355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Андрей Щупов » Мы из спецназа. Бумеранг » Текст книги (страница 1)
Мы из спецназа. Бумеранг
  • Текст добавлен: 22 сентября 2016, 03:21

Текст книги "Мы из спецназа. Бумеранг"


Автор книги: Андрей Щупов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Андрей Щупов
Мы из спецназа. Бумеранг

«…Люди не стали жить дольше, но ускорившаяся жизнь накручивает такие петли, что в человеческую жизнь умещается гораздо больше страниц, нежели раньше…»



МЫ ИЗ СПЕЦНАЗА. БУМЕРАНГ

ЧАСТЬ 1
УРАЛ
Глава 1

Взволнованный голос Юрия терзал слух, колокольчиком бился под самым темечком. Таким уж человеком был Юрик Пусвацет, что даже о пустяках не умел говорить без юношеского пыла, а уж новости про своего маньяка пересказывал с такой страстью, с какой, верно, лишь в давние советские времена благодарили за правительственные награды. Рукой придерживая подрагивающий руль «десятки», Мишаня чуть отстранил от уха рокочущий сотовый телефон.

– Погоди, погоди, Юрок, ты что – и сейчас его видишь?

– Ясен пень, вижу! Чего бы я стал тебе звонить!

– И где этот чертов маньяк теперь?

– Да в кустах прячется – прямо под моими окнами! Только-только нарисовался.

– Может, это кто другой?

– Да ты что! Я же этого урода от пяток до макушки успел изучить. И фотографий штук пять успел отпечатать. Снимки, правда, не очень качественные, но для опознания сгодятся.

– Ладно, верю. И что он сейчас делает?

– Как что? Пока облизывается на студенточек, в настрой должный приходит. Я же объясняю: он – гурман, никогда сразу за дело не принимается. Сначала сеанса вволю насмотрится, слюной изойдет, а там и за дубину свою возьмется.

– Какую еще дубину?

– Ты дурочку-то не валяй, – ту самую, какая у всех мужиков имеется. Какую же еще? Его хлебом не корми – дай помастурбировать. Короче, жми сюда, вдвоем его и сграбастаем!

– Ты спятил, Юрик! Я же не успею.

– Успеешь, Мишань, слово даю. Ты же на машине, верно? Значит, вмиг обернешься. А он этим делом может минут тридцать заниматься. Я специально засекал. Настоящий марафонец!

Шебукин удивленно нахмурился.

– Тридцать минут – это и впрямь сильно!

– А я тебе что толкую! Потому и нет жалоб от потерпевших. Он же их всех насквозь удовлетворяет. Кто на такого заяву понесет!

– Тут ты прав, марафонцы среди мужиков – звери редкие.

– В общем, приезжай, а уж я тут тебя встречу. Заодно подскажу, с какого боку зайти. – В голосе Юрия скользнула извиняющаяся нотка. – Я бы сам его схомутал, только уж больно здоровый бычара, а у меня нога до сих пор в гипсе.

– Ты не забывай, у меня в спине тоже осколок. И в груди свинцовой дроби – не меньше пригоршни.

– Ты только про пригоршню мне не заливай! Я же помню, как тебя к хирургу возили. Значит, должны были все вытащить.

– Должны были, да не вытащили. Кое-что осталось, я ведь чувствую! Даже если всего пара дробинок – тоже, знаешь ли, не подарок.

– Ну, тогда хватай кого-нибудь из наших.

– А кого? Димон в Белом доме отдувается, Лосев с семьей – на даче, Маркелыч, жучара такой, на выборах бабки рубит. Еще и Кольку Сватова на это дело подговорил…

– Получается, что выхода нет. Приезжай сам!

