Текст книги "Осел в графской шкуре или Ремонт пополам (СИ)"

Автор книги: Анери Рим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

ГЛАВА 9. Вот и ладушки!

Я проснулась от жары. Не от той приятной утренней теплоты, когда хочется потянуться и улыбнуться солнцу, а от настоящей, удушающей духоты, как в бане. Я вытянула руку, чтобы сбросить одеяло, но оно не сбрасывалось. Оно лежало на мне плотным грузом и не двигалось.

Я приподнялась, скинула с себя странную тяжесть и открыла глаза.

Это было не одеяло.

Это были крысы.

Они облепили меня со всех сторон – на ногах, на животе, на руках. Теплые и мохнатые. Бантик сидела у меня на груди и смотрела прямо в лицо. Судя по ее виду, она была довольна.

Первым желанием было – заорать, чтобы распугать грызунов и разбудить соседей. Но я быстро вспомнила, что я больше не в своей скудной квартирке. Я в полуразрушенном поместье, где питомцами являются крысы. Ну да. Несколько десятков ручных крыс. Которые решили, что я – их новая грелка. Волшебно. Просто волшебно.

– Хорошо, – сказала я тихо, обращаясь к Бантик. – Ты победила. Я твоя грелка. Но сейчас мне надо вставать. Вы все аккуратно слезаете, идете на кухню, и я обещаю, что через час будет завтрак. Договорились?

Бантик пискнула, спрыгнула с моей груди и, как по команде, крысы начали освобождать меня от шерстяного плена. Аккуратно, по очереди.

Я смотрела на это и думала: «А они дисциплинированные. Надо будет научить их еще и полы мыть. И к ремонту их привлеку».

Я вылезла из кровати и пошлепала в ванную. Холодная вода привела меня в чувства мгновенно – я взвизгнула, но уже не так громко, как в прошлый раз. Привыкаю, кажется.

После водных процедур я натянула какое-то более-менее удобное платье – без бантов, но с кружевами, потому что выбора у меня не было, – и уже привычно направилась на кухню.

Крысы ждали меня там. Сидели на полках, на подоконниках, на стульях. Бантик – на столе, как главнокомандующая. Я улыбнулась и принялась за готовку.

Нашла в кладовке крупу, сухофрукты, сухое молоко. Поставила кашу на огонь. Через некоторое время она начала булькать и издавать аромат, от которого у меня потекли слюнки. Я сварила себе напиток Богов, добавила щепотку корицы и довольно зажмурилась. Этот запах напомнил мне о доме. О моей маленькой квартирке, о старом диване и о том, как хорошо было просто сидеть утром с чашкой кофе в тишине. Я вздохнула.

Каша с сухофруктами была готова. Я разложила ее по тарелкам и поднялась в столовую, оставив крысам большую часть. И уже было собралась поесть, как в дверях появился мой муж, который настойчиво корчил из себя инвалида. Он сел за стол, не сказав ни слова.

– Доброе утро, Родриго, – сказала я нарочито вежливо. – Хочешь каши?

– Хочу, – буркнул он.

Я пододвинула ему тарелку и ложку и принялась за завтрак, посматривая на уверенные движения мужа.

– Нам нужно поговорить, – сказала я, закончив со своей порцией.

– О чем? – спросил он с подозрением.

– О деньгах, – ответила я. – И о ремонте.

Он усмехнулся. Криво. Ядовито.

– Ты серьезно?

– Абсолютно, – сказала я, глядя ему прямо в лицо. – Взгляни на это поместье. Крыша протекает, стены в трещинах, полы гниют. Если мы ничего не сделаем, оно рухнет на нас в один прекрасный день. И тогда мы будем жить в сарае. Или в загоне с Красавчиком. Или не жить.

Он зло нахмурился.

– Ты считаешь, что я не знаю о состоянии поместья? – сказал он холодно. – Ты забыла, кто из нас двоих годами пытается его спасти? А ты только и делала, что транжирила деньги и устраивала скандалы.

– Я не знаю, что там было раньше, – честно ответила я. – Но сейчас я не хочу жить в разрухе. Особняку нужен срочный ремонт. И я считаю, что мы должны делать это вместе.

– Отличная идея, – сказал он саркастично. – И кто будет за это платить?

