Текст книги "Не надо, Азриэлла!"
Автор книги: Андрей Белянин
Соавторы: Людмила Астахова,Галина Черная,Михаил Бабкин,Дмитрий Мансуров,Христо Поштаков,Франтишка Вербенска,Наталья Татаринцева,Анна Шохова,Иван Иванов,Александр Сивинских
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)
Горемыка Ондрей
Жили в одном селении старик со старухой, и было у них три сына. Двое были сорванцами, и постоянно на них кто-нибудь сердился, а самый старший сын с малых лет помогал по дому, работал в поле и ухаживал за животными. И ничего удивительного не было в том, что младшие братья ещё не выросли, а старшего уже не любили. Все их упрекали и советовали брать пример с Он-дрея. Но это ни к чему не приводило.
Однажды ребята пошли в лес за хворостом. У подножия горы, на которой виднелась старая разрушенная крепость, Ондрей работал, а братья бегали друг за другом. Услышав их крик, Ондрей всё бросил и помчался к ним – не случилось ли чего? Куда там! Когда Ондрей заметил братьям, что пора бы и делом заняться, они стали уговаривать его пойти с ними посмотреть на развалины. Ондрей отговаривал мальчиков, он слышал, что ходы и коридоры в таких развалинах часто обрушиваются и засыпают людей. Но братья только посмеялись над ним. Ондрей испугался, что они полезут туда одни, и стал карабкаться за ними чуть поодаль, но так, чтобы мальчики были у него на глазах.
Ондрей догнал их и снова стал отговаривать от этой затеи, просил вернуться. Но братья всё смеялись и вынудили Ондрея залезть в подземный ход одного. Он шёл вперёд и видел, как сверху падают куски земли и камни. Непоседливые братья, оставшиеся снаружи, снова полезли вверх по камням искать ещё один вход в крепость. На Ондрея внезапно обрушился потолок.
Он оказался отрезанным от внешнего мира. Находясь достаточно глубоко под землёй, впереди Ондрей обнаружил пустое пространство и узкий туннель. Тогда он полез дальше в надежде увидеть солнечный свет. Лез долго и, уже потеряв надежду, уставший, лег на пыльную землю. Внезапно перед его лицом что-то промелькнуло. Неужели мышь? Но нет, он услышал голос девушки.
– Иди за мной, не сдавайся – выход близко!
И действительно, преодолев небольшое расстояние, Ондрей разглядел узкое отверстие в комнату, в которой полыхал огонь. Он оказался на чёрной кухне. Всюду лежали котелки, ложки, ножи и другие предметы, названия которых он даже не знал. Здесь не было никого, кроме чёрной вороны, прогуливающейся по столу.
– Отряхнись немного, ты весь в пыли, и я покажу, где ты будешь жить.
Ондрей не верил своим ушам – неужели с ним говорит птица?
– Не удивляйся, а делай что говорю. Будешь меня слушаться, всё у тебя будет хорошо. Проходи!
И Ондрей вошёл в другой мир. Оказалось, что под горой располагался подземный дворец, в котором было светло как днём. Комнаты были обставлены красивой мебелью, ели с серебряных и золотых блюд, пили из хрустальных бокалов. В одной такой комнате стояли письменный стол и шкафы с книгами. Ондрею захотелось узнать, что в них. Ворона, заметив его интерес к книгам, предложила помочь в них разобраться.
– Я был бы этому рад, милая ворона! Но я неграмотен – мои родители не могли отправить меня в школу, так как были бедны и боялись отпускать меня далеко, пока не вырасту.
Кольнуло сердце Ондрея – мать с отцом наверняка уже беспокоятся, что сына нет так долго. Он сказал об этом вороне, но та покачала головой:
– Ты не сможешь отсюда выбраться несколько лет. Тебе будет что есть, что пить, будет удобно, но двери в твой мир откроются через пять земных лет, когда ты станешь уже взрослым. Тоска тебе не поможет, лучше подумай, как хорошо ты проведёшь здесь время.
– Кто ты? Почему живёшь под землёй?
– Кто много спрашивает, тот многое узнает! Сейчас покажу тебе твою комнату. В сундуке найдёшь новую одежду – твоя превратилась в лохмотья.
Что оставалось делать Ондрею? Охваченный грустью, он послушал ворону. Вскоре у него действительно не осталось времени на воспоминания. Он изучал иностранные языки, играл на лютне и, несмотря на протесты вороны, готовил еду и прибирался на кухне.
Окружали его волшебные вещи, но он всё любил делать сам.
– Надо и рукам давать работу, чтобы не обленились, – улыбался он, когда ворона говорила: всё сделается само, стоит только подумать.
Когда Ондрей узнал обо всех странах, животных и растениях больше, чем десяток учёных вместе взятых, научился вычислять путь небесных тел, узнал, как из руды выплавлять металл, а из металлов и других материалов делать разные механизмы, он стал взрослым.
Однажды Ондрей заметил, что ворона загрустила. Так как они давно знали друг друга, Ондрей понял, что происходит что-то неладное.
– Дорогая подруга, что случилось? Могу я тебе чем-то помочь?
– Ондрей, сегодня откроются двери во внешний мир. Мы должны расстаться, это меня и печалит. Как только часы пробьют четыре, в Жёлтой зале откроются большие кованые двери. А я должна буду остаться в комнатке в конце коридора – наступит время моего сна. Как ты знаешь, раз в три месяца я засыпаю на три часа. Обидно, что я не смогу тебя проводить.
Ондрей уже привык жить во дворце и засомневался, хочет ли он на самом деле выйти отсюда. Ворона покачала головой – он должен жить среди людей, а в подземном дворце новых знаний уже не получишь. Пусть лучше он найдет применение всему, что узнал, и своё место в мире – так должно быть!
С тяжёлым сердцем Ондрей попрощался с доброй вороной, в последний раз обошёл дворец, который стал ему домом. За несколько минут до четырёх он поспешил к комнатке вороны и тихо приоткрыл её. Ондрей хотел на прощание посмотреть на свою благодетельницу, погладить её чёрные перышки.
Но на узкой кровати, которая занимала собой почти всю комнатку, лежала красивая девушка. Как Ондрей раньше не догадался, что и она заколдована?! Он смотрел на её лицо, копну чёрных волос и стройную фигуру в чёрном платье, не в силах пошевелиться! Он сразу понял, что влюбился в красавицу. Ондрей медленно подошёл, наклонился и поцеловал её. Девушка тут же проснулась.
– Ах, Ондрей, что же ты делаешь?! Быстрее к дверям, уходи! Меня так наказал Солнечный король, и нет мне спасения. Не хочу, чтобы и ты мучился, если не успеешь ко времени. Слышишь, часы начали бить? Прошу, беги, не задерживайся!
Девушка вытолкала Ондрея из комнатки, и он послушно побежал к Жёлтой зале. Двери только что распахнулись, и Ондрей выбежал вон. Когда он подумал, что лучше бы ему остаться с этой прекрасной девушкой там, в подземном дворце, было уже поздно. Двери закрылись и начали исчезать, будто здесь ничего и не было, кроме каменной стены, поросшей мхом и травой. Ондрею пришлось спускаться вниз, к людям.
В размышлениях, увидит ли он ещё родителей и братьев, Ондрей медленно шёл от развалин. Внезапно он услышал мужские голоса. Два парня раскапывали землю как раз в том месте, где Ондрей когда-то пролез в подземный ход. Это были его братья. Каждый год они приходили сюда в надежде найти хотя бы тело старшего брата. Тогда мальчики убежали от страха, никому ничего не рассказав, – боялись, что родители накажут их за то, что бросили в горах их самого любимого сына.
Спустя несколько дней было уже поздно думать о спасении, и братьев начали мучить угрызения совести. Они стыдились того, что не любили Ондрея. Поверит ли теперь кто-нибудь, что у них не было злого умысла?
Так случается, когда уже поздно что-либо исправить. Однако братья Ондрея увидели настоящее чудо: оплакиваемый мальчик внезапно вернулся к ним мужчиной, здоровым и сильным, к тому же ещё и образованным, и хорошо одетым! От радости братья чуть с ума не сошли, а что говорить об их старых родителях! Новость о свершившемся чуде разнеслась по всему краю. Господин этой земли послал за Ондреем, чтобы лично расспросить его о приключениях и проверить его знания. Ондрей немного солгал, чтобы оградить дом своей милой вороны от чужого любопытства. Рассказал, что чудом его перенесло в другое место, а потом вернуло домой таким же образом. Господин этому поверил. Он читал в старых книгах, что эта крепость некогда принадлежала волшебнику. Мальчика охраняло, видимо, какое-то волшебство, которое не вредит невинным людям. Господин решил отправить Ондрея к самому королю.
