Текст книги "Сыскное бюро Ерожина"

Автор книги: Андрей Анисимов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Мне это ничего не стоит. А ты свои деньги зарабатываешь нелегким трудом. – Возразила Нора, встала из за стола и подошла к Мюллеру: – Мне сейчас есть больше не хочется. Я сегодня много бегала и устала. Можно я поваляюсь, а ты мне расскажешь про себя. Ты же мне ничего о себе никогда не рассказывал.

– Конечно, чувствуй себя как дома. – Улыбнулся профессор. Нора поцеловала его в губы:

– Милый, тогда я бы приняла ванную. Одолжишь мне свой знаменитый халат? Он мне очень нравится.

Фридрих Эдуардович проводил девушку в ванную, отладил воду и, выдав ей халат, хотел удалиться: – Полотенце бери любое. Все только вчера из прачечной и я еще не успел ни одним попользоваться.

– Милый, не уходи. Мне тут без тебя будет тоскливо. – Попросила Нора, скинула свою блузку и повернулась к профессору спиной: – Расстегни мне сзади.

Мюллер покраснел, как школьник, но просьбу гостьи выполнил. Он старался не смотреть, но не мог себя заставить отвести взгляд от ее небольшой, но упругой и манящей груди. Нора тем временем, освободилась от юбки, змейкой выскользнула из трусов и повернулась к нему:

– Я тебе нравлюсь?

– Ты прекрасна! – Выдохнул профессор.

– Поцелуй мне грудь. – Попросила девушка.

Старик обнял ее, стал тереться своей морщинистой щекой о ее бархатную кожу, нагнулся и взял губами сосок на ее груди.

– Как ты хорошо это делаешь. – Прошептала Нора и закрыла глаза: – Разденься сам.

Ванная наполнилась. Нора шагнула в теплую воду, и ладонью обрызгала Мюллера. Он, торопясь, неловко снимал с себя рубашку и светлые шерстяные брюки.

Нора тем временем резвилась в воде. Наконец, старик разделся, но забыл снять шарфик.

– Иди ко мне. – Позвала красавица. Мюллеру было трудно войти в ванную без маленькой скамеечки, которой он привык пользоваться. Нора подала ему руку. Она усадила его рядом с собой, намочила ему волосы, взъерошила их и рассмеялась:

– Какой ты смешной, мокрый и в шарфике. Прямо мальчишка. Давай я тебя помою.

– Я забыл его снять. – Растерялся Мюллер.

– Пусть, так даже интереснее. Давай сюда мочалку. Каким мылом ты моешься. – Нора оглядела шампуни и кремы и выбрала бутылочку с миндальным мылом: – Я тебя буду мыть этим. – Она открыла бутылочку, налила янтарное тягучее мыло на огромную мочалку профессора и принялась его натирать: – Вставай. Мне так неудобно.

Мюллер нелегко поднялся и замер. Нора растирала мылом ему спину и грудь, намылила руки и шею, потом отложила мочалку и принялась мылить его рукой. Профессор почувствовал, что он хочет. По настоящему сильно хочет это прекрасное тело, эти нежные, ласковые руки, эти темные синие глаза.

– Ты хочешь меня? – Немного удивленно произнесла Нора: – Как интересно…

– Да, я тебя очень хочу. – Признался профессор.

– Это видно, можешь и не говорить. – С той же несколько удивленной интонацией, заметила Нора. Профессор не понял, что она с ним делает. Он ощутил, что погружается в бесконечный розовый туман и летит. Полет становился все выше и острее. Розовый туман делался все светлее и ярче, пока не превратился в прекрасную пронзительно ослепляющую вспышку. Профессор вскрикнул и стал оседать.

Теперь пойдем и полежим. – Сказала Нора, обмывая мыло с него и себя. Мюллера шатало. Он с трудом добрался до постели. Если бы Нора не поддерживала его, он мог бы и упасть. Но это была удивительно приятная слабость. Профессор лег и прикрыл глаза. Нора положила ему на грудь свою голову и внимательным, настороженным взглядом, изучала его лицо:

– Тебе хорошо, милый?

– Очень хорошо, моя девочка. Я не помню, что бы мне когда-нибудь, было так хорошо. – Ответил он ели слышно.

– Ты просто забыл, глупенький. Теперь ты будешь всегда меня ждать. – Так же тихо сообщила Нора.

