Текст книги "Игра в отрезанный палец"

Автор книги: Андрей Курков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Вернувшись за стол, Ник снова налил себе «Абсолюта», но тут к нему неожиданно вернулась воля. Сверху негромко потрескивали под ногами Сергея. потолочные перекрытия. Он, должно быть, переворачивал жилье старика в поисках денег. Ник, прислушиваясь к этим шагам, задумался о жене и сыне. Попробовал высчитать, в скольких километрах находился он теперь от Саратова. Почувствовал, что расстояние это, пускай огромное, еще больше увеличивалось с каждым днем.

Увеличивалось в каких-то других измерениях. Ясно, что во времени тоже, но время можно было перемножить на километры только в пути, а его путь остановился. Он теперь ни удалялся, ни приближался. Он теперь завис. Он так ждал начала событий, словно любое событие стало бы началом дороги назад. Но вотвмес-то начала этой дороги он теперь сидит и сам себя обслуживает в ресторане, на втором этаже которого висит мертвый хозяин, а в его вещах копается напарник. И пускай копается, может, действительно найдет какие-то деньги, ведь марки у них уже на исходе. Да и невидимое телефонное руководство, как оно отнесется к самоубийству Погодинского? Хотя не их в этом вина.

Ник все-таки пригубил еще водки и сам опроверг последнюю мысль. Вина была их, но на их месте могли бы оказаться и другие.

Сверху вдруг донесся телефонный звонок, мгновенно обрубивший размышления Ника. Он прислушался. Звонили долго, минуты три – четыре. Потом наступила тишина и даже шаги Сахно слышны не были.

Сергей неслышно вошел в зал ресторанчика – в одной руке он держал набитый чем-то пакет, в другой – черепаху.

Ник удивленно уставился на черепаху. – У него в кабинете нашел, под столом, – объяснил Сергей. – Не оставлять же – сдохнет от голода… Где-то семьдесят марок нагреб мелочью… Противно! Ни сейфа, ни хрена… Чековая книжка есть – видно, все бабки в банке… Ник слушал и молчал.

– Пошли отсюда, – сказал после паузы Сахно. – Засиделись у покойника…

На улице уже темнело. Они снова вышли через заднюю дверь и тем же путем вернулись на набережную. Сахно сунул черепаху в пакет и нес его двумя руками.

Ник шагал рядом.

Из Моншау похоронный лимузин выехал около десяти вечера. Лесная дорога освещалась только фарами редких встречных машин. Ехали они долго, пока не поняли, что заблудились.

Остановив машину, Сахно откинулся на спинку сиденья.

– Ну что? Опять ночлег в лесу?

Ник промолчал.

Сахно наклонился к пакету «сувениров от Погодинского», вытащил оттуда плоскую флягу из нержавейки. Открутил крышечку, пригубил и протянул Нику.

На языке у Ника приятно загорчило. Вкус напомнил рижский бальзам.

– Хрен с ним, – выдохнул Сергей, забирая флягу. – Не замерзнем!

* * *

Погода была в последнее время намного стабильнее, чем настроение Виктора Слуцкого. Кухня все чаще превращалась в его ночной кабинет, но бессонные ночи, проведенные там в раздумьях, особых плодов не приносили. Дело Броницкого уже несколько раз, казалось, сдвигалось с мертвой точки, но на самом деле лишь обрастало все новыми загадками и вопросами. История с трупом старлея Грищенко не стала исключением в этой цепи событий. Да и невидимый Георгий, чей голос уже несколько раз снился Виктору, знал об этом деле явно больше, чем следователь, но поделиться информацией со Слуцким, казалось, не спешил. Хотя почти все новые ходы в следствии предпринимались с его подачи.

