Текст книги "Русофобия: антироссийское лобби в США"

Автор книги: Андрей Цыганков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

4. Государства Балтии как передовая новой «холодной войны»

Лобби воспользовалось напряженными отношениями России с государствами Балтии и пыталось убедить Белый дом в необходимости проводить жесткую линию по отношению к Кремлю. Словно по прописям времен «холодной войны» лобби восстановило известный рассказ о героическом сопротивлении малых стран советской оккупации и игнорировало исторические условия соответствующего периода, превратив Россию в «априори виновную» страну, не способную или не желающую признать свою ответственность за «преступления прошлого». Лобби не вполне достигло своих целей, но нанесло значительный ущерб репутации России и будущему американо-российских отношений.

Американская поддержка государств Балтии

В государствах Балтии придерживаются определенного видения роли России в «холодной войне», и США оказывают поддержку этой точке зрения. Данный взгляд на Россию в полной мере проявился, когда Кремль пригласил лидеров шестидесяти других государств прибыть в Москву 9 мая 2005 года на празднование пятидесятой годовщины победы над нацизмом. Лидеры двух балтийских государств, Литвы и Эстонии, отказались приехать в Москву, так как считали окончание войны началом советской оккупации этих стран. Отделение победы над нацизмом и советской оккупации оказалось для малых стран Восточной Европы невозможным. Их лидеры настаивали на своей интерпретации истории, в соответствии с которой Россия не способна отказаться от своих «имперских амбиций». Дополнительное давление на Россию оказали и США, а президент Буш, совершавший в то время поездку по странам Восточной Европы, резко осудил советскую аннексию и оккупацию балтийских республик в результате Второй мировой войны. Когда Кремль обозначил несогласие с подобными оценками⁶⁶, Дэниел Фрайд, помощник государственного секретаря по европейским и евразийским делам, выразил недовольство Россией, сообщив журналистам о «единственно подлинной и верной» американской версии истории Второй мировой войны и что русские «не любят вспоминать о том, что они делали с 1939 по 1941 год»⁶⁷.

В конце апреля – начале мая 2007 года руководители Эстонии убрали из центра своей столицы, Таллина, монумент памяти о Второй мировой войне, бронзовую статую советского солдата и останки захороненных под этим монументом советских военнослужащих. Эстонские лидеры, несомненно, хотели продемонстрировать свое неприятие российской версии истории. Впрочем, у этой акции была и стратегическая цель, заключавшаяся не только в утверждении суверенитета Эстонии, но и в проведении нового фронта «холодной войны» в Европе и в создании очередного образа врага на Востоке. Слова премьер-министра Эстонии Андруса Ансипа о русских «пьяницах и мародерах», похороненных в братской могиле под монументом⁶⁸, а также время переноса памятника (это событие произошло непосредственно перед празднованием Дня победы в России) продемонстрировало намерение максимально унизить Россию⁶⁹. Решение о переносе памятника привело к вспышке уличных протестов в Таллине. В этих выступлениях участвовала русскоговорящая молодежь, причем демонстрации привели к гибели одного из участников протеста и к аресту примерно 1200 человек. При разгоне демонстраций эстонская полиция проявила необычайную жестокость⁷⁰.

Нанося оскорбление гордости и национальной памяти России, Таллин надеялся спровоцировать непропорционально резкий ответ Москвы. Именно ответная реакция должна была убедить европейские страны, в частности Германию и Францию, в том, что Россия – ненадежный партнер. Бронзового Солдата убрали из центра Таллина всего за пару недель до намеченного саммита Россия – ЕС, запланированного в Самаре. Эстония считала, что изоляция России позволит торпедировать сближение России с Европой, поможет заблокировать строительство трубопровода из России в Германию в обход Эстонии и отвлечет внимание мировой общественности от дискриминации этнических русских в Эстонии. Подобную же стратегию превращения России в козла отпущения не без кратковременного успеха испробовали в Грузии, Польше⁷¹ и других странах.