– Ну ты же мужчина в семье. Или на этот счет есть сомнения? – ответила я спокойно. – А я помогу, чем смогу.

– Я?! – он чуть не подавился кашей. – Ты хочешь, чтобы я платил за твои прихоти?

– Это не прихоти, – сказала я. – Это крыша над головой. Буквально. Я не планирую горбатиться на тебя, как прислуга. Я хочу вкусно есть, жить в относительной чистоте и не просыпаться от капель на лице, потому что через крышу льет. И я предлагаю делить расходы и усилия пополам. Это разумно.

– А если я откажусь? – спросил он, скрестив руки на груди.

– Тогда я буду считать, что ты предпочитаешь мокнуть и мерзнуть, – ответила я. – И мне придется искать другие способы заработать на ремонт.

– Ты не сможешь заработать, – отрезал он. – У тебя нет ни опыта, ни связей, ни способностей.

– Тогда раскошеливайся, – сказала я. – Раз ты такой немощный и больной, что не можешь работать руками, плати за работу. Любой труд должен быть оплачен. Мой – в том числе. Я убираюсь, я готовлю, и теперь я займусь ремонтом. Ты можешь помогать хотя бы финансами.

Он скрипнул зубами.

– Ты невыносима, Маринелла. Нет в моей жизни худшего наказания, чем быть с тобой под одной крышей! – голос его становился громче с каждым словом. Он сжал ладони в кулаки, желваки на его лице запряглись.

Я медленно встала, обошла стол и тихо-тихо подошла к нему с боку. Он сидел прямой, как доска, и неподвижный, как памятник.

Я наклонилась к самому его уху и почти шепотом сказала:

– А я бы на твоем месте, муженек, так не выражалась в сторону человека, который готовит тебе еду. Можно ведь и закончить с неприятной диареей.

Он отшатнулся, как будто я ударила его. На его лице промелькнул страх, потом злость, потом снова страх.

– Ты... ты не посмеешь! – прошипел он.

– Не посмею, – согласилась я и отошла на шаг. – Пока. Но провоцировать себя не советую. Будешь хорошим мальчиком, и мы будем жить мирно, хоть и не очень счастливо.

Он встал, схватил трость и вышел через боковую дверь. На улицу. Беги-беги, Родриго. Проголодаешься – вернешься. Тебя ж и здесь неплохо кормят, верно?

Я осталась одна с двумя грязными тарелками и довольной улыбкой. Убрала посуду и принялась давать указания крысам.

– Так, – сказала я, глядя на Бантик, – у меня для вас задание. Вы разбираете еду – все, что есть в кладовке. Все, что пригодно для еды, складываете справа. Испорченное —слева. Потом я проверю. Договорились? Вот и ладушки!

Пора навести порядок в этом бардаке! И начать, пожалуй, стоит с осла.

ГЛАВА 10 Ретроградный Меркурий

Во время утренних сборов я наткнулась на ящик, битком забитый разными украшениями. Яркие, блестящие, крупные. Фу, точно сорока принесла! Как это вообще носить с этими пестрыми платьями? Ее на вечеринках (или куда там аристократы этого мира ходят) с люстрой не путали?

Мне это все не упало! Я в прошлой жизни имела одни сережки-гвоздики и мамино кольцо. И мне даже не хотелось большего. Поэтому я и решила заложит несколько особо непривлекательных брошей, чтобы выручить немного денег. И в глубине души надеялась, что вещи действительно 2ценные и удастся неплохо нажиться на наследстве Маринеллы.

Убрав эти безвкусные роскошества в карман юбки, я улыбнулась и вышла на улицу – запрягать осла и ехать в город. Там надо было купить хотя бы самое необходимое: продукты, гвозди, какие-нибудь материалы для начала ремонта. И перед этим заглянуть в ломбард.

Я вышла во двор и увидела животное, на котором планировала поехать (я в кино видела, так можно). И замерла.

Он стоял посреди загона и форменно бился головой о забор. И истошно вопил. Как будто его кто-то мучил.

– Красавчик! – я подскочила к нему, схватила за загривок и оттащила от забора. – Ты что творишь?! У тебя голова не железная, если что!

Он стоял, тяжело дыша, и смотрел на меня безумными глазами. Я погладила его по голове, успокаивая.