– Оставайся со мной. Не уходи. – Прошептал профессор.

– Не бойся. Мы будем вместе. Я сегодня впервые изменила памяти покойного мужа. Увы, я оказалась не верная вдова. – Так же шепотом, призналась Нора и погладила Мюллера по мокрым волосам: – Я бы очень хотела быть твоей женой. У тебя была жена?

– Да.

– Как ее звали? – Спросила Нора и, взяв профессора за руку, нашла слабый, неровный пульс его сердца.

– Эльза. – Слабым голосом ответил Фридрих Эдуардович и заснул. Нора встала, прошлась по комнатам, нашла в холле свою сумочку, достала из нее фотоаппарат и аккуратно, снимок за снимком сфотографировала все картины и мебель в профессорской квартире. Затем спрятала фотоаппарат обратно в сумочку, вернулась в спальню, потушила свет и юркнула к старику под одеяло. Настенные часы фирмы Густав Беккер пробили десять раз. На столе в канделябре тихо догорали свечи, освещая вазочку с нетронутым инжиром, за пол кило которого Фридрих Эдуардович Мюллер выложил двести пятьдесят рублей из своей профессорской зарплаты.

* * *

Генерал Грыжин начинал свою службу в системе Внутренних Дел сельским участковым инспектором. Затем, его перевели в Новгород, где он пять лет проработал в уголовном розыске. Только потом он закончил академию и стал быстро делать карьеру. Иван Григорьевич был опытным служакой и вовсе не простофилей. Однако после стольких лет начальственной службы, нелегко «выходить на улицу». Грыжин имел огромные связи, сохранившиеся со времен его работы заместителем министра. При желании, он мог добиться приема у президента, но для того, чтобы познакомиться и расположить к себе вдовушку, все это было не нужно.

Иван Григорьевич знал о женщине немного. Судя по рассказу Глеба Михеева, который был осведомлен о ней больше Ерожина, Марина Васильевна Понтелеева еще совсем недавно жила обычной московской пенсионеркой и подрабатывала дежурствами в общественной уборной. Как она стала женой академика, для их следствия пока оставалось загадкой. «А что если они познакомились в ее туалете. Академик мог там что-нибудь забыть». – Грыжин знал, что старый ученый был растяпой и такое предположение, не смотря на всю его абсурдность, вполне реально. Но домыслы не приближали генерала к цели. Задача номер один, найти правдоподобный способ познакомиться с вдовой и не вызвать у нее подозрений. Надо с чего-то начать и генерал начал с библиотеки. Закрытая ведомственная библиотека Управления получала все мало-мальски известные газеты и журналы. Грыжин попросил специализированную газету академии наук за три дня от смерти академика Понтелеева, до его похорон. Как он и ожидал, некролог с портретом ученого был напечатан на целой полосе. Иван Григорьевич внимательно его прочел и выписал себе в записную книжку основные вехи жизни академика. Пошептал, запоминая их, и покинул библиотеку. Затем он сел в метро, доехал до станции Чистые пруды и пошел к себе домой в Казарменный переулок.

Супруга Грыжина пока жила на даче, а домработница Варвара Федотовна приезжала с дачи для ухода за генералом и уборки квартиры дважды в неделю. Такой визит бессменной домработницы произошел вчера, и следы наведенного ею порядка еще были заметны. Иван Григорьевич снял пиджак, аккуратно повесил его в огромный трех створчатый шкаф. В рубашке прошел на кухню, достал из холодильника кастрюлю с знаменитым Варьиным супчиком. Отлил половником в ковшик и поставил на огонь. Пока супец грелся, Грыжин успел побриться, побрызгал себя одеколоном и затем пообедал. За обедом он снова вынул свою записную книжку и освежил биографию покойного академика. Закончив обед, генерал выглянул в окно, и с удовлетворением отметив, что серая «волга» стоит возле помойки на своем обычном месте, вышел из квартиры. Спустившись двумя этажами ниже, он приложил палец к звонку, и не отпускал его, пока дверь не открылась.

– Что? Кто? – Вопрошал за дверью перепуганный голос хозяина квартиры.

– Открывай, Андрееч, свои. – Усмехнулся генерал, представив себе перепуганное лицо соседа.

– Это ты, Иван Григорич, – С облегчением вздохнул Павел Андреевич: – Зачем пожарным звонком пугаешь?