Россия действительно не всегда хорошо соизмеряла силу своей реакции на такие выходки. В дополнение к протестам против решения эстонских властей, предупреждения о серьезных негативных последствиях этого шага и угроз введения санкций молодые русские активисты устроили осаду посольства Эстонии в Москве, мешали выходу посла Эстонии из посольства и запугивали сотрудников посольства, что вызвало критику со стороны должностных лиц НАТО и ЕС⁷². Россия, также обратившаяся к ЕС с просьбой отговорить Таллин от провокационных действий, обнаружила полнейшую солидарность европейских лидеров с Эстонией. Лидеры ЕС, подобно лидерам государств Балтии, исходили из, по выражению одного российского историка, «презумпции вины России», «символизировавшей образ советского солдата-агрессора, а не освободителя, не заслуживающего памятников в Европейском Союзе»⁷³.

США тоже однозначно стали на сторону Эстонии. Белый дом не только пренебрег всеми просьбами России прекратить политизацию вопроса, но и подчеркнуто пригласил президента Эстонии Тоомаса Илвеса на встречу с президентом Джорджем Бушем в Вашингтоне, таким образом выдав Таллину «карт-бланш»⁷⁴. Государственный секретарь Кондолиза Райс выразила поддержку Илвесу и осудила осаду эстонского посольства в Москве. 2 мая 2007 года сенат США принял резолюцию, осуждавшую протесты в Эстонии. В этом тексте перенос Бронзового Солдата назвали внутренним делом Эстонии. Заместитель государственного секретаря Николас Бёрнс в том же духе заметил, что суверенитет свободной Эстонии снова подвергается нападению, и правительство США уважает право Эстонии на принятие независимых решений⁷⁵. Вместо попыток выступить в роли посредника в этом конфликте Вашингтон решил огульно поддержать одну и осудить другую сторону, пренебрегая несправедливом отношением к этническим русским в странах Балтии.

Упорное стремление лобби изолировать Россию

Лобби сыграло важную роль в формировании решения США поддержать государства Балтии и в подталкивании Белого дома к проведению антироссийской политики. В отношении лобби к России и странам Балтии в мелком масштабе проявилась идеология «холодной войны». Согласно этой концепции, Советский Союз не отличался от нацистской Германии или был хуже ее; Советский Союз никогда не освобождал страны Балтии, а лишь оккупировал эти страны; и, оккупировав малые страны, Россия лишила их исторической принадлежности к свободному миру. Например, Март Лаар, бывший премьер-министр Эстонии, на страницах The Wall Street Journal утверждал, что «нет разницы между отрицанием холокоста и отрицанием преступлений, совершенных советским коммунизмом», а в 1944 году Красная Армия освободила Таллин не от немецких войск, «которые почти ушли из города», а «от законного эстонского правительства»⁷⁶. Сходным образом президент Эстонии Тоомас Илвес утверждал: «Нет никакой разницы между нацистами и коммунистами. И те и другие яростно сражались и подавляли эстонцев. Правда в том, что Красная Армия и НКВД «освободили» Эстонию так же, как до них это сделали вермахт и гестапо»⁷⁷. Со времен «холодной войны» влиятельное течение в американских научных исследованиях исходит в общем и целом из тех же посылок и едва ли ставит неудобные для государств Балтии вопросы⁷⁸.