– Тише-тише, – сказала я, – что с тобой? Тебя кто-то обидел? Вчера ты был таким милым, а сегодня – как бешеный. Может, луна в ретроградном Меркурии? Или мухи покусали?

Осел тяжело вздохнул, но успокоился. Я гладила его по голове и говорила ласковые слова.

– Мы сейчас поедем в город, – сказала я. – Ты мне поможешь. Я куплю тебе самую вкусную морковку, самое свежее сено. Только не сходи с ума. Помоги мне, а?

Я пристроила седло на спину осла. Он сопротивлялся, но я была настойчивее. Может, у животных тоже бывают плохие дни? Я знаю, что у людей бывают. Почему у ослов не может быть?

Я не с первого раза, но все же забралась на осла. Он застыл, вывернул голову и уставился на меня подозрительно.

– Ну чего смотришь? – сказала я. – Ремонт сам себя не сделает!

Он не шевелился. Тогда я слегка шлепнула его прутом по боку. Он взвизгнул и направился вперед.

По дороге в город – куда, как я надеялась, он меня ведет, потому что я понятия не имела, где тут рынок, – я продолжила односторонний разговор с ним.

– Я не представляю, как справлюсь со всем этим, Красавчик, – сказала я, глядя по сторонам. – Я никогда не занималась такой глобальной стройкой. Умею, конечно, кое-что – шпаклевать, красить, дырки заделывать. Но здесь масштаб другой. И инструментов нет. И материалов нет. И денег нет. Только ты, крысы и этот неуравновешенный недомуж.

Осел фыркнул, но продолжал идти.

– Ох уж этот мне Родриго! – продолжила я. – Капризный, как барышня. То ему не так, жена не эдак. Сам, как будто, эталон! Только ест и командует! А я ему что сделала вообще? Я вообще только вчера в этом мире появилась! И ни сном ни духом про их с женой отношениях! Только вот, если признаться, он решит, что у меня крыша поехала, и сдаст еще куда-нибудь...

Я замолчала, обдумывая свои слова.

– Кстати, о крыше! – сказала я, обратив внимание, что при моем появлении люди прячутся внутри своих домов, точно я прокаженная. – Ты вообще видел, какие там дыры? Это же кошмар! И как к ним подобраться? У вас тут, кстати, нет каких-нибудь летающих животных? Драконов там. Или огромных орлов. Ну или, хотя бы пегасов? Нет?

Осел не ответил. Только шел.

– Ну ладно, – сказала я. – Придумаю что-нибудь. В конце концов, в доме есть чудесное полчище крыс! Раньше я бы от такой перспективы пришла в ужас и схватилась бы за отраву, а здесь – они мне нравятся. И ты мне нравишься. – я погладила осла по шее. – Один ваш хозяин раздражает. И вообще, я думаю, он притворяется! Никакой он не слепой! Он же не думает, что я – полная дура! Да даже если бы была, то все равно узнала бы! Вот только как заставить его признаться... Подскажешь?

Осел издал странный звук, похожий на смех (клянусь, мне не показалось!) и продолжал идти.

– Ой, все! – сказала я, махнув рукой. – Не очень-то и хотелось! Тоже мне, помощник! Сама справлюсь!

Оставшийся путь до города мы провели в молчании. Но перед рыночной площадью осел остановился и ни под каким предлогом не шел дальше. Я попыталась его уговорить, похлопала по бокам, погладила по голове – все бесполезно.

– Мне что теперь, девушку Нину звать, чтобы ты, скотина такая, зашевелился? – сказала я раздраженно.

Осел издал высокий звук, отошел в сторону и демонстративно уткнулся мордой в землю. Уперся и все.

– Ну и пожалуйста! – сказала я. – Ну и пошло оно все в...

Я слезла с осла, привязала его к дереву и оставила его стоять на месте и направилась в сторону рынка. Надеюсь, он никуда не уйдет, пока меня нет. Или хотя бы не убежит в лес. Ну или его не станут красть…А то как мне сумки обратно везти?

ГЛАВА 11. Женщина – существо сумчатое

Я возвращалась с рынка с огромными баулами, которые тащили два высоких мужичка. Они шли за мной, как дрессированные собачки, и я чувствовала себя генералом на поле боя. Правда, генералом без денег и ранений, но зато с полными сумками.

