Текст книги "Игры Ариев. Книга первая (СИ)"

Автор книги: Андрей Снегов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Наставник обвел нас тяжелым взглядом. В его глазах читалось что-то, что я не мог разгадать. Не совсем сочувствие, но и не полное безразличие. Может быть, это была профессиональная заинтересованность скульптора, который видит перед собой куски сырого мрамора и пытается представить, какие статуи из них получатся. Хотя скорее – какой процент пойдет в отходы.

– Итак, мальчики и девочки, вы должны сосредоточиться на учебе. На учебе и выживании, – Гдовский на мгновение замолчал и посмотрел на нас со странной смесью сочувствия и любопытства. – Статистика Игр неумолима – через три месяца, к концу Первого этапа в живых из вас останется лишь десятая часть. А по окончании второго… Из двадцати четырех тысяч человек с Игр вернется лишь пятьсот или шестьсот самых сильных.

По нашим рядам прошел ропот. До сегодняшнего дня все, как и я, были уверены, что возвращается каждый десятый или около того. На самом деле выживает лишь один из пятидесяти. Можно сразу заказывать гроб, подумал я, и тут же одернул себя.

Я должен выжить. Обязан. Выжить и отомстить.

Я сжал руки в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя следы-полумесяцы. Руна на запястье откликнулась на мою решимость – засветилась ярче, пульсируя в такт сердцебиению.

– Многие из вас думают, что вам не повезло, а первые наследники – счастливчики, коих свет не видывал, – продолжил Наставник и криво улыбнулся. – Эти рассуждения верны для тех, кто умрет на Играх, а для тех, кто выживет… – Он сделал паузу. – Из двенадцати нынешних глав апостольных родов через Игры Ариев прошли одиннадцать. Статистику по средним и мелким Родам я озвучивать не буду, но поверьте, она отличается не особо. Задумайтесь об этом. О том, что сталось с первыми наследниками, не прошедшими Игры и оставшимися в безопасности дома.

Одиннадцать из двенадцати – уму непостижимо! Я не интересовался подобной статистикой и никогда не следил за политическими раскладами в Империи. Наш Род был слишком мал, чтобы заниматься политикой. Да и в Играх я участвовать не собирался…

Слова наставника откладывались в глубине сознания. Может быть, в этом и был смысл Игр? Первые наследники, которые оставались дома, были обречены стать рунными посредственностями, в то время как те, кто рисковал своей жизнью на Играх, получали шанс на настоящее могущество.

– Первый этап – не самая опасная часть Игр, – продолжил свою речь Гдовский. – Вы будете находиться под присмотром наставников, отношения между вами будут жестко регламентированы, даже сражаться будете по расписанию. Через три месяца стартует второй этап. В каждой Крепости оставшиеся в живых будут объединены в одну команду. Наставники, рунники и обслуживающий персонал покинет Полигон, и выжившие арии будут предоставлены самим себе. Целью каждой объединенной команды станет завоевание всех Крепостей. На это у них будет полгода.

Мы переглянулись. Судя по лицам ариев вокруг меня, они тоже не слишком хорошо понимали, что будет происходить во второй части Игр. Но в целом сценарий был понятен – захват территорий силами объединенных команд и война с другими Крепостями. В таком случае нам не стоило конфликтовать с ариями из других команд, потому что в будущем нам придется сражаться с ними плечом к плечу.

– Вопросы? – резко спросил Наставник, прерывая поток роящихся в голове мыслей.

– Кому-нибудь в Истории Игр удалось завоевать все Крепости? – спросил я.

– Это закрытая информация, – ответил Наставник. – Главное – не победа, главное – участие!

– Почему нас не сгруппировали по Апостольским Родам, а перемешали? – спросил Свят.

Я навострил уши. Это был хороший вопрос. Действительно, было бы логичнее держать представителей одного Рода вместе.

– А ты как думаешь? – Наставник хитро прищурился.