Властитель также задал Ондрею несколько задач, чтобы проверить знания, о которых ему столько говорили. Убедившись в том, что перед ним действительно образованный человек, король взял его на службу и даже хотел женить Ондрея, но тот не мог забыть заколдованную девушку. В свободное от службы королю время Ондрей читал в разных книгах, как найти Солнечного короля.
Не прошло и двух лет, как Ондрей стал известным человеком. Не забыл он и о своих братьях. Один из них хотел остаться в деревне и ухаживать за родителями, и Ондрей подарил ему поместье. Другой решил стать воином и, кроме обмундирования, ничего не хотел принимать от брата. На службе он прославился как отважный и ловкий человек.
И учёные иногда не видят простых решений, даже когда они оказываются у них перед глазами. Именно брат-офицер заинтересовался, что Ондрей постоянно ищет в хрониках. Когда старший брат рассказал ему о заколдованной девушке, тот покачал головой.
– Такой учёный, и не догадался подняться на западную гору и позвать Солнечного короля? Ведь об этом почти в каждой сказке говорится!
Ондрей решил, что дело этим не испортишь, отпросился у своего короля, сел на коня и поехал на запад. Поднялся на гору, за которую заходит солнце, а когда оно было уже низко, позвал:
– Король Солнце!
– Кто ты и чего хочешь?
– Я Ондрей, которого в подземелье старой крепости спасла заколдованная девушка. Её наказали и превратили в ворону. Пожалуйста, прости её и отмени наказание! Я хорошо её знаю и не могу поверить, чтобы она совершила что-то плохое!
– Смотри-ка, а мы о Терезке чуть не забыли! Не видим, что делается под землёй. Расскажи мне, как ты к ней попал.
Ондрей поведал королю свою историю. Солнце к тому времени совсем закатилось за горизонт. С его последними лучами на землю спустились две величественные фигуры – Солнечный король со своей королевой.
– Не могли мы тебе показаться до заката, иначе бы ты ослеп. Так ты любишь ту девушку?
Ондрей, ошеломлённый их появлением, смог только кивнуть. Госпожа подала ему сияющий цветок.
– Эта роза откроет темницу Терезки. Я уже давно простила ей, что она чуть не помешала моей свадьбе. Она послушала отца-колдуна, который хотел получить для себя Солнечное царство. Но когда Терезка помогла тебе в нужде, она убедила меня в своей невиновности.
Возможно, она тоже любит тебя, а может, и нет. Эта роза вернёт ей человеческий облик, когда она встретит человека, которого полюбит. Это будет и её, и твоя последняя проверка, Ондрей. Её возлюбленным необязательно будешь ты. Сможешь ли освободить её, зная, что, возможно, она будет счастлива с другим?
Едва Ондрей успел поблагодарить короля и королеву, как они исчезли. Вернувшись к своему коню, Ондрей поехал за Терезкой. Он был рад тому, что теперь знает её имя. К заброшенной крепости он добрался только на рассвете.
Сможет ли он искренне желать Терезке счастья, если она полюбит не его? Да разве может он откладывать её освобождение после всего, что она для него сделала? Ведь он освободил бы и совершенно незнакомого человека, если бы имел такую возможность. Да, он боялся, что Терезка выберет другого, ведь он целых два года тосковал по ней! Но Ондрей любил Терезку и поэтому желал ей счастья. Ондрей коснулся розой камня. Послышался грохот, земля покрылась трещинами и заходила под ногами. Внезапно Ондрей оказался в Жёлтой зале и впервые увидел за его окнами небо. К нему подлетела ворона.
– Ондрей! Как ты сюда вернулся? Неужели ты научился колдовать?
– Терезка, я принёс тебе розу от Солнечной королевы.
Он хотел добавить то, что ему рассказала госпожа, но в этом не было необходимости. Едва Терезка посмотрела на розу, как снова стала красивой девушкой, которую он однажды видел в комнатке. Так, значит, она любит именно его! Молодые люди обнялись и поцеловались.
