Текст книги "Черный меч царя Кощея"
Автор книги: Андрей Белянин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
– Ой-й! И чё нам делать, он всех нас съест! Ой-ёй, ну не сразу, а по одной, конечно, и меня, младшую, напоследок! Ой-ой-ой, а чё я тады реву-то, как корова?! А-а, вспомнила. Дык вас жа-ле-ю-чи-и, подружки дорогие-э-э!
– Душевно завывает, по-деревенски, – сентиментально улыбнулся мой непробиваемый напарник. – Как на похоронах, аж за сердце берёт...
– А чё сразу заткнись? Чё я затыкаться-то буду? Чай, не царица какая приказывает... Ну а даже и царица, допустим, и чё?!
– Девушка на нервах, возможно, ПМС, потому и нарывается, – значимо предположил я. – В обычное время Маняша вполне себе воспитанная девица. И неконфликтная, и неборзеющая.
Что и кто ей отвечал, мы не слышали, но, судя по тому, что дочь кузнеца без коровы быстренько сменила тон, Олёна и Лидия Адольфина быстро навели порядок, погасив бунт демократических ценностей ещё в зародыше.
– Дык я чё, против, чё ли?! Я ж за государыню нашу и за супругу сыскного воеводы любому глаза выцарапаю! Будь даже он из себя и такой красавчик...
И вот тут мы все услышали отголосок дружного девичьего вздоха. Петушок икнул, поперхнулся и без предупреждения отключил аудиосвязь, вновь превратившись в простой замурзанный леденец.
– Издох, – резюмировала Яга. – В сахаре большой силы нет, ить он же продукт производный, сам по себе в живой природе не растёт, потому и жизни долгой не имеет. На, Митенька, грызи смело!
Наш младший сотрудник, счастливый, что петушок ему всё-таки вернули, с видимым наслаждением лизнул его пару раз и так же запасливо убрал в кафтан. Бог ему судья, лично мне бы и в голову не пришло таскать всякие липкие сладости в кармане мундира. Брр...
– Ну, что я могу сказать, сотруднички дорогие... – Глава нашего экспертного отдела, сложив руки на груди (или что она этим словом называет), подняла на нас победный взгляд и подмигнула. – Все девки живы! Энто на сей момент главное. Ну и конечно, нам бы поторапливаться стоило, ибо сердце женское не камень, а Змей, судя по всему, не такой уж и проклятущий. Кабы до нашего приезду у царя Гороха ветвистые рога не выросли. Да, да, Никитушка, про твою Олёну вообще молчу...
– В смысле? – напрягся я.
– Дык она уж, как ни верти, а из всех трёх самая красивошная будет, – виновато развела руками бабка. – Так что если о мужском взгляде речь вести, то и получается, жена твоя для похитителя – всех прочих желаннее будет!
Мать моя прокуратура, весь следственный отдел внутренних органов...
Я поймал себя на жгучем желании задушить Бабу-ягу только за то, что она абсолютно права. Наша всеми любимая царица всё-таки обладала внешностью и характером на любителя. Маняша – дочь кузнеца, девушка свежая, яркая, но с явно выраженной крестьянской фигурой. То есть всё есть, всё крепкое, сбитое, надёжное, приспособленное рожать в поле, не отрываясь от жатвы.
Если сравнивать царицу с моей Олёной, то это как лошадь с ланью. А если Маняшу, то, может быть, как лебедь с домашней гусыней. Ничего личного, без обид?
Как ни верти, а получается, что Яга всё верно сказала. С её-то жизненным опытом не знать, какая особа понравится мужчине больше – царственная, деревенская или неприступная? Ответ на поверхности. И как же он меня не радует...
Думаю, все эти мысли слишком явно отразились на моём лице. По крайней мере, Митя тут же пожал мне руку, преданно заглядывая в глаза, как будто прощаясь перед штурмом рейхстага. Моя домохозяйка тоже поняла, что сболтнула лишнее и, какие бы у неё ни были отношения с Олёной, всё-таки стоит учитывать и моё какое-никакое мнение законного мужа...
– Что делать-то будем, соколик?
– Атаковать.
– Втроём? На избушке, без пушки?