– Что ты дома, знаю, потому что машина твоя во дворе. А раз ты днем дома, значит дрыхнешь. А раз дрыхнешь, по другому тебя не взять. – Пояснил Грыжин всю цепь своих умозаключений.

– Я уже не спал. – Признался сосед: – Зайдешь?

– И не подумаю. Мне ты сегодня, как водитель нужен. Что хочешь, делай, а меня вези. – Заявил генерал.

– Сцепление у меня не очень. – Безнадежным тоном пожаловался сосед. Он понимал, что генерала этим не разжалобишь.

– У тебя, Андрееч вечно, что-нибудь «не очень». Машине лет двадцать и каждый раз что-нибудь «не очень». Пристыдил Грыжин.

– Когда выезжать? – Смирился сосед.

– Сейчас прикинусь, и поедем. Минут через двадцать спущусь. – Пообещал генерал и поднялся к себе.

Ровно через двадцать минут Иван Григорьевич Грыжин стоял возле серой «волги» соседа в парадной генеральской форме и с чемоданом.

– Уж не в Кремль ли ехать? – Испугался Павел Андреевич.

– Не бойся, не туда. Давай сперва на Черняховского, на рынок зайдем. – Ответил генерал и грузно уселся в машину. На рынке Иван Григорьевич пропадал довольно долго. К машине вернулся с тремя пакетами, набитыми фруктами и разной едой.

– Может, ты на северный полюс прикажешь везти? – Открывая багажник, спросил сосед с опаской. Гыжин пристроил припасы, снова уселся в машину и приказал ехать на улицу Генерала Ермолова:

– Тут недалеко. До Сокола, а потом налево.

Павел Андреевич много лет работал таксистом, улицы города знал на зубок, и в объяснениях не нуждался. Они выкатили на Ленинградку и встали у светофора.

– Ты Андрееч, когда приедем, ничему не удивляйся. Я может, нести буду всякую чушь, лапшу на уши вешать, а ты молчи, словно глухонемой. Понял? – Предупредил Грыжин водителя. Тот кивнул, но посмотрел на генерала с удивлением. Возле дома Марины Васильевны Понтелеевой, Грыжин велел остановиться. Перед тем, как покинуть машину, он достал из кармана свою знаменитую фляжку, изрядно глотнул любимого армянского коньяка «Ани», крякнул, вытер губы ладонью, тяжело поднялся и, прихватив с собой только чемодан, решительно направился к двери. У входа на минуту задержался, набрал номер кода, спокойно вошел в парадное и поднялся на второй этаж. Позвонив в дверь, он встал так, чтобы в глазок весь его парадный прикид был виден.

– Кто? – Немного растерянно прозвучало в глубине. Грыжин выпятил грудь и рявкнул басом:

– Боевой друг вашего покойного мужа, Марина Васильевна.

Дверь раскрылась, и пораженная женщина увидела генерала Грыжина во всей его красе.

– Вот узнал о смерти Валерика. Да и про тебя матушка, только узнал и выяснил, что Валерик тайно от друзей женился. Специально приехал помянуть. На Большой Димитровки никого. Насилу твой, матушка, адресс добыл. Давай хоть поцелуемся. – Сказав это, Грыжин, схватил Марину Васильевну в охапку и смачно чмокнул в щеку.

– Да я… Мне… Я не ждала. – Начала заикаться вдова. Но Грыжен ей опомниться не дал.

– У меня все при себе и провиант, и спиртное. Сейчас спустимся с тобой к водителю и занесем.

– Так я в халате. Не одета, я… в тапках. – Лепетала Марина Васильевна.

– Ладно, дверь подержи, мы сейчас все поднимем сами. Чемодан куда поставить? – Наседал Грыжин.

– Вот сюда в комнату занесите. – Ответила напуганная хозяйка и раскрыла дверь в маленькую комнату. Грыжин оставил чемодан, и быстро спустился по лестнице вниз. Марина Васильевна подошла к окну и увидела, как генерал с водителем добывают пакеты из багажника.

«Господи! А я в таком виде» – Застонала Марина Васильевна и побежала причесываться в ванную. Не успела она заколоть волосы, как генерал и его знакомый были уже в дверях. Поставив пакеты рядом с чемоданом, Грыжин обнял изумленного соседа:

– Спасибо Андреич, что вдову друга помог в столице отыскать. Будешь в наших краях, отплачу. – И не дав тому опомниться, сильно подпихнул его к выходу.