Среди них могут быть и такие. Если Советский Союз ничем не отличался от Германии (или был даже хуже нее), то означает ли это, что странам Балтии лучше жилось при нацистском режиме? Быть может, Франция, Великобритания и США оказались не на той стороне истории, став союзниками СССР во Второй мировой войне? Если советские солдаты никогда не освобождали страны Балтии, а немецкие войска «почти ушли» из этих стран, то кто те тринадцать солдат, похороненных под Бронзовым Солдатом, и что делать с данными о тысячах советских военнослужащих, погибших, по этим свидетельствам, во время наступления в Прибалтике?⁷⁹ Наконец, если государства Балтии лишили принадлежности к свободному миру, не следует ли нам задаться вопросом, на что походил в то время мир? Стоит ли обратить внимание, например, на существование в странах Балтии прогерманских авторитарных правительств⁸⁰, причем другие «свободные нации», вроде Великобритании, не возражали против повторного включения государств Балтии в сферу господства России по пакту Молотова – Риббентропа?⁸¹ Следует ли вспоминать о том, что некоторые другие европейские страны, такие как Словакия, Венгрия, Румыния и Болгария, открыто поддерживали Гитлера или поначалу были удовлетворены совершенным им пересмотром границ, как, например, Польша, получившая по Мюнхенскому соглашению часть Чехословакии? Эти вопросы редко ставят, так как они бросают вызов русофобской, в сущности, интерпретации истории и подрывают доверие к ней.

Одностороннее мышление проявилось в нападках СМИ на Россию до и во время кризиса, вызванного переносом Бронзового Солдата. В этих претензиях отразилось убеждение в том, что интеграция стран Балтии в Запад значительно ускорится в случае эксплуатации мифа о российской угрозе. В издании Джеймстаунского фонда Eurasia Daily Monitor утверждалось, что «исторически евро-атлантическая интеграция происходит быстрее тогда, когда у Запада есть и центр притяжения, и важный образ «другого», и этого «другого» надо уравновесить»⁸². В СМИ, на конференциях, в показаниях политики и эксперты избрали три линии защиты интересов элит Балтии. Во-первых, они обрушились на Россию за то, что она уходит от обсуждения ответственности за свои «прежние преступления», а государства Балтии переводят свое недоумение в вопрос о финансовых компенсациях и территориальных уступках. Еще один критик России, поддерживавший решение Эстонии и Литвы не участвовать в праздновании Дня победы в Москве, писал: «В нежелании критически оценивать собственную историю кроется серьезная опасность». Упоминая о сталинизме, этот автор сожалел о том, что «катастрофические общественные методы, которые не были должным образом проанализированы и осуждены, вполне могут воспроизводиться»⁸³. «Защищая советскую систему и все связанное с ней наследие, Кремль не желает соглашаться с недавней российской историей коммунистических преступлений и против народа самой России, и против народов соседних стран», – вторил автор другой статьи, опубликованной в Eurasia Daily Monitor в ответ на кризис в отношениях Эстонии и России⁸⁴. Один из авторов газеты The Washington Post продолжил ту же тему, написав: «Проблема в том, что Россия никогда не признавала и не признает эту историю, и при Путине проявляет все меньшую и меньшую готовность сделать такое признание»⁸⁵.

Какого рода осуждения преступлений коммунизма отстаивает лобби? Едва ли лобби добивается от российского руководства морального осуждения коммунизма. В конце концов, Россия сурово осудила сталинизм при Михаиле Горбачеве. В 1989 году Съезд народных депутатов СССР признал результаты работы специальной государственной комиссии по расследованию пакта Молотова – Риббентропа. Советский парламент осудил и денонсировал секретные протоколы, в соответствии с которыми были оккупированы страны Балтии. На самом-то деле лобби стремится к полномасштабному признанию поражения России, подобного тому, которое потерпела Германия во Второй мировой войне, с последующим проведением подобия Нюрнбергского процесса. Он мог бы завершиться тем, что Россию обязали бы выплатить финансовую компенсацию государствам Балтии и сделать им территориальные уступки. Как заметил один обозреватель, «пересмотр итогов Второй мировой войны и подготовку нового Нюрнбергского процесса над русскими готовят почти тридцать лет»⁸⁶, но в первом десятилетии ХХI века элиты стран Балтии заговорили об этом открыто, конкретно высказавшись по вопросу суммы компенсации за оккупацию. Сумма, которую рассчитывают получить эти элиты, составляет от 24 до 100 млрд долларов⁸⁷. Хотя многие государства Восточной Европы и Балтии сотрудничали с Гитлером, они предлагают осудить историческую роль России. Несмотря на то что европейские великие державы согласились с пактом Молотова – Риббентропа, а США способствовали упрочению послевоенного международного порядка как участник Ялтинской конференции, ответственность возлагают исключительно на Россию. Даже недружественно относящемуся к России журналу The Economist кажется очевидным, что если связанные с оккупацией претензии будут удовлетворены, это послужит «оправданию политики гражданства в Эстонии и Латвии» и «откроет путь вопросам финансовых компенсаций и территориальных претензий к России»⁸⁸.