Михаил Шебукин недовольно потер трубкой подбородок, мельком подумал о Валентине Сергеевне, обладательнице замечательной фигуры, толстого кошелька и преуспевающей фирмы. После недавней перестрелки в собственном подъезде тридцатилетняя бизнесменша воспылала к Мишане по-юношески горячими чувствами и как раз сегодня ожидала на праздничный ужин. Что-то у нее там снова выгорело – то ли крупная сделка с партнерами по работе, то ли что-то, но радостное событие Мишаню приглашали отметить. Ясно было, что торжество будет протекать предельно романтично – с пышным тортом, шампанским, музыкой и ароматизированными свечами, а завершится, разумеется, в постели – под охи и ахи все той же Валентины Сергеевны. Шебукина подобная программа вполне устраивала, и потому Юрик со своим маньяком вынырнул совершенно некстати. И то сказать, если заявлений нет, если даже милиция глядит на проделки ночного шалуна сквозь пальцы, они-то чего ради должны стараться?…

– Послушай, Юрок, а на хрена нам эта спешка? Ты же сам говорил, будто успел составить график этого урода. Вот и пусть себе помастурбирует лишний вечерок. Не сегодня, так завтра его прихватим.

– Да в том-то и дело, что сегодня по графику эта горилла живца попробует взять. Вот и получится, что спеленает какую-нибудь деваху и оприходует за милую душу.

– И пусть оприходует, им же, дурам, нравится!

– Мало ли что нравится! Ты можешь гарантировать, что этот козел СПИД по городу не разносит или еще какую заразу? И потом… – Юрий замялся. – Вчера женушке моей сестра из деревни брякнула. Они, понимаешь, племянницу решили в город на учебу отправить. И как раз, прикинь, в наш пединститут!

– Вон, чего ты задергался! – Шебукин неделикатно хохотнул.

– А ты как думал! Учись твоя родственница где-нибудь поблизости, тоже, небось, начал бы икру метать!

– Ладно, уговорил – еду. Минут через десять буду.

– Вот и лады! Встречу тебя внизу у подъезда…


***

Если верить знакомым оперативникам, маньяка, промышляющего «свежатинкой» вблизи пединститута, милиция ловила уже второй год. Ловила вяло, без малейшего энтузиазма. Оно и понятно, насильник попался «ласковый», жертв своих на куски не рвал, синяков со шрамами не оставлял, а особо строптивым даже совал на посошок деньги. Кому – рублишки, а кому и новенькие евро. Потому и жалоб от потерпевших практически не поступало. Сами студенты разок попытались отловить «вредителя», однако ночной бой завершился вничью. Насильник оказал молодежи стойкое сопротивление, порвал пару рубах и скрылся. Да и не было у ребят стопроцентной уверенности, что били того, кого нужно. Так вот и получалось, что слухи в народе циркулировали, девицы на лекциях шушукались, а маньяк продолжал навещать родные угодья, не боясь ни милиции, ни студентов.

Вычислить же злодея удалось Юрику Пусвацету. После ранения в ногу боец отлеживался дома, читал книжки, глазел в окно. Институт располагался всего в семистах шагах от его дома, и заветная тропка, по которой студентки брели на учебу, была постоянно перед глазами. Ничего удивительного, что дюжего молодца, облюбовавшего местные кущи, Юрий очень скоро взял на прицел. И уже через неделю наблюдений сообразил, что видит перед собой искомого маньяка. Еще через какое-то время вернулись из горячей командировки коллеги из «Кандагара», и Юрик окончательно утвердился в мысли, что в милицию обращаться не стоит, а «шатуна», ломающего молодых девчонок, следует брать собственными силами…

Когда было нужно, Михаил Шебукин умел держать слово. Другое дело, что слово он дал сегодня сразу двум сторонам – Юрику Пусвацету и своей подруге Валентине Сергеевне. Собственно, на ее машине он сейчас и раскатывал. Оформить по доверенности эту игрушку богатенькой даме было проще простого. Очень уж не любила Валечка, когда Мишаня опаздывал на свидания – вот и снабдила его транспортом. Тем не менее, Юрик был не просто другом, а еще и боевым товарищем, а посему ждать не мог, – женщинам же ждать полагалось от природы. Именно по этой причине в выборе своем Мишаня колебался недолго и, чуть погодя, уже мчал машину в направлении пединститута. Звонить бизнесменше он также не стал, понадеявшись, что с маньяком управятся быстро. Всего и делов-то – скрутить одного-единственного оглоеда. Как ни крути, а мужиками они были опытными, в операциях захвата участвовали не один десяток раз. К тому же в левом кармане у Мишани покоился трофейный кастет, а в кобуре под мышкой дремал вполне законный «Макаров». С такими помощниками грех было меньжеваться, а Юрка был парнем грамотным, хоть и с фантазиями. По крайней мере, версиям его по поводу маньяка можно было вполне доверять.