– Куда провиант прикажешь? – Обратился он к хозяйке, когда дверь за водителем закрылась.

– Я уж и не знаю… Зачем столько всего. У меня холодильничек маленький. – Заметалась Марина Васильевна, провожая Грыжина на кухню.

– Что же, Валерик тебе и холодильника нового не купил? Все же академик. Зарплаты у них приличные. – Удивлялся Грыжин, оглядывая скромную квартирку. Предположить, что тут живет богатая вдова академика, мог бы человек лишь с очень развитым воображением. Заметив, что женщина вовсе не сомневается в госте и озабочена лишь тем, что ее застали врасплох, Грыжин пришел ей на помощь:

– Ты, матушка, не суетись. Я пойду по Москве прогуляюсь, а через часок вернусь, и сядем за стол. Только, сперва позволь, переоденусь. Не люблю формой народ пугать. – Пробасил Грыжин. Комнатка, где стоял его чемодан, как то само собой отошла к гостю. Иван Григорьевич скинул парадную форму, по двум причинам. Во-первых, потому что разгуливать в ней не любил, а во-вторых, хотел быстрее приручить вдову. Вещи мужика, лежащие в доме женщины, работаю иногда сильнее, чем сам мужик.

Переодевшись в костюм, он тщательно проверил карманы форменных брюк с пампасами и кителя. Оставив там улику, изобличающую жителя Москвы, можно было все испортить. Во внутренний карман кителя он специально вложил генеральское удостоверение. В нем адреса не значилось, а карточка и штамп имелись. К тому же, Иван Григорьевич так пристроил документ, что бы понять, смотрели его или нет.

Район этот он хороша знал, поэтому заглянул в несколько магазинчиков, купил букетик астр для вдовы, большой круглый торт, и не спеша вернулся. По внешнему виду Марины Васильевны, Грыжин понял, что первую победу уже одержал. Женщина успела причесаться, переодеться и убраться в квартире. Стол в гостиной был накрыт, приборы и хрусталь сверкали чистотой и на тарелках лежали закуски. Грыжин сразу отметил, что кроме тех продуктов, что он принес, на столе имеются и другие. В том числе и очень аппетитные соленые грибочки.

– Вижу, не зря тебя Валерик на старости лет выбрал. Хозяйка ты хоть куда. – Похвалил Грыжин женщину и вручил ей цветы и торт. Марина Васильевна смущенно поблагодарила и, поворчав для вида, что гость напрасно так тратится, пригласила генерала к столу. Помыв руки, Грыжин перед тем, как сесть за стол, заглянул в «свою» комнатку и проверил документ. Вдова к нему в карман не лазила.

– Выпив по первой, как полагается, не чокаясь, Иван Григорьевич решил пойти в наступление:

– Ладно, Валерика не вернешь. Пожил он немало. Пусть земля будет ему пухом. Расскажи как вы с этим растяпой познакомились?

– Я… Мы… Он… Да это, так сразу и не расскажешь. – Покраснела Марина Васильевна, и Грыжин понял, что вопрос его ей не понравился. Вопрос женщину смутил. Генерал заговорил о другом, а сам стал думать почему. Либо она не хочет об этом говорить, и на то есть серьезная причина? Либо его догадка, что академик нашел невесту в общественной уборной, верна и женщина просто стесняется открыть место своей прежней службы.

– Давно на пенсии? На вид ты еще молодуха. – Зашел Грыжин с другой стороны.

– Да я почти до самого замужества работала. Работа у меня не пыльная. Напарница стеснялась говорить, а я не скрываю. – Ответила Марина Васильевна.

– Что же за таинственная работа, что напарница скрывает? – Притворно заинтересовался генерал.

– Ничего таинственного. Работала в общественном туалете. Деньги приличные и пенсию получать можно. – Спокойно призналась вдова академика.

«Да ты вполне нормальная баба. Напрасно наш сыщик не хотел с тобой напрямую говорить» – Подумал Грыжин и поддержал женщину:

– Работа полезная. Ничего такого, чтобы скрывать, в ней нет.