– Левее! – командовала я. – Нет, правее! Осторожнее, там яма! Вы что, хотите мне все продукты рассыпать?

Мужички послушно переставляли свои ноши и боялись даже пикнуть. Я была довольна.

Мы подошли к тому месту, где я оставила осла. Он стоял и созерцал траву под копытами с таким видом, будто держал на своих плечах небо, как тот атлант. Но когда он увидел нас, его взгляд изменился. Он жалобно протянул:

– Иаааааааааааааа!

Я усмехнулась.

– Видишь, Красавчик? Там есть и тебе подарки. Не благодари.

Осел попятился. Он явно уже догадался, кому все это предстоит везти обратно. И, судя по его выражению морды, он был категорически против.

– Ну-ну, – сказала я, подходя к нему. – Не дергайся. Мы быстро. А если не будешь дергаться, еще и безболезненно.

Осел сопротивлялся. Он отбивался, топал копытами, косил на меня безумным глазом и издавал звуки, похожие на возмущенные вопли. Я никогда не видела осла, который бы так яростно протестовал против перевозок. Мне даже стало обидно. Хотя, единственный ишак в мой практике – это тот что из фильма про Шурика.

– Да что с тобой сегодня? – сказала я, пытаясь его успокоить. – Вчера ты был таким милым, а сегодня – как будто тебя подменили!

Но осел не унимался. Тогда я подозвала мужичков:

– Ребята, помогите!

Втроем мы его усмирили. Один держал за уздечку, другой – за бок, а я накинула на него сумки и закрепила их. Осел тяжело вздохнул и затих, только уши его выразительно прижались к голове.

– Вот и ладушки, – сказала я. – Теперь идем спокойно. Я даже не сяду сверху, чтобы тебя не мучить. – повернулась на своих помощников, – Спасибо, мальчики. В следующий раз тоже обращусь к вам за помощью. – махнула им на прощание, а те словно бы и смутили даже.

Я взяла осла под уздцы, и мы неторопливо двинулись в сторону поместья.

– Ну что, Красавчик, – начала я беседу, – слушай, что со мной было! Ты даже не представляешь!

Я улыбнулась, вспоминая утро.

– Я зашла в ломбард. И там сидел такой важный дядька с золотыми очками. Я выложила перед ним броши. Он посмотрел на них, потом на меня и сказал: «Графиня, это же очень ценные украшения!». А я ему: «Ну да. И что?». Он чуть не упал со стула. Пришлось, конечно, поторговаться. Начала с цен, которые он назвал, а потом потребовала надбавку. Он сказал, что больше не даст и даже кулаком по стойке ударил! Представляешь?

Я хохотнула, вспомнив, как этот пухлый низкорослый персонаж хотел меня убедить в своей правоте.

– Я сказала, что уйду и даже сделала пару шагов к двери. Он остановил меня и согласился с моими условиями. А еще я взяла самый большой кусок мяса по цене среднего. Пришлось настоять. – я задумалась, сказать или нет. Но это же просто животное. Кому он расскажет? Поэтому наклонилась к уху и прошептала, – Я угрожала ему, что подсыплю личинок в его кладовку и он ничего не сможет больше продать.

Осел фыркнул, но шел ровно.

– А потом я пошла к зеленщику, – продолжила я. – Лично перебирала фрукты и овощи. Сортировала подгнившее и свежее. И знаешь, что? Продавец чуть не заплакал. Он так кричал, что я ему все испорчу! Но я сказала: «За отходы я не плачу! Если хочешь, чтобы я купила это, дай мне нормальное!». Он вздохнул и тоже согласился. Но он меня запомнил. В плохом смысле. Но мне все равно. Как будто мне нужна его симпатия! Она меня никогда не накормит.

Мы проходили мимо тех же домов, что и по пути сюда, но теперь никто в панике не сбегал со дворов за закрытые двери. Наоборот, некоторые подходили ближе к забору, рассматривая меня, точно я диковинное животное в зоопарке. Панда – не меньше!

– А в булочной был очаровательный пекарь. Он мне подарил коробку пирожных и попросил заходить почаще. Ну просто душка! – сказала я и мечтательно закатила глаза.

Осел резко остановился и боднул меня мордой в бок. Я чуть не упала.