Еще через десять минут он был уже на месте, и ковыляющий с палочкой Юрик вел его загадочными тропами прямо к цели.

– Ну, ты и надушился! – он то и дело поглядывал на Мишаню. – Никак ориентацию поменял?

– Дубина, это лосьон! – Шебукин нахмурился. – Нормальный мужской лосьон.

– На свидание, что ли, ехал?

– В том-то и дело. А тут ты, понимаешь, со своим звонком. Теперь вот приходится переть через твои джунгли в туфлях и костюме.

– Да я-то тут причем? Институт здесь уже год, как аллею собирается прокладывать. Что-то даже начинали уже делать, да как обычно деньги кончились. Половину деревьев повалили, вторую оставили – вот и получился этакий винегрет: грязь, бурелом да общественная уборная.

– Где он хоть – институт-то твой?

– А вон, видишь, стеклянный фасад краешком торчит между деревьев? Это и есть УРГПУ.

– ГПУ, говоришь? – Шебукин фыркнул. – Звучное название!

– Чего смеешься! Не я же переименовываю наши институты.

– А кто?

– Откуда я знаю! Раньше у нас и впрямь аббревиатура была благозвучной – УПИ, УЭМИИТ, САИ. Музыка, а не названия! А что сейчас? Одна насмешка: УРГАПС, УРЮИ, УРГПУ, АЖОПС…

– Даже АЖОПС имеется?

– А ты как думал! – Юрик поднял руку. – Теперь давай тише, близко уже…

– Ты, главное, не заблудись.

– Не заблужусь, не волнуйся…

Споткнувшись о бревно, Мишаня едва не растянулся на земле, – Юрик и впрямь вел его через непролазные заросли, заставляя собственным лицом разгребать липкую паутину, начищенными туфлями ступать в топкое и пахучее. Самое обидное, что и ругаться в полный голос было уже нельзя. Его спутник то и дело оборачивался, выразительно пуча глаза, прижимая палец к губам. Когда же за шиворот Мишане свалилась очередная козявка и терпение его готово было лопнуть, рука товарища взволнованно указала куда-то вперед.

– Стой!… – шепотом приказал он.

– Что там еще?

– Да тащит уже! Не видишь, что ли?

– Кого тащит? – не сразу сообразил Шебукин.

– Девку, ясен пень! Сцапал уже – и в заросли тащит!…

– Е-мое! – малорослый Шебукин вытянул шею, пытаясь рассмотреть разворачивающееся действо, но сгущающиеся сумерки явили лишь мутное, грузно передвигающееся впереди пятно. Что и говорить, лесочек вблизи института был невелик, но в темноте и он казался гуще самой дремучей тайги.

– А ведь так даже лучше! – горячо зашептал Юрик. – Возьмем это чувырло с поличным – прямо на бабе. Хрен, он у нас потом отмоется.

– Он-то, не знаю, а вот мы с тобой – точно не отмоемся… – на этих самых словах Шебукин вновь ступил в липкое и кашеобразное. Поморщившись, вполголоса ругнулся.

– Чего говоришь? – Юрий повернул голову.

– Да хватит, говорю, говно месить! – Михаил вырвал из кобуры пистолет. – Пошли брать твоего урода!

– Так ведь они даже не начали еще! – Юрик попытался ухватить его за руку, но, разваливая хитроумную комбинацию товарища, Шебукин ринулся вперед и, ломая кусты, в несколько прыжков вывалился перед огромным детиной.

Юрий ничуть его не обманывал. Насильник и впрямь был здоров, а от свершения зловещего акта его отделяла самая малость. Девица (прямо скажем – не такая уж хрупкая) свисала у него с плеча, а юбка на ней была уже задрана. Никаких звуков она при этом не подавала, – должно быть, богатырь ее малость оглушил.

– Стоять! – гаркнул Михаил. – Стоять, я сказал!