За окном кухни продолжалась ночь. В коридоре, пользуясь тишиной, относительно громко чеканила свой шаг секундная стрелка настенных часов. А Виктор, сгорбившись над кухонным столом, просматривал в очередной раз записную книжку, взятую в доме под Киевом. Занозин уже перепечатал все записи и телефоны из этой книжки и теперь несколько листков добавились к делу Броницкого. Но эти листки лежали на работе, а книжка была здесь. И здесь же, на столе перед Виктором, лежала нарисованная им схема связей генерала Броницкого, которую теперь можно было дополнить. Георгий играл свою игру, подсказывая Виктору место выгрузки подброшенного трупа. Но игра в конце концов имела смысл, ведь, даже судя по записной книжке, ее владелец имел какое-то отношение к кругу Броницкого. Половина телефонов, записанных в ней, принадлежала москвичам, половина – киевлянам. Человек жил между двумя столицами, общаясь в Белокаменной среди прочих с Ивиным и Козицким. Только вот о самом владельце книжки Виктору ничего известно не было. Кроме того, что он, по словам Георгия, переехал в морг.

Виктор протянул руку к подоконнику и, взяв мобильный, набрал номер Георгия.

Знакомый голос ничуть не удивился позднему звонку.

– Ну да, в морге, – ответил он на вопрос Виктора. – Василий Пророков. Вор в законе, переехавший под Киев из Тулы год назад… Кличка «Блаженный»

– Вор в законе? – удивился Виктор. – Да. Кстати, в морг он попал в хорошей компании. Вместе с младшим братом, начальником райотдела налоговой полиции Воронежа. Третий их коллега, к сожалению, не опознан и без документов. Узнаю что-нибудь еще – перезвоню.

Трубка мобильного вернулась на подоконник, а взгляд Виктора опять уперся в схему связей Броницкого. Надо сказать, что в эту схему попала и странная связь мертвого Броницкого с беларусским самолетом, на котором его труп кто-то собирался перевезти в Воронеж. И вот теперь еще три трупа, один из которых из Воронежа. Похоже было, что этот город как-то участвовал в посмертной судьбе Броницкого. А может быть, и не только посмертной?

Виктор записал в нижнем левом углу схемы фамилию и кличку покойного вора в законе. Зажег газ под чайником. Настроился еще на пару часов размышлений.

Приоткрылась дверь на кухню и в проеме показалось заспанное лицо жены. Она стояла босая в ночной рубашке.

– Может, хоть поспишь немного? – полушепотом спросила она.

– Сейчас иду, – пообещал Виктор.

Жена недоверчиво покивала и ушла, оставив дверь в коридор приоткрытой.

Виктор вздохнул. Поднялся. Наклонился к окну, за которым была разлита ночная темнота, разбавленная редкими точками огней. Все еще неживые громадины ближних многоэтажек стояли как неприступные башни и только село, подмятое приблизившимся вплотную городом, горело несколькими уличными фонарями.

«Удивительно, – подумал Виктор. – В городе на уличных фонарях экономят уже который год, а в селе они горят. Для кого? Для красоты? Для пролетающих над ним самолетов – ведь действительно красиво вечером смотреть из иллюминатора самолета на земные огоньки!»

Ночной знакомый пейзаж успокоил Виктора, отогнав из головы вопросы, на которые он не мог пока найти ответов. И тут же захотелось спать.

* * *

В Ойскирхене шел дождь. Ник стоял у окна со стаканом пива. Вид безлюдной улицы навевал грусть. Хотелось домой, но дома не было. Хотелось к жене и сыну.

Хоть куда, но к ним. В Саратов, на дачу у Волги. Там, наверно, уже не жарко.

Все-таки Саратов – не юг. Как им там? Что с ними?

– Дай двадцать марок! – раздался за спиной голос Сахно. Не оборачиваясь.

Ник вытащил из кармана рубашки деньги, взял две бумажки по десять и протянул подошедшему напарнику.

– Я поеду покатаюсь, скучно здесь.

– Езжай! – выдохнул Ник, а сам в душе обрадовался – уж очень хотелось ему сейчас остаться одному.

Хлопнула дверь. Ник все смотрел в окно. Проводил взглядом Сергея, шедшего на стоянку за домом. Потом из-за дома выехал лимузин-катафалк. Проезжая под окнами, бибикнул и исчез за поворотом.

Самое время выпить кофе, подумал Ник. Оставил стакан с недопитым пивом на подоконнике и пошел к плите.

Вскоре зазвонил телефон.

– Николае Ценн? – спросил незнакомый мужской голос.

– Да.

– Как прошла встреча с Погодинским?

У Ника сперло дыхание. С утра он не вспоминал о происшедшем и, должно быть, поэтому настроение у него было романтически-грустным. Но теперь, когда от него требовали ответа, все, что произошло позавчера, всплыло перед глазами.