Вместе они пошли по дворцу – нигде не было и следа разрушений, вокруг был цветущий сад. На месте руин крепости возвышался красивый замок. Терезка удивилась этому, ведь её отец-колдун построил дворец тайно, где-то под землёй. А Ондрей подумал, что замок подняла на поверхность сила волшебной розы, дара небесных владык.
Остаток дня для влюблённых прошёл незаметно. Рука об руку они вышли посмотреть на закатное солнце, поблагодарить любезных короля и королеву. Последний луч погладил Терезку по лицу, и её простое чёрное платье превратилось в свадебное – белое с золотым.
Жили Терезка с Ондреем счастливо. Их дети, внуки и внуки их внуков были образованными, дружелюбными и благородными людьми. Все их любили и уважали.
Людмила Астахова
Золушка. Постскриптум
Осень
Осень не торопилась в этом году, совсем не торопилась. В каких краях заблудились холодные ветры, где спрятались тяжёлые тёмные тучи, с полными карманами затяжных дождей? Неведомо. Но оно и к лучшему, право слово. Серые стволы клёнов колоннами подпирают золотой потолок листвы, сквозь которую сияет ослепительно-синее, совсем не осеннее небо. Стучат о землю крошечными ядрами спелые каштаны, пахнет тёплой пылью, и кусты мелких хризантем радуют взор. В такие дни нужно гулять, и лучше не по парку, а в лесу, а ещё лучше – в компании друзей, с плетёнкой вина и корзинкой, в которой головка сыра, несколько домашних колбасок, свежий хлеб и что-нибудь вроде марципановых булочек на десерт.
– Вам скучно, ваше высочество?
Тоненький голосок вырвал Принцессу из омута приятных мыслей. Видимо, она слишком громко вздохнула.
– Нет, пусть маэстро продолжит.
Так вот… в такие дни нужно гулять на свежем воздухе, наслаждаться последними тёплыми деньками, а не сиднем сидеть в душной комнате и вполуха слушать, как козлообразный придворный менестрель преклонных лет изволит терзать бедную старушку-арфу. Музыке маэстро Люса неуклюже вторила флейта одной из фрейлин. И всё это безобразие называлось здесь послеобеденным отдыхом. Здесь – это в королевском дворце, странном месте, где люди изощрялись в способах отравить себе и другим жизнь, выдумывая нелепые церемонии, правила этикета и всякие другие глупости.
Принцесса с тоской посмотрела поверх плешивой головы менестреля в окно, из которого открывался великолепный вид на холмы, покрытые виноградниками. Где-то за ними, возможно, даже в лесу её батюшки, в этот момент Принц со своей свитой скакал верхом в своё удовольствие. Ей же предстояло прослушать ещё одну романтическую балладу, а затем запастись терпением, потому что Катрин станет читать вслух что-нибудь дьявольски нравоучительное. Когда сама умеешь читать, причём бегло и на двух языках, то слушать битый час, как кто-то безо всякого выражения гнусавит себе под нос страницу за страницей, мучительно вдвойне. Принцесса вспомнила, как совсем недавно она забиралась в свою кровать с книгой и чуть ли не до зари читала о подвигах Роланда или про диковинные путешествия господина Поло. Правда, потом ей доставалось от мачехи за перевод свечей, но, с другой стороны, ещё неизвестно, что хуже – визг склочной и недалёкой женщины время от времени или бесконечная надменная чопорность придворных. Как там любил говаривать батюшка? «Где родился, там и сгодился», – кажется. Батюшка хоть и высокого рождения человек, но народной мудрости не чурался. Главный управляющий королевскими лесами всю жизнь прожил вдали от бурных придворных страстей, спокойно пересидев в своем замке все перипетии большой политики. Ему олени, лисы да вепри всегда были дороже королевских почестей.
– Ваше высочество, ваше высочество! Кажется, его высочество вернулся с прогулки! – пищит Мадлен, закатывая хитрые голубые глазки в притворном восторге.
Очень хорошо. Наконец-то.
Наследник престола врывается в будуар своей супруги как свежий осенний ветер, и пахнет от него прелой листвой, конским потом и совсем немного – полынью. Горькой-прегорькой, как часы ожидания, которые становятся для Принцессы всё дольше и дольше. Карл сияет белозубой улыбкой и небрежно стряхивает с тёмных волос прилипшую паутинку, становясь центром всеобщего внимания и не слишком молчаливого обожания фрейлин.
– Как вам понравилась прогулка, ваше высочество?
– Вы не устали?
– Ах, вы так надолго похитили у нас наших кавалеров, ваше высочество…
Ответы кратки и почти резки. Принц не расположен сейчас к куртуазности. «Понравилась», «Нет», «Не говорите глупостей».
Он видит только одну женщину. Свою Принцессу. И за этот взгляд, полный огня, можно простить и сдержанное презрение королевы, и завистливый шепоток за спиной, и невозможность побыть наедине со своими мыслями, да и просто побыть собой. Как сказал поэт: «Сердце женщины – сосуд, который заполняется любовью к мужчине». Или он сказал по-другому? Какая разница, если любимый зовёт тебя в свои объятия.
– Ваше высочество, сопроводите меня!
Она бабочкой вспорхнула с кресла, вкладывая прохладные пальчики в горячую широкую ладонь мужа. Его губы коснулись уха, и от тёплого дыхания сильнее забилось сердце.
– Я так соскучился, ваше высочество. Какое счастье!
Так почему же кто-то внутри сказал дрожащим от обиды голосом: «Ты забыл. Меня зовут Синдерелла»?
Зима
До чего же неприятно, когда чужие руки снимают с тебя одежду, украшения, когда тебя вертят как безмозглую куклу, пусть даже делают это со всей возможной осторожностью, и щебечут тонкими голосами, точь-в-точь как диковинные жёлтые птички, подаренные намедни оливковолицым иностранцем-послом! Так и хочется прогнать всех прочь и упасть в кровать прямо в одежде. Пусть думают что хотят. Пусть смеются над неуклюжей дикаркой.
– Всё! Хватит! Подите вон. Я сама разденусь.
Служанки недовольно ропщут, но, после того как Принцесса для вящей убедительности запускает в самую нахальную костяной гребень, поспешно ретируются. Чтоб топтаться за дверью и обиженно пыхтеть, подглядывая в замочную скважину.
Господи, как всё глупо! Кто же знал, что в этом дворце, куда так стремились сестры, человек перестаёт принадлежать сам себе! И к этому невозможно привыкнуть. Видят небеса, она старалась! Всеми силами, из кожи лезла вон, стремясь почувствовать себя здесь если не своей, то, по крайней мере, не настолько чужой и чужеродной. По крови, по титулу и рождению Принцесса была выше всех своих фрейлин, и не её вина в том, что она привыкла жить иначе, чем живут эти женщины.
Из драгоценного венецианского зеркала на Принцессу смотрела чужачка. Рубины и алмазы в диадеме, высокий воротник бального платья, расшитого золотой и серебряной нитью, жемчужное ожерелье, оттягивающее шею, и где-то посреди всей этой почти варварской роскоши – юное лицо. Лицо, ещё не успевшее сменить здоровый и вульгарный румянец любительницы налётов на чужие малинники на благородную зеленоватую бледность затворницы. В её девичьей спаленке, отбитой в череде кровавых драк со сводными сестрами в единоличное пользование, у Принцессы тоже имелось зеркало. Было оно древнючее, бронзовое, но в его мутных глубинах она видела себя настоящую, живую. Пускай даже с поцарапанным носом или с синяком под глазом. Пускай в простых серебряных серёжках, а не в нынешних сверкающих гроздьях бриллиантов, но всё равно – самую свободную и счастливую девушку на свете.
Тогда казалось, что бал – это самое лучшее, что с ней может случиться. Он и случился, волшебный и незабываемый. Но, возможно, батюшка был прав, когда говорил, что порой женщине хватает одного-единственного бала в жизни, чтоб потом помнить его до седых волос, измучить внучек рассказами о том событии и унести прекрасные воспоминания с собой в могилу. А она, дурочка, не верила. Думала, что много балов не бывает. Оказывается, бывает.
– Что случилось?!
А вот и Принц явился. Заметил наконец отсутствие супруги.
– Это третий бал за этот месяц. В пост, – говорит она, не поворачивая головы в сторону замершего в дверях Карла.
– Я чем-то обидел вас?
Зачем смотреть на жёсткие складки в уголках его губ, говорящие о крайней степени раздражения? Есть ли смысл отвечать?
– Ваше высочество, я с вами разговариваю. – Это сказано уже на тон выше.
– Меня зовут Синдерелла, – отвечает она тихо-тихо.
– Я чем-то обидел вас? – спросил недоуменно Принц.
Очень хочется заплакать, но королевский дворец не место для слёз в присутствии кого бы то ни было. Плакать нужно, накрыв голову подушкой. А лучше – не плакать вовсе, иначе утром её величество разглядит признаки расстройства в покраснении век и холодно поинтересуется причиной, причём выберет самый неподходящий момент, публично, и, чего доброго, потребует подробнейшего доклада. Словом, унизит каждым словом и жестом.
Принц сменяет гнев на милость.
– Я не понимаю причину твоего недовольства, – говорит он уже совсем другим голосом. Очень похожим на тот голос, которым он когда-то просил милую девушку примерить туфельку. – Ты плохо себя чувствуешь?
– Я прекрасно себя чувствую.
– Лучше бы ты вдруг почувствовала себя плохо! – в сердцах бросает Принц.
Намёк вполне понятен.
– Именно поэтому король и королева меня ненавидят? Потому, что я до сих пор не беременна?
– Во-первых, они тебя не ненавидят. А во-вторых, они только хотят, чтобы у меня был наследник.
– А ты сам хочешь?
– Так надо.
– Ты же не слишком любишь детей.
Он смотрит на жену так, словно видит впервые.
– Я хочу наследника, и это не имеет никакого отношения к любви к детям, – чеканит его высочество.
И так всегда!
– Тогда пойди и скажи их величествам, что я занемогла. Пусть потешатся надеждой.
– Ты не должна так говорить.
– Это ещё почему? Потому, что племенные кобылы не умеют разговаривать? Или потому, что моё мнение здесь вообще никого не интересует?
Карл кусает губы, щурится и колеблется между желанием хлопнуть дверью и желанием обнять свою строптивую Принцессу. Он сегодня совсем не хочет ссориться, он ведь так её любит, но искренне не понимает, почему ей не нравится жизнь, о которой мечтают все знатные девушки королевства. О чём мечтают простолюдинки, Принцу невдомёк, но его высочество подозревает, что даже последняя батрачка не отказалась бы стать принцессой, если бы такое было возможно. Разве можно быть несчастной принцессой?
– Мне жаль, что ты так думаешь…
Дверь тихонько закрывается у неё за гордо выпрямленной спиной.
А за окном идёт снег. Он укрывает постепенно крыши и деревья, дальние холмы и ближние клумбы. И Принцесса отдала бы что угодно, чтобы сейчас стоять на снежной целине и смотреть, как из тёмного неба сыплются и сыплются снежинки.
Весна
Королевская прогулка по лесу – это то занятие, где дамы демонстрируют своё остроумие, а кавалеры – ловкость и умение держаться в седле после двух ведёрных кубков вина. Для побега из-под неусыпного ока фрейлин нужна не абы какая смелость и хитрость. Вот и несётся по тропинке серая в яблоках кобыла с удалой всадницей в седле, словно за ней по пятам гонятся адские гончие с самим Люцифером во главе. Времени так мало, а до заветной полянки ещё далеко…
Есть в самой чаще, там, где не ступала нога даже самого завзятого охотника, уютное такое местечко. Полянка не полянка, ложбинка не ложбинка, но растёт там старый корявый ясень, и летом трава там выше человеческого роста, среди которой не различить, кроме как по журчанию, крошечного родника.
– Крёстная!
Женскую фигуру в густой тени почти не видно, но у Принцессы очень зоркие глаза. Женщина улыбается и немного склоняет голову в знак приветствия. Она никого не станет по доброй воле именовать «вашим высочеством».
– Давно не виделись, милая моя! – говорит она и протягивает руку, чтобы помочь беглянке спешиться.
У неё зелёные, цвета молодой листвы глаза и волосы с серебристым отблеском, отчего молодое лицо сияет из полумрака, как луна в весеннем небе.
– Ах, Крёстная!
Щека прижимается к щеке.
– Надеюсь, ты не рассказывала своему духовнику о столь… экзотическом родстве? – улыбается женщина. – А то, гляди, одной лишь епитимьей не обойдёшься.
– За мной стойко держится репутация молчуньи и дикарки.
– Репутация – дело наживное. Что же привело тебя ко мне на этот раз?
Принцесса вглядывается в эту хрупкую знакомую улыбку.
– Ты знала?
– О чём?
– О том, что я не буду там счастлива… о том, что всё будет так…
Закушенная губа говорит больше всех слов. И отчаянный блеск в глубине глаз, так похожий на блеск непролитых слёз.
– А разве ты была счастлива дома с мачехой и сводными сестрами?
Принцесса топает ножкой в бархатном сапожке.
– Опять отвечаешь вопросом на вопрос? У вас, волшебников, что, так принято?
– Я не волшебница, – строго говорит женщина. – Я тебе сто раз говорила. Ты хотела побывать на балу, куда тебе заказано было ехать?
– Хотела.
– Ты там была? – Да.
– Я выполнила твое желание. Но исполнение желаний не является волшебством. Твой Карл может исполнить почти всё, что ты пожелаешь. Ты же не называешь его колдуном?
– Только давай без нравоучений, – вздыхает Принцесса. – Меня только и делают, что учат все, кому не лень.
– Я не учу. Я пытаюсь понять.
– Что здесь понимать? Я там чужая.
Женщина то ли задумалась, то ли прислушалась. Она смотрела куда-то в глубину леса, словно спрашивала совета неведомо у кого.
– Я не делала так, чтобы Принц влюбился в тебя, – молвила она. – Если бы ты была дурой, хамкой и невежей, то даже в самом роскошном платье, в умопомрачительных драгоценностях, в крошечных туфельках ты не завладела бы его сердцем. Здесь нет ни моей вины, ни заслуги. Ты всё сделала сама. И сама надела вторую туфельку.
– Я люблю его.
– Значит, прими свою жизнь такой, какая она есть. Смирись. Так, кажется, учат вас ваши попы?
– Я там чужая, и мне всё чужое. И я не могу смириться– Принцесса вот-вот заплачет. – Я думала, ты сможешь мне помочь.
– Только добрым словом, милая моя девочка.
Эту грусть ни с чем не перепутаешь. Кто не был бессилен перед неизбежностью, тот не поймёт.
– Но… почему?
– Чтобы почувствовать гармонию с любым миром, надо быть внутри него, вырасти в нём, принять его, стать его частью. Ты же пока – часть другого мира.
– Мира слуг и челяди? Там, где отвела для меня место мачеха? Вот уж нет!
– Никто и не говорит, что это твой мир. Но тебя тяготит несвобода, в которой ты живёшь в королевском дворце, ты привыкла быть свободной. В мыслях, в словах и поступках.
У Крёстной тонкие руки, покрытые лёгким загаром, руки знатнейшей из знатных, но без аристократической белизны. Как странно…
– Тебе не кажется странным, что принцесса, будущая королева, может быть столь несвободна?
– Не кажется. Так было, есть и будет. Либо ты принцесса, либо ты кто-то другой. Например, Золушка.
– Да… Принцесса-Золушка звучит глупо. Крёстная разводит руками, изображая растерянность, но на губах её играет лукавая полуулыбка.
Хотя часы не бьют полночь, но разговор пора заканчивать. Иначе Принцессы хватятся – и паника, которая возникнет в результате, сравнится только с кануном
Всемирного потопа. А потом будет столько разговоров…
– Значит, нет никакого способа? – спрашивает Принцесса уже с высоты своего седла.
– Есть, – говорит зеленоглазая очень серьёзно. – Стать Принцессой, но не забыть о том, что ты когда-то была Золушкой. – Ей самой становится неудобно от ненужного пафоса собственных слов.
– Прощай, Крёстная.
– Прощай, детка!
Шелестят кусты, и скворец скандалит из зарослей неловкую всадницу, которая торопится обратно – к своему Принцу, к своей жизни, другой жизни.
Крёстная водит тонким пальчиком по коре старого ясеня.
– А захочешь забыть, не получится, – шепчет она тихо и грустно-прегрустно. – Напомнят. Рано или поздно.
Может быть, она различает в шелесте листвы резкий мужской голос, надменный и в этот миг полный презрения: «Ты хоть помнишь, кем ты была? Золушкой». Но эти слова прозвучат ещё не скоро. А может быть, вообще никогда не прозвучат.
Хотя вряд ли.
