355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Андрей Курков » Игра в отрезанный палец » Текст книги (страница 10)
Игра в отрезанный палец
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 02:41

Текст книги "Игра в отрезанный палец"


Автор книги: Андрей Курков



сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Хорошо, – Ник решительно кивнул. – Две отбивные, два салата из овощей, водки граммов триста и какой-нибудь воды.

– Огурчиков соленых принести?

– Конечно неси, чего спрашивать! – вставил Сахно.

Минут через пять Погодинский поставил на стол огурчики, салат и графинчик водки. И ушел готовить горячее.

– Слушай, как при советской власти все! – Сахно мотнул головой, .провожая старика взглядом. – Только при советской власти у директора ресторана была куча поваров и официантов, а тут…

Ник кивнул.

– Что-то не похоже это место на популярный ресторан, – сказал он задумчиво.

– Наверно, это прачечная для отмывки бабок, – предположил Сахно.

Ник в мыслях согласился с этой идеей, но промолчал.

А Сахно уже разлил в рюмочки водку. Подхватил пальцами огурчик интеллигентного, маленького размера и, поднеся и то и другое ко рту, замер, вопросительно глядя на Ника.

Ник поднял свою рюмочку.

– Так что, скоро разбогатеем? – ехидно-шутливо прошептал Сахно и, приподняв на секунду рюмочку, опрокинул ее в рот.

Звякнул дверной колокольчик, и они оба обернулись к двери. Там остановился в проеме какой-то немец с озадаченным лицом. Разглядев двух посетителей, он громко спросил что-то по-немецки.

– Чего он? – поинтересовался Сахно.

– Машина наша ему мешает, – перевел Ник. – Говорит, не может выехать.

* * *

– Мать его! – разозлился Сахно.

Он встал из-за стола, прошел мимо немца в открытые двери.

Ник спокойно наблюдал, как Сахно отъехал на лимузине куда-то в сторону и тут же мимо окон ресторана проплыл огромный автобус, полный пенсионеров.

Когда автобус исчез, за окнами ресторана появился приятный глазу вид на другую сторону речушки – такие же пряничные домики, вывески с витиеватыми названиями. И главное – не было видно похоронного лимузина, так горячо любимого Сергеем.

Но эта радость Ника была преждевременной. Уже через минуту черный лимузин задним ходом заехал на свое прежнее место, перечеркнув приятный вид из окон ресторана.

– На хера такие широкие автобусы делать?! – раздраженно бросил он, присаживаясь за стол.

Налил себе «успокоительную» рюмочку, выпил и возвратил взгляд на Ника, который в этот момент погрузился в свои мысли, вызвавшие в нем вдруг неуверенность. Он прокрутил в памяти утренний телефонный разговор, такой конкретный и понятный. Нет, задача была поставлена по-военному ясно, но что-то другое вызывало внутреннее сопротивление, растерянность. Ник понял причину – их задание можно было назвать и другим словом – провокацией. И здесь, столкнувшись с объектом провокации – старичком совершенно безобидного вида, который кроме гордого звания хозяина ресторана был еще и поваром, и официантом одновременно, в мысли Ника закралось сомнение. С ним, с этим сомнением, надо было бороться.

Ведь и сомнение-то было слабеньким, чем-то из прошлого, легкого и понятного.

Теперь ведь он уже не военный, теперь мир вокруг намного сложнее и многие вещи и люди не соответствуют своим именам. Да и этот старичок, с виду простой и приветливый, почему Ник должен переживать за него? Если он ни в чем не запачкан, то и бояться ему нечего, и за него волноваться не стоит. То, что сказал Сахно по поводу ресторана-прачечной, вполне может оказаться правдой.

Короче, надо делать что сказали, и все выяснится.

Хозяин ресторана вынес из низеньких дверей два больших блюда, в прямом смысле заваленных едой. Половину блюда занимала отбивная какого-то необычно большого размера, залитая грибным соусом, а на второй половине аккуратными горками возвышался разнообразный гарнир. Здесь были и картошка-фри, и отварная свекла, и шарик желтого риса, посыпанный какой-то зеленью.

Желудочные соки вытеснили мысли из головы Ника. Он посмотрел на Сахно, который, похоже, с не меньшим восторгом рассматривал уже стоявшее перед ним блюдо.