Во-вторых, лобби стремилось представить страны Балтии как лидеров демократического развития в регионе и противопоставить этот прогресс демократии упадку свободы в России и ее варварскому поведению⁸⁹. Freedom House последовательно оценивает Эстонию и Латвию как «свободные» страны, такие же независимые, как США и другие развитые демократии, и дает самые высокие оценки существующих в Эстонии и Латвии систем пропорционального представительства и гражданских свобод⁹⁰. Например, некоторые правозащитные организации выражают озабоченность обращением с этническими русскими, многим из которых отказывают в праве голоса. Многие этнические русские, живущие в Эстонии и Латвии, имеют крайне сомнительный статус лиц, «не имеющих гражданства» или «не граждан»⁹¹. Когда же Рене ван дер Линден, председатель Парламентской ассамблеи Совета Европы (ПАСЕ), призвал правительства стран Балтии обратить внимание на положение русскоязычного меньшинства, Eurasia Daily Monitor сразу же осудила его за то, что он «принимает линию антиэстонской пропаганды Москвы» и демонстрирует «неспособность главы организации, продвигающей демократию, потребовать от России Verangenheitsbewaeltung (осуждения своего тоталитарного прошлого)»⁹². Последнее указание сделано в качестве поддержки парламента Эстонии, разумеется, полученной отчасти благодаря изоляции крупного русского меньшинства. The New York Times сообщила: литовский Музей жертв геноцида применяет понятие «геноцид» только к тому, что «делали с народами Балтии русские, а не к тому, что творили в отношении евреев нацисты и их местные пособники». При этом они практически игнорируют «роль, которую играли в холокосте народы Балтии»⁹³. Кроме того, некоторые должностные лица балтийских государств, такие как министр обороны Эстонии, выразили поддержку ветеранам СС как борцам за свободу⁹⁴ и поощряли возрождение прогитлеровских настроений⁹⁵.

В-третьих, лобби твердо поддерживало геополитические интересы государств Балтии, в том числе противодействие запланированной прокладке Северо-Европейского газопровода[4]4
  Несмотря на это, первая нитка газопровода, получившего название «Северный поток», была введена в эксплуатацию в ноябре 2011 года, вторая – в октябре 2012 года – прим. пер.


[Закрыть] по дну Балтийского моря, в обход Эстонии, Латвии, Литвы и Польши. Русофобы писали о новом российско-германском энергетическом сотрудничестве как о поощрении экспансионизма России и об угрозе европейскому единству⁹⁶. Лобби и правительства государств Балтии отстаивали альтернативный, наземный маршрут трубопровода как экономически более целесообразный⁹⁷. Этот маршрут мог защищать интересы стран, через территорию которых проходил бы транзит газа, и служить интересам той части жителей Восточной Европы, что называли планируемый трубопровод «пактом Шрёдера-Путина» по аналогии с заключенным накануне Второй мировой войны пактом Молотова – Риббентропа⁹⁸. Кроме того, лобби поддерживало призывы лидеров стран Балтии к ЕС и требовало «продемонстрировать максимальную силу» и дать «откровенный отпор систематическим нападкам со стороны России»⁹⁹. Пол Гобл, ранее служивший в Государственном департаменте, в своем блоге высказал мнение о том, после кризиса, связанного с переносом Бронзового Солдата, у эстонских лидеров есть «значительное пространство для маневра», обеспеченное политическими разногласиями в российском истеблишменте¹⁰⁰. Сенатор-республиканец от штата Индиана Ричард Лугар зашел еще дальше, призвав расширить содержание определяющей оборонные обязательства пятой статьи Североатлантического договора на вопросы энергетической безопасности от угроз российского манипулирования энергией¹⁰¹. Потом речь Лугара одобрительно цитировали действующие чиновники Государственного департамента США.