– Впятером, – напомнил я. – Кроме нас троих есть ещё царь с дьяком. Так что вполне тянем на партизанский отряд...
– ...с предателем, – значимо напомнила моя домохозяйка. И кто бы с ней, по сути, не согласился.
Гражданин Груздев Филимон Митрофанович, повсеместно известный своей непримиримой борьбой с милицейскими органами, гордо реющий буревестник в скуфейке, нетрезвый геморрой во плоти, Че Гевара лукошкинского разлива, был настолько ярким персонажем, что ни на день, ни на час не оставлял своим вниманием наше тихое отделение.
Более того, иногда мне казалось, что такого преданного фаната надо ещё поискать, а этот всегда рядом, под рукой и готов на всё! То есть абсолютно на всё, как на хорошее, так и на плохое.
На второе чаще. Но тут уж ничего не поделаешь, это дьяк! Его надо знать и принимать без иллюзий таким, каков есть. Мы к нему привыкли. Он к нам тоже. И вы привыкнете...
– Едем на Стеклянную гору, – твёрдо определил я, хлопнув ладонью по столу. – Там, на месте, будем действовать по обстановке. Не знаю, как поступили бы в похожей ситуации ваши богатыри, но лукошкинская милиция похищение граждан не прощает, и ответить этому залётному Змею Горынычу придётся по всей строгости закона!
– Вплоть до расстрела, – весомо добавил Митя, поскольку до сих пор считал бабкиного кота заслуживающим именно этого наказания, и не иначе.
У Мити с Васькой в последнее время вообще ведётся тайная война вспышками, то затухая, то вступая в активную фазу. Это, наверное, даже полезно, поскольку всех бодрит...
– А с энтими двумя клоунами что делать будем? – Моя домохозяйка скептически указала взглядом на пыхтящих за окном царя и дьяка.
От былого чинопочитания, а также уважения государевой власти «помазанника божьего» давно не осталось и следа. Если Яга хоть как-то и побаивалась царя, то скорее по укоренившейся привычке и разово.
– Ну, что могу сказать, – на секунду призадумался я, – по крайней мере, они оба в хорошей спортивной форме, уже скоро час, как за нами трусцой бегут. Да и Горох, как ни верти, мужик неплохой, к тому же лицо заинтересованное – жена у него там. Придётся взять.
– А Филимоном Митрофановичем волков со следу собьём, – радостно предложил Митяй, но под моим взглядом притих. – Дык я так, приятное всем хотел сделать. Можно подумать, его хоть кто-нибудь любит...
– Скандалист, прощелыга, провокатор, мелкий вымогатель, подлец, предатель, кулацкий подпевала – это ещё не преступление, – не очень уверенно решил я. – Оставим одного в лесу – пропадёт человек. Так что увы, но без вариантов, будем брать на борт обоих.
Баба-яга цыкнула на избушку, та сбросила скорость. Мы спустили вниз лестницу, и двое взмыленных марафонцев кое-как на четвереньках вползли внутрь помещения.
– Водички бы... – сиплым шёпотом взмолились оба.
– Пить вам сразу нельзя. Просто умойтесь и прополощите горло. Гражданин Груздев поступает в распоряжение хозяйки избы – мыть посуду, мести полы, отгонять мух, стирать тряпки и всё прочее. Царь Горох...
– Ну...?! – набычился государь в женском сарафанчике.
– Вы приглашаетесь на военный совет, – кивнул я. – Избушка идёт на Стеклянную гору. А там живёт тот самый похититель наших жён. И кое-чьих невест...
– Ещё не факт, – поспешно напомнил наш младший сотрудник. – Энто она сама так решила, а меня, сироту, никто и не спросил ни разу...
Баба-яга отвернулась к печке, дьяк сделал вид, что его тошнит, царь – что у него болят виски, я просто стиснул зубы и кулаки, поскольку Митино нытьё по этому поводу всех уже преизрядно достало. Не знаю, как ему в сотый раз объяснить очевидное?
Это Спарта! Тьфу, это Лукошкино! Здесь если потрогал, то женись! Иначе неприятные последствия не заставят себя ждать...