– Еще водочки? – услужливо спросил Погодинский. Ник обернулся к старику, их взгляды встретились, и голубые глаза Погодинского, свежие и живые, словно были лет на тридцать моложе их хозяина, улыбнулись Нику.

– Да, еще граммов триста.

Хозяин ресторана кивнул и ушел.

Сергей с азартом кромсал ножом отбивную, будто хотел сперва всю ее нарезать мелкими кусочками, а потом враз съесть. Нику спешить не хотелось.

Обновленный графинчик с водкой опустился на скатерть стола и тут Сергей поднял на старика глаза.

– Кстати, вспомни, ты никому не задолжал? – спросил он совершенно спокойно.

Его глаза были холодными и острыми и словно противоречили застывшей полуулыбке губ.

Погодинский опять напрягся. Замер на мгновение. Перевел свой взгляд с Сахно на Ника.

Нику стало не по себе. Он вроде и рад был, что Сергей первый занялся делом, но теперь надо было подключаться. Неучастие в выполнении задачи приравнивалось к дезертирству.

– Да, припомните пожалуйста! – сказал Ник.

– А кому я могу быть должен? – спросил старик.

– Да хотя бы Николасу Ценну, – произнес Сахно.

Погодинский молча отошел на шаг в сторону. Как-то очень уж спокойно окинул взглядом свой ресторан. Потом кивнул и скрылся за низенькой дверцей, которая, очевидно, вела на кухню.

– Слушай, ты меня когда-нибудь своей вежливостью достанешь! – проговорил Сахно.

– Ничего, – успокоил его Ник. – Ты пей, пей! Не всем же быть такими развязными!

– Твое здоровье! – Сахно приподнял рюмочку и опрокинул ее в рот. Хрустнул огурчиком.

Тишина ресторана, прежде поддерживавшая в душе у Ника покой, теперь стала раздражать. Захотелось шума или музыки.

Оглянувшись по сторонам и не заметив ни колонок, ни магнитофона, он остановил свой взгляд на низенькой дверце, через которую входил-выходил хозяин этого заведения. И вдруг эта же тишина еще сильнее испугала его. Он словно еще раз увидел, как Погодинский чуть ли не безразлично окинул взглядом свой ресторанчик, кивнул и скрылся за этими дверьми. Ник представил себе, как старик сейчас достает пистолет, чтобы застрелиться. Он ведь мог подумать что они пришли по его душу!

Забыв о Сахно, Ник встал и торопливо направился к дверце и уже подходил к ней, когда она неожиданно раскрылась и в проеме появился Погодинский. Лицо старика было по-прежнему отрешенным, неживым.

Они остановились друг напротив друга.

Старик вздохнул. Вытащил из кармана поварской .куртки конверт. Молча протянул его Нику. Ник автоматически взял конверт и спрятал во внутренний карман пиджака.

– Что-то еще будете заказывать? – спросил старик, и в голосе его вдруг проявилась невероятная усталость.

– Два кофе и счет, – сказал Ник. Вернулся к столу.

– Чем он нас там порадовал? – спросил Сахно.

– Что?

– В конверт заглядывал?

Ник достал конверт, вытащил оттуда банковский чек. Сердце заколотилось и кровь словно отхлынула от кончиков пальцев, которыми он держал эту красивую розовую бумажку, сообщавшую, что Дойче-банк должен выплатить девяносто тысяч марок Николасу Ценну.

– Ну? – Сергей горел от нетерпения.

– Чек на девяносто тысяч, – сказал Ник. Дверца из кухни снова открылась и Ник торопливо спрятал чек с конвертом обратно в карман пиджака.

Погодинский поставил на стол две чашечки кофе.

– А счет? – спросил Ник.

– Вы шутите? – мрачно спросил Погодинский.

– Шутит-шутит, – хихикнул Сахно.

– Да не шучу я, – Ник вдруг разозлился. – Где счет?

Старик посмотрел на Ника совершенно отупевшим взглядом. Отошел в сторону, достал из кармана блокнотик и ручку. Заполнил бланк счета и протянул Нику.

Ник отсчитал сорок семь марок и протянул хозяину ресторана.

Тот взял деньги и застыл, словно не знал, что ему теперь делать с этими деньгами.