Однако рассматривать ценности и интересы государств Балтии и Восточной Европы как полностью совместимые с ценностями и интересами США было бы слишком самонадеянно. В интересы США вряд ли входит превращение Америки в защитницу геополитических интересов стран Балтии за счет отношений самой Америки с Россией. Вместо участия в политических или энергетических спорах на стороне государств Балтии США было бы благоразумно поощрить примирение России с государствами Восточной Европы и готовиться к выполнению роли посредника в разрешении конфликтов между Россией и этими государствами. Интересы и ценности Америки не предписывают оказывать неограниченную поддержку режимам, ограничивающим права и свободы человека и имеющим сомнительную историю обращения с меньшинствами¹⁰³. Кроме всего прочего, интересы и ценности Америки несовместимы с попытками пересмотреть оценки Второй мировой войны, но в данном случае американские власти больше сочувствуют сражавшимся на стороне Гитлера¹⁰⁴.

5. Заключение

Усилия лобби по возрождению традиционного для эпохи «холодной войны» отношения к России заслуживают неоднозначной оценки. Лобби потерпело неудачу в попытках изолировать Россию политически и экономически. Россия сохранила членство в «Большой восьмерке». Американские инвестиции в экономику России росли. Белый дом предпочитал работать с Кремлем и демонстрировал осторожную поддержку преемнику Путина Дмитрию Медведеву, но Белый дом никогда не заходил настолько далеко, чтобы поднимать вопрос о финансовой компенсации за «оккупацию» стран Балтии.

Все же американо-российским отношениям и перспективам американо-российского партнерства нанесли значительный ущерб. Господствующие в Вашингтоне настроения снова определяют отношение к России скорее как к угрозе, чем как к потенциальному партнеру, на этот раз потому, что Кремль не оправдал ожиданий США. Пускай Россия по-прежнему переживала процесс консолидации, и ее траектория все еще не была определена, но лобби уже изображало политический строй России в качестве хорошо сформировавшейся автократии, питающей антизападные намерения. СМИ слишком легко втянулись в антироссийскую пропаганду. По CNN 30 ноября 2007 года транслировали документальный фильм «Царь Путин», где представили общеизвестной истиной мнение о том, что Владимир Путин «начал новую холодную войну». Белый дом в своих заявлениях о России все чаще прибегал к риторике продвижения демократии и в конфликте государств Балтии с Москвой принял сторону этих государств.

Политика США и риторика продвижения демократии вызвали резкую эмоциональную реакцию России. В январе 2006 года Путин ответил на критику экспертов, «не понимающих происходящее в России», сказав: «Да идите вы к черту»¹⁰⁵. В своем майском обращении к Государственной думе Путин сказал о «товарище волке», который «знает, кого кушать», и к мнению других не прислушивается. Это было явным намеком на попытки США оказать давление на Россию¹⁰⁶. В июле Путин выступил против американской риторики, напомнившей ему, как столетием ранее колониалисты говорили о «бремени белого человека» «цивилизовать примитивные народы»¹⁰⁷. В январе 2007 года Путин выступил с самым резким осуждением проводимого Америкой курса на построение «однополярного мира» в рамках Мюнхенской конференции по вопросам политики безопасности¹⁰⁸. В обращении по случаю годовщины победы над нацистской Германией, сделанном 9 мая 2007 года (т. е. во время «спарринга» России и Эстонии в связи с переносом Бронзового Солдата), Путин осудил «пренебрежение к человеческой жизни, притязание на глобальную исключительность и диктат, в точности соответствующие временам Третьего рейха»¹⁰⁹. Сравнение США с нацистской Германией сразу же вызвало гневные реакции в Америке. The New York Times назвала замечание Путина «последним взрывом грубости», а The Washington Post оценила выступление Путина как одну из его «недавних провокаций»¹¹⁰.