Пока мы с Горохом от нечего делать обсуждали возможности штурма ни разу не виденной нами крепости Змея Горыныча (я, конечно, попытался по памяти изобразить тот рисунок Стеклянной горы, что Орёл ногтем начертил на блюде, но не уверен, что всё запомнил детально. Да и старший зять Яги тоже, честно скажем, не профессиональный картограф, а блюдо мне не отдали...), меж тем бабка успешно припрягла к домашней работе всех не занятых в военном совете лиц.
По-моему, её скромное жилище и с прошлой груздевской уборки еще блестело, а уж в этот раз наводился просто полный лоск! Тем более что Митя как «старослужащий» быстро взял в оборот запуганного дьяка, беззастенчиво спихивая на него всю грязную работу. Да и чистую, по совести говоря, тоже. Так сказать, тренировал командирский голос:
– А вот тут недоскребли, Филимон Митрофанович! А тут недочистили! А энто что за пятнышко в углу за печью, на половице?!
– Да то сучок от дерева, ирод...
– Ничего не знаю, чтоб отмыто было!!!
Я же набирался военного опыта от царя Гороха. В конце концов, хотя бы в военном деле он должен был получить серьёзное образование и практические навыки?! Самодержец всё-таки...
– Что скажу тебе, Никита Иванович, друг сердешный. Выпить есть?
– Нет.
– Точно нет? Ой, не лги царю...
– Точно нет. А если и есть, то Баба-яга по-любому не даст. Вы у неё и так без разрешения пригубили...
– На сухую штурм городов вражьих обсуждать не принято. Не комильфо, говоря по-французски...
– Уж вы постарайтесь.
– Ладно, рискну. – Горох откинулся на лавке, прижавшись спиной к бревенчатой стене избушки. – Что я тебе сказать могу, сыскной воевода... Коли слухам верить, то на Стеклянную гору въезда нет. Всяк, кто на неё ступал, в тот же миг вниз соскальзывал. Тока залететь и можно...
– Ну, без ступы залететь у нас даже Яга не может, возраст не тот. Однако какой-то способ подняться на гору должен быть, иначе смысл нам туда ехать?
– А царицу-матушку из плена вражьего спасти – это тебе не смысл?!
– Давайте без высоких слов. Подобные акции всё-таки не входят в сферу профессиональных обязанностей простой милиции. Брали бы войско, и вперёд!
Минут пять мы шумно препирались по уже истоптанной теме – милицейское это дело или нет. Сошлись на том, что если не милицейское, дык чего же я самолично за своей Олёнушкой попёрся, а не стал мобилизации всех государственных войск дожидаться?
– Итак, чтоб я ждал, пока всё войско с лошадьми, палатками, обозом, провиантом и полевой кухней выдвинулось бы в поход? Да мы только к зиме бы на место и прибыли – вокруг Стеклянной горы новогодние хороводы водить!
– Так чего ты от меня-то хочешь?
– Тактики и стратегии!
– Этим воеводы да бояре опытные занимаются, а я царь! Подумать надо, умных людей спросить, грамоты разослать во все концы...
– Отлично! – всерьёз разгорячился я. – Может, ещё написать ноту протеста в какую-нибудь беззубую ООН? А пока они собираются с резолюциями, попытаться взять неприступную вершину силами одной опергруппы, одного царя и одного дьяка?!
– Способ есть, – туманно, с намёком откликнулся государь, поправляя лямки сарафанчика (или ночнушки?) на широких плечах. – Где силой не возьмём, там хитростью пробьёмся.
– То есть вы от большой хитрости витязем нарядились?
– Энто от пыла душевного... Верить надо в себя и в Провидение! Вера, она, брат участковый, горы сворачивает. Нешто вас в школе милицейской таким вещам не учили?
– Нас учили вызывать специалистов. Есть же логичное разделение труда: кто занимается уголовными делами, а кто чисто физическим освобождением заложников и всеми прочими акциями, где требуется стрельба, взрывы, слезоточивый газ, штурм и минимум жертв.
– То есть на стену не полезешь? – вопросительно выгнул соболиную бровь царь-батюшка.
– Полезу. Но обучен этому не был. Вы хоть как-то учитывайте специализацию – расследование уголовных дел и штурм укреплённых зданий.
– Трус...
– А в ухо?
– Царю?!