– Пошли! – Ник раздраженно посмотрел на Сергея. Тот долил водку из графина в стакан с минеральной водой, выпил залпом.

– Извините, – заговорил вдруг Погодинский. – Мой вам совет – не пытайтесь получить деньги по чеку в Моншау. Поезжайте лучше в город побольше, в Дюрен или Ахен. Понимаете?

Ник кивнул, хотя и не понял причину такого совета.

Они вышли из ресторана. Похоронный лимузин медленно отъехал, исчез с глаз Погодинского, открыв его любимый пейзаж, эту картинку спокойной красивой жизни, к которой он много лет назад присоседил свою непростую, но и непритязательную жизнь.

А черный лимузин тем временем выезжал на лесную дорогу, оставляя позади странный красивый городок – центр престарелого туризма. Сахно крепко держался за руль, словно боялся, что, отпустив его, свалится на бок. Нику было совершенно неважно, что его водитель пьян. Он опять боролся с собственными сомнениями, которые к тому же уже ослабли и постепенно сдавались, уступая доводам новой жизни, уступая аргументам новых мыслей. А дорога опять бежала по сосновому лесу и кроны, прятавшие ее от неба, обманывали и ход времени. Пока Ник не глянул на часы, ему казалось, что уже вечер. Но часы показывали четыре пятнадцать, а значит вечер был еще впереди.

Он достал автомобильный атлас. Отыскал там и Дюрен, и Ахен. Потом повернулся к Сахно и тут ему стало не по себе – Сергей почти лежал на руле, глядя вперед на дорогу прищуренными от пьяной усталости глазами.

– Тормози! – приказал ему Ник.

Сахно съехал с дороги, остановил машину.

– Проспись, потом поедем дальше!

– Это запросто! – произнес заплетающимся языком Сахно, тут же прислонился к своей дверце и закрыл глаза.

Ник вышел из машины. Прошелся среди сосен. Усталость начинала одолевать и его. Тоже захотелось спать. Он вернулся в машину, открыл заднюю дверцу и забрался прямо на жесткий подиум для гроба. Улегся на живот и, поерзав, затих.

Ранний вечер под кронами сосен мог показаться ночью.

* * *

Следующий день Виктор почти полностью провел в своем кабинете, сидя за столом в ожидании событий и телефонных звонков. Пару раз он выходил к машине и заглядывал в багажник, сам в душе посмеиваясь над собой. Новых трупов не было, но и Георгий не звонил. Заходил несколько раз к нему стажер Занозин, сообщал, что Грищенко на дежурство не вышел и дома не появился.

А когда под вечер зазвонил мобильный и Георгий сообщил, что подкинутый Виктору труп принадлежал старлею Грищенко, Виктор нисколько не удивился.

* * *

– Да, кстати, подъедь с утра туда, где ты его выгрузил. Пройдись по дому, может, найдешь что-нибудь интересное? – сказал Георгий.

– А хозяева?

– Хозяева уже в морге. Не хотели дверь открывать.

– В каком смысле? – удивился Виктор.

– В прямом. Начали стрелять ни с того ни с сего. Пришлось отказаться от диалога.

– Так там кто-то есть? – спросил Виктор.

– Есть-есть, поезжай утром. Тебя пропустят. Утром Виктор первым делом проверил багажник и только после этого сел за руль. Пока ехал к трассе – удивлялся отсутствию людей на «дороге жизни». Когда уже выехал на асфальт дошло, что сегодня суббота и нормальные люди еще греются под одеялом. А он даже не сказал своим, что ушел.

«Ну да ничего, я же туда и обратно», – подумал он в свое оправдание.

Машин на дорогах было мало, и город Виктор пересек легко. Выехал на проспект Победы. Позади осталось Святошино, началась Житомирская трасса.

Притормозив у автобусной остановки «Корчагинец», дальше он поехал медленно и свернул направо.

Остановил машину у знакомого забора на грунтовке. Вышел. Рядом шумел сосновый лес, шумел негромко, словно еще не полностью проснулся.

Заметил знакомые масляные пятна на грунтовке. Оглянулся по сторонам.

Никого.