– Что вы молчите? Как он среагировал?

– Он повесился… – негромко произнес Ник.

– Повесился? Вы что, перестарались?

– Нет, все шло нормально…

– Вас там видели?

– Нет, – с уверенностью заверил Ник.

– И следов никаких не оставили?

– Нет.

– Ладно. Никуда не уходите. Я скоро перезвоню. Да, кстати, когда ваш приятель вернется, не говорите о звонке!

Опустив трубку на аппарат, Ник вновь подошел к окну. Мысли начали приходить в движение.

Он осмотрел улицу за окном внимательным взглядом. Звонивший знал, что Сахно нет дома. А значит, видел, как он уезжал. Следовательно, их держали под контролем. Может, за ними наблюдали и там, у ресторана «Маша»? Только вот зачем? Недоверие? Или первичный контроль, проверка: все ли они делают так, как приказано?

Каковы бы ни были причины контроля, Нику это не понравилось. Ничего особенного он из окна не увидел. Но на самом деле он и не знал, откуда за ними могут присматривать. Напротив была парочка трехэтажных домов и больше ничего.

Тишина квартиры стала вызывать у Ника напряжение. Он прошел на половину Сахно, включил его магнитофон. И тут же напряжение усилилось. Из динамиков вырвался учащенный ритм сердца. Ник нажал на «стоп». Вытащил кассету и вставил ее обратно уже другой стороной. Совершенно неожиданно зазвучала из динамиков старая песня Шевчука.

Снова зазвонил телефон. – Николае Ценн? – спросил тот же голос.

– Да.

– Вы собрали личные записи и документы нашего друга?

– Сергей что-то собрал, – ответил после короткой паузы Ник.

– А вы смотрели, что он собрал?

– Нет.

На другом конце линии раздался тяжелый вздох и Ник почувствовал себя виноватым.

– Я посмотрю, – поспешил он заполнить паузу.

– Посмотрите сейчас. Я вам даю двадцать минут. Через двадцать минут перезвоню. Отберите записные книжки, записи, чековые книжки и кредитные карты.

Пусть все будет около телефона.

Ник прошел на половину Сахно. Осмотрелся. Пакет увидел сразу – он лежал у радиатора. Рядом с ним Ник увидел черепаху, лежащую перед блюдечком с водой.

Присев на корточки, Ник выложил на деревянный пол содержимое пакета. В душе он боялся, что там окажется скорее еда из кухни ресторана «Маша», чем что-то важное. Опасения оправдались только отчасти – на свет божий Ник вытащил две баночки черной икры астраханского производства, палку салями, бутылку «Смирнова» и бутылку «Абсолюта». Остальные вещи были действительно личными – две записные книжки и одна чековая, какие-то письма, толстый бумажник, два фирменных конверта с цветными фотографиями.

Ник забрал все бумаги, а еду и водку положил обратно. Вернулся на свою половину. Полистал записные книжки – записи там были и на немецком, и на русском языках, просмотрел фотографии. Пожал плечами – лица на снимках ему ни о чем не говорили.

Одно только удивило – то, что Сахно, похоже, поступил намного профессиональнее, чем он сам. Но ведь какая у него, Ника, профессия. Он военный переводчик. Ему ведь не говорили: в случае чего собирай все документы и прочее.

С Сахно, правда, вообще никто из этих невидимых, да и встреченных помощников не хочет общаться. Оно, вроде, и понятно.

Позвонил телефон.

– Ну что там?

Ник описал все, что нашел в пакете.

– Возьмите ручку и бумагу. Взяли?

– Да.

– Пишите. Слонимский… Курц… Вайнберг… Проверьте бумаги и записи, и все, что касается этих фамилий выпишите на один лист. Я скоро перезвоню.

Щелкнул автостопом магнитофон и только в этот момент Ник заметил тишину.

После той песни Шевчука кассета оказалась пустой. А за окном шел дождь. Мелкий, моросящий, стирающий границу между летом и осенью.

Ник потратил минут двадцать на более подробное изучение записных книжек Погодинского. Нашел в них телефоны Курца и Вайнберга. Переписал на отдельный листок, как и просил невидимый собеседник.