– Чтобы мы учились ладить с другими Родами?

– Ладить? – наставник расхохотался, запрокинув голову. – Чтобы вы привыкли не убивать друг друга в реальной жизни почем зря!

Его слова были как удар под дых. Нас перемешали, чтобы мы не формировали Родовые армии на Играх и, вернувшись в реальный мир, не затевали войн между Апостольными Родами.

Роды исторически враждовали между собой. Псковские с Галицкими. Новгородские с Переяславскими. Полоцкие с Рязанскими. Все это тянулось веками – древние обиды, кровная месть и территориальные споры. Император пытался сдерживать эти конфликты, но даже ему не всегда это удавалось.

И вот теперь нас, юных наследников Родов, собрали вместе, чтобы мы узнали друг друга не как вечных врагов, а как возможных союзников. И убивали не абстрактных кровников, а тех, с кем делим хлеб и кров. Парней и девчонок, которых знаем лично. Гениально в своей жестокости.

– И не надейтесь, что вам удастся избежать убийств, – голос наставника резко похолодел. – Да, в лесу вы сможете охотиться на Тварей. Вы даже возьмете одну или две Руны в безжалостных схватках с ними, если не погибнете, но это займет очень много времени. Гораздо больше, чем отведено на Игры. Так что не тешьте себя иллюзиями – для полноценного набора рун вам понадобится человеческая кровь. Аристократическая кровь.

Я скрипнул зубами. Этот мир не оставлял выбора. В нем либо убиваешь, либо умираешь. И чтобы отомстить Псковскому, мне нужно стать таким же, как он. Месть меняет человека, делая его похожим на объект его ненависти.

– На сегодня все, – заключил наставник. – Ваш ждет ужин и сон. Вопросы?

– А где мы будем спать? – спросил кто-то.

– Сегодня – на мягкой травушке-муравушке! – Гдовский усмехнулся. – Несколько тюков в центре сектора – это палатки, их установкой вы займетесь завтра, а еда ждет вас как раз за ними. И напоминаю еще раз – никаких драк!

Наставник пристально посмотрел на нас со Святом и разве что пальцем не погрозил.

– Спокойной ночи, мальчики и девочки! – сказал он и быстрым шагом направился к Крепости.

Еда оказалась простой, но сытной. Мясо, сыр, овощи и хлеб – никаких изысков, но после всего пережитого это казалось пиром на весь мир. Мы ели молча, сидя на земле, слишком уставшие даже для разговоров. Запивали квасом и даже привычное «Скол!» не кричали.

Спать мы завалились рядом с тюками, наверное, потому, что они дарили хотя бы какую-то иллюзию защиты.

– Не помешаю? – спросил Тверской, устраиваясь рядом со мной. – Надо же кому-то прикрывать твою задницу!

– Только не вздумай к ней прикасаться! – вяло отшутился я.

– Придурок! – Тверской покачал головой и закатил глаза к потемневшему небу. – Обернись!

Я обернулся и сразу встретился взглядом с бывшим капитаном нашей ладьи. В свете полной луны выражение лица Суздальского казалось зловещим. Парень улыбнулся, подмигнул мне и провел большим пальцем по горлу.

Глава 13
Расплата за мятеж

Первый день в лагере начался до зевоты скучно – мы подписали договор о молчании. Все, что уже произошло на Играх и произойдет еще, останется в нашей и только в нашей памяти. Гарантией этому стала Сила Рун.

После плотного завтрака занимались хозяйственной возней. Ставили палатки, расчищали территорию, таскали воду и решали прочие задачи, которые никак не вязались со всем тем, что произошло вчера.

Сначала мы пытались подражать галантности предков и помогать прекрасным дамам, но Гдовский живо поставил всех на место. «Не на балу, девки пашут наравне со всеми» – заявил он, окинув девчонок оценивающим взглядом.