Подошел к приоткрытым гаражным воротам. Потом заметил, что и калитка справа от ворот приоткрыта. И тишина, какая-то неестественная для места, где живут люди. Правда, Георгий сказал, что люди здесь больше не живут. Но должна быть охрана! Прошел в калитку и заметил пустую собачью конуру, над которой блестела натянутая плетеная проволока, уходящая за угол двухэтажного кирпичного дома. Угадав назначение этой проволоки, Виктор осторожно заглянул за угол и там увидел лежащую на земле немецкую овчарку с простреленным боком. От ее ошейника шел длинный поводок, оканчивавшийся железным кольцом, надетым на эту проволоку.

Виктор вернулся к порогу дома, толкнул глухую дубовую дверь и она поддалась.

Тишина дома еще больше смутила. Он замер, опять прислушался. Стало не по себе. Георгий дал понять, что место охраняется, но где же эта охрана?

Короткая прихожая оканчивалась другими открытыми дверьми, за которыми была видна комната. Справа перед дверьми начинались деревянные ступеньки лестницы, ведущей на второй этаж. Виктор только заглянул в эту комнату и направился наверх. Ступеньки лестницы тихонько скрипнули.

Наверху находился недавно отремонтированный зал. Видно, до ремонта этим мансардным этажом не пользовались. Но зато теперь здесь стояли три дивана, большой обеденный стол, телевизор «Сони» с огромным экраном. Письменный стол, заваленный какими-то бумагами, стоял в самом углу зала. Виктор первым делом подошел туда, склонился над столом. Какие-то накладные, письма, пачка журналов «Итоги».

Бумаги и письма быстро настроили Виктора на рабочий лад. Он достал из кармана носовой платок, взялся им за ручку ящика стола, выдвинул. Там увидел записную книжку, диктофон, пару кассет и медицинского вида коробочку из нержавейки с двумя боковыми ручками. Когда-то у них дома в такой коробочке лежали шприцы. Было это давно, очень давно, в детстве. Мама делала уколы бабушке, и каждый раз перед этим ставила коробочку со шприцами на газ.

Он приподнял крышку медицинской шкатулки и увидел знакомые и незнакомые хирургические инструменты: широкий скальпель, три нержавеющих пилочки с зубчиками разных размеров, и медицинские кусачки.

Задумавшись, Виктор опустил взгляд на свои руки, на носовой платок. Что-то во всем этом показалось ему нелогичным, странным. Не может же быть, что он первый следователь в этом доме после перестрелки, следов которой, кстати, он и не заметил! Кто-то из криминалистов обязан был все это осмотреть сразу после освобождения дома от хозяев. Но тогда должны были изъять и увезти отсюда все эти бумаги, письма, все движимое имущество. А после этого по правилам дом должны были опечатать и выставить охрану. Но тут все на месте, охраны не видно, предметы словно сами рвутся быть свидетелями и давать показания! Абсурд!

Виктор спрятал носовой платок обратно в карман. К чему эта осторожность?

Отпечатки пальцев уже должны были снять. Но что делать со всеми этими бумагами?

Присаживаться на один из диванов и читать?!

Абсурдность ситуации сбивала его с толку, мешала сосредоточиться.

«Нет, – подумал он. – Оставаться здесь глупо. Надо собрать все самое интересное и отвезти на работу. А там уже спокойно разобраться…»

Трель мобильного отвлекла его от мыслей. Он вытащил трубку из кармана пиджака. – Ну как там? – спросил Георгий.

– Странно. Все очень странно. Никакой охраны, куча интересных вещей!..

– И что же ты собирается делать? – поинтересовался Георгий.

– Наверно, собрать самое интересное и отвезти на работу?

– Ставлю тебе двойку с плюсом!

– За что?

– Двойку за то, что хочешь отвезти все на работу, а плюс за решение отвезти.

– Так куда тогда везти?

– Домой, – подсказал Георгий. – Кстати, охрана там есть, ты просто ее не видишь! Приедешь домой – перезвони мне.

Спрятав мобильный в карман, Виктор уже в который раз прислушался к тишине этого дома, оглянулся по сторонам, прошелся внимательным взглядом по стенам и потолку. И тут взгляд его выхватил в верхнем углу зала объектив маленькой видеокамеры.

"Вот оно что! – понял Виктор, подходя к видеоглазу. —Какая же это охрана?