То ли крохотного пистолетика противник в сумраке не разглядел, то ли попросту пренебрег угрозой, но останавливаться он не стал. Вместо этого легким толчком швырнул свою ношу в Михаила и боком нырнул в заросли. Будь Шебукин один, маневр принес бы насильнику чистую победу, но этого уже не мог допустить Юрий. Не для того он выслеживал насильника столько времени, тратя на него собственную фотопленку и составляя временные таблицы. Обиженно взрычав, Юрий прыгнул вдогонку убегающему и уже в падении умудрился сграбастать чужую ступню. Захрустели сминаемые ветки, и по земле покатились два перекрученных, шумно отпыхивающихся тела. Юрик бил кулаками и гипсом, насильник предпочитал молча душить. Силища у него действительно была медвежья, и если бы не помощь Мишани, предсказать исход схватки было бы крайне затруднительно. Мог бы, пожалуй, и шею свернуть, и зубы выдавить, однако не довелось. Шебукин, успевший к этому времени прокатиться по грязной земле, а потому вконец разъяренный, церемониться с любителем ночных шалостей не стал. Угадать, кто есть кто, было не столь уж сложно, поскольку насильник, разумеется, восседал уже сверху, вовсю охаживая кулаками несчастного Юрика.

– Ах, ты ж тварь! – Шебукин скакнул вперед и что было сил навернул рукоятью пистолета по затылку мужчине. Удар был крепок, но еще крепче оказался затылок ночного великана. Взвыв, громила взмахнул ручищей и разом смел Михаила на землю. На ноги успели подняться одновременно, и любитель женщин немедленно бросился в атаку. Огромный его кулак по дуге полетел в цель, но Мишаня не стал дожидаться и, поднырнув под чужую руку, в свою очередь ввинтил ступню в неприятельский пах. Не угадал лишь самую малость, и мясистая ладонь ночного авантюриста немедленно хлестнула Шебукина в челюсть. Хлестнула так, что из глаз Мишани посыпались искры. Впрочем, добить противника насильнику не позволил Юрик. Словно бульдог, он вновь вцепился во врага, продолжая намолачивать упакованным в гипс коленом.

– Ну, ты меня достал… – поднявшись на дрожащие ноги, Михаил с решительностью скинул на пистолете предохранитель, злым движением передернул затвор. – Предупреждаю, первую пулю пускаю в ногу! Второй отстрелю на хрен твое мужское естество…

– Не надо!!! – от очередного толчка Михаил вновь чуть было не оказался на земле. Пожалуй, эта атака оказалась самой злой. Град ударов посыпался на голову Шебукину, острые ноготки принялись полосовать лицо и шею. Ослепнув от сыплющихся оплеух, Михаил даже не понял, как нажал на спуск. Выстрел громыхнул не то чтобы громко, но именно он отрезвил дерущихся. Мгновенно поменявшись местами с насильником, Юрик придавил его сверху, умело выкрутил руку. Девица же, столь дерзко набросившаяся на Шебукина, хныкая, ерзала на земле. Чувствуя, как стремительно холодеет в груди, Михаил на негнущихся ногах шагнул к подстреленной дамочке.

– Не дрейфь, Мишаня! Ты ей только ляжку прострелил! – Юрик наконец-то защелкнул на могучих руках наручники, устало вздохнул. – А я ведь узнал эту дуру! Уже не первый раз перед ним задом вертит. В смысле, значит, сама напрашивается. Пожалуй, что и сговором попахивает, а?

– Пожалуй, что так… – Шебукин растерянно провел ладонью по расцарапанному в кровь лицу.

– Значит, обоих голубков привлечем!

– Это за что же?

– Как за что, – за изнасилование! – Юрик поднял голову и, с запозданием осмыслив сказанное, в растерянности взглянул на приятеля. – Черт! Думаешь, не прокатит?

– Я думаю, что вообще зря приперся сюда. – Мишаня вновь коснулся оцарапанной физиономии, болезненно сморщился. – И морду попортил, и вечер вконец поломал…

На лицо ему капнули первые дождевые капли.