В животе заурчало. Наступало время обеда. Часы показывали полвторого. Ник удивился, как быстро пробежали три часа. Поставил чайник. Выглянул в окно и опять поискал глазами невидимого соглядатая, знавшего, что Сахно поехал кататься на похоронном лимузине. Никого не увидел. Даже окна домов напротив были занавешены или же за ними не было никакого движения, никаких лиц.

Телефон звонил еще раз, и Ник продиктовал со своего листика невидимому собеседнику два найденных у Погодинского телефонных номера. Собеседник после паузы озадачил Ника, спросив, не потерял ли тот «успокоительные» таблетки, полученные в Киеве. Телефонный собеседник попросил найти их и держать постоянно при себе. На всякий случай. Потом, не попрощавшись, он положил трубку.

* * *

Днем Виктор вышел из райотдела прогуляться. Прошел мимо своей красной «мазды», кивнув постовому у входа. Пройдясь по Шелковичной, остановился перед гастрономом, в котором он недавно угощал стажера Занозина кофе. Занозин сейчас помогал Крысе в одном серьезном деле, связанном с пропажей оружия. Виктору он пока был не нужен, а майор Крысько, похоже, считал, что Занозину после работы с Виктором можно было полностью доверять.

Заказав двойную половинку, Виктор отошел к стойке перед витриной. Смотрел оттуда на солнечную улицу, на прохожих.

– Кофе возьмите! – окликнула его продавщица. Он уже нес чашечку кофе к стойке, когда в кармане зазвонил мобильный.

– Какие у тебя новости? – раздался голос Георгия.

– Все мои последние новости я от вас узнаю, – сказал Виктор и вздохнул.

– Тогда послушай последнюю. Послезавтра летишь в Лондон на конференцию по борьбе с отмыванием незаконных денег. Паспорт тебе сегодня к шести привезут…

– Я же английского не знаю,.. – произнес Виктор.

– Это не проблема. Думаю, что переводчик найдется.

– А зачем мне туда?

– Конференция продлится три дня, а виза у тебя на шесть. Найдешь сына Броницкого и поговоришь с ним подробно. Я еще позвоню и подброшу материалы в помощь. Так что настраивайся на работу, а не на экскурсию.

Спрятав мобильный в карман пиджака, Виктор оглянулся и поймал на себе удивленный взгляд продавщицы.

Кофе горчил. Виктор добавил сахара, размешал пластмассовой ложечкой. Снова уставился через витринное стекло на улицу. Его уже ничто не удивляло. Лондон так Лондон. Все происходившее и происходящее начинало утомлять Виктора.

Утомлять именно тем, что он, вроде бы поставленный расследовать историю смерти генерала Броницкого, был с самого начала лишен доступа к многим деталям, известным другим людям, тоже занимавшимся этим делом.

«Надо будет что-то Ире и Яночке привезти оттуда», – подумал он и тут же удивился этой практичной мысли.

Вернувшись в кабинет, застал за своим столом Мишу Занозина.

– А ты что тут делаешь? – удивился Виктор.

– Сюрприз принес, – Занозин улыбнулся и опустил ладонь на большой коричневый конверт, лежавший на столе.

В конверте оказалась фотография последствий пожара с обгоревшим трупом в центре.

– Что это? – спросил Виктор.

– Это полковник штаба погранвойск Николай Павлович Вересаев.

Виктор повнимательнее рассмотрел фотографию. Снова поднял глаза на Занозина.

– А кто снимал?

– Квартиру дадите – скажу, – шутливо произнес стажер.

– Дам, – кивнул Виктор. – Потом догоню и еще одну дам, чтобы мало не показалось…

– Это все телевидение снимало. Программа «Ситуация». У них прямая связь с пожарными, они часто в паре ездят. А тогда у оператора и фотоаппарат был с собой.

– А ты как узнал?

– Решил с пожарными поговорить, они и вспомнили.

– Молодец, – Виктор улыбнулся. – Так ты действительно квартиру получишь, если не испортишься! Только что с этой фотографией делать?

– А вы на руки полковника посмотрите.

Виктор подошел со снимком к окну. Обгоревший труп лежал на полу, свернувшись калачиком. Правая рука была заведена назад, а левая протянута вперед. Обгоревшие пальцы все были на одну фалангу короче – тонкое прогорает первым. Виктор внимательно рассматривал обгоревшие пальцы и заметил, что большой палец правой руки вообще отсутствует. По идее, от него должна была остаться нижняя фаланга, ведь он потолще других пальцев. Да и на левой руке большой палец был виден почти полностью. Обуглившийся, но нормального размера.

– А ты видел то, что они отсняли? – спросил Виктор.

– Нет, у них не сохранилось. Только этот снимок.

– Ну ладно, и на этом спасибо.

Занозин ушел. Виктор посмотрел на часы – без пяти четыре. Через два часа привезут загранпаспорт. Есть время подумать о пальцах.

* * *

За окном вечерело, а Сахно все еще где-то катался на черном похоронном лимузине. Ник даже удивился, что на двадцать одолженных у него марок можно так долго гулять. Но раз Сахно все еще не было, значит, он продолжал наслаждаться жизнью. Пусть даже и под моросящим дождем. Может, нашел себе компанию.

Ник вспомнил о последнем звонке и о таблетках. Достал свою джинсовую куртку, нащупал в левом нагрудном кармане таблетки, но доставать их не стал.

Просто проверил, что они есть, и тут же о них забыл. Его мысли вернулись к Сахно.

Думая о Сергее, Ник непроизвольно усмехнулся. Взглядом отыскал черепаху, замершую перед блюдцем, в котором ничего не было. Набрал в блюдце воды из крана и опустил его на место. Вернулся к окну.

Фонари уже горели. Освещали неживую тишину этого городка. Санитарную, больничную тишину.

Телефонный звонок, прозвучавший в этой тишине, нисколько не удивил и не испугал Ника. Он спокойно снял трубку.

– Николае Ценн? – прозвучал уже знакомый голос незнакомого человека.

– Да.

– Что ж вы нас обманываете? – В каком смысле? – спросил Ник. – Наследили вы… – собеседник вздохнул.

– Где наследили? 1 – У ресторана «Маша»… Придется вам избавляться от товарища… Потом поможем вам. Двоих отсюда не вытащить… Бросьте пару таблеток ему в чай или в пиво – все равно. Когда он заснет – позвоните по телефону 48-04. Я скажу, что делать дальше!

Из трубки уже неслись короткие гудки, а Ник все еще держал ее у уха.

Наконец опустил. Опять взглядом наткнулся на черепаху, склонившую свою маленькую голову к воде в блюдце.

«Бред, какой-то бред, – думал Ник. – Где мы наследили? Мы никого не видели… Да если б и наследили – это что, повод избавиться от Сахно? Они что, боятся, что если их арестуют, он проболтается? И одновременно они уверенны в нем, в том, что его им опасаться не стоит?..»

Ник открыл окно, лег грудью на узкий подоконник и подставил голову моросящему дождю. Вечерний воздух был удивительно теплый, да и дождь казался теплым душем. За окном продолжалась квартирная тишина, только здесь, под затянутым невидимыми тучами небом, она была живее. Она не напоминала о больнице.

Где-то за домом проехала машина. Ник услышал звук мотора и напрягся, ожидая в любой момент увидеть на освещенной дороге похоронный лимузин. Но звук мотора затих в стороне. Оставив окно открытым настежь, Ник сварил себе кофе.

Снова зазвонил телефон. Ник остановился над ним, не имея никакого желания снимать трубку. А телефон все звонил и звонил.

«Они знают, что я дома и что я один, – подумал Ник, оглянувшись на открытое окно. – Они где-то рядом…» Нехотя поднес трубку к уху.

– Николае? Как настроение? – все тот же голос. Ник не знал, что ответить.

Не было у него настроения отвечать на такие вопросы.

– Я извиняюсь, может вы чем-то недовольны… Можете спрятать таблетки, только недалеко. Это была шутка. Вы не наследили…

Ник медленно отвел микрофон трубки в сторону и выматерился.

– Правильно. – сказал знакомый голос незнакомого человека. – Вы умеете снимать напряжение! А теперь возьмите ручку и бумагу.

Две минуты писал Ник под диктовку маршрут завтрашней поездки, адрес нового объекта их внимания.

– Повторите все! – попросил собеседник. Ник повторил.

– Теперь слушайте дальше. К дому вам не пробраться – там забор под видеообзором и с охраной. По дороге купите в любом магазине килограмма четыре замороженной рыбы и перебросьте ее за забор. После этого возвращайтесь в Ойскирхен.

– И это все? – удивился Ник.

– Да.

– Но вы же сказали, что туда ехать четыре часа!

– Да, – спокойно подтвердил собеседник. – И придется еще несколько раз туда ездить, так что заранее настройтесь на дальнюю дорогу! Ага, пора заканчивать, ваш дружок возвращается! Счастливо!

Опустив трубку, Ник прислушался. Едва различил эвук еще далекого автомобиля. Подошел к окну. Через пару минут действительно увидел проехавший под домом лимузин.

Сахно был в отличном настроении. Глаза его горели нездоровым веселым огнем. Ник даже позавидовал ему, все еще пытаясь увязать этот огонь с двадцатью одолженными у него дойчмарками.

– А че ты ей воды дал? – спросил, остановившись над черепахой, Сергей. – Молоко же есть…

И он выплеснул остатки воды в умывальник, налил в блюдце молока. Опустил на пол. Черепаха, подняв голову, бросила взгляд на своего доброжелателя и медленно поползла к плоской отопительной батарее.

– Дура, – выдохнул Сахно и усмехнулся. – Курнуть хочешь? – повернулся он к Нику.

– Нет.

– Это твои проблемы, – кивнул Сергей и достал из кармана пачку сигарет.

Ник подумал было, что Сахно просто захотел выкурить сигаретку, но уже через пять минут в воздухе разлилась терпкая сладость, а огонь в глазах у Сахно стал затухать.

– Завтра уезжаем на дело, – спокойно сказал Ник, так, словно доброй ночи Сергею пожелал.

– На какое дело?

– Надо отвезти четыре киллограмма мороженной рыбы за триста километров и бросить ее там за забор.

Ник ожидал, по крайней мере, удивления в ответ на свое сообщение. Но Сахно совершенно спокойно и по-деловому кивнул. Потом прошел на половину Ника и закрыл распахнутое окно.

* * *

Самолет в Лондон вылетал из Борисполя ни свет ни заря – в 7.30. Виктор специально пораньше вернулся домой предыдущим вечером, чтобы собраться с мыслями, да и вещи собрать Хотя что брать с собой – он еще не подумал. Ну зубную щетку с бритвой, смену белья… Даже думать об этом было скучно и он решил перепоручить свои сборы жене – она лучше знала, что ему там понадобится.

С Мишей Занозиным договорились, что он подъедет к нему на Харьковский ближе к полуночи, переночует у них и потом из аэропорта отгонит «мазду» к райотделу.

Но, вернувшись домой, первым делом Виктор засел на кухне в ожидании чая.

За окном темнело. От нечего делать достал Виктор из кармана пиджака свои командировочные – 300 долларов. Из другого кармана достал еще пятьдесят – от майора Крысько. Майор попросил купить ему широкие подтяжки красного цвета, а сдачу разрешил потратить на себя. Добрая душа!

– Надо тебе новые носки купить – почти все с дырками! – послышался голос Иры.

Виктор кивнул.

– А где твоя сумка, с которой ты в Москву ездил? – снова донесся из коридора голос жены.

– На шкафу.

Минут через десять Ира зашла на кухню. В руке она неумело держала пистолет «ТТ».

– Это тоже с собой берешь?

Виктор тупо уставился на «тэтэшку». Вспомнил, что это подарок Рефата.

Встал, забрал пистолет у жены.

Она пожала плечиками, поправила на себе ситцевый халат.

– Ты с той же сумкой поедешь?

– Да.

Виктор пил чай и крутил в руках пистолет-обратку, думая: куда бы его теперь спрятать? Взгляд его ушел под низкий кухонный потолок. Там, между потолком и подвесными кухонными шкафчиками, было достаточно места и для пыли, и для таких вот подарочков.

Сняв с крючка кухонное полотенце, он завернул в него «тэтэшку», потом засунул сверток в пакет и, став на табуретку, протолкнул в присмотренную нишу под потолком. Вернулся к чаю с чувством исполненного долга.

Ожил мобильный, лежавший на подоконнике. Дал трель.

– Собрался? – спросил Георгий.

– Почти.

– А с мыслями?

– Тоже почти.

– В самолете хорошо думается. Лететь часа три. Удачи! Вернешься – позвони!

К полуночи приехал Занозин и уселись они уже вдвоем на кухне. Миша вытащил из портфеля бутылку коньяка «Одесса».

Виктор сходил в комнату. Увидел, что сумка его уже собрана, а Ира возится с Яночкой в спальне. Вернулся и достал рюмки, половинку лимона из холодильника, банку шпрот.

– Вы уже были в Лондоне? – спросил Миша.

– Давай на «ты», – махнул рукой Виктор. – Нигде я не был кроме Москвы, Черновцов и Житомира!

– А пива можете привезти… то есть можешь?

– Какого пива?

– Ну какое там получше, английское…

Виктор кивнул.

Выпили по рюмке коньяка и время пошло с ускорением. В какой-то момент Виктор понял, что надо переходить на воду, и достал минералку.

Так они и не легли до утра. А в шесть уже вышли к машине – благо, что прямая дорога в аэропорт начиналась почти от самого дома.

Когда «боинг» оторвался от земли, Виктору почему-то стало грустно. Стало жаль эту землю, от которой он только что оторвался. Захотелось назад, но было это лишь сиюминутное желание.

Самолет прорезал снизу вверх легкие облака и в круглый иллюминатор ударило яркое утреннее солнце. Виктор зажмурился.

Минут через пятнадцать рядом остановилась молоденькая стюардесса с баром на колесиках.

– Что пить будете?

– А что есть?

– Вино, водка, шампанское, виски, пиво, кола…

– А сколько кола стоит? – осторожно опросил Виктор.

– Все бесплатно.

– Тогда виски, – выпалил Виктор.

Получив стаканчик виски со льдом, он поднес его к носу, понюхал. Он уже пробовал виски раньше, но не мог вспомнить, понравилось оно ему или нет.

Пригубил, задумался. Вроде понравилось.

Оглянулся по сторонам – самолет был полупустой, он сидел в пустом ряду и напротив никого не было. Только сзади, где были места для курящих, насчитал двенадцать пассажиров.

Вскоре снова рядом остановилась стюардесса. Протянула ему поднос с едой.

– Что-то еще будете?

– Да, колу.

В аэропорту Гэтвик, пройдя через паспортный контроль, Виктор вынырнул в фойе и тут же увидел девушку с табличкой, на которой была не правильно написана его фамилия. Подошел. Сказал: «Это я» и указал пальцем на табличку.

– 0'кей, – она улыбнулась и жестом показала следовать за ней.

Виктор на ходу крутил головой по сторонам – все ему было интересно, все краски казались ярче, чем на родине. Чудом он не потерял из виду эту девушку.

Она уже выходила на улицу.

Догнал, пошел рядом.

Черный «форд-мондео» привез его в гостиницу «Кенсингтон-Парк». Девушка, ничего не понимавшая по-русски, помогла, однако, поселиться, вручила пластиковую папку с какими-то бумагами. Обратила его внимание на верхний листок. Виктор понял, что это была программа конференции – даты и время.

Уже усевшись на мягкую кровать в своем номере, он тяжело вздохнул, подумав о том, что даже англо-русского словарика с собой не взял. Как же ему теперь тут обходиться?!

Зазвонил телефон. Виктор удивленно оглянулся. Подошел, снял трубку.

– Здравствуйте, – прозвучал милый женский голос. – С приездом! Меня зовут Вика, я буду вашей переводчицей на конференции.

– А вы откуда? Из Лондона? – спросил Виктор.

– Я в посольстве работаю… Если вы не против – через полчасика я к вам подойду познакомиться и помочь разобраться в бумагах, вам же дали документы конференции?

– Да…

Настроение у Виктора после разговора с Викой улучшилось. Самая серьезная проблема была решена. Он решил внимательнее изучить номер. Увидел маленький холодильничек – открыл и обомлел, обнаружив там десятка три маленьких бутылочек. Рассмотрел среди них и знакомые наклейки: «Абсолют» и «Финляндия». К стене на кронштейне крепился телевизор. Под ним на столике лежал пульт.

– Европа! – восхищенно вырвалось у Виктора. Прилег на кровать и расслабленно уставился в чистый белый потолок.

Вика оказалась привлекательной блондинкой лет тридцати, стройненькой и со вкусом одетой. Она первым делом по-мужски протянула руку, потом взяла папку с бумагами конференции, просмотрела. Перевела программу на сегодня – оказалось, что уже через два часа начиналось первое заседание.

– Вы женаты? – спросила Вика внезапно.

– Да.

Она кивнула. Странно улыбнулась сама себе.

– Если захотите что-то купить жене – с удовольствием помогу! – сказала после паузы.

– Спасибо… А вы не знаете, где лучше доллары поменять? – спросил Виктор.

– Тут рядом, у арабов. В гостинице не меняйте – здесь курс всегда плохой.

Я вам покажу по дороге!

* * *

Поездка в Трир заняла почти пять часов. Они и выехали поздно, после полудня. Потом останавливались в каком-то городке, искали рыбный магазин.

Наконец нашли и простояли там с полчаса, споря, какую рыбу покупать.

Собственно, спорили, конечно, не какую рыбу покупать, а сколько денег на нее тратить. Сахно настаивал на мелких сардинках по 7 марок за кило. Но Ник был против – рыбины должны быть нормальные, а не размером с «бычков в томате». Хотя вроде и не говорил ему об этом по телефону «инструктор», но все-таки…

В конце концов взяли они четыре кило рыбы нормального размера с непонятным названием и огромными удивленными глазами. И поехали дальше.

– Сколько еще? – спросил Сахно, когда городок остался позади и дорога побежала в расщелине меж двух холмов.

Ник взял автомобильный атлас, раскрыл на нужной странице.

– Часа два, наверно.

Закапал дождь и Сергей сбавил и без того невысокую скорость. Дорога виляла змеей. Заросшие лесом холмы словно громоздились один на другой и казалось, что дорога уходит в горы.

– Надо будет дозаправиться, а то возвращаться точно по темноте придется.

Еще встанем посреди ночной дороги!

Ник кивнул.

Следующий городок Вюнсдорф как раз и начался с бензоколонки. Долили сорок литров и поехали дальше.

Наконец добрались до Трира. Теперь предстояло проехать через городок, примостившийся в низинке меж холмов, и потом – первый поворот налево по трассе на Люксембург.

Рядом с поворотом стоял указатель с названиями двух немецких сел, до одного из которых было два километра, до второго – восемь.

– Приехали? – Сахно оглянулся на Ника.

– Почти. После первого села сбавишь скорость. Проехав километров пять, они увидели развилку. Узенькая асфальтовая дорожка уходила куда-то направо от главной.

– Бери рыбу и пошли! – скомандовал Ник. Оставив лимузин на обочине под деревьями, они направились по узкой дорожке. Дождь уже прекратился, но воздух был тяжел от влажности.

Минут через пятнадцать Ник и Сергей увидели, как дорожка упирается в высокие ворота. От ворот в обе стороны уходил за деревья кирпичный забор.

Сзади послышался шум мотора и они сошли с дорожки, притаились среди деревьев.

Приземистый малиновый «ягуар» подъехал к воротам. Рука водителя поднялась к лобовому стеклу и ворота медленно открылись. Машина въехала в усадьбу.

Ник и Сахно увидели сквозь открытые ворота широкий двухэтажный особняк с покатой крышей, покрытой красной черепицей. На крыше, кроме спутниковой антенны, виднелось еще одно приспособление странного вида. Приплюснутый то ли металлический, то ли пластиковый шар на высокой железной штанге.

Ворота закрылись и словно по какой-то команде снова закапал дождик.

– Видел там, на крыше? – спросил Ник. – Рядом со спутниковой антенной?

– Ну?! Ничего особенного – спутниковый телефон. Такие на каждом корабле сейчас есть, – спокойно ответил Сергей.

– Ладно, – Ник вздохнул. – Давай рыбу! Сахно протянул Нику полиэтиленовый пакет.

– Подожди, пойду заброшу и назад!

Он прошел под забором метров пятьдесят. Потом остановился и задумался.

Задумался: в каком месте ее перебросить? Ведь он должен был ее бросить так, чтобы ее заметили. Это и ежу понятно!