Сидит себе кто-нибудь за монитором километров за тридцать отсюда, а может и не сидит, а просто все на пленку пишется, так же, как гаишный радиоэфир…"

Находка не успокоила Виктора, скорее наоборот. Чувство относительной безопасности прошло. Захотелось как можно скорее покинуть этот дом.

Быстро осмотрев первый этаж и гараж, Виктор нашел большую картонную коробку, поднялся с ней на мансардовый этаж и ссыпал в нее все бумаги со стола, содержимое ящиков, включая и нержавеющую медицинскую шкатулку. Отнес в багажник «мазды». Потом еще разок осмотрел первый этаж. На кухне обнаружил железный люк в погреб, но открыть его не смог. Думал было позвонить Георгию, спросить его совета. Но потом отказался от этой мысли, именно совета Георгия и испугался.

Мало ли что он посоветует!

Прикрыл за собой калитку, да и ворота гаража прикрыл поплотнее.

Минут через пять после того, как красная «мазда» выехала на гладкий асфальт Житомирской трассы, с другой стороны к дому подкатил микроавтобус, по борту которого большими буквами шла надпись «Мюллер ЛТД – подвесные потолки».

Остановился перед закрытыми гаражными воротами. Водитель вышел, открыл гараж и микроавтобус задним ходом въехал внутрь.

* * *

Утром подзамерзшие от ночлега в машине Сергей и Ник вернулись в Ойскирхен.

Сразу залегли спать. А когда Ник проснулся, часы уже показывали полдень. За окном снова светило солнце и какие-то немецкие птички жизнерадостно чирикали свои песни.

Ник заглянул на половину Сахно. Тот еще спал, сипло прихрапывая. Сделав себе кофе, Ник отыскал в кармане пиджака, брошенного на пол у матраса, полученный от Погодинского чек на девяносто тысяч марок. Присутствие чека успокоило его, помогло сосредоточиться. Он опустил солидную розовую бумажку обратно в конверт. С чашечкой кофе подошел к открытому окну. Выглянул, поставив чашечку на узенькую полоску подоконника.

С половины Сахно донесся кашель.

«Проснулся наконец», – подумал Ник.

Но после кашля опять послышался храп, только теперь в нем отсутствовал ритм дыхания. Дело явно шло к пробуждению, и Ник только надеялся, что пробуждение у Сергея будет легкое и без похмельного синдрома. Надо было ехать в банк. В голове засел совет старика Погодинского получать деньги по чеку только в городке побольше. А от Ойскирхена до «городка побольше» было неблизко.

Допив кофе. Ник принял душ и, выйдя из ванной комнатки, остановился над ворочающимся во сне Сергеем. Струсил на его лицо несколько капель воды.

– Ты что, оборзел? – рявкнул Сахно, не открывая глаза.

– Вставай! Уже начало первого!

Пока Сахно стоял под душем, Ник смотрел в окно, смотрел на спокойный пейзаж немецкой провинции, на редких прохожих. Спокойствие этого пейзажа, как ни странно, не передавалось ему. В его выспавшейся голове появились вопросительные мысли и начали требовать ответов.

Ну хорошо, думал он, сейчас поедем, получим эти деньги:

А что потом? Куда потом? Девяносто тысяч марок – это, конечно, много.

Много для него, но на самом деле – в государственном масштабе это копейки.

«Тебе позвонят и все расскажут, – подсказала другая, совершенно спокойная мысль. – Они всегда звонят, когда есть какие-то вопросы. И вообще, это только начало. Слава Богу, что оно наступило».

– Чек не потерял? – спросил Сахно, выйдя из ванной комнаты.

* * *

Остановился в двух шагах от окна, голый. Тер себя полотенцем минут пять.

– Нет, не потерял. – Тогда пьем кофе и едем. Получим бабки – заглянем в какую-нибудь пивную, по сосиске съедим…

В голосе Сергея звучала такая бодрая уверенность, что Ник решил смолчать, хоть и хотелось ему вставить что-нибудь язвительное по поводу ночлега в сосновом лесу внутри похоронного лимузина.

Через полчаса они заехали на заправку на окраине Ойскирхена. Там же, пока мальчик в синем комбинезоне услужливо суетился у машины, взяли в автомате еще по одноразовому стаканчику кофе.

Ник заметил, что мальчик в комбинезоне разглядывал их искоса и в глазах его блестело удивление и любопытство.

