Текст книги "Исследователь планет (СИ)"

Автор книги: Анджей Ясинский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 39 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

– Статика – это внешнее отражение внутреннего состояния мута.

– Здоровье показывает, что ли?

– Почему здоровье? – удивилась Воланса, – За ним следит сам мут и его кохабитант. Статика – частично показывает возраст мута, например у детей она совсем другая, чем у взрослых. Еще она показывает, находится ли мут в поиске партнера или хотя бы не находится в состоянии отрицания отношений. Или если он уже в отношениях, то по сложности статики можно многое сказать о его партнере. Чем она сложнее и красивее, тем более высок его мут-партнер по развитию или тем лучше они подходят друг другу и, вообще, тем идеальнее их отношения.

– А что стоит самому нарисовать статику?

– Ну, так, она сознательно не рисуется, а подчиняется только внутренней натуре мута, – девушка с интересом посмотрела на землянина, – а у вас не так? Ах, да, у вас же вообще непонятно как оно.

– А что такое динамика? Слышал это слово от тебя, – Сергей огляделся, аппарат завис на уровне крон ближайших деревьев и тактический УНИК, то есть ТУНИК, переделанный в лаборатории трака из простого УНИКа, чьих возможностей вполне хватало для управления таким несложным средством передвижения (тем более, что существовала постоянная мгновенная связь с СУНИКОМ трака, отчего вычислительная мощность только увеличивалась) повторно анализировал разные параметры атмосферника – устойчивость, микро-управляемость и прочие вещи, поэтому аппарат то слегка проседал, то подпрыгивал, то наклонялся в разные стороны.

– Есть детская динамика, которая может включаться, но не обязательно, до возраста взросления – дети так познают мир взаимоотношений. А у взрослых она запускается в основном, когда мут готов к отношениям. В этом случае она бывает разная – пассивная для привлечения внимания, что мут в поиске. И активная, когда ему кто-то понравился, и его динамика пытается настроиться на возможного партнера. – Воланса вздохнула и замолчала.

– То есть вот эти разноцветные разводы на твоем теле и есть эта динамика? – Спросил Сергей, поднимая аппарат. Но как только он поднялся выше уровня деревьев где-то на сотню метров, сверху на атмосферник упало что-то тяжелое и резкое, перекрыв обзор спереди. От удара атмосферник просел, а Сергей ругнулся:

– Черт, забыл включить маскировку, – Резким круговым ускорением (аппарат позволял делать такие фокусы) он закрутился вокруг собственной оси, сбрасывая с себя огромную птицу Рух. Та лишь на мгновение потеряла их из виду, но этого хватило, чтобы заработала система маскировки, которая сработала просто отлично. По крайней мере, птица, недовольно крича, отчего даже корпус атмосферника слегка подрагивал, сделала несколько кругов, ища потерявшуюся добычу, и наконец, ушла вверх, быстро пропав из виду.

– Интересно, как такой туше удается резко взмывать? – задумавшись, Сергей не заметил, как спросил это на языке Волансы. Та, посчитав, что вопрос задают ей, ответила вполне себе спокойным голосом:

– Ну, так это же боевая особь. И скорее всего, она была тут выведена как раз для борьбы с летающими Мертвыми Птицами.

– Скажи, а почему ты такая спокойная? Вообще по жизни. Я смотрю, тебя практически ничего не пугает.

Воланса задумалась, не зная как правильно ответить. Почему-то отвечать на этот вопрос ей сильно не хотелось, но она переборола это непонятное чувство и ответила:

– Это потому, что я не проснулась, наверно. А может потому, что у меня мозг порченный. По крайней мере, я и такое слышала от знакомых папы.

– О как! – покрутил головой Сергей, удивляясь услышанному. «Проснуться» – видимо из области, связанной с психическим развитием или особенностями строения мозга, возможно что-то вроде аутизма. То есть «проснуться» – перейти в нормальное состояние, «не проснуться» – находиться или в каком-то детском психическом состоянии или в состоянии аутизма. На умалишенную девушка как-то совсем не походила. Странноватая – это да, но особо сильных отклонений он не замечал. С другой стороны, такая откровенность о себе тоже не типична для любого разумного существа. Но уточнять он пока не стал – ему не хватало специальных слов. И еще она спокойно отвечает о себе на его вопросы, а сама пока не задала ни одного! Ну, кроме того непонятного с озером. – Надеюсь, отец сказал тем мутам, что так говорить о его дочери не стоит?