– Спасибо на добром слове. Грибочков берите. Картошечки подложить? – Улыбнулась хозяйка. Марине Васильевне реакция генерала на ее место работы понравилась. Генерал против картошки и грибочков не возражал. Подлив водки в рюмку вдовы, он сказал несколько слов в адрес покойного и они выпили.

– Почему в его квартире на Большой Дмитровке не осталась? – Спросил Грыжин, с удовольствием закусывая солеными грибами.

– А я там и не жила. Приходила к нему, а жить не жила. – Ответила пенсионерка.

– Что же за семья такая? Зачем тогда жениться? – Удивился Грыжин.

– Да ему только работать. Он меня и не замечал. Зачем замуж звал, сама не понимаю. Думала поможем друг другу на старости лет. Я ухаживать за мужчиной не против. Одинокой жить надоело. Да и нуждаться тоже. Только ему это оказалось не надо. Вот и не переехала. – Ответила вдова.

– Ну, нуждаться ты теперь не будешь. Продашь дачу, квартиру. Станешь богатой. Все наследство тебе Кирилла то нет. – Ухмыльнулся Грыжин. Он посмотрел на женщину и заметил, что при имени брата покойного супруга, она побледнела и минуту не могла говорить. Грыжин не торопил и ответа дождался:

– Богатства я не искала. Ну конечно, хорошая зарплата у мужа, вещь приятная. На пенсию не разгуляешься. Но я работу не бросала. – Ответила Марина Васильевна, немного придя в себя.

– Братец у Валерика бедовый был. Как вы, поладили? – Решил Грыжин развить наступление на слабом фланге противника.

– Он на меня набросился. На кладбище только его и увидела. Оскорблял, кричал на меня. Я ему ничего плохого не сделала. А про то, что все наследство мне, я только теперь узнала. Юрист приходил. На Кирилле ничего не было. Он бы и живой ни квартиры, ни дачи не получил. Если бы подошел ко мне по-хорошему, я бы с ним поделилась. Мне много не надо. – Повторила Марина Васильевна, и генерал понял, что она говорит вполне искренно.

– Дачу еще не продола? Бывал я у него в Барвихе. Знатная дача. – Продолжал допрос Иван Григорьевич.

– Дача неплохая. Садик жалко. Сливы больно сладкие. – Виновато улыбнулась вдова.

– Так продала? – Не отставал Грыжин.

– А я этим не занимаюсь. Пусть Дина сама решает. Да еще и бумаги на наследство нет. Куда спешить. – Ответила женщина.

– Дина, это твоя дочь, или сестра? – Насторожился Грыжин.

– Да нет. Так. – Отмахнулась вдова.

Безразличие, с которым Марина Васильевна отнеслась к его вопросу, не было наигранным и генерала это удивило. «Ты милая или темнишь классно, или под дурочку работаешь» – Подумал Иван Григорьевич, но имя Дина, запомнил. Все темы, кроме темы Кирилла вдову трогали мало. Грыжин решил еще раз вернуться к убитому Понтелееву младшему.

– Почему Кирюшку то шлепнули? Он что из шоферов в бизнесмены заделался? – Предположил генерал, подкладывая себе колбаски. Марина Васильевна опять изменилась в лице и долго не отвечала.

– Почем я знаю. Я его один раз видела, о покойниках плохо не говорят, а хорошего о нем мне сказать нечего. – Грыжин понял, что эта тема ей по настоящему неприятна. Один эпизод скандала на кладбище не мог, по вразумению генерала, вызвать такую реакцию. «Здесь что-то есть» Решил он, и больше о Кирилле не говорил.

– Ты сам-то женат? О себе расскажи. У меня жизнь серая. – Попросила Марина Васильевна, ставя на стол чайные чашки и торт. Она устала от допроса строгого друга покойного мужа и хотела сменить тему.

– Торт себе оставь. На поминки он не полагается. – Ушел от рассказа о себе, Грыжин.

– Куда же мне такой тортище одной. Пропадет, жалко. Продукт дорогой. – Возразила вдова.

– Уеду, гостей позовешь. – Улыбнулся Грыжин.

– Звать мне некого. Кому старая баба нужна. А тебе зачем уезжать? Оставайся. У меня комната пустая. Живи хоть неделю. Могу я друга покойного муженька принять? – Предложила вдова.

– Не прогонишь, переночую. Завтра в Москве погуляю. Можем на кладбище съездить. Я у его отца на Ваганьковском бывал. – Согласился Иван Григорьевич. «Вляпалась ты голубушка в непонятную историю». – Подумал он. И ему стало жаль эту одинокую и явно бесхитростную женщину.

– Вот и хорошо. Надоело одной сидеть. А тут генерала Бог послал. А на кладбище не поеду. Сам езжай. У меня от похорон еще сердце не отошло. Уж очень меня его братик там обидел.

После чая, Грыжин попросил разрешение звонить:

– У вас тут в Москве пока телефон бесплатный, другу однополчанину от тебя позвонить можно?

– Звони. Хоть другу, хоть подруге. Аппарата не жалко. – Ответила Хозяйка. Грыжин ушел в «свою» комнату. Достал из чемодана очки и записную книжку, вернулся и обстоятельно уселся у телефона:

– Петро, ты меня слышишь. Я вдову Валерика отыскал. Хорошая женщина. Гостеприимная. Не знаю, может, еще и завтра у нее побуду. Если на работе не хватятся. Офис то надолго оставлять нельзя. Кое что узнал. Но пока немного. Давай встретимся. Где улица Генерала Ермолова в Москве, знаешь? Подъезжай завтра к десяти. Я «вашего» метро боюсь. – Генерал дал отбой и с трудом сдержал серьезную мину. Сыщик, услышав, что его консультант уже живет у вдовы академика, чуть не выронил трубку, а удивить подполковника Ерожина мало кому удавалось.

* * *

Татьяна Петровна старательно заправила постель и пошла на кухню. Чайник кипел, и она достала чашечку, украшенную земляничкой с листиком и такое же блюдце. На завтрак она варило себе одно яйцо, и мазала маслом два куска хлеба. Сыр или колбасу Голикова могла себе позволить лишь раз в месяц, когда получала пенсию. Большая кружка для яйца уже стояла на плите. Она залила туда кипяток из чайника и только собралась достать из холодильника яйцо, как зазвонил телефон.

– Вы уже на ногах? – Услышала она молодой звонкий голос Норы.

– Конечно, милая. Время уже девятый. Я по стариковски встаю рано. – Ответила Татьяна Петровна. Ее новая молодая подруга почти неделю не давала о себе знать и женщина была звонку рада.

– Я через минут двадцать к вам заеду. Не завтракайте без меня. – Попросила Нора.

– Буду ждать с нетерпением. Только деликатесов у меня нет. – Предупредила Татьяна Петровна.

– Да вы не хлопочите, я все привезу. Наш завтрак уже у меня в сумке. – Успокоила пенсионерку девушка: – Давайте адрес.

Татьяна Петровна продиктовала. Вернулась на кухню, положила в кипящий ковшик не одно, а два яйца и вынула из буфета вторую чашечку. После чего, быстро вернулась к себе в комнатку и переоделась, сменив халат, на цветастый веселый сарафан.

Нора позвонила в дверь ровно через двадцать пять минут. Голикова уже отметила, что ее молодая подруга в отличии от многих представителей нового поколения, точна и пунктуальна.

– Как я рада вас видеть! – Воскликнула синеокая красавица, отдавая хозяйке внушительный пакет с картинкой «мальборо».

– Ой, куда столько? – Изумилась Голикова, ощутив тяжесть пакета.

– Что не съедим, потом пригодится. Холодильник ведь у вас есть?

Холодильник у Татьяны Петровны имелся, но она не была приучена к подаркам и потому чувствовала себя неловко.

– Как у вас чистенько! – Восхитилась Нора и, скинув босоножки, пошла за хозяйкой на кухню босиком.

– Может, в гостиную перейдем? – Предложила Татьяна Петровна. Подумав, что ее богатая приятельница в маленькой кухоньке будет чувствовать себя неловко.

– Зачем? Я обожаю кухни. Я когда в Москву приехала почти год у подруги на кухне жила. – Призналась гостья, и стала помогать пенсионерке, раскладывать на тарелочки закуски из пакета. Татьяна Петровна, широко открытыми глазами, наблюдала, как на ее небольшом столике появляется черная икра, дорогое копченое мясо, сыр с огромными ноздреватыми дырами. За ними последовали банка кофе, с этикеткой которую Голикова видела только в рекламных паузах телевизора, длинный белый батон, крестьянское масло и сливки. Последней, из пакета Нора извлекла длинную бутылку столового вина:

– Теперь, кажется все. – С облегчением вздохнула она и улыбнулась хозяйке.