– Да ладно тебе, – сказала я, потирая ушибленное место. – Не обижайся. Я же не собираюсь тебя бросать. Друга на мужиков не меняют! И вообще, сначала нужно развестись, а потом уже заводить романы. А то еще назовут ветреной. А у хозяйки этого тела репутация и так не самая радужная.

Осел фыркнул, но пошел дальше.

Я задумалась о еде. Сейчас бы чего-то горячего, сытного. Я уже представила запеченную рульку с картошкой и морковкой. И салат из запеченной свеклы с мягким соленым сыром, последний кусок которого я буквально выгрызла у одного ушлого дядьки. Он уже почти упаковал его, когда я подошла и сказала: «А ну-ка дай сюда!». Он попытался отказаться, но я скинула ему еще пару монет и схватила. Он только ахнуть успел.

– Вот так, Красавчик, – сказала я. – В этом мире выживает тот, кто умеет договариваться. Или воровать. Но я выбираю первое. Ловкость и скорость – не мой конек.

В такой болтовне мы дошли до поместья.

Я разгрузила осла – он облегченно вздохнул, – и направилась на кухню. По пути я окликнула Родриго, чтобы он помог с продуктами. Но он не отозвался.

– Эй! – громко позвала я. – Ты где?

Тишина.

– Ну и ладно! – сказала я вслух. – И как на тебя положиться, муж? Тоже мне «мужчина в доме». Ты, наверное, и полку прибить не сумеешь! – крикнула на удачу, – Оставил жену в беде. Да, не любимую. Да, не совсем жену. Но все же! Я же дама! А вот ты почему не джентльмен?

Эх, ну где моя не пропадала! Как говорил один мой знакомый дед: женщина – существо сумчатое. Все время что-то несет и тащит. А вот мужчина – членистоногое.

Я выругалась и принялась тащить продукты сама. Сначала на кухню, а потом частями в кладовку. Крысы собрались в углу и наблюдали за процессом, периодически подходя ближе, чтобы проверить, не упало ли что-нибудь съедобное.

– Все, – сказала я, вытирая лоб. – Сейчас я приготовлю, а потом подумаю над меню.

Я взялась за процесс. Начала чистить, резать, запекать. Крысы помогали – подтаскивали то одно, то другое. Я чувствовала себя настоящим шеф-поваром.

И в самый разгар моего кашеваривания в кухню ввалился Родриго. Уже в чистой одежде, но все еще с повязкой, с тростью. Он стоял в дверях и явно был настроен серьезно.

– Маринелла! – сказал он. – Где тебя носило? Говори!

Я не отрывалась от готовки. Просто махнула рукой и сказала:

– Докладываю: я купила продукты, заказала гвозди, материалы для ремонта и заложила свои броши. Что-то еще хочешь знать? Или я могу продолжить готовить?

– Пришли посланники из дворца. С приказом от короля о твоем наказании. – сказал он жестко.

Я замерла. Убрала руки, сняла передник и глубоко вздохнула.

– Ладно, – сказала я. – Крысы, вы следите за мясом. И дорежьте свеклу. – я посмотрела на Бантик. – Справитесь?

Она кивнула. Я повернулась к Родриго.

– Веди.

Я поднялась наверх, прошла в прихожую. Там, прямо, точно у них в спине палки, стояло несколько человек в форме с одинаковой эмблемой на груди. Они смотрели на меня с таким выражением, будто я таракан из стихотворения и пришла сожрать их детей. Они скривились при виде меня.

И ладно, – подумала я. – Не очень-то и хотелось. Вы тоже рожами, может, не вышли.

Я остановилась перед ними, уперла руки в боки и сказала громко:

– Ну что, приступим? Вещай, посыльный.

ГЛАВА 12. И маникюр

Это был худший ужин в моей жизни. И нет, не потому что в салате то и дело попадались шерстинки, а куски были нарезаны кое-как. А потому что у меня из головы не выходили слова из указа короля.

Правитель Седрик (а именно так назвал его посланник) велел прошлой хозяйке этого тела находиться в изгнании пожизненно. Но это я бы пережила. Пффф! Всего лишь жить вне столицы!

Крыша над головой есть, на еду заработаю или дораспродаю наследство от Маринеллы. Даже в одиночестве не останусь. Крысы и осел при мне.

Но вот вторая часть не давала мне покоя.

Я не имела права после развода заводить официальные отношения с противоположным полом.

И нет, я не собиралась, роняя тапки, мчаться к первому попавшемуся представителю мужского населения. Просто это не представлялось мне честным. Родриго же вполне потом мог создать семью, настрогать деток.

А я... А вдруг мне захочется? Ну или найдется достойный кандидат, который воспылает ко мне искренним и вечным. Я его должна отстранить и прозябать старой девой? Или сидеть как та Рапунцель, только без косы?

Ну уж нет! Это не справедливо!

Я даже в потоке мыслей не заметила, что уже пилю тарелку вместо мяса. Нож противно скрипел о фарфор, и я очнулась.

– Да что за нафиг? – воскликнула я, откинула от себя приборы и резко поднялась. – С этим нужно что-то делать!

– Я предупреждал тебя, Маринелла, – раздался голос Родриго. Он сидел напротив и, судя по интонации, был доволен. – Ты сама этого добилась. На светских раутах тебя больше не ждут.

– Да на кой мне эти сабантуи? – отмахнулась я.

– Какие бантуи? – переспросил он.

– Не важно! – сказала я. – Я не про балы. Сдались они мне? Я и танцевать то не умею! – бровь моего почти бывшего мужа приподнялась. – Мне просто обидно, что я не смогу завести себе мужика!

Родриго поперхнулся. Он закашлялся, поставил бокал на стол и явно удивился, будто я сказала, что собираюсь выйти замуж за осла.

– К... какого мужика? – выдавил он.

– Какого-какого, – я вдруг задумалась.

А действительно, какого?

И тут я вспомнила образ любимого актера.

– Высокого, темноволосого, голубоглазого, мужественного, – начала перечислять я, и с каждым словом мой голос становился громче. – Я, может, мужа хочу! Нормального! Чтобы он меня обнимал, цветы дарил, целовал перед сном и помогал по дому!

– А я тогда кто? – спросил Родриго, и его голос стал холодным.

– А ты уже на полноги бывший, – честно ответила я. – Какая от тебя польза? Ты даже не можешь рассмотреть мою красоту! И, наверняка, ночью промахнешься! А мне для здоровья нужно! Ну или для настроения.

– Мы все еще в браке, Маринелла, – зарычал он. Я видела, как напряглись его плечи, как он сжал вилку в руке. – И пока документы не подписаны, ты – моя жена.

– Ты же сам разводиться собрался! – огрызнулась я. – А мне о будущем думать нужно! У меня глобальные матримониальные планы! – с улицы донесся голо Красавчика, – Да что ж за непруха! И поскандалить нормально не дадут!

Я раздраженно топнула ногой и вылетела из столовой на улицу. Подальше от него. Подальше от этой несправедливости.

Я налила воды в ведро и пошла к сараю, чтобы покормить осла. Тот стоял в загоне и смотрел на меня с такой тоской, будто он все понимал. Я насыпала ему сена, положила морковку, которую привезла с рынка, и села на стог у сарая.

– Эх, Красавчик, – сказала я, глядя на небо. – Ты не представляешь, как мне грустно.

Я смотрела на опускающиеся сумерки. На звезды, что постепенно украшали небо. На ночных хищников, что выползали и вылетали из своих домиков.

Картина была умиротворяющей, но на душе у меня скребли кошки.

Я в прошлой жизни не смогла познать тепла. И в этой тоже осталась ни с чем. И так жалко мне стало себя...

Я что, в прошлой жизни разгневала Богов?

Эх…

Осел подошел с боку и толкнул меня в плечо мордой.

Даже скотине я кажусь никчемной и требующей поддержки.

И я не нашла ничего лучше, чем громко и фальшиво затянуть:

– Эх, жизнь моя жестянка.Да ну ее, в болото!Живу я как поганка!А мне любвииии!И мужикаааа!И маникююююр!Охота!

Голос мой разнесся по всему двору. Крысы, сидевшие на крыше сарая, синхронно наклонили головы. Осел вздохнул и отвернулся. Не выдержал, бедолага.

А я сидела и все смотрела на звезды, надеясь, что все это отчаяние – временно. И за черной полосой будет белая и я пойду вдоль нее.

– Ну и где мне найти того, кто меня поймет? – спросила я у ночного неба.

Никто не откликнулся. Только звезды мерцали.