– Не, – Воланса махнула рукой и посмотрела вверх на облака, – он их просто убил. Иногда к нему кто-то приходит поговорить на эту тему, он их всех убивает.

– М-да, – Сергей даже не знал, что и сказать на такую историю, – а кто у нас папа?

– Мой папа – доминатор Воланс.

– Доминатор?

Воланса кивнула. Так получилось, что жесты согласия и отрицания у двух инопланетных рас почему-то совпали. Это удивляло Сергея, ведь даже на Земле существуют различия, но вот как-то так вышло, что здесь было полное совпадение.

– И что это значит?

Воланса как-то странно посмотрела на Сергея и неуверенно произнесла:

– Ну, он доминатор.

– А что это означает? – Сергей все-таки попытался настоять на нужном ответе, но Воланса вдруг погрустнела, посмотрела на свои ладони и тихо сказала, почти прошептала:

– Он… доминатор… – а лицо ее почему-то стало какое-то потерянное.

Сергей не стал дальше настаивать, лишь легко и быстро погладил девушку по руке и резко оттянул джойстик на себя, вертикально посылая атмосферник в глубокое небо. На низких дозвуковых скоростях приятнее рулить самолетом или чем-то другим собственными руками – тогда чувствуешь мощь и что ты лично сам управляешь этой мощью. Она послушна движению твоих рук и чутко реагирует на команды.

Их прижало к спинкам кресел, и Сергей посмотрел на девушку, как она переносит нагрузки. На удивление – легко и спокойно. Все с тем же нейтральным выражением лица (растерянность с него уже ушла), она широко раскрытыми глазами смотрела на приближающиеся облака. Но Сергею показалось, что она улыбается.

История, рассказанная девушкой, конечно, была странная. Может, конечно, она и «особенная» по меркам своей расы, но он лично в ней не видел ничего прям сильно такого «особенного» именно в том смысле, в котором это понимают люди. Ну, то есть мозги у нее, конечно, работают не в рамках земных шаблонов, но он видел и более странных личностей как на Земле, так и у веганцев, которых уж точно можно было назвать и «особенными», и «странными», но были они обычными гражданами и жителями своих стран и рас. Так что, слова девушки о том, что она с «порченным мозгом» может быть лишь неким отклонением от норм ее расы и ничего более.

Несмотря на то, что генетическую модель ее организма так построить и не удалось, но в целом он был обследован довольно тщательно, и никаких отклонений в мозге, которые можно было бы принять за болезнь, не обнаружено. С настолько изменчивым генетическим кодом он и сам постоянно находился в гипертонусе, это чем-то напоминало Сергею состояние перед каким-то резким движением. Вот как бегун, например, или прыгун с шестом немного перетаптывается, водит плечами, находится в предстартовом напряжении, чтобы в какой-то момент сорваться и сделать свою работу. Так и все органы девушки практически постоянно находились примерно в таком состоянии. По крайней мере, он лично видел, как один раз во время бега Воланса вывернула руку в локте, фактически сломав ее, как потом в ее ногу воткнулась сухая ветка, добравшись до кости, но девушка не обратила на эти неприятности особого внимания – руку она просто прижала к себе, и через пять минут та была как новенькая! А ветку вытащила из ноги и все. Кровь почти не выступила сильно, кроме может быть пары капелек. А через минуту даже шрама не осталось!

Но даже с учетом всего вот этого «нечеловеческого» и чертового хвоста, на который Сергей дал себе установку не обращать внимания и реально практически не обращал, он видел перед собой обычную молодую девушку. Ну, не совсем «обычную», но девушку, у которой просто тараканы в голове не той системы.

***

А облака тут красивые – теперь Сергей с Волансой смотрели на них сверху. Атмосферник забрался на девяносто километров – почти космос, но двигатель все же не был приспособлен для вывода туда техники, а плотности воздуха уже не хватало, чтобы держать такую махину, и они заскользили в обратную сторону сначала в пике, а потом выбрались на пологую линию, плавно переходящую в горизонталь. Аппарат хорошо себя показывал в таких условиях. Снизу плыли белые облака, вокруг – яркая синева, наверху растворяющаяся в черноте. Но чем ниже они опускались, тем светлее становилась темнота космоса, пока совсем не пропала.