– Слушай, может, мы не похожи на похоронщиков? – Ник обернулся к Сахно.

Сахно осмотрел себя, одетого полностью в джинсу. Потом посмотрел на Ника.

– Да нет, нормальные похоронщики! – проговорил он с улыбкой.

Решили ехать в Дюрен, хотя до него было дальше, чем до Кельна. Сахно сначала требовал, чтобы ехали в Кельн, но Ник наотрез отказался. Он понял, почему Сергея тянет в очень большой город. В конце концов Сахно сдался.

Часа через полтора они въехали в серенький двухэтажный городок. Проехались по его улицам. Нашли двухэтажную стоянку, оставили лимузин.

Рядом со стоянкой висел указатель в сторону центра города. Молча они пошли по улочке, ведущей в центр. Мимо проезжали велосипедисты и было их как-то многовато. Двигались они очень организованно и несколько раз даже сигналили своими звоночками двум пешеходам, пока Ник вдруг не понял, что идут они по велосипедной части тротуара, покрашенной в красный цвет. Перешли с красной полосы на обычную асфальтовую.

– Слишком здоровая нация, – покачал головой Сахно. Центр Дюрена был уже трехэтажным и состоял из двух площадей и одной торговой улицы.

– Во! Смотри! – Сахно остановился перед приятного вида кафе, в котором пара толстяков в розовых рабочих комбинезонах пили пиво из больших бокалов. – Сюда потом зайдем!

Ник кивнул.

Вскоре они остановились перед аккуратной трехэтажкой Дойче-банка.

– Ну что, вперед и с песней! – скомандовал Сахно. – Э, постой! Дай десять марок, я тебя в кафе подожду.

Рядом остановилась старушка и явно изготовилась о чем-то их спросить.

Ник нехотя вытащил купюру и протянул Сахно. Как только Сергей отошел, немецкая старушка спросила Ника, как пройти на вокзал. Ник ей помочь не смог, и она направилась к следующему прохожему.

По всему внутреннему квадрату банковского зала за аккуратными окошечками сидели служащие. Посетителей было немного и они все, в отличие от Ника, знали, в каком окошечке решать свои дела. Ник прошелся вдоль стоек, читая пояснительные надписи. Нашел нужное окошко и протянул туда чек.

Пожилая блондинка за окошком поздоровалась, взяла розовую бумажку чека в руки. Посмотрела на нее внимательно, потом обернулась к компьютеру. Побегала пальцами по клавишам и вдруг что-то остановило ее, она возвратила взгляд на чек. Потом посмотрела на Ника несколько озадаченно, хотя на ее худом скуластом лице все еще прочитывалась профессиональная улыбка.

– Я не могу вам сейчас выдать по нему деньги, – сказала она по-немецки.

– Почему? – удивился Ник.

Она приподнялась, опустила чек на стойку перед Ником и показала пальцем на проставленную рукой Погодинского дату в правом верхнем углу.

– 23 мая 1999 года, – прочитал Ник.

– А сейчас июнь 1997, – сказала она.

– Это ошибка, – заторможено произнес Ник, – Он ошибся…

– Может быть, – сказала блондинка. – Хотя так часто делают. Ну, не совсем так, а ставят следующий месяц…

– Зачем?

– Человек вроде бы оплачивает товар или услугу сейчас, дает вам чек. А деньги вы можете по нему получить только через месяц или два… – она снова улыбнулась. – Надо внимательнее быть!

– Но здесь же ошибка в два года!

– Пускай выпишет новый, – посоветовала служащая банка. – Вы же не хотите ждать до этой даты…

Во власти тихого раздражения Ник вышел на улицу. Солнце ударило его по глазам и он зажмурился – все-таки освещение внутри банка было куда гуманнее.

* * *

Постоял пару минут, размышляя. Зашел в кафе и остановился перед столиком, за которым сидел Сергей, сосредоточенно рассматривая на просвет пиво в высоком бокале.

Ник опустился на тяжелый табурет напротив.

– Двести марок одолжишь? – спросил Сергей, увидев перед собой напарника.

– Нет, – сухо ответил Ник.

– Почему?

– Потому что нет у нас марок.

– А девяносто тысяч?

Ник достал из кармана чек, показал Сергею дату на нем и пересказал то, что ему объяснила банковская блондинка.