– Я такого и на свой юбилей не пробовала. Разве столько съешь? – Воскликнула, пунцовая от смущения, Татьяна Петровна.

– А я никуда не тороплюсь. Вот если у вас день занят?

– Я несказанно рада, что вы заехали, только зачем было так шиковать?! Чем у меня может быть день занят? – Заверила хозяйка гостью и достала из буфета два фужера.

– У вас штопор найдется? – Спросила Нора, игнорируя возгласы Татьяны Петровны. Штопор в доме нашелся, но женщины долго не могли справиться с глубокой пробкой. Они смеялись, вырывая, бутылку друг у друга и, наконец, кое как вытянули пробку вдвоем. Выпив по бокалу вина и закусив, подруги разговорились. Нора рассказала, что была в командировке и поэтому, не могла дать о себе знать. Татьяна Петровна поделилась впечатлениями от последнего вернисажа на Беговой. Там она посмотрела выставку областных художников и была в восторге от городских пейзажей Подмосковья.

– Коломна, Димитров, Загорск, все рядом, а какая красота. Вот если бы и областной начальник пенсионерам электричку бесплатной сделал, я бы все эти городки облазила. – Размечталась Татьяна Петровна.

– Я к вам приехала по делу. Если вы мне поможете, о своей нужде забудете навсегда. – Неожиданно серьезно заговорила Нора.

– Я рада вам помочь, но что я могу сделать? – Растерялась Голикова: – Я одинокая пенсионерка. Ни денег, ни связей у меня нет.

– Все что мне надо у вас есть. Я вам говорила, что по уши влюблена. – Напомнила гостья.

– Да, но я не поняла, в чем проблема? Вы сказали, что ваш предмет вдов.

– Это так. Но у нас с ним жуткая разница в возрасте. – Пожаловалась молодая красавица.

– Ну и что в этом плохого? Если мужчина много старше, он будет носить вас на руках. Вы такая обворожительная. – Возразила Голикова.

– Он не много старше, он старик. Ему восемьдесят. – Тихо сообщила Нора.

– Господи, как же в такого старца можно влюбиться? – Изумилась Татьяна Петровна.

– Он профессор, критик с мировым именем, красив, как Бог и умеет ухаживать. – Вздохнула гостья: – Я без него жить не могу.

– Ну, все это хорошо. Но он же уже… – Хозяйка пыталась подобрать слова, Нора пришла на помощь:

– Вы хотите сказать, он не мужчина?

– Ну да. Как с ним жить молодой женщине? – Закивала головой Голикова.

– Вы не поверите, я ни с кем раньше об этом не говорила, он прекрасный любовник. – Тихо призналась Нора.

– Господи, святы! В восемьдесят то лет?

– Представьте себе, да. – Подтвердила синеокая дева: – Я больше вам скажу. Он меня своей любовью замучил. Может сутками из постели не вставать. Я сама сперва удивлялась. Мне уже не надо, а ему давай. Мы даже иногда из за этого соримся.

– Ну и дела. Век живи, дурой помрешь. – Философски заметила хозяйка и от возбуждения налила вина только себе.

– Поэтому я нашу любовь и скрываю. Все равно никто не поверит. – Грустно сказала Нора и тоже наполнила свой бокал. Женщины выпили молча.

– Ты говорила, что нужна моя помощь? – Напомнила Голикова, когда молчаливая пауза слишком затянулась.

– Да. Мне помощь нужна. – Подтвердила Нора.

– В чем же? Нужен уход за старцем? – Гадала хозяйка.

– Не совсем. Я бы вышла замуж за него. Но не могу. Я сама вдова и наследовала очень большое состояние. Поэтому мне деньги совсем не нужны. Но в завещании покойного мужа есть глава. Если я выйду замуж вторично, наследства лишусь. А мой профессор привязался, что если умрет, хочет все оставить мне. Я ему сказала, что у меня есть тетя. Сказала, имея, ввиду вас. Если он так хочет меня озолотить после смерти, то может жениться на Вас и сделать на Вас завещание. Вы же иногда присмотрите за ним. И за это навсегда покончите с нуждой. О вознаграждении договоримся. – Деловым тоном поведала изумленной женщине свой план Нора.