Воланса смотрела на все с восторгом. Именно так она определила свое состояние. Это когда внутри скручена энергия, хочется прыгать, размахивать руками и что-то кричать. Вот такое она сейчас хотела делать, но в Птице для этого не было места. Для восторга были причины, как считала девушка. Никакой махокрыл не заберется на такую высоту, и вряд ли кто из мутов видел мир с этого ракурса! Ей просто хотелось зарыться в те белые облака, полежать на них. Вот только можно ли?

– Можно на них полежать? – Спросила она у Повелителя, показывая на белое море под ними. Изнутри ее просто распирала какая-то сила, а все тело стало подергиваться, желая как-то выплеснуть эту энергию. Из-за этого и голос ее непривычно завибрировал, изменив тональность.

– К сожалению, это невозможно, – грустно улыбнулся Сергей, – сам бы с удовольствием повалялся на них, но они по сути – просто влажный воздух.

Тут он обратил внимание на то, что Воланса как-то странно оглядывается, она вдруг стала крутиться на месте, руками трогать окна, потолок. Сбивало с толку только то, что на ее лице была улыбка. Кривоватая, правда, но все-таки.

– Что случилось? – Спросил он, с беспокойством глядя на нее.

– Мне надо… – Воланса оглянулась назад, вперед, – не знаю что, но мне что-то надо…

Тут взгляд девушки остановился на Сергее, и он заметил, что зрачки ее глаз максимально расширились, затопив всю роговицу. В данный момент они точь-в-точь повторяли яркую голубизну неба, и это было очень красиво, но немного пугало.

– Покажи мне свою статику! – почти прохрипела она, царапая ногтями скаф на его руке. Сергей не знал, что и делать, но Воланса видимо совсем потеряла голову, по крайней мере, уже ее глаза, не зрачки, а именно глаза чуть чуть увеличились – он это точно отметил, тем более, что и УНИК отреагировал, а девушка стала еще больше походить на ту, что он тогда нарисовал, то есть Волансу с чуть большими глазами. Вот сейчас он видел практически тот же самый рисунок, только вживую.

– А! Ладно, не надо! – Вдруг пробормотала она и каким-то естественным движением, как будто миллион раз отрабатывала его, стукнула кулаком по пластине на груди, расстегивающей страховку. А потом просто перелезла к Сергею на колени, благо места тут было достаточно, прижалась к нему телом и уткнулась лицом ему в шею. Сергей почувствовал, как ее губы и язык буквально впились в его кожу. Воланса как-то вдруг выгнулась, потом резко выдохнула через нос, расслабилась и замерла, засопев у землянина под ухом.

Снова, как в тот раз, живая растительность на ее теле взрывообразно раздалась в стороны, а потом утрамбовалась обратно до размеров ее тела.

Сергей давно уже перевел атмосферник на автоматику, а то покувыркались бы они тут с такими приколами, может и до земли. Хоть он и был ошарашен поведением девушки, но голову, конечно, не терял. Любое враждебное ее движение в отношении него могло быть купировано десятком способов. Даже в такой непосредственной близости. Но он пока об этом особо не думал. Просто такие предусмотренные заранее вещи позволяли ему действовать и вести себя естественно, как он хочет, не оглядываясь на возможные инопланетные угрозы. То есть, по-человечески, как хочется ему настоящему, а не ему-исследователю. Ну, в определенных рамках, конечно, но и рамки эти он сам устанавливал.

Левой рукой он приобнял девушку. Та сразу отреагировала – как-то даже не совсем естественно – очень гибко развернулась нижней частью тела, и обняла его ногами, скрестив их за спинкой кресла, а руки просунула ему за спину, еще сильнее прижавшись к нему. Шею его продолжали щекотать уже ленивые движения языка девушки и выдыхаемый ею воздух. Сергей мельком глянул на показания ее тела и хмыкнул – она дрыхнула! М-да… Дела…

Он погладил правой рукой ее волосы. Протер между пальцев, заметил, что они почти перестали переливаться синим цветом, а стали практически полностью черными. Красиво, конечно, но порой ему хотелось и подсвеченными волосами полюбоваться – на постоянку это раздражает, но иногда…

Хм… Ему показалось? Или нет?

Он пропустил ее волосы сквозь растопыренные пальцы руки, снова представил их перелив и даже уже не удивился, когда под ладонью будто капнули на воду маслянистой краской, которая тут же разошлась в стороны, наполнив всю емкость. Побежала волна синего цвета разных тонов – от совсем светлого до темного насыщенного. Он слегка улыбнулся, проверил Волансу – та продолжала сопеть под его ухом, и от руки разошлась новая волна, превратив девушку в подростка с ярко-красными волосами. Затем пошли все цвета, какие только ему приходили в голову. Все это переливалось различными оттенками, и каждый вариант был по-своему красив. Пока он игрался, Воланса даже побывала в блондинистой форме. Но все же самому Сергею больше понравился у нее обычный черный цвет волос. Не потому, что он его предпочитал, нет. А просто Волансе он больше всего шел. Ну, это на его вкус, конечно.

В конце концов светопредставление закончилось и Сергей бездумно сидел и гладил девушку по голове – для него это тоже было что-то вроде медитативного расслабления, причем весьма и весьма приятного. С волосами, конечно, это очень интересный эффект, но совершенно непонятно, каким действием он запускался и как управлялся – если руку не держать на волосах, они или не реагировали на мысли Сергея или же делали это незаметно. А вот если дотронуться – сразу. Но если левой рукой, то медленнее. А если просто зарыться носом в густую и вкусно пахнущую чем-то цветочным прическу девушки, так реакция была вообще мгновенной.

Похоже, полноценное тестирование атмосферника на сегодня откладывалось. Хотя… если Воланса не будет долго спать, то можно попробовать и продолжить. А так разве можно прерывать вот такие ощущения? Висишь над красивейшим белоснежным ковром, в твоих объятиях девушка, которая как-то странно неравнодушна к тебе. Что еще надо на необитаемой планете?

***

– Джин, что думаешь это было? Хоть какой-то анализ сделали?

– Пока не ясно. Какое-то из веществ, выделяемых твоей кожей, приводит вот к такому состоянию девушки. И даже оно непонятно какое – то ли наркотическое, то ли иное.

– М-да… Еще ни одна женщина от запаха моего пота не впадала в экстаз, – хмыкнул Сергей.

– Ну, тут может быть и не пот, а выделения сальных желез, а может она что-то другое чувствует – инопланетянка же.

– Ну, ты свое бессилие не сбрасывай на «инопланетность» исследуемого объекта…

– Ну действительно же ничего не понятно! Пока, по крайней мере. А еще в твоей слюне может быть что-то такое, что на нее действует – реакция-то была бурная.

– А насчет светопредставления в ее волосах что-то есть?

Джин показательно вздохнул:

– Слишком мало времени, хочешь прям мгновенный результат? Нет пока ничего.

– Ладно, продолжайте мониторить и крутить в мозгах своих, что и как. Что появится – сразу ко мне.

– Принято.

***

– Сергей, тот чужой спутник, что мы обнаружили раньше, уже крутится на близкой планетарной орбите.

– Быстро он как-то… То есть, что-то заставило его переместиться? Интересно, что же?

– По логике выходит – наша деятельность.

– Ну, или нечто на планете, что мы не видим и не контролируем. Хотя, совпадение, конечно, странное, столько лет не обращать ни на что внимание и вдруг с нашим прилетом… А это что значит?

– Что?

– То, что здесь, на планете, остались какие-то системы, которые отследили нашу деятельность и дали команду спутнику переместиться сюда. Логично?

– Ну, в принципе да. Сам спутник летал по такой орбите, что ничего не мог увидеть на планете. Но есть и вариант, что еще кто-нибудь тут появился.

– Никаких сигналов странных не замечали?

– Сейчас проверим, может и замечали, да кто ж разберет, что естественное, а что нет.

– Проверьте период, когда спутник начал движение к планете и в прошлое до нашего прилета. Мало ли когда он смог отреагировать на сигнал – все-таки пока мы предполагаем, что все это тут – старье.

– Принято.

– Постарайтесь вывести наш спутник поближе к чужому.

– Есть опасность, что он военный, а, соответственно, у него может быть защита и мы потеряем свой.

– Тоже верно. Ну, все равно посчитайте там варианты.