– Подловатый старик, – протянул Сахно. – За такие штуки яйца отрывают…

Надо ехать обратно!

Ник кивнул. Он понимал, что ехать обратно надо, хотя уже почти четыре часа.

– Ты сколько пива выпил? – спросил он Сергея.

– Три бокала… Но два уже слил, так что все в порядке…

Они вернулись на стоянку.

Пока Сергей выезжал на дорогу, Ник изучал атлас. Судя по карте, дорога от Дюрена до Моншау была узкой и далеко не прямой. Скорее она напоминала какую-нибудь речушку.

– Может, лучше завтра с утра? – неуверенно проговорил Ник, глянув на напарника.

– Нет, надо его сегодня прижать… Он, может, и сбежал уже куда-нибудь…

Не думает же он, что мы не вернемся за объяснениями?

Ник понял, что Сергей вполне может оказаться прав. Теперь даже совет старика получать деньги в городке побольше стал совершенно понятен. Он просто хотел выиграть время. И теперь шансов застать его у себя в ресторане было маловато. Но надо было ехать. Надо было проверить все лично, если уж оставил он их в дураках.

Выехали на автодорогу. Мимо пролетел и остался позади указатель с названиями населенных пунктов, среди которых промелькнул и Моншау. Дорога бежала посреди леса. Опять сосны по обе стороны. И виляла она то вправо, то влево.

Ехали долго, часа два.

Наконец появился знакомый центр престарелого туризма. На набережную выехали с другого конца города. Да и оказались на другой набережной, так что пришлось вернуться и переехать по мосту речушку.

Как только остановились перед рестораном «Маша», у Ника совершенно испортилось настроение. Ресторан был закрыт.

Ник повернулся к Сергею. Посмотрел на него утомленно-вопросительным взглядом. Почему-то сейчас ему хотелось полагаться на инициативу Сахно. Что-то подсказывало Нику, что интуиция, ведомая злостью и желанием отомстить и наказать, более продуктивна.

Сахно молча вышел из машины. На Флюссштрассе было .безлюдно. Ни машин, ни прогуливающихся пенсионеров, которые, как показалось в прошлый раз, облюбовали городок и обсели его, как вороны.

Ник аккуратно прикрыл за собой дверцу лимузина. А Сергей уже заглядывал внутрь ресторана.

– Надо найти задний вход и вломиться туда, – сказал он, не оборачиваясь.

Сахно прошелся взглядом по фасадам пристроенных вплотную стенка к стенке домиков. Ясно было, что если и искать задний вход, то искать его надо позади этой череды домов.

Оставив машину перед входом в ресторан, они пошли по набережной. Метров через двести увидели узкий проход между двумя магазинчиками и нырнули в него.

Вышли на асфальтовую дорожку, вдоль которой стояли мусорные баки. Стояли как раз в местах выхода на эту дорожку асфальтовых тропинок, ведущих к задним дверям магазинов и кафе.

По дорожке двинулись назад.

Остановились возле мусорного пластмассового бака, на котором аккуратной рукой была выведена надпись «Masha».

– Наша Маша громко плачет, – проговорил Сахно и ухмыльнулся, упершись взглядом в заднюю дверь ресторана.

В благополучной стране – двери легкие и с окошком, чтобы пропускать дневной свет. Эта дверь не была исключением.

Сахно стукнул по ней кулаком и вся дверь затрещала.

– Вон кнопка звонка! – подсказал Ник.

– Если дома, то уже услышал.

Но в ресторане никого не было. На дверной грохот никто не среагировал.

Сергей осмотрел дверь, заглянул в замочную скважину.

Потом обернулся к Нику.

– Постой там у бака, пока я ее открою.

Ник отошел. Оглянулся и никого на дорожке, бежавшей позади домов, не увидел.

Когда возвратил взгляд на задний вход в ресторан, то увидел, что дверь уже открыта.

Поспешил туда.

– Захлопни за собой! – донесся голос Сахно. Ник прикрыл дверь, мельком заметив, что язычок слабенького замка был отогнут в сторону.

– Ты где? – крикнул он.

– Прямо по коридору и налево.

Пройдя прямо и налево Ник оказался перед входом на кухню ресторана, где перед открытым холодильником стоял Сергей и жевал кусок ветчины.