Мы возвели две жилые палатки, одну общую – которая будет служить столовой и местом для сборов, душевую под открытым небом и очистили от зарослей отхожее место у границы леса. Тренировочная площадка, пять стандартных арен и место для погребальных костров были построены нашими предшественниками.

Вечером, когда лагерь обрел законченный вид, Наставник со скепсисом окинул взглядом творение наших рук и кивнул.

– Сойдет, – нехотя признал он. – Не вздумайте гадить в защитный ров, если не хотите стать кормом для Тварей! У вас есть пятнадцать минут, чтобы отдохнуть и справить нужду, затем жду всех на построении.

– Пойдем отольем, – сказал Свят, кивнув головой в сторону леса.

Мы зашагали к ограде, и я в очередной раз за день поразился легкости, которая наполнила тело после обретения первой Руны. В движениях появилась хищная пластика, глаза видели острее, а кожа стала более упругой. Мы как будто подтаяли – так бабушки говорят про внуков, которые за лето похудели и окрепли.

– Давай отойдем чуть дальше за деревья, – предложил я. – Неловко перед девчонками.

– Ага, особенно после заплыва, – ухмыльнулся Свят, но последовал за мной.

Мы вышли за ограждение и на небольшой лесной поляне обнаружили старый колодец. Он был заброшен в незапамятные времена – каменная кладка поросла мхом, деревянный навес высох и потрескался, а обрывок ржавой цепи валялся в траве.

Вокруг колодца лежали черепа. Белые, выцветшие то ли от времени, то ли от солнца, они выглядели как декорации, нарочно выставленные на всеобщее обозрение для устрашения.

– Черепа Тварей! – произнес Тверской с отвращением. – Значит, предупреждения Гдовского о них – не пустые страшилки.…

Я оглядел останки монстров. Таких я еще не видел. Ни в школьном, ни в домашнем музее.

Один череп напоминал волчий – только размером вдвое больше обычного и с гипертрофированными челюстями. Другой был узкий и вытянутый, словно у крокодила, но с рядами огромных, торчащих из пасти клыков и острыми наростами. Третий выглядел почти человеческим, но с жуткими отличиями – двойным рядом акульих зубов и странными отверстиями на лбу вместо носа.

Я расстегнул штаны и начал справлять нужду. Мой взгляд упал на крупный полутораметровый череп, лежащий прямо у ног. Массивные челюсти, длинные клыки размером с мой палец – даже останки этой Твари внушали страх. Кость была идеально чистой, выбеленной стихиями до состояния фарфора.

Сам не знаю зачем – или из детского желания поглумиться над мертвой Тварью, или просто из глупого озорства – я слегка сместился влево и направил струю прямо в пустую глазницу.

Это была ошибка – мальчишество в чистом виде.

Иссиня-черная змея толщиной с мою руку вылетела из пустой глазницы словно туго взведенная пружина. Будто кто-то активировал хитроумную ловушку. Ее пасть, усеянная острыми, как иглы, зубами, метнулась к моей промежности.

Руна на запястье вспыхнула золотом, наполняя меня дикой, необузданной силой. Свечение разлилось по руке выше, к локтю, плечу, затапливая каждую мышцу, каждый нерв зарядом энергии.

Время словно замедлилось. Я видел каждую деталь с неправдоподобной четкостью – капли яда, на клыках твари, блеск ее черных, выпуклых глаз, каждую острую чешуйку на уродливой морде. Сам не понимая как, я отклонился с линии атаки. Движение получилось молниеносным, нечеловечески быстрым, словно тело двигалось само, без участия разума.

Я схватил змею за хвост, развернулся и со всей дури ударил Тварь головой о край колодца. Режущий барабанные перепонки визг заглушил противный хруст – звук ломающегося хитина и черепных костей. Тварь билась и извивалась в моих руках, но я не ослабил хватку. С размаха приложил ее головой о землю и припечатал ногой.

Из разбитого черепа потекла кровь – красная, такая же как у нас, но вязкая словно мазут. Змея несколько раз дернулась в предсмертных конвульсиях, а затем затихла.