***

Сергей был военным человеком и не обладал излишним благодушием и отсутствием критического мышления. Он сколько угодно мог играть с вещами, относящимися лично к нему, например, в эти странные отношения с инопланетянкой, но когда некоторые вещи и события начинают складываться даже не в схему, а в ее отблеск, хоть отдаленно напоминающей военное применение, он делал правильные выводы. Даже если все на самом деле совсем не так, но пока схема продолжает разворачиваться в структуру с явным военным налетом, он просто не мог не учитывать этого. Все эти вроде бы не связанные моменты – погибшая техническая высокоразвитая цивилизация, непонятный спутник, изменивший свое положение после появления на планете исследователя, очень вероятно боевого назначения, самоподдерживающаяся в тонусе фауна, а возможно и флора с военным уклоном – все это говорило ему, что остатки систем былых войн каким-то образом активизировались. И катализатором этого стал или он со всей своей техникой, или же Воланса, если предположить, что раньше тут война шла между технологической цивилизацией и биологической.

Данных для подобного вывода было предостаточно. Все находки устройств четко говорили о том, что биологией там и не пахло. Чистая техника. Даже если предположить, что любая биология за прошедшее время разложилась в нуль, проанализированные остатки вычислительных систем, самой техники никак не допускали какого-то предположения об использовании хоть в какой-то мере биотехнологий совместно с нею.

А вот с местной биологией тут было интересно. К технике она относилась исключительно отрицательно, к людям тоже. А вот к Волансе – как к вдруг появившемуся командиру, которого никто не ждал и не любит и не хочет видеть, но признает его руководящую роль. Не без сбоев, но так и система-то сложная и древняя. А его дроны, заточенные только на нахождение людей, уже обследовали территорию радиусом в несколько сотен квадратных километров, скоро будет больше тысячи, и не обнаружили ни одного человека и никаких следов! Получается, Воланса тут тоже одна одинешенька. Как уж ее забросили сюда – пока остается только руками разводить. Конечно, очень большое подозрение вызывает то, что она тут появилась в период времени, сравнимый с появлением земного исследователя. Ну, не бывает таких совпадений на исторических отрезках, а с этой спящей планетой можно оперировать только такими периодами! Не бывает! Но есть. Конечно, теорию вероятности никто не отменял, а также то, что преподавали им в академии на тему «Взаимное влияние информационных планетарных потоков и вероятностей реальности» и подтему «катализация узловых бифуркационных точек реальности в биологических разумных подсистемах и как этого избежать». И вот ему очень и очень не хотелось оказаться такой «биологической подсистемой» для катализации узловых точек реальности. Тем более, что и изменить особо ничего нельзя, ибо для этого нужны другие разумные биологические объекты, чтобы «размазать» свою значимость на них, так сказать, «замылить взгляд Системы» и избежать негативного влияния. Просто потому, что по статистике две трети таких «катализаторов» имели не шибко хорошее будущее.

Нет, вообще-то есть, конечно, несложный способ сорвать закручивание непонятной системы в сжатую пружину, просто отправившись отсюда на Землю. Это гарантированно все остановит. По крайней мере для него, а что делать с Волансой? Ее он не сможет забрать – для подобных вещей существует категорический запрет без предварительной продолжительной волокиты. Но никто не знает, как долго тут будет все закручиваться. Да и в принципе, это он подумал о самом сложном и неприятном варианте развития событий, а в реальности все может быть и проще, и ничего такого нет и не будет. Нет, как военный он чувствовал, что не все тут так просто, а как исследователю и обычному человеку ему казалось, что он слишком все переусложняет, и наоборот, сейчас раскрываются интересные перспективы.

Конечно, откидывать свой военный опыт он совершенно не собирался. Проблема была лишь в том, что здесь он не как военный и, соответственно, не обладает нужными ресурсами. А те, что есть у него как у исследователя – просто ничто по сравнению с военными технологиями. То есть если он столкнется с мало-мальски развитой и сложной военной структурой, у него будет немного шансов что-то ей противопоставить. Конечно, при уровне развития противника примерно как на Земле. Но тут – инопланетные системы, а у них градация может быть совершенно иной, то есть грубо говоря, могут соседствовать мушкеты и лазерные мечи, паровые двигатели и атомное оружие, и для них это может быть вполне себе естественным. То есть тут сейчас Сергей ничего не мог просчитать. Только наблюдать и исследовать, переключившись на задачи предотвращения возможного неприятного развития событий, снизив объем 'громких' исследовательских задач по планете до минимума, а остальным задав новую цель и параметры поиска, в первую очередь следов чужой технологической активности – ведь не зря неизвестный спутник заинтересовался тем, что происходит на планете? А если не им, то ему тоже это надо попытаться найти.