– Можно я подумаю? – Осторожно поинтересовалась совершенно сбитая с толку Татьяна Петровна.

– Конечно, милая. Такие дела быстро не делаются. Но должна вас предупредить, что второго такого шанса у Вас никогда не будет Вы станете обеспеченной женщиной, сможете путешествовать не только по подмосковным городкам, а съездить даже в Париж. Я там была. Это замечательный город, а Лувр один из самых прекрасных музеев. Вы сможете кушать все, что захотите. И покупать себе любые шмотки.

– Откуда. А если ваш, любимый, дай бог ему здоровья, протянет еще двадцать лет. Ведь не каждый мужик может в восемьдесят иметь такую красавицу как вы… – Рассудила Голикова.

– Вы, абсолютно правы. Поэтому, если мы с вами заключим наше соглашение, вы сразу получите крупную сумму. Я вовсе не хочу его смерти. Но если такое случится, вы получите вторую часть суммы, о которой мы договоримся, а на наследство дадите мне генеральную доверенность.

– Ой, что-то мне страшно. – Призналась Татьяна Петровна: – Деньги возьму, а если я помру раньше?

– Вот этого делать нельзя. – Твердо заявила Нора.

– Все таки я должна подумать. – Ответила пожилая женщина.

– Думайте, я уже сказала, что не собираюсь вас торопить. – Улыбнулась Нора и разлила остатки вина по бокалам.

– А если не секрет, о какой сумме идет речь? – Полюбопытствовала Голикова.

– Десять тысяч долларов после вашего согласия и еще десять, если произойдет то, о чем мы говорили. – Спокойно ответила молодая красавица.

– А это законно? – Неожиданно испугалась пенсионерка.

– Если вы будете навещать моего друга и иногда заниматься его хозяйством, то все будет совершенно законно. Но могу вас успокоить, что часто это делать не придется. Профессор очень самостоятельный мужчина и быт у него налажен. Да и я не собираюсь с ним расставаться. Я ведь и вправду, влюблена в него, как кошка.

Татьяна Петровна вздохнула и снова зажгла конфорку под чайником. За разговорами кипяток в нем давно остыл.

* * *

– Любка, поищи мне что-нибудь надеть, что бы я на автомеханика смахивал. – Попросил Михеев жену, продолжая полоскаться под душем.

– Ты и так на него всегда смахиваешь. – Проворчала Люба.

– Что? Я не слышу. – Крикнул Глеб из ванной.

– Выйдешь, тогда и поговорим. – Громко крикнула Люба, но шкаф открыла.

– Ну почему я должна знать как выглядит автомеханик? – Задала она себе чисто риторический вопрос и стала перебирать вещи мужа. Глеб вышел из ванной, завернутый в махру полотенца и навис над женой:

– Ну, Люб, мне же одеваться надо.

– Откуда я знаю, что тебе давать. Сам думай. Вот все твои вещи. Кстати, пора бы тебе хоть один костюм завести. Выйти прилично не в чем. – Горестно подытожила Люба просмотр его одежды.

– Ты же знаешь, с моим ростом костюм купить трудно. Я бы лучше ружье себе к осени прикупил. Моя «тулка» косить стала. У нее уже стволы от чистки, как пергамент. – Пожаловался Глеб.

– Хочешь меня бросить. – Невесело заметила жена и вынула из ящика потертые джинсы и вытянутый на локтях свитер: – Подойдет?

– Вполне. Умница. А почему бросить? Поедем вместе, и папаня будет рад и мама. – Заверил Михеев, залезая в джинсы. Люба вспомнила деревенский дом родителей мужа и улыбнулась:

– Хорошие у тебя старики. Если бы не они, ты бы меня прохлопал.

– Ну, вот и съездим. – Улыбнулся Глеб и от этой улыбки стал похож на огромного ребенка.

– Куда с тобой можно собраться? Ты выходного выделить не можешь, а тут в Вологду намылился. Все это, Глебушка, пустые разговоры. – Вздохнула молодая женщина и обняла мужа.

– Почему? Я с Петром Григорьевичем давно договорился. Дело доведем, и он меня отпустит. – Заверил Михеев супругу.

– Одно закончите, другое начнете. – Уверенно предсказала Люба, и очутилась у мужа на руках.