Вот, собственно, и весь конструктивный разговор. Дальше как хотите. Я действительно не представляю, что мы будем делать, прибыв на место, и самое главное, что будет делать тот самый Змей Горыныч, видя нас на пороге своего жилища. Лично я бы просто прыснул дустом...
Хотя, с другой стороны, все выпустили пар, и за разговорами время прошло незаметно. Яга пригласила всех на ужин, а уже к закату впереди замаячила розовая вершина, блистающая гранями. Верх скрывался в тумане и облаках, но всё равно очертания высокого готического замка угадывались в дымке перистых облаков. Значит, Змей всё-таки был европейским...
– Не русский терем и не арабская архитектура, – небрежным тоном опытного искусствоведа пояснил я. – А вот, судя по острым крышам башен и специфическому разрезу зубцов стен, мы имеем дело с западногерманской готикой. Сказки братьев Гримм?
Мне никто не ответил. И не потому, что замерли, раскрыв рты в изумлении от научности моей речи, – меня вообще никто не слушал. Все были слишком заняты.
Дьяк бился лбом об пол в углу, бормоча что-то вроде «спаси и сохрани, Царица Небесная, раба своего верного Филимонушку от зубьев Змея лютого проклятущего да от статей уголовных Никитки-участкового безбожного...».
Царь Горох пыхтел в другом углу, старательно пытаясь привязать к рогам ухвата два стареньких кухонных ножа. Видимо, всерьёз намеревался идти на Горыныча, как на медведя, с вилами наперевес.
Баба-яга погрузилась в мечтательное состояние древнерусской медитации, то есть, закрыв глаза, приплясывала в одном ей слышимом ритме, кружась по избе, время от времени делая маленькие глоточки из зелёного пузырька.
Нет, слава богу, не алкоголь. Судя по яркому запаху, тройной настой валерьянки. В последнее время, если вы заметили, у бабули серьёзные проблемы с нервами...
И только верный напарник поднял на меня собачий взгляд:
– А саму сказку энтих ваших братцев Гриммов расскажете?
– Потом, – по зрелом размышлении пообещал я. – Да, честно говоря, какие уж там сказки. Подозреваю, что уж они-то точно всё у ваших деревенских спёрли. Фольклористы же...
– Мать их за ногу, – поддержал Митя. – Хуже Шекспиру!
Тоже не поспоришь. И не потому, что повода нет, а просто бессмысленно.
Иногда мне кажется, что великий английский драматург стал для нашего младшего сотрудника вторым заклятым врагом после тётки Матрёны. По крайней мере, я не мог вспомнить ни одной пьесы Шекспира, которую бы он, по уверению нашего правдолюба из Подберёзовки, не украл у местных жителей четырёх близлежащих сёл! Споил всех чохом британским виски, разговорил, записал, издал за рубежом, да и живёт себе на чужом горбу без малейшей совести...
Мои размышления прервала Баба-яга, как-то по-особенному топнувшая костяной ногой. Избушка остановилась, словно по приказу прапорщика, на ать-два, стой, грудь колесом, пятки вместе, носки врозь! Глава нашего экспертного отдела чуть сощурила левый глаз и незаметно кивнула в сторону двери. Понятно, хочет поговорить без лишних ушей.
– Митя, остаёшься за старшего. Мы с бабушкой Ягой – на разведку. До нашего возвращения сидеть тихо, ничего не предпринимать. Паникёров, дезертиров и камикадзе – расстреливать на месте. В твоём случае просто бить по маковке веником. Вопросы?
– Помолиться бы перед смертью... – мяукнул дьяк.
Я сурово кивнул – дозволяется, молитесь, гражданин. Государь молча пожал плечами, но пылающий взгляд, сверкнувший из-под бровей, предупреждал: не вернёмся через полчаса, он оседлает моего младшего сотрудника и сам на нём поедет Змея воевать! Вот хоть кол ему на голове теши, а толку...
Яга повязала платочек, поправила тёплую душегрейку, тоскливо огляделась по сторонам, явно в поиске любимого кота, не нашла, взяла с собой помело и махнула рукой мне:
– Идём, что ль, Никитушка?
Мы вышли из избушки и, приказав ей встать чуть левее, в густом орешнике, тихо пошли какой-то звериной тропкой к поблёскивающему невдалеке полупрозрачному склону.
Минут через десять – пятнадцать, я смог воочию убедиться в том, что Стеклянная гора действительно существует. Окружённая с трёх сторон вековыми лесами, а с четвёртой чистым полем, прямо перед нами высилась не слишком высокая гора – с девятиэтажный дом, не более.
Думаю, в глубине она была каменная, гранитная, а вот поверхность некогда покрывал толстый слой земли и песка. И именно он, сплавленный под страшной температурой в неровную стеклообразную массу, и дал этому месту название Стеклянная гора.
Где-то высоко, на самой вершине, темнел таинственный замок...
– А я, старая, думала, врут сказки, – с уважением постукивая кулачком по стеклу, пробормотала наша эксперт-криминалистка. – Крепко, надёжно, и не подкопаешься ниоткуда. Тропинки наверх нет, пытаться влезть... дык скользко же, как на льду. Думаю, тока взлететь и можно.
– Логично. Боюсь, что тот, кто здесь живёт, именно так всё и планировал. Тут любым войском можно хоть день, хоть месяц, хоть год стоять, а до замковых стен никак не добраться.
– И что ж мы делать-то будем, участковый?
– Договариваться, – неопределённо пояснил я.
Бабка повертела пальцем у виска, думая, что я не вижу.
Зря, благодаря отражению в мутном стекле, мне всё было отлично видно. Не скажу, что у меня в голове уже сформировался более-менее чёткий план действий, но зато я отлично помнил теорию борьбы с террористами: если не можешь спасти заложников силовым решением, то засунь свою гордость куда подальше и иди договариваться с похитителем. Тяни время, прощупывай оборону, выискивай слабые места, выжидай и, когда придёт твой час, – бей наверняка...
– От тебе в лоб! – грозно выкрикнула бабка за моей спиной, резко оборачиваясь и влепляя кому-то помелом по башке. Помело треснуло, а Митя даже обидеться не успел.
– Чё вы сразу драться-то? Я к вам на помощь спешил: Филимон Митрофанович говорит, дескать, на стенах замковых чёй-то шевелится...
– Младший сотрудник Лобов, кто позволил вам оставить свой пост?!
– Да какой пост, куды они из избушки денутся?! – раздражённо отмахнулся он. – Я ить говорю, на стенах шевеление подозрительное. Ровно зверюга какая громадная чешуёй поблёскивает. Вам-то снизу не видать, а нам из окошка...
– Держись, Никита Иванович, друг сердешный, помощь близка! – громогласно раздалось на весь лес, и взмыленный царь Горох со своей импровизированной рогатиной выскочил из-за ближайшего кустарника.
– Как нам вас не хватало, – с чувством протянул я.
– Правда? – разулыбался государь в сарафанчике. – А за дьяка пленённого вы не бойтесь, я с него слово честное-благородное взял – до нашего возвращения за порог ни-ни!
Баба-яга шумно хлопнула себя по лбу, потому что слов у неё просто не было. Я тоже был готов к нецензурным выражениям, но не успел – на поляну выскользнул гражданин Груздев, упал на колени и завопил благим матом куда-то в небеса:
– Вот они! Здеся! Вся милиция беспросветная тута! А меня не ешь, твоё змеиное величество! Я первый их сюда заманил, небось постарался! И впредь служить тебе буду, живота не жалеючи-и!
Наверное, все мы на какую-то минуту обалдели от столь неприкрытой подлости, но в этот момент ужасный рёв резанул по ушам – и день превратился в ночь...
Мы ничего не успели сделать. Невероятная сила прижала меня к земле, вдох перекрыло горячим воздухом с резким запахом серы. Куда и как раскидало остальных, не знаю, лично я пришёл в себя уже на холодных каменных плитах неизвестно где, один-одинёшенек.
Я попробовал перевернуться на бок. Руки и ноги не были скованы, но всё тело отозвалось тупой болью. Похоже, меня изрядно пришлёпнуло об пол и покатало по нему же не слабо.
Кое-как сев, я попробовал осмотреться. Увиденное не обрадовало и не огорчило. Низкий потолок, маленькая камера, одно окно размером с дырку из-под кирпича. То есть опять тюрьма. Не лучшее место для милиционера, но —увы и ах! – и не такое уж непривычное.
Сидеть мне уже доводилось, хотя должен признать, условия в темницах у Гороха были не в пример лучше. Поскольку делать было особенно нечего, я попытался проанализировать произошедшее, провести, так сказать, работу над ошибками и хотя бы приблизительно определиться со своими действиями на будущее.
Мысли о Яге, Мите, царе и дьяке даже в голову не приходили. Честное слово! Просто если я в тюрьме, то, видимо, и они тоже, поскольку накрыло нас всех и одновременно. Так и смысл париться раньше времени, орать, звать на помощь, долбить лбом стены? Предположим лучшее: мы все живы-здоровы, но сидим по разным камерам.
Что ж, в любом случае вопрос о том, как попасть в замок Змея, решён сам собой. Штурмовать Стеклянную гору не придётся, переквалифицироваться в немецких альпинистов «Эдельвейса» тоже, а это уже приятно. С Бабы-яги станется превратить и меня, и Митьку в каких-нибудь гусей-лебедей и пинком под хвост отправить в высокий полёт гадить Змею Горынычу на голову. Богатым будет...
Собственно, вот примерно на этом всё моё ёрничество и кончилось. Мысль о том, что моя любимая рядом, а я сижу тут в плену и ничем не могу ей помочь, застилала разум. Какой-то смазливый гад, меняющий внешность с динозавра на красавчика в золотых кудрях, может, прямо сейчас подкатывается к моей Олёне, а она, бедняжка, и знать не знает, что я тут! Совсем рядом!
Если, конечно, мы в плену именно у Змея, а не где-нибудь ещё. Нет, нет, о чём я говорю, конечно, у Змея – в воздухе плотно стоял запах серпентария... И вскоре, минут через десять – пятнадцать, раздались чьи-то гулкие шаги, скрипнул несмазанный засов, и дверь распахнулась. На пороге стоял чей-то скелет. Ходячий, чтоб его...
– З-здравия желаю, старший лейтенант милиции Никита Ивашов, – на автомате представился я, потому что ничего более подходящего в голову не взбрело.
Скелет изобразил улыбку. В смысле раскрыл рот пошире, – наверное, моё пожелание здоровья показалось ему забавным. Потом он кивком предложил мне выйти. Я охотно подчинился.
В своё время, ещё когда только-только формировалось наше Лукошкинское отделение, мне довелось биться с зомби, с ожившими трупами, с полусгнившими мертвецами на кладбище, и в этом смысле хоть как-то удивить меня шагающим скелетом было уже непросто.
Вся моя служба здесь, в этом мире, проходила среди различных мифических существ, я много чего насмотрелся, и уж поверьте, в большинстве случаев лучше просто принимать всё как есть и ни с чем не спорить. В конце концов, какая мне разница, почему этот скелет ходит? Никакой! Вот если он на подотчётной мне территории совершит какое-либо правонарушение, тогда другое дело – руки за спину и в поруб, а далее по решению суда!
Сейчас же приходилось сетовать только на тот факт, что скелеты, как правило, безмолвные. Языка-то у них нет. Хотя, с другой стороны, это не помеха разговору...
– Как я понимаю, вас послали только за мной?
Скелет кивнул, пропуская меня в узкий каменный коридор и аккуратно запирая дверь.
– А остальные пленники, видимо, сидят где-то в другом месте?
Скелет вновь кивнул. Уже спасибо, товарищ попался общительный. Я подавил в душе искушение проверить, насколько крепко его жёлтая черепушка держится на позвонках шеи, и вежливо продолжил:
– Вы ведёте меня к вашему хозяину? Змею (не знаю его отчества) Горынычу? Как я понимаю, он желает меня видеть, но, судя по тому, как старательно вы закрыли дверь, совсем не обязательно, что я вернусь в камеру, верно?
Мой сопровождающий кивал не переставая, как китайский болванчик. Мы прошли довольно длинный сводчатый коридор, по пути я успел насчитать восемь дверей. Если наши там, то...
Нет, бить скелет лбом о стену, распахивать тюремные камеры и выпускать всех, пытаясь захватить замок, пока рановато. Если меня чему и научила служба в сказочном мире, так это терпению. Сначала узнаем планы противника – не съест же он меня при первой встрече, в самом деле?
О, как я ошибался...
– Мне сюда?
Мы остановились у больших железных дверей. Скелет кивнул.
– Могу войти без стука?
Он кивнул ещё раз. Надбровные дуги на миг сошлись над переносицей, а зубы зловеще клацнули.Я, не удержавшись, похлопал его по плечевой кости и толкнул указанную дверь.
Она подалась не сразу, внутрь мне вообще пришлось протискиваться боком. Попал в довольно большую, очень тёмную комнату, размером, наверное, со школьный спортзал.
Сходство усиливалось свисающими с потолка цепями, какими-то лавками, кольями, противотанковыми ежами и развешанным по стенам холодным оружием: топорами, мечами, копьями. В дальнем углу, видимо, горел камин – оранжевый отблеск пламени был единственным источником света во всём помещении. Жутковато, но не так чтоб до дрожи...
Железная дверь за моей спиной захлопнулась с самым зловещим лязгом, как в кино.
– Вызывали? – громко спросил я, пытаясь разрядить обстановку.
Чаще, конечно, вызываем мы, повесткой по месту жительства, и редко кто отказывается прийти, когда Митя вручает бумажку лично. Потому что в противном случае он сам заглянет сопроводить, а это мало радует...
– Заходи, гость, – пророкотало пламя в углу, и я только сейчас понял, что там был не камин...
Сумрак дрогнул, приобрёл очертания и пустил длинную струю пламени в потолок. Огонь поджёг тележное колесо, утыканное факелами, всё помещение мгновенно озарилось тёплым, оранжевым светом. Вот тогда я наконец увидел его...
В дальнем углу комнаты возлежал чёрный дракон (или Змей, как тут принято говорить), более всего похожий на игуану с перепончатыми крыльями. Общей длиной от носа до хвоста, думаю, метров шесть. То есть с коровой справится, но чтоб утащить целую баню с тремя девушками сразу... Очень сомневаюсь.
– Я голоден, – проговорил Змей, пуская дым из ноздрей и демонстрируя треугольные акульи зубы.
– Честно говоря, даже не знаю, как вам ответить, – смутился я. – У вас холодильник где? Могу пельмени сварить или яичницу сделать, но вообще-то у нас по кухне главная Баба-яга и домовой. Да, он азербайджанец, работает, конечно, без прописки, но готови-и-ит, как бог...
– Я могу убить тебя медленно, – не обращая внимания на мои слова, пояснило чудовище. – А ты можешь продлить свою жизнь, если будешь бегать быстро. Бери любое оружие.
– Минуточку, гражданин. Тут в ваши гладиаторские игры никто играть не намерен. Я требую, чтобы...
Последнюю фразу мне договорить не удалось, да и предыдущие две были не особенно удачными. Змей бросился на меня с весьма приличной резвостью, какую на первый взгляд было трудно ожидать от такой солидной туши. Если бы он случайно не зацепился о валяющуюся на полу цепь, то на этой странице и могло бы оборваться наше повествование, на всплеске трагической ноты, на середине текста, но так далеко от конца, что просто облом для любого читателя. Хотя кто и когда будет читать архивы нашего Лукошкинского отделения, тоже ума не приложу...
Будь на моём месте Митя или хотя бы царь Горох, так они бы, наверное, чем-нибудь вооружились для отпора этому гаду. Меня, как вы понимаете, искусству владения мечом, палицей и рогатиной никто не обучал. Зато обучали самбо. А толку с него сейчас...
– Торо, торо! – мигом сняв китель и размахивая им перед носом Змея, со страху запел я. – Сердце красавицы склонно к изме-эне и к перемене, как ветер мая-а!
– Дурак какой-то, – сочувственно пробормотал голодный зверь и вновь ринулся в атаку.
Я же боковым кувырком ушёл в сторону, ловко накинув милицейский китель ему на морду. Пока ослеплённая рептилия пару секунд соображала, кто выключил свет, я уже сидел на нём, крепко сжимая коленями шею и размахивая над головой обрывком цепи.