Жаль, что единственным мега-роялем в данном случае являлся всего лишь гражданский спутник, но без него он останется вообще как без рук. А создать новый на синтезаторе не выйдет – у него отсутствовали технологические карты для производства спутников. Можно было изначально его просканировать, чтобы сделать такую карту, но кто ж знал? Правда и сканирование с переводом в техкарту было бы весьма долгим, да и последующий процесс его создания все равно вышел бы длительный – несколько месяцев из-за некоторых особенностей. Ну и необходимости особой не было на тот момент, так что Сергей даже и не подумал в эту сторону. А сейчас его уже не вернешь. Поэтому на данный момент его надо беречь и держать на удалении от условно вражеского спутника, хотя если получится гарантировать безопасность, то как-то издалека понаблюдать за чужим аппаратом.

Вот еще этот атмосферник – хорошая штука. Достаточно простая, чтобы при необходимости наклепать его копий с хорошей маневренностью и скоростью. Почему делать именно местные атмосферники вместо какой-нибудь земной модели? Да просто почти все нужные элементы именно для такого аппарата есть в найденном подземелье в огромном количестве. На земных используются другие материалы и пересчитать их техкарты, которые у Сергея в отличие от спутников, существовали, для применения под найденные та еще задача. А тут практически делать ничего не надо, за исключением некоторых дополнений вроде ТУНИКа да, возможно, какого-нибудь оружия. Сама техкарта атмосферника уже построена, пока он с ним возился. Вот и получится хороший дешевый дрон с мощным земным вооружением, относительно простые схемы которого у Сергея тоже существовали. Конечно, полноценно воевать не получится, но дополнительные дроны на основе атмосферника никогда лишними не будут. Но эти мысли все так, на будущее, в котором необходимости в них, как все-таки надеялся Сергей, не будет.

Так что проблем впереди намечалось много. Хорошо хоть отдушиной тут была Воланса. Вот тоже, самый простой способ сейчас остановить все – взять ее в охапку и на траке отправиться куда-нибудь в космос, отсидеться там, но как долго? Неизвестно. Как она перенесет такой полет в отрыве от природы? Неизвестно. Да даже простой перелет в любую другую точку планеты ничего не даст. Вообще ничего. Так что, придется играть теми картами, что ему раздали.

Воланса

Она пришла в себя уже среди деревьев. Повелитель положил ее на то откидывающееся кресло внутри беседки, в которой они часто проводили время. От пола и крыши тянуло слабоуловимым запахом дерева, но она проверяла – никакое это не дерево, но отторжения не вызывает. И вообще – приятное, явно что-то родственное растительности, тем более, что и на вкус похоже – она отколупала кусочек и попробовала, когда эта беседка только появилась.

Снаружи около летающего дома Повелителя на земле стояла та Мертвая Птица, на которой они летали. Сам Повелитель («Сьеергеей» – мысленно произнесла она, будто пробуя на вкус) возился с нею, то пропадая внутри, то появляясь. Но Воланса не спешила вставать – ей и так было хорошо. Уютно и комфортно, именно так, как она любила раньше. Вот только этот комфорт теперь совершенно не был связан со сном и ничегонеделанием, а напрямую зависел от Повелителя.

Воланса не знала, что это было с нею, «проснулась» она или «очнулась» или продолжает «спать» и это все – ее грезы, но как же это было здорово! Тогда наверху в небе прям совсем хорошо, а сейчас внизу – комфортно. Очень и очень… Правда слегка нервы щекотало легкое ощущение, что она только почувствовала аромат плода, но еще его не попробовала, но и этого пока было достаточно, и с этим «хорошо» она еще не совсем освоилось.

Лицо правда почему-то болело, но ей лениво было отвлекаться на такие мелочи. Немного обеспокоила ее мысль, что ночью Повелитель снова запрется в своем доме один, и она опять будет ходить-бродить вокруг, пока не утомится. Но потом мысли снова вернулись к небу, и как ей там было хорошо. И она вдруг с удовольствием потянулась всем телом и неожиданно даже для самой себя от наслаждения издала писк как у птички лилички, что ее почему-то рассмешило, и она, резко выдохнув, впервые в своей жизни широко улыбнулась. Задействовав все лицевые мимические мышцы. Двадцать одну штуку.