– Давай-ка, Юрок, собирать манатки. Боюсь, минут через пять хлестанет настоящий ливень. А тогда от моего праздничного прикида останется одно воспоминание…


Глава 2

Струи барабанили по крыше, вертлявыми дорожками проливались по лобовому стеклу. Дворников Стас Зимин не включал, – с некоторых пор он с удивлением обнаружил, что стал относиться к дождю с особенным чувством. Дождь был братом и дождь был другом, – он смывал кровь с тротуаров, маскировал уличные шумы и разгонял по домам непоседливых людей. Небесное накрапывание приносило странное – почти вселенское успокоение, позволяло верить в то, что Бог все еще помнит о земле, бережно поливая ее из небесного дуршлага, шелестом капель нашептывая добрые едва слышимые истины. Дождь заменял собой тишину, помогая не только думать, но и мечтать.

Странно, но Зимин, успевший похоронить несколько десятков друзей, давно свыкнувшийся с наличием чужеродного металла в собственном теле, продолжал мечтать о несбыточном. О путешествиях под парусом, о пузатых дирижаблях и далеких планетах. Кто знает, может быть, именно земные ассенизаторы на деле являют собой самых закоренелых мечтателей. Копаясь в дерьме, трудно не мечтать о чем-нибудь более возвышенном. Стасик же Зимин вот уже на протяжении полутора десятка лет работал ассенизатором. Во всяком случае, мысленно свою работу он никак иначе уже не называл. При этом в равной степени не испытывал ни гордости, ни стыда. Поскольку отлично понимал: кто-то должен разгребать людское дерьмо, и так уж вышло, что у него, у Димки Харитонова и Тимофея Лосева это получалось лучше, чем у других. Он мог бы нагородить уйму витиеватых доводов в пользу необходимости своей профессии, но ни уголовные законы, ни высокие материи с рыцарскими кодексами здесь были совершенно ни причем. Стас и его друзья попросту разгребали дерьмо – только так и не иначе…

Из темноты, сдобренной косыми высверками дождя, показалась знакомая фигура в плаще. В стекло машины дважды стукнули, и Стас отворил дверцу. Гибкой змеей Марат проскользнул в кабину, энергично взмахнул руками, стряхивая влагу.

– Порядок на корабле! Клиент на месте и, кажется, уже занят делом.

– Подумать только! – Стас удивленно покачал головой. – Даже в такой ливень кому-то охота заниматься трахом!

– А непогода таким вещам никогда не препятствовала. Скорее, даже наоборот.

– Не знаю… Я бы лучше дома сидел с книгой или у телевизора.

– Это ты сейчас так говоришь, а лет десять назад никакой телевизор бы тебя не удержал. Да и что там смотреть? – Марат поморщился. – Какой канал не включи – кругом одно и то же. Либо предвыборные дрязги, либо сериалы с пальбой. Крутые «уокеры» месят еще более крутых нигеров. А наша славная эстрада и вовсе в голубятню превратилась. Даже Кобзон – уж какой молодчага был! – и тот начал петь с кем ни попадя… Нет, Стасик, нам Алиева надо было в свое время в президенты выбирать. Его, а не Мишу Горбачева.

– Кто же нас спрашивал тогда?

– Понятно, что никто, а только, в самом деле, интересно, что бы сейчас вышло? Может, и воевать бы не пришлось, а? Ни в Молдавии, ни в Чечне…

– Не знаю, Алиев – мужик зубастый был, это верно, – может, и впрямь не пришлось бы.

– Вот-вот! И СССР бы сохранили, и друзей за кордоном. Нам ведь только Брежнева и надо было скинуть. Чтобы не болтуны в Кремле сидели, а люди с мозгами вроде Андропова или Алиева.

– Ну, это ты уже сказки рассказываешь. Когда это у нас было такое – чтобы, значит, и не болтуны, и с мозгами… – Зимин решительно хлопнул себя по кобуре, тут же ощутил, как заныло простреленное ребро. Даже самые удачные из хирургических операций следует залечивать на курортах, – его же стародавним курортом был холодный Урал.

– Чего сморщился?

– Ничего. Почесали языками – и хватит. Пошли, братец, снова под дождь. Пора денежки заказчика отрабатывать.