– Я что-то проголодался, – протянул он, оглядываясь на Ника. – Если он и удрал, то ненадолго. Кто ж такие запасы оставляет? Иди посмотри наверху, а я пока перекушу… Подогреть тебе чего-нибудь?

Ник кивнул, вернулся в коридор. За одной из дверей увидел лестницу наверх.

Поднялся. Здесь уже был не ресторан, а жилье. Три двери, под ногами коврик, на стенке акварель с видом собора Василия Блаженного.

Ник начал с левой двери, за которой располагалась небольшая спальня с двойной деревянной кроватью, зеркальным столиком и маленьким телевизором, поставленным в углу на тумбочку. На стене висели два блеклых натюрморта, а на зеркальном столике в железной рамочке стояла фотография какой-то женщины лет пятидесяти. Ник подошел, посмотрел на фото. Пожал плечами. Как-то и легко, и непривычно было находиться в чужом доме. Внутренняя двойственность одновременно и успокаивала его, и раздражала. Словно он и хозяином здесь был, и вором.

Злость на старика прошла, да и не злость это была, а что-то другое. Может, обида, но обида не глубокая. Хотя именно она и давала ему право сейчас рассматривать внутреннюю часть чужой жизни, рассматривать спокойно, как рассматривают декорации уже увиденного спектакля.

За второй дверью Ник увидел кабинетик с одним окошком, выходящим как раз на набережную. Письменный стол, два книжных шкафчика по обе стороны этой комнатки и вертящееся кресло занимали все небольшое пространство. Зато если присесть в кресло, то взгляд сам протягивался за оконное стекло и отдыхал на игрушечных домиках, стоящих такой же сплошной чередой н набережной по другую сторону речушки.

За третьей дверью в небольшой гостиной на ремне, свисавшем с крючка для люстры, висел сам хозяин. Люстра лежала под ним на ковре рядом с упавшим стулом.

Ник замер в дверном проеме. Мороз прошелся по позвоночнику, как обезболивающий укол. Он просто видел перед собой висящий на ремне труп и ничего не чувствовал. Продолжалось это несколько минут, после чего действие обезболивающего мороза закончилось, и Ник, сделав медленный шаг назад, закрыл перед собой дверь. Постоял еще пару минут возле лестницы, борясь со страхом, пытавшимся одолеть его мысли. Потом сбежал вниз по лестнице. Остановился, бледный, в кухне, но Сергея там не увидел. Сергея он нашел в ресторане за угловым столиком. Тот пил пиво и заедал его ветчиной.

– Садись! – улыбнулся Сахно. – Думаю, что мы можем пока здесь пожить. Пока он не вернется. Во всяком случае голодными не останемся…

– А он никуда не уезжал, – проговорил Ник.

– В каком смысле?

– Он повесился… Там, наверху!

Сахно замолчал. Лицо его приняло недовольное озадаченное выражение.

– Он что, мудак? – произнес Сергей через несколько минут.

Ник пожал плечами.

– Все равно садись! – сказал Сахно. – Хрен с ним! Оставил нас без бабок, зато с продуктами.

Ник присел за столик, автоматически взял с тарелки кусок ветчины, сунул в рот и стал жевать, тупо уставившись в зарешеченную пасть темного камина. Думать не хотелось.

Сахно сходил на кухню, принес бокал и еще две бутылки пива. Налил Нику и себе.

– А ты там бабки не поискал? – спросил он негромко. Ник перевел заторможеный взгляд с камина на напарника.

– Где?

– Ну там, у него. Может, там сейф в стенке… Ник отрицательно мотнул головой.

– Ладно, пиво допьем – я сам посмотрю… Они сидели еще полчаса, прежде чем Сахно пошел на второй этаж, оставив Ника за столом.

В пустом зале ресторанчика Нику вдруг стало холодно. Он сходил на кухню, порыскал по углам и, найдя початую бутылку «Абсолюта», вернулся. Налил на донышко пивного бокала искать рюмку было уже лень.

А на улице уже краснело, опускаясь, вечернее солнце. Его отчетливые желтые лучи падали на левую стенку ресторана и освещали какую-то тарелку, висевшую там вместо картины. Ник, выпив водки, сходил и с тупым любопытством рассмотрел эту тарелку. На ней был изображен питерский Медный всадник.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю