик душ?

Крыса моргнула.

– Ясно. Молчишь. Тоже мне проводница.

Я посмотрела в дыру. Туда, куда местная я, наверное, провалилась. Там было светло. Или это все же тот самый «свет в конце тоннеля»?

– Упала, наверное. С табуретки. И сломала шею. Это я могу. Грацию при рождении мне не выдали, только приключения на жопу.

Я невесело хихикнула.

– Как идиотка. И это прямо перед повышением... Хотя его теперь Ленка получит. Чтоб у нее волосы от влажности завивались!

Я потрясла кулаком в воздухе, и крысы синхронно отшатнулись. Даже бантик испуганно пискнула.

– А я тут... Мертвая. Лежу где-то там, в своей квартире, одна. У меня никого нет, даже кошки, чтобы полакомиться моими глазными яблоками. Буду просто вонять, пока соседи не пожалуются...

Я подтянула колени к груди и всхлипнула.

– Пожарные вскроют дверь, а там... Это же просто номинация на Премию Дарвина. Самая глупая смерть в истории.

Я тихо засмеялась. Сквозь слезы. И снова посмотрела на крысу с бантиком.

– Но я же выжила? Или как? И если это моя новая жизнь, то... давай дружить.

Я протянула руку, намереваясь ее погладить, но она шарахнулась. И в этот момент сверху, из дыры, раздался голос. Мужской. Истеричный. Злой до дрожи.

– ДА ЧТОБ ТЕБЕ КРЫСЫ РУКИ ОТЪЕЛИ, БЕСОВАЯ ЖЕНЩИНА! И КАК МЕНЯ УГОРАЗДИЛО НА ТЕБЕ ЖЕНИТЬСЯ?! ТЫ ОПЯТЬ ЧТО-ТО СЛОМАЛА?! ОПЯТЬ! ТЫ МНЕ ВСЮ ЖИЗНЬ РАЗРУШИЛА!

Я задрала голову. В дыре появился мужчина с темными волосами. Худощавый, бледный. С повязкой на глазах. Он дрожал от ярости.

Я перевела взгляд на крысу.

– Похоже, у меня есть муж, – сказала я. – И я ему явно не нравлюсь.

Крыса фыркнула. Я встала, отряхнула платье и крикнула вверх:

– Эй, муженек! Лестницу дашь или мне из крыс пирамиду строить?

Сверху наступила тишина. Потом тот же голос – уже растерянный:

– Ты... ты что, с ума сошла?

– Возможно, – ответила я. – Но с этим что-то надо делать. И тебе придется мне помогать.

Крыса с бантиком одобрительно пискнула и махнула хвостом.

Новая жизнь, так новая жизнь. В этот раз я, по крайней мере, не одна.

ГЛАВА 2. Режим питания нарушать нельзя

Я выбралась из подвала по лестнице, которую муж все-таки подал. Кривую, скрипучую, но вполне рабочую. Видимо, он не хотел, чтобы я умерла в его подвале. Или просто боялся, что крысы меня съедят и потом начнут требовать улучшения жилищных условий.

Я ввалилась на пол первого этажа, раскинула руки в стороны, блаженно улыбнулась и пропела:

– Как прекрааасен этот мир, посмотриии!

Сверху, с лестницы, донесся истеричный голос:

– Да что ты такое несешь?! Ты только что провалилась в подвал, перепугала моих крыс, разнесла пол, и ты еще поешь?!

Я подняла голову и посмотрела на него. Он стоял на верхней ступеньке, все так же в грязном халате, с повязкой на глазах и тростью в руках. Прямо как персонаж из дешевого хоррора, только без чувства стиля.

– Я несу радость, – ответила я, поднимаясь на ноги и отряхивая платье. – А хотелось бы тортик. Кстати, где у нас тут кормят?

Нет, ну а что? Смерть смертью, а режим питания нарушать нельзя!

Муж, похоже, ожидал чего угодно, но только не вопроса про еду. Потому что завис на пару секунд, а потом взорвался.

– Кормят?! – заорал он. – Ты еще спрашиваешь, где кормят?! Благодаря тебе, Маринелла, у нас нет денег даже на плохую повариху! Ты разорила поместье! Ты потратила последние гроши на свои тряпки и безделушки! А теперь я должен сидеть голодным и слушать твои песни?!

Я поднялась из пыли, небрежно отряхнула платье и спокойно посмотрела на него.

– Тогда веди меня, о муж, показывай дорогу к плите! Я готова сразить тебя на повал своими кулинарными способностями!

Он отшатнулся, как будто я пригрозила ему ножом.

– А вот угрожать мне не надо, Маринелла, – сказал он уже испуганно. – Кухня направо от тебя. Вторая дверь. И по лестнице вниз.

– Чудно, – ответила я и отправилась куда указано.

Помещение оказалась огромным, но запущенным. Каменные стены, огромный очаг, столы, покрытые толстым слоем пыли, и какая-то посуда, которую не мыли, видимо, лет сто. Но когда я начала рыться в шкафах и кладовке, мое сердце забилось чаще.

Крупа. Целый мешок риса. Вяленое мясо. Сыр. Овощи – картошка, морковка, капуста. И даже яблоки! Целая корзина яблок!

Я остановилась, прижимая к груди морковку, и чуть не прослезилась от счастья.

– Да это же богатство, – прошептала я. – Я в Москве за такое состояние отдала бы месячную зарплату. А тут просто лежит и ждет.

Я решила не скупиться. Если уж готовить, то на всю катушку. Муж злой? Может, он просто голодный? Я где-то слышала, что голодный муж – хуже разъяренного медведя. Так что стоит попробовать его задобрить.

Я возилась почти два часа. Большую часть времени ушло на то, чтобы разобраться с местными приспособлениями: какая кастрюля для чего, как разжечь очаг, чем резать и почему ножи такие тупые (прям как мой бывший начальник). Но к концу часа я стояла у стола и смотрела на свои творения с гордостью.

Рис. Рассыпчатый, ароматный. Говядина, нарезанная тонкими ломтиками и обжаренная до корочки. Салат из капусты и морковки, сбрызнутый лимоном. И яблоки, запеченные с сахаром, которые я нашла в старом шкафу вместе с пряностями.

Я вытерла руки о платье и довольно улыбнулась.

– Ну что, Маринелла, ты гений. – и тут захотелось рассмеяться, прямо как злодей в мультфильме, но я решила приберечь эту эпичную сцену до лучших времен.

Я даже не заметила, как то тут, то там, в углах и на полках, появлялись маленькие усатые мордочки. Крысы. Они смотрели на меня, синхронно шевелили носиками и следили за каждым моим движением.

Я разложила еду по тарелкам и замерла.

А где тут столовая?

Я поднялась наверх, в коридор, и крикнула:

– Муж, объелся груш... – последние два слова уже тише, себе под нос, – ...куда нести еду?

Ответа не было.

И тут я услышала возню за спиной. Шорох, писк, какое-то шевеление.

Я резко обернулась. Рядом с дверью валялась кочерга. Откуда она тут взялась? Ай. Не важно. С этим бардаком я разберусь чуть позже. Или просто сбегу.

Я схватила кочергу, сжала ее двумя руками и начала медленно спускаться обратно вниз.

– Вдруг воры? – шептала я себе. – Или енот? Тут вообще есть еноты? Если есть, привлеку его к стирке...

Я добралась до кухни, заглянула за угол и замерла. Кочерга выпала из рук и с грохотом упала на каменный пол.

Картина была та еще.

Диснею и не снилось.

Крысы были везде. На столе. В раковине с грязной посудой. На полках. На полу. Они сидели, стояли, лежали. Смотрели на меня. И на еду.

Армия. Целая армия. Нет. Войско.

Глазки-бусинки разом повернулись ко мне. Все как один.

Я смотрела на них. Они смотрели на меня. Никто не шевелился, разве что усики подрагивали.

Справившись с первым шоком и видя, что никто не торопится сожрать меня, я перешла к активным действиям. Ну а кто, если не несчастная попавшая непонятно куда отчаявшаяся женщина, верно?

– Ну, – сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Кто тут у вас главный? Буду с ним переговоры вести.

ГЛАВА 3. Гамельнский крысолов

На мой призыв из стаи вышла та самая крыса, с бантиком. Или не она? Или крыс? Как там рассмотреть. А крысы вообще понимают свой пол? Как обращаться? Сэр? Мэм? Или у них, все как у отбитых современных «нетакусь»? Оно? Они? Ай… А может у них вообще какие-то звания? Президент там. Или губернатор.

Я поняла, что пауза затянулась.

– Приятель? – попробовала я.

Крысы переглянулись. Бантик фыркнула.

– Ладно, – вздохнула я. – Уважаемый. Или уважаемая. Извините, я не сильна в крысиной анатомии. Но давайте сразу договоримся.

Я обвела рукой стол с едой, и грызуны проследили за указываемым направлением.

– Не очень вежливо с вашей стороны вот так без спроса брать чужую еду. Вы же не воры! Наверное. Мы вполне можем... жить в мире и согласии, пока смерть... кхм... – я поперхнулась собственной мыслью и закончила, – ...пока ужин не разделит нас.

Крысы зашевелились. Бантик сделала шаг вперед, присела на задние лапки и посмотрела на меня с таким видом, будто оценивала мою искренность.

– Я серьезно, – сказала я. – Я не хочу с вами воевать. Во-первых, вас много. Во-вторых, у меня нет оружия, кроме кочерги, а она, честно говоря, не очень надежная. В-третьих, я просто не умею. Я экономист. Я умею считать деньги и экономить на всем, кроме еды. А по обоим пунктам у вас тут напряженка.

Бантик наклонила голову, но мне казалось, что она по-крысячьи усмехнулась. Или это моя фантазия?

– Я предлагаю сделку, – продолжила я. – Вы не трогаете мою еду. Я не трогаю вас. Вы живете там, где вам удобно. Я живу там, где удобно мне. Мы делим пространство по-честному.

Крысы зашевелились. Кто-то пискнул. Кто-то махнул хвостом.

– И еще, – добавила я. – Если вы будете вести себя хорошо, я буду иногда делиться. Не всем, конечно, но... что-то перепадет.

Бантик посмотрела на меня, потом на свою свиту, потом снова на меня. И вдруг она подошла к столу, взялась лапкой одно запеченное яблоко, которое я выложила на отдельную тарелку, и отгрызла кусочек. Остальные крысы не пошевелились.

Я замерла. Чего? Это она его так пометила?

– Кажется, – вмиг осмелела я, – кто-то совершенно не готов к спокойной жизни. – Голос мой слегка звенел, потому что я понимала: крыс больше, и объективно я с ними не справлюсь в случае бунта. Но я три года работала в бухгалтерии, и страх перед внешними обстоятельствами мне больше не знаком.

Нужно было договариваться! Но как? Ладно. Была не была.

– В следующий раз при подобных обстоятельствах я добавлю в еду… – я вдруг задумалась: если угрожать крысам мышьяком, они поверят? И знают ли они про это средство? Оно вообще существует в этом мире? – …три столовые ложки соли.

Я гордо сложила руки под грудью и стала ждать.

Тишина была невыносима. Я ее натерпелась в прошлой жизни – в этой не стану.

– Ой, мент родился, – выдала я на каком-то адреналине. Но никто не оценил. – Кмх. В общем. Я заберу две порции еды – мне и тому мужчине наверху, а остальное, так и быть, на первый раз благосклонно оставлю вам. Идет?

Крыса с бантом отвернулась и что-то зашипела на своем. Остальные как по команде начали, как мне показалось, хаотичное движение. Что за мышиная возня? Или крысиная? Все равно занимательно.

Очень быстро я осознала, что это ни черта не рандомное перестроение. Крысы верно и быстро спускались, поднимались, хватались друг за друга, помогали друг другу – точно ими кто-то управлял. Командная работа грызунов – «пять»! Мое понимание ситуации – «два».

А потом… они стащили со стола тарелки и куда-то их синхронно понесли. Вверх по лестнице, как единый организм. Они неслись из кухни в жилую часть поместья ловко и без промедления.

– Эй! – запоздало крикнула я. – Верните мою порцию! Это произвол! Да я вам… да я на вас…

Я шумела им вдогонку, пока неуклюже, путаясь в подоле длинного платья, пыталась догнать свою еду.

Но на этом сюрпризы не закончились. Когда я все же справилась с одеждой, которую мне предоставил этот мир, и доковыляла до конца лестницы, то услышала ласковое, почти отеческое:

– Вы ж мои умнички. Помощники. Куплю вам за это яиц. По одному на двоих.

Это играл на струнах моей удивленной души мой названный муж.

А уж какая картина открылась мне, когда я пришла на звук, – уму не постижимо! Мой шок в шоке! Если бы здесь существовали психиатры, они на мне обогатились бы!

Мужчина, который до этого и ласкового звука в мою сторону не произнес (за что, кстати, еще предстояло выяснить), гладил крыс, взобравшихся на него и около него. Ну не мужик, а сказочный гамельнский крысолов без дудки!

Только вот… слишком уж осознанно он это делал. Будто все видел.

Тогда зачем этот фарс с повязкой? Он что, обманывал свою жену?

А день перестает быть томным!

Скандалы, интриги, расследования! Это я люблю!

ГЛАВА 4 Неприятность эту мы переживем

– Что ты там встала? – резко спросил муж. – Планируешь в меня что-нибудь швырнуть?

– Я? Нет! Нет, что ты? – начала я оправдываться, но… – Погоди-ка. А откуда ты знаешь, что я тут стою?

– Ты слишком громко дышишь. – нашелся он с ответом, но показательно отвернулся. – Садись и ешь.

Я села напротив него. Он не смотрел в мою сторону. Держал голову ровно. На первый взгляд, не прикопаться. Но сколько я видела обманщиков за свою практику – не пересчитать! И этого разоблачу! И сведу с ним счеты…За что? Пока не придумала!

Решила начать разговор осторожно. С того, что меня действительно интересовало.

– Я, кстати, хотела спросить, – сказала негромко, – а какие у тебя отношения с твоей… эм… армией?

Он удивленно поднял бровь, даже сквозь повязку было видно, как она поползла вверх.

– С моей армией? – переспросил он. – Ты имеешь в виду крыс?

– Ну да, – кивнула я.

Он усмехнулся. Скептически. Ядовито.

– Ты там в подвале головой ударилась? – он начинал раздражаться. Что же такого творила прошлая хозяйка этого тела, что муж ее совершенно не терпел. – Хотя, это был бы слишком хороший исход.

– Но я серьезно! Я не понимаю…вы с ними какая-то цирковая труппа? – предположила я. – Они у тебя такие послушные. Дрессированные.

– Это ты сейчас серьезно? – сказал он.

– Ну что ты все время переспрашиваешь? У тебя помимо зрения еще и слух не в порядке? – меня начал бесить стиль его общения! Сложно что ли просто ответить нормально?

– А что с твоей памятью, Маринелла? Ты что, забыла, как сама их ненавидела? Как требовала их всех перетравить?

Я на секунду растерялась. Он был прав – я ничего из этого не помнила. Потому что я была не она. Но сказать ему правду не могла. Пришлось выкручиваться.

Я опустила глаза, потом снова подняла их. Попыталась сделать их жалостливыми – как у щенка, которого выгнали из дома. Хотя, если честно, я не была уверена, что у меня получается.

– Понимаешь, – начала я медленно, – кажется, я все же повредила голову, когда провалилась в подвал. И теперь... у меня провалы в памяти. Можно сказать, диагноз.

– Диагноз? – переспросил он с таким тоном, будто я сказала, что умею летать.

– Ну да, – кивнула, для большей убедительности. – Поскользнулась, упала, очнулась – гипс. Ну, в смысле, амнезия. – и чуть помедлив, призналась, – Я даже твоего имени не помню.

Он замолчал. Я чувствовала, что он не верил ни одному моему слову. Но он не перебивал.

А потом он подался вперед и сказал:

– Я не верю.

– Что?

Он наклонил голову, будто сканируя меня.

Он точно видит! Зуб даю! Даже два! Но, отчего-то, скрывает это. Ладно. Я разберусь с этим позже. С особым…старанием.

– Не верю, – повторил он уже громче. – Что ты задумала, Маринелла? Какое коварство ты готовишь на этот раз?

Я тяжело вздохнула. Тоже мне, Станиславский. Я и сама себе не верила. Актриса из меня, как из хомяка долгожитель. Тем не менее, выбора судьба мне не оставила.

– Ну не веришь и не надо, – пожала я плечами. – Не очень-то и хотелось. – я по-ребячески показала ему язык и приступила к еде.

Нашелся тут, самый умный. И без него разберусь! Я в своей хрущевке и не такое переживала! Сама вон все научилась делать…ну почти все. Кроме электричества. Но в этом мире, кажется, его нет! Так что молния не ударит дважды!

Еда уже остыла, но при этом была все равно вкусной. Рис не слипся, мясо не стало жестким. А салат – так вообще впитал необходимые соки и на вкус был – пушка-петарда!

– Ммм, – не сдержалась и издала стон наслаждения, – Вкуснятина!

– Маринелла, с тобой точно не все в порядке, – скорее себе, чем мне сказал мужчина.

– Ничего страшного. Неприятность эту мы переживем, – ответила на его высказывание, отправляя в рот очередную порцию овощей.

– Покорми меня, – нагло попросил мой муж.

– Тебе что, два годика? – опешила от такой просьбы.

– У меня проблемы со зрением. – он откинулся на спинку стула и устало потер виски, – По твоей милости, между прочим.

– Это голословное обвинение! Я требую доказательств! И отказываюсь от дальнейшего диалога без присутствия своего адвоката! – от возмущения я слишком резко встала и уронила стул.

Крысы в страхе разбежались с тихим писком.

– Не знаю про какого Авокадо идет речь, но ты никого сюда не приведешь! – грубо отреагировал мужчина, – Содержание нас, итак, дается с трудом. Так что никаких Авокад! Я уже терплю присутствие твоего Красавчика! – он сильно ударил кулаком по столу.

– Красавчика? – пришло мое время удивляться.

И тут с улицы донесся пронзительный крик.

Погодите. Это что, осел?