– Разве я против? – Марат без особой охоты застегнул на себе плащ.

– С кого начнем-то? – Зимин кивнул за окно. – С хозяев?

– Лучше бы, конечно, с них, а то могут и стрельбу с перепугу открыть.

– Ты шутишь?

– Чего мне шутить! Это, конечно, не люксовский бордель, но обстава ничуть не хуже центральных притонов. И прейскурант свой имеется, и охрана.

Стас на это только покачал головой.

– Ну и где они – твои хозяева?

– В сером «Ситроене», справа под тополями. Раньше там еще мент прикормленный пасся, но в такой дождь, думаю, он где-нибудь в тепле отсиживается.

– А Гусля?

– Степан Гуслин сюда еще раньше должен был подрулить. Обещал встретить прямо возле машин.

– Это хорошо. Все-таки одним стволом больше… Много их там?

– В «Ситроене» всего трое. Водила, охранник и баба.

– Она-то там что делает? Или запасным игроком дежурит?

– Может, и так. – Марат криво усмехнулся. – А может, и досуг этим гаврикам скрашивает.

Чуть поежившись, Стас огляделся.

– А кто в других машинах? Тоже охрана?

– Если верить Гусле, там бойцов больше нет. Это у них вроде номеров. Платишь сутенеру, а он уже указывает свободную тачку с телкой, – идешь туда и оттягиваешься. Удобства, конечно, не великие, но, видимо, есть любители и на такую экзотику. Темно, украдкой да еще черт-те где. Степа рассказывал, что среди клиентуры даже иностранцы попадаются.

– Да брось! Какие у нас иностранцы?

– Отчего же, есть и американцы с немцами, и югославы с финнами. Китайцы опять же…

– Да уж, без китайцев нынче нигде не обходится. – Стас надвинул кепку поглубже на глаза, сумрачно вздохнул. – Что ж, пора и нам чуток оттянуться. Двинули!

Распахнув дверцу, он первый вышел под дождь…


***

Заказ был не ахти какой, но дабы не терять квалификацию, приходилось работать и по такой чепухе. Особенно после долгих перерывов, когда на охранном рынке наступало временное затишье. Данный же случай был особым – работы обещалось немного, деньги же заказчица платила вполне приличные. Кроме того, обещали содействие местные пинкертоны в лице участкового Гуслина Степана Александровича. «Стоянка любви», которая, кочуя по городу, успевала обслуживать астрономическое количество клиентов, давно навязла у всех в зубах. Мало того, что никакого контроля над ней не было, так еще и людишки там по слухам пропадали. И то сказать, чего проще – почистить клиента, по своей воле забравшегося в авто, тюкнуть по темечку, а тело спустить после в ближайший пруд. И хрен кто докажет, что терпила утонул не по собственной вине! Более же всего интриговал «кандагаровских» служащих тот момент, что на чистую воду обиженная заказчица собиралась вывести не мужа, а любовника. Именно он, по ее словам, периодически посещал «стоянку любви» изменяя ей с «падшими шалавами».

– Я ведь ему, гаду, квартиру купила! – долбила она кулаком по столу начальника охранного агентства Димки Харитонова. – Костюмы, мебель, путевки за границу – все было за мой счет! Так нет, ему, коту драному, мало показалось! На сторону стал бегать. И к кому?! К шлюхам дешевым!…

При этом о собственном муже, втайне от которого она содержала молодого любовника, клиентка благоразумно помалкивала. Это уже после Маратик сумел разведать по собственным каналам. И не взялись бы они за пакостное дельце, да Харитонов обзвонил друзей из милиции, неожиданно выяснив, что интересы общества в данном случае целиком и полностью совпадают с интересами «Кандагара». Во всяком случае, хозяев «стоянки любви» ребята из правоохранительных органов тоже не сегодня-завтра намеревались повязать. Как ни крути, а обижаться им было на что. Известно, что главной крышей российских жриц любви во все времена являлась крыша милицейская. Так было всегда – даже в достопамятные советские времена, когда в гостиницах и на вокзалах уличные красавицы добросовестно делились заработком с хозяевами сержантских лычек. В данной же ситуации милиция чувствовала себя жестоко обманутой. Самозванцы со «стоянки любви» налогов никому не платили и, переезжая из одного района в другой, всякий раз оставляли местные РОВД с банальным кукишем. Возможно, имелись бы под рукой свободные люди, «стоянку» прикрыли бы в два счета, но как всегда свободных людей катастрофически не хватало, а задействовать силы ОМОНА на столь сомнительную операцию начальство не решалось.