Особую важность представляло сложившееся в Москве твердое убеждение: США действительно готовятся поставить Россию в экономическую, политическую и моральную изоляцию. Даже политики и публицисты, представляющие господствующую тенденцию, приходили к выводу о том, что политический класс Америки демонстрирует очень мало признаков конструктивного отношения к России. Например, Сергей Рогов, директор Института США и Канады, заявил о формировании крайне негативного консенсуса в отношении России с объединением и левых либералов, и правых консерваторов. По мнению Рогова, произошло возвращение характерного для «холодной войны» мышления, требующего сдерживания и изоляции России, и этот сдвиг создает «очень опасную ситуацию»¹¹¹. Критика президентом Путиным концепции возглавляемого США «однополярного мира», начатая выступлением президента России на Мюнхенской конференции, а также угрозы Путина выйти из уже подписанных международных договоров, таких как Договор о ликвидации ракет средней и малой дальности (РСМД), должны были передать разочарование России невозможностью построить равноправные отношения с США. Кремль не стремился рассылать угрозы. Кремль отчаянно пытался сообщить о том, что не Америке, а России пришлось смириться с войной на Балканах, с двумя волнами расширения НАТО, с выходом США из Договора об ограничении систем противоракетной обороны (ПРО), американским военным присутствием в Центральной Азии, американским вторжением в Ирак, а теперь и с планами развертывания элементов ПРО в Восточной Европе. В третий раз за последние пятнадцать лет Россия осознала, что Запад предает ее. В первый раз это осознание пришло, когда Запад не сдержал данного Горбачеву обещания не расширять НАТО, во второй – когда при Ельцине России отказали в интеграции в институты Запада. В третий раз данное осознание возникло в результате развала коалиции, сложившейся после событий 11 сентября 2001 года.

Несмотря на время от времени случающиеся приступы паранойи у России, значительную долю ответственности за кризис в американо-российских отношениях несут США и лобби. Как заметил один обозреватель, хотя Вашингтон не хочет второй «холодной войны», «он не хочет и отказываться от геополитических приобретений, полученных США за десятилетие или более длительное время, прошедшее после окончания «холодной войны»¹¹². Другой эксперт задал вопрос: «Как можно объяснить, что сегодня, когда США и Россия сталкиваются с общей угрозой исламистского терроризма, сторонники жесткой линии в администрации Буша, особенно в аппарате вице-президента Дика Чейни, призывают к ужесточению политики в отношении Москвы и к сползанию в ослабленный вариант холодной войны?»¹¹³ Еще один специалист писал: «При окончании холодной войны США получили одну из величайших возможностей в истории – возможность признать Россию, крупнейшую страну мира, как партнера, друга, союзника. Взаимные интересы США и России сочетались почти идеальным образом. После похорон коммунистической идеологии между США и Россией не было идеологических, территориальных, исторических или экономических споров. Мы, американцы, уничтожили это состояние политической стабильности. Мы подвели НАТО к самому порогу России, пренебрегли ее реальными и законными интересами и тревогами, рассматривали Россию с присущим нам высокомерием «исключительной и необходимой» страны как побежденную державу, подобно обращению Франции с Веймарской Германией после заключения Версальского договора»¹¹⁴.