– Как там говорила наша эксперт-криминалистка насчёт Сивки-Бурки? Вроде бы если хочешь на ней ездить, то бей ей нещадно плетью промеж ушей, – с наслаждением процитировал я и прямо с каким-то неземным удовольствием врезал гаду по башке.
Рёв обиженного в лучших чувствах чудовища сотряс стены! А потом началось техасское родео...
– Йих-ха! – в полный голос орал я, крепко держась левой рукой за какую-то часть его затылочного гребня и сжимая коленями шею. Веселуха-а!
В правой руке была зажата толстая собачья цепь, которой я нещадно охаживал гада по голове. Змей прыгал козлом, размахивал крыльями, плевался огнём во все стороны, но никак не мог меня стряхнуть. Опрокинуться на спину крылья не позволяли, дотянуться зубами тоже никак – шея короткая, а по протянутым лапам я просто лупил цепью!
– Будешь ты, невежа, знать, наше солнце воровать, – почему-то втемяшилось мне, хотя вроде бы в воровстве небесных светил конкретно этот Змей никем не обвинялся.
Ну и ладно, всё равно он гад во всех смыслах, украл мою жену вместе с предбанником, неизвестно куда дел моих друзей, а меня самого прямо здесь пытался сожрать со всеми потрохами! Рука не уставала, грудь распирало от праведной ярости, и не примени он подлый приём, так неизвестно бы ещё, кто кого...
– А ну, прекратили оба! – грозно раздалось на всю комнату, когда побитый Змей исхитрился-таки в прыжке шибануть меня об стену с оружием.
Я полетел вниз головой, получил сверху упавшим щитом, запутался в своей же цепи и был бы стопроцентно съеден, если бы не новое лицо, вмешавшееся в ход событий. В дверном проходе стоял высокий молодой красавец в одежде немецкого фасона.
– Опять ты, братец младший, моих гостей пугаешь? Ну-ка, марш к себе в подземелье и чтоб носу не высовывал!
– А он... а он же меня цепью больно побил и дрался нечестно, – попытался оправдаться Змей, но под строгим взглядом поджал хвост и уполз, не дожидаясь повторения приказа.
– Я всё видел, – обратился ко мне парень, пропуская «младшего братца» на выход. – Уж прости дурака, сыскной воевода, любит он с едой баловать, до сих пор детство в одном месте играет...
– С кем имею честь? – приподнялся я, ища взглядом отлетевшую фуражку и китель. Без них мне трудновато было сохранять приличествующее милиции достоинство.
Молодой человек, на вид даже младше меня, не чинясь, подал мне мой головной убор и слегка поклонился:
– Дракхен, или фон Дракхен! По-вашему просто Змей. На приставке Горыныч не настаиваю. Сам до сих пор не разберусь – это фамилия, отчество или намёк на место жительства.
– Приятно слушать речь образованного... человека? – на всякий случай уточнил я.
– Если вам так проще, – вежливо кивнул Змей. – Лично для меня пребывание в обоих обликах является совершенно естественным и нормальным. Но, как я понимаю, вы ведь сюда пришли отнюдь не ради сомнительного удовольствия чайной беседы с убийцей, маньяком и похитителем, верно?
– Да. Вообще-то у меня было две программы, минимум и максимум. Первая – вернуть украденных вами девушек, вторая – арестовать вас для передачи справедливому суду за выше озвученное преступление.
– Никита Иванович, как мне говорили?
– Совершенно верно.
– Так вот, Никита Иванович, боюсь, вы стали жертвой серьёзного заблуждения. Если не сказать, прямого обмана. Назовёте меня убийцей, и я вам охотно прощу, но уж титул «маньяк» и «похититель девиц», право слово, перебор...
В бархатном голосе фон Дракхена впервые прозвучали холодные металлические нотки. Так ведут себя люди, которые уже едва сдерживаются под напором постоянных и абсолютно необоснованных обвинений.
– Буду рад, если вы раскроете мне глаза, – совершенно серьёзно попросил я.
Он помолчал, словно бы задумчиво оценивая мою искренность. Потом коротко вздохнул и сделал приглашающий жест рукой, указывая мне дорогу. Уф, так же коротко и тихо выдохнул я.