– Шуму много, а толку ноль! – объяснял Марату Степан Гуслин. – Еще и телевидение, не дай бог, нагрянет, – они подобные темы любят освещать. Конечно, мы тоже можем подогнать народишко, из автоматов в воздух пострелять, только что мы и кому предъявим? Формально-то никто ничего не нарушает, – стоят себе машинки на нейтральной территории и фарами светят. А то, что внутри парочки непотребством занимаются, так это тоже законом не воспрещается. Как говорится – частное право каждого. Тут, чтобы прищучить всю гоп-компанию, целую операцию затевать нужно – с подробнейшим сбором информации, со свидетелями и скрытыми видеокамерами. Ясно, что никто такой бодяги не санкционирует.

– А сами-то не пытались взять их под крышу? – интересовался Марат.

– Мы – нет, а вот смежники пытались. Даже пугать их пробовали.

– Ну и что?

– Не прокатило. Они сразу отзвонились кому-то наверх. Тут же и адвокатик шустрый примчался, начал волну гнать, на шишек каких-то ссылаться, – наши и поприжали хвост.

– А сейчас что изменилось?

– Да ничего. Разве что вы объявились. Вот и решили под вашим соусом все это гнездышко расшевелить. Мы вас с официальной стороны прикроем, а вы своего голубка прищучите и нам поможете…

Выслушав такую диспозицию, Дмитрий Харитонов, только сокрушенно вздохнул. Официальное прикрытие в виде одного-единственного лейтенанта особых надежд не внушало, а потому сказать было нечего. Впрочем, до чертовой стоянки рано или поздно сумели бы дотянуться, – другое дело, что сейчас всем было не до того. Вкупе с прочим населением города милиция воевала за благосклонность электората. Дрались за пенсионеров и умалишенных, боролись за голоса зеленых студентиков, доверчивых заводчан и рядового состава армии. Временно на любовь, пусть и продажную, не обращала внимания даже пресса. Еще удивительно, что им дали в помощь Гуслю. Точнее говоря, в распоряжение «кандагаровцев» предоставил себя он сам. Полноватый этот мужичок давненько уже заведовал участком, на котором угнездилась «стоянка любви», и милиционер имел все основания предполагать, что одной любовью хозяева стоянки не ограничиваются. На свой страх и риск он пытался вести наблюдение за машинами, окончательно укрепившись в том, что дело тут нечисто. Очень уж «навеселе» уходили со стоянки иные клиенты, а порой и в машинах проводили всего-то по паре минут.

– Тут что-то другое, точно вам говорю! – вещал он Марату с Зиминым. – И по уму – надо бы последить за ними недельки две, а то и три. Чую – такого карпа выловим, чертям тошно станет! У вас же имеется специальная аппаратура, – вот и давайте установим на машинах пару микрофончиков, скрытую камеру поблизости организуем. Голову об заклад даю, что любовью там и не пахнет.

Честно говоря, фантазеру лейтенанту не очень-то поверили, потому и от прослушивания решительно отказались. Аргументы при этом привели знакомые, сославшись на нехватку людей, денег и времени. При этом душой особенно не кривили – и первого, и второго, и третьего у частного охранного агентства, действительно, недоставало. Конечно, денежки порой зарабатывали шальные, но в закромах подолгу ничего не задерживалось. То банковские сообщества прогорали, то вновь подлетала арендная плата, то требовалось помочь очередному детдому. Уж на это они никогда не скупились, – сказывалось детство самого Харитонова, проведенное без родителей в полунищем интернате. Впрочем, наедине с самим собой Зимин готов был признать: всеобщая коммерческая червоточина успела дотянуться и до них. С некоторых пор Стас начал замечать, что изворотливый ум, не спрашивая разрешения, автоматически переводит все на деньги – услуги, время, лечение, эксплуатацию мозгов и аппаратуры. Это диктовал экономический курс страны, это диктовала сволочная жизнь. Пожалуй, заплати им заказчица за своего кобелька сумму поприличнее, можно было и чуточку поднапрячься, но задание им оплатили вполне конкретное: проследить, уличить и взять «горяченьким» на месте преступления. А потому пылкие уговоры долговязого Гусли пропали втуне…

– Ну, и где он?