Свят стоял рядом, застыв в нелепой позе с открытым ртом и расстегнутыми штанами. В широко распахнутых зеленых глазах читалось искреннее изумление. Его собственная Руна тоже светилась, но гораздо слабее моей.

– Срань Единого! – наконец, вымолвил он. – А если бы она уд тебе откусила?

– Только о нем и думал, – с нервным смешком ответил я и почувствовал движение воздуха за спиной.

Гдовский возник рядом с нами неслышно, будто материализовался из пустоты. Наставник окинул оценивающим взглядом наши спущенные штаны, мертвую Тварь, которую я все еще держал за хвост, и улыбнулся.

– Членами, значит, завалили! – громко возвестил он с нескрываемым весельем. – Вот оно, новое поколение воинов! Апофеоз эволюции! С такими рунниками наши девушки могут спать спокойно и с удовольствием! Поздравляю с первой Тварью, но руку жать не буду – уж извини!

Гдовский многозначительно посмотрел на мою расстегнутую ширинку.

Я отбросил мертвую змею и поспешно застегнулся, чувствуя, как горят щеки. Шутка Наставника смеха не вызвала – я запоздало осознал, что оказался на волосок от нелепой гибели.

– Руна активировалась мгновенно? – спросил он уже серьезно, присев на корточки и разглядывая мертвую Тварь. – Ты отреагировал автоматически и даже не сразу понял, что происходит?

Я кивнул, запоздало осознав, что так оно и было.

– Это хорошо! – Гдовский выпрямился. – Поверь мне – первую схватку с Тварью ты запомнишь на всю жизнь, как первый секс! А сейчас возвращаемся в лагерь!

– Как ты это сделал? – тихо спросил у меня Свят внутри ограды, на очередном построении.

Он все еще не мог прийти в себя от увиденного и постоянно таращился на меня, как на инопланетную диковинку.

– Я не знаю, тело среагировало само… – честно признался я.

Гдовский толкал очередную речь, но я его не слушал, рассматривая Руну на запястье. Яркое золотое свечение погасло, остались лишь тонкие линии, слабо пульсирующие в такт сердцебиению.

Я вновь и вновь прокручивал в мыслях короткую схватку с первой в моей жизни Тварью и пытался разобраться в собственных ощущениях. Руна не просто пробудилась в момент опасности и напитала тело Силой, она перехватила контроль над разумом.

Я сражался с Тварью на автомате, как хорошо настроенный механизм, и мое тело вэтот момент мне не подчинялось. Или подчинялось, но скорость реакций была такова, что я не успевал осознавать, что делаю?

Свят пихнул меня локтем и вернул в реальный мир.

– Сегодня произошла первая схватка с Тварью! – торжественно произнес Гдовский и указал рукой на нас со Святом. – Вот наши герои – кадеты Псковский и Тверской, прошу любить и жаловать!

Аплодисментов и криков поддержки не последовало, все смотрели на нас в полном недоумении и не понимали: всерьез говорит наставник или это очередная несмешная шутка.

– Тварь напала в нескольких десятках метров от ограды, и парни чудом остались живы – князь Псковский убил монстра голыми руками! – наставник медленно обвел взглядом наш неровный строй. – Не забывайте, кто здесь царь и бог: я не позволял вам покидать охраняемую зону! На первый раз обойдемся малой кровью: наши герои отежурят ночь вне очереди. Но если несанкционированные отлучки продолжатся…

– Вы скормите героев Тварям! – выкрикнул кто-то, и по рядам прокатился легкий смех – первый искренний за весь день.

– Благодарю за понимание, – сказал наставник и улыбнулся. – Через полчаса собираемся в общей палатке для получения оружия. А потом у нас будет братчина – или вечер знакомств, если использовать язык вашего поколения. Как и полагается по обычаям предков, вы будете пить пиво, – Гдовский выдержал драматическую паузу, – но пиво безалкогольное!

Послышались недовольные возгласы, которые быстро смолкли.

– И примите душ, – Гдовский осмотрел нас с нескрываемой брезгливостью. – От вас разит хуже, чем от Тварей! Одежду бросьте в корзины, для вас приготовили новую. Кстати, хочу предостеречь наших юношей! Крепость обслуживают безруни – в основном молодые девушки. Если кто-то из вас поведет себя по отношению к ним неподобающе… – наставник сделал паузу. – Отрежу яйца и заставлю сожрать перед строем! На способность сражаться с Тварями это не повлияет никак!

Кадеты окружили нас со Святом сразу после ухода наставника и потребовали подробностей. Я рассказал им все без утайки. Почти без утайки. Умолчал только о потере контроля над телом. Когда Свят показал размеры змеи, разведя руки в стороны, интерес сразу схлынул – убитая мной Тварь явно не дотягивала до статуса смертельно опасного монстра.

Женскую половину душа от мужской отделала полотняная перегородка. Вдоль нее тянулась металлическая труба, из отводков которой лилась вода. Бойлера в лагерь не завезли, но ее температура оказалась вполне комфортной – мыщцы от судорог не сводило.

Я стоял под холодными струями, которые смывали напряжение прошедших дней и наслаждался. Руна уже не светилась, но я все еще размышлял о случившемся возле колодца. Моя реакция на атаку Твари оказалась не просто быстрой – она была феноменальной. И это меня тревожило.

– Жаль, душ раздельный! – громко заявил Юрий Ростовкий. – А как все хорошо начиналось в первое утро, на берегу Ладожского озера! Я бы с удовольствием полюбовался, как княжна Вележская смывает грязь со своих прелестей!

Раздались негромкие смешки, и я в очередной раз поразился гибкости человеческой психики. Вчера мы видели, как заживо сгорают наши товарищи, сегодня узнали, что Твари могут выскочить из-под любого куста, но уже смеемся над шутками.

– Юра, сначала свою прелесть отрасти! – раздался насмешливый голос Ирины Вележской из-за перегородки. – Хотя бы до размера задушенного змея Псковского!

– Одноглазого! – добавил еще один голос, и из-за перегородки раздался дружный девичий смех.

Мы тоже рассмеялись, уже над самим Ростовским, лицо которого стало пунцовым до самых корней волос.

– Ростовский, ты болван, – беззлобно сказал ему я.

– Язык придержи! – огрызнулся княжич, но развивать конфликт не стал.

– В шутки нужно уметь, – громко сказал Свят. – А не то найдешь себе первого противника на арене – без яиц, но с мечом в руке гораздо длиннее, чем змей Псковского!

На этот раз взрывы смеха раздались в обеих половинах душевой, и Ростовский смолчал – лишь одарил Свята долгим неприязненным взглядом.

Я не смеялся, размышляя о том, как быстро возвращается иллюзия нормальности. Или мы сами создаем эту иллюзию. Шутим, ворчим, смущаемся, как будто мы не на Играх, где большинству суждено умереть, а в обычном студенческом лагере.

За всем этим скрывалось нечто иное. Мы постоянно оценивали друг друга. Кто из нас сильнее, кто быстрее, чьи Руны ярче светятся, кто и как реагирует на словесные выпады. Уже образовывались группки, формировались неформальные союзы, определялись изгои, середнячки и лидеры. Я планировал оказаться в числе последних.

После душа я облачился в новую форму – добротную, сшитую из качественной ткани. Не современную и высокотехнологичную, которую используют все имперские Рунники, а полный аналог той, которую носили наши предки. Темно-синее рубище из плотного хлопка, кожаный пояс и кожаные же сандалии. Дань традиции во всей ее красе.

Переодевшись, мы отправились на тренировочную площадку. В ее центре столяли несколько высоких корзин, из которых торчали рукояти мечей.

Наставник вышел на плац, заложив руки за спину.

– Вам предстоит выбрать меч, который будет сопровождать вас на Играх, – объявил он. – Но сначала я хочу задать вопрос. Все ли присутствующие владеют мечным боем?

Я поднял руку, как и все остальные кадеты. Мы все были из знатных Родов, и базовые навыки владения оружием входили в наше образование. Свят тоже поднял руку, но как-то неуверенно.

– Отлично! – Гдовский кивнул.

Наставник встал перед нами, между корзин с мечами. Его осанка сделалась еще прямее, голос – торжественнее.

– Арий должен уметь сражаться любым подручным средством, – начал он, и эхо разнесло его слова по площадке. – От дубины до гранатомета. Но! – он поднял палец. – У каждого воина должен появиться личный меч. Тот, с которым вам комфортно. Тот, который станет продолжением вашего тела. Тот, который вы будете ощущать частью себя.

Гдовский сделал паузу, и мы услышали обрывки фраз других наставников, доносящиеся из соседних секторов – все кадеты в Крепости получали оружие так же, как и мы.

– У вас есть три минуты, чтобы выбрать меч, – объявил Гдовский. – Выбирайте с умом, меч должен подходить вам по весу, размеру и хвату. Наставник обвел нас напряженным взглядом.

– Приготовились! На старт! Марш!

Все рванули к корзинам одновременно, как стая голодных волков. Началась настоящая свалка. Парни и девчонки толкались, пытаясь выхватить из груды приглянувшиеся мечи. Руны вспыхивали, стремясь дать своим носителям преимущество.

Я не полез в самую гущу, а решил подождать в стороне. Особой разницы в том, какой мне достанется меч, не было. Судя по их высоте, все они были простыми одноручниками. Трех минут в любом случае не хватит, чтобы в такой суматохе перебрать несколько мечей, оценить удобство рукояти, развесовку и форму клинка.

Я огляделся. В других секторах происходило то же самое. Группы ариев окружали корзины с оружием, выхватывая понравившиеся мечи. Одни уже разбрелись по периметру площадок, пробуя их в деле. Другие все еще боролись за последние единицы.

Внезапно раздался пронзительный женский крик. Он был резким, острым, полным боли. И моментально оборвался. Такой звук не спутаешь ни с чем – так кричит смертельно раненый человек.

Я посмотрел на плац. На земле лежала стройная девушка с каштановыми волосами. Вокруг ее головы растекалось темное пятно, неестественно красное на фоне серых камней. Все арии замерли, опустив только что добытое оружие.

– Кто вам позволил убивать друг друга⁈ – взревел Гдовский, бросаясь к телу. – Кто⁈

Он опустился на колени рядом с девушкой, приложил пальцы к ее шее, затем медленно поднялся. Лицо наставника казалось бесстрастным, но я заметил, как едва заметно дрогнули уголки его губ. Не от горя или гнева, а от досады.

– Кто? – тихо, почти ласково спросил он. – Кто из вас ее убил?

И вдруг на нас обрушился вал Рунной Силы, источаемой Наставником. Я почувствовал, как сводит челюсти от напряжения, как тяжелеет голова. Пришлось опуститься на колени, обхватив голову руками. Виски пронзила острая боль, будто в них вонзили раскаленные спицы, а по позвоночнику заструился жидкий огонь.

Это была не просто боль – это было давление магии Рун, мощи, перед которой невозможно устоять. Парни и девчонки хватались за головы, роняли мечи, и они с глухим звоном падали на камни.

Рунная сила Наставника была колоссальной – он мог убить всех нас одним усилием воли.

– Я! – прохрипел чей-то голос, и давление мгновенно исчезло, будто выключили рубильник. – Я убил ее!

Вперед вышел Мстислав Суздальский – тот самый здоровяк, которого мы со Святом свергли на ладье. Он сжимал короткий обоюдоострый меч, лезвие которого было испачкано кровью. В его глазах мешались страх и вызов, рот скривился в гримасе, больше похожей на оскал, чем на улыбку.

– Оружия не хватило, – спокойно произнес он, горделиво выпрямляясь. – Я делал то, что должен был. Она сама полезла…

– Она сама полезла⁈ – переспросил Гдовский. – И ты ее случайно убил? Хочешь сказать, что девчонка напала на такого здоровяка, как ты?

– Я… просто защищался, – промямлил Суздальский уже не так уверенно.

Я знал, что он лжет. Это было понятно по бегающим глазам, по голосу, по дрожащим кончикам пальцев. Во мне поднялась волна иррациональной ярости. Я вспомнил его высокомерие на ладье, его бестолковые приказы, едва не погубившие нас всех. А теперь он убил девушку – хладнокровно, расчетливо, чтобы заполучить оружие.

Я понимал, что многие из нас погибнут на Играх. Но погибнуть от клыков Тварей или от сложностей испытаний – это одно. А умереть от руки товарища, который решил заполучить твое оружие – совсем другое. В этом было что-то неправильное, мерзкое даже по извращенным стандартам Игр.

– Мечей в корзинах меньше, чем вас – так было задумано, – задумчиво произнес Гдовский, теребя пальцами подбородок. – Но правила мной были озвучены предельно ясно: никаких убийств товарищей по команде без моего приказа! Я обещал скормить нарушителей Тварям, но мы поступим иначе…

Взгляд Наставника остановился на мне.

– Слишком складно все получается, – произнес Наставник с явной издевкой в голосе. На его губах играла довольная улыбка. – Кадеты Псковский и Суздальский, подойдите ко мне!

Я вздрогнул, услышав свою новую, все еще непривычную фамилию. Сердце глухо стукнуло о ребра. Зачем я ему?

– Все складывается просто идеально, – повторил Наставник, когда я нерешительно приблизился. – На самом деле кандидатов на корм Тварям у нас двое: бунтовщик и душегуб. Мятеж и убийство – проступки вполне сопоставимые по тяжести. Но потеря сразу трех ариев во второй день игр может стать для вашей команды фатальной.

Наставник выпрямил спину, воздел правую руку и указал на ближайшую из малых арен – круглую черную площадку, окруженную белыми камнями с начертанными на них рунными символами.

– Я назначаю суд Поединком! Победитель будет оправдан, а прах проигравшего отправят его родителям. Такова воля Империи!

Я похолодел от страха. У меня не было оружия. Никакого.

– Ты будешь биться без меча? – с деланным удивлением спросил Гдовский. – Арий без оружия – не жилец на Играх… Кто-нибудь желает безвозвратно одарить кадета Псковского личным клинком? Предупреждаю: он может вам понадобиться уже завтра утром!

На площадке воцарилась гнетущая тишина.

– Желающих нет, что ж, тогда я объявляю По…

– Я дарю княжичу Олегу Псковскому свой меч! – перебил наставника Свят, выйдя из строя.

– Ты не сможешь получить его обратно, – терпеливо пояснил Гдовский. – Останешься без оружия, а это верная смерть!

– Я не отказываюсь от своих слов, – заявил Тверской и бросил мне меч.

Я поймал его в воздухе. Рукоять удобно легла в руку, словно была создана специально для меня. Я сделал несколько пробных взмахов, проверяя баланс. Клинок оказался легче, чем выглядел, и потрясающе маневренным.

Острое лезвие отливало синевой, а гарду украшала рунная вязь. Казалось, оружие откликается на мою Руну – слабое свечение клинка усилилось, когда я крепче сжал рукоять.

– Княжич Псковский и княжич Суздальский – займите места в кругу! – Гдовский еще раз указал рукой на ближайшую к нам арену.

Руна на моем запястье вспыхнула, реагируя на выброс адреналина. Я посмотрел на Суздальского – его Руна тоже светилась золотом. Мы одновременно направились к черному кругу, сжимая рукояти мечей и не сводя глаз друг с друга.