– Ты про «Ситроен»?

– Я про Гуслина?

– Откуда же мне знать? – Марат пожал плечами. По лицу его беспрерывно стекали дождевые капли, и, казалось, он все время плачет. – Говорил, здесь встретит. Может, куда отлучился?

Стас хмуро взглянул на часы. Зеленоватая стрелка вплотную приблизилась к десятичасовой отметке. Именно на десять запланировали начало операции, а в таких делах опоздания никоим образом не предусматривались.

– Хмм… Ну, а где трудится любовничек нашей дамы?

– Вон в ту «Тойоту» забрался. Крайнюю слева. – Марат кивнул в сторону выстроившихся полукругом машин. – Только он, если верить Гусле, быстро оттуда не выскакивает, обычно сидит плотненько. Так что можно еще подождать.

– Нет, Гуслю мы ждать будем… – Стас пожевал губами. – Начнем прямо сейчас. Подойдет позже – хорошо, а нет – справимся без него. Наш клиент тут, а для нас это самое главное. У тебя есть деньги?

– А как же! Предупрежден, значит, вооружен. – Марат с ухмылкой извлек из-за пазухи с десяток стодолларовых купюр. – Прямо сегодня и нарисовал, на своем домашнем принтере.

Зимин покачал головой.

– Ох, пролетишь ты когда-нибудь со своими фокусами!

– Покуда не пролетал. Или прикажешь свои кровные на эти дела тратить? Вот уж хренушки!

– Ладно, клиента буду изображать я. – Хищным движением Стас вырвал купюры из пальцев коллеги. – Короче, так: ты – на страховке, я толкую с хозяевами. Смотри по сторонам, держи ствол наготове. Покажется Гусля, не шмальни в него ненароком.

– Обижаешь!

– Не обижаю, – предупреждаю. В такой дождь всякое может случиться.

– Зато и следов никаких не останется.

– Тоже верно, – Стас зябко передернул плечами. – Ладно, я пошел. А ты зайди сзади и на всякий пожарный пропори шины. В смысле, значит, «Тойоте».

– Может, и «Ситроен» стреножить?

– Не спеши. Наша первая задача – клиент. А там посмотрим.

– Как скажешь, начальник, – Марат достал из кармана складной нож, но вместо лезвия выщелкнул шило. – Будут еще какие пожелания?

– Никаких. Понадобишься, дам знать. Работай, маэстро! И чтоб аккуратненько мне!

Хлопнув друга по плечу, Зимин сдержанным шагом направился к скучающему под тополями автомобилю. Машин на этом бесхозном пятачке насчитывалось около десятка, однако «головное» авто выделялось наличием на крыше шеренги дополнительных фар. Наверное, для того и подвесили, чтобы подсвечивать задремавшим любовникам, напоминая о неумолимо тикающем времени. Как говорится, секунда – доллар, а ночь – целое состояние. Во всяком случае, можно было сомневаться, что скромные инженеры в поисках любовных утех в подобные места носа не совали. Парадокс последних лет в том и заключался, что жить бедным было по всем статьям здоровее. Ни тебе холестериновых тортов, ни вредного бразильского кофеина, ни канцерогенных копченостей, ни замысловатых вензаболеваний. Бедные довольствовались цикорием, вареной колбаской и изученным до последней складочки телом родной жены. Некоторое однообразие компенсировалось сверхурочной работой, а жизненную энергетику подстегивали злые мысли о хлебе насущном…

Уже вблизи «Ситроена» Стас Зимин подумал, что неплохо было бы попросить у заказчицы надбавку за сырость и позднее время, хотя… Надбавку еще следовало заработать.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю