Текст книги "Не надо, Азриэлла!"

Автор книги: Андрей Белянин

Соавторы: Людмила Астахова,Галина Черная,Михаил Бабкин,Дмитрий Мансуров,Христо Поштаков,Франтишка Вербенска,Наталья Татаринцева,Анна Шохова,Иван Иванов,Александр Сивинских
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)

Зачёт

В шесть утра, перед тем как собираться на работу, Максимов – в одном лишь спортивном трико и пластиковых тапочках – пошёл вынести мусорное ведро, а заодно покурить на лестничной площадке, на свежем воздухе, так сказать. Дымить в квартире, даже на кухне и даже в форточку, жена запрещала категорически.

Мусоропровод, как назло, был забит доверху, вплоть до девятого этажа, где находилась квартира Максимовых. А лифт ещё позавчера сломался – какую-то медную катушку из него украли, особо важную для лифтовой работы.

Надо было идти вниз, высыпать мусор в уличный бак у соседнего дома, потом возвращаться к себе, пешком. А на дворе осень, холодно и сыро… Максимов закурил сигарету, попинал ведро тапочкой, решил, что мусор и до вечера потерпит; в крайнем случае Клавка, когда проснётся, вынесет. Может быть.

На лестничной площадке, из ниоткуда, вдруг материализовался молодой человек в длинном, до пола, чёрном халате, расшитом серебряными звёздами, и остроконечном колпаке, тоже чёрном и звёздном. Улыбаясь словно коммивояжёр возможному покупателю, молодой человек прочувствованно сказал:

– Здравствуйте, уважаемый! Вам неслыханно повезло! Я – выпускник кафедры доброго волшебства академии чудес, и моя преддипломная практика – осчастливить сегодня первого встречного, выполнив любое его желание. Такое вот у меня задание.

– Очень мило, – флегматично ответил Максимов, который с утра по понедельникам давно уже ничему не удивлялся, поскольку мешало обязательное похмелье, – вот уж свезло мне так свезло! Да.

– Вот вы не верите, – печально заметил молодой человек, – а зря. Того глади, повернётесь и уйдёте, а мне зачёт не поставят… И вы, можно сказать, великий шанс всей своей жизни упустите. Заветную мечту!

– Ну-ну, – неопределённо произнёс Максимов, в задумчивости стряхивая пепел себе на штаны. – Ишь как загнул… Ладно. Давай, студент-маг, организуй мне миллион баксов наличкой, в мелких купюрах. Что, слабо?

– Очень плохое желание, – огорчился выпускник академии чудес– Поймите, если я выполню это требование, то полученные вами деньги у кого-то пропадут, согласно закону перемещения масс. И этот кто-то, возможно, пойдёт под суд… или даже покончит с собой! Нет, доброе волшебство категорически против вредных пожеланий.

– Понятно, – буркнул Максимов. – А превратить мусор в тысячерублёвые купюры можешь? Чтоб полное было, с горкой. – Он снова пнул тапочкой мусорное ведро.

– Ещё более неудачное желание, – вздохнул молодой человек. – Деньги, созданные в обход государственного Монетного двора, по сути являются фальшивыми, невзирая на своё полное соответствие настоящим купюрам. Нет, доброе волшебство категорически против вред…

– Десять ящиков пива! – рубанул воздух ладонью Максимов.

– Вредно для сердца и почек, – быстро ответил выпускник академии чудес.

– Бутылка водки, – атаковал его Максимов.

– Цирроз печени, алкогольный психоз, – парировал студент-маг.

– Пачка сигарет? – предложил Максимов.

– Астма, рак лёгких, – пообещал молодой человек.

– Тьфу ты, – только и сказал Максимов. Выпускник академии чудес выжидательно смотрел

на него.

– Тогда вот чего. – Максимов заплевал окурок, кинул его в ведро. – Желаю, чтоб ты сбегал вниз, мусор выкинул. Контейнер – у соседнего дома. Надеюсь, доброе волшебство не против?

– Вовсе нет, – просветлев лицом, сообщил студент-маг. – Я мигом! – И, подхватив одной рукой ведро, а другой приподняв полы чёрно-звёздного халата, опрометью кинулся вниз по лестнице.

– И ведро, ведро назад принеси! – крикнул Максимов в лестничный пролёт. – А то знаю я вас, скубентов!

– Принесу! – донеслось снизу, и стало тихо – добрый волшебник спешил выполнить заветную мечту первого встречного. То есть отработать свою преддипломную практику.

Максимов достал из пачки сигарету, закурил: домой он уже не торопился. И не потому, что ждал обещанного ведра, нет. А потому что надеялся – вдруг ещё какой выпускник академии чудес сюда вновь пожалует?

С кафедры злого волшебства.

Это было бы хорошо…

Инициация

Иван Петрович, сорока двух лет, холостой, нигде не партийный и никогда не работающий сгорел в один момент, как спичка в доменной печи, – тьфу, и нету.

Кто знает, из-за чего оно всё отчаянное приключилось: то ли наш президент с ихним не договорился, то ли наоборот, но упала на дом Ивана Петровича атомная бомба и сожгла его. Вместе с жителями многоэтажки и всем городом заодно. Ну и с дачными окрестностями, само собой. И с прилегающими деревеньками, где коровки, свинки и пастушата на утренней росе; такая вот неудобная закавыка вышла.

Разумеется, воспарил тогда Иван Петрович в чёрные небеса… вернее, дух его воспарил: и впрямь, какая такая у него теперь была телесность? Вероятностная неопределённость, да и только; одна отрицаемая наукой душа – ныне сонная, в обнимку со сгоревшим одеялом.

Вокруг Ивана суетились ширококрылые потные ангелы, вычерпывая массу прочих душ погибшего города и вмиг улетая к звёздам, как фейерверочные залпы: действовали ангелы весело, споро, с беззлобным матерком и залихватски – работали, в общем. Спасали то, что можно было спасти.

Но во всём этом бедламе Иван как-то в стороне остался, то ли завис поначалу неправильно, то ли с детства ликом не удался – проигнорировали его. Забрали прочих, а Ивана не заметили, остался висеть один-одинёшенек над былым величием города.

Под ногами клубился серый атомный прах, в звёздном небе певуче, летели призраки сожжённых птиц, а Иван продолжал висеть, зябко подёргивая ногами и кутаясь в лохмотья одеяла.

Час висел, два – ан никого! Ни одной крылатой сущности, чтобы забрать его в райские чертоги. Ну или в адские подвалы; какая хрен разница: главное – определиться. А то так и останешься никем не востребованным, а это крайне плохо, особенно с учётом нынешнего положения.

Однако ж вскоре явились ожидаемые: трое крылатых, то ли ангелы, то ли черти, поди пойми в пепельной мути, с подвешенным перед ними столом – канцелярским, верным, со школьными чернильницами прошлого века, бумагой и гусиными перьями – и стали задавать Ивану дивные вопросы. Даже не представившись.

– Насколько нам известно, – сказал невесть кто и что с левой стороны стола, – вы нарушили практически все заповеди Господа нашего: неверие в Него и кумир-ство на предмет денег в первую очередь. Также всуе поминание имени Его; по молодости субботняя работа на текущих халтурках; конкретное непочтение к родителям, в дальнейшем – настоящее убийство сослуживцев сплетнями и злостными комментариями; прелюбодеяние с секретаршей и воровство крупных сумм с банковского счёта личной фирмы. После идут ложные свидетельства и донос на близких своих, повлёкшие отбирание дома у гражданина Смердякова и запланированный переход его жены к вам. Вопросы есть?

– Ни сном ни духом, – честно ответил Иван Петрович. – Ни в одном из десяти грехов не повинен, вся жизнь как на ладони! У вас неверные сведения. Ошибочка вышла, граждане судьи!

И впрямь, неохотно подтвердил невесть кто с правой стропы егола, явная ошибка. У нас дело на кого? На Пупло Иоанна Петровича, скончавшегося десять лет тому назад… А разбираемся только сейчас и не с тем! Но фамилии схожи, отчего ж и нет. – Тут правосторонний сильно засморкался в платок, на том его речь и закончилась.

– Я попрошу! – сердито застучал кулаком по столу средний. – Будьте любезны! Души врать не умеют, стало быть, мы имеем дело с чем-то неопределённым, что и не жило фактически, коли нет грехов… Не надо наводить тень на исторические события, не надо! В любом случае есть кассационная комиссия, пусть она и решает. – С этими словами и стол, и некие всякие исчезли, оставив напоследок запах озона да трубный отголосок сморкания.

Иван Петрович был один.

Но не надолго: в фонтане огней, в сполохе взрывов к нему явился представитель означенной комиссии – явно дьявол, с рогами, копытами и рыжей шерстью повсюду. Даже в промежности.

Оглядев Ивана с хитрым ленинским прищуром, рогатая скотина сердито молвила что-то вроде: «Мля, не мой профиль, никаких грехов» – и исчезла, растаяла в ничто.

Иван опять оказался в одиночестве.

Судя по всему, ни раю, ни аду он не принадлежал – так себе, бесхозное хрен знает что, никому и никак не требуемое. Это было обидно.

И потому, выждав ещё некоторое время и заодно уронив в звёздную темноту любимое одеяло – что окончательно расстроило Ивана Петровича, – озлобленный и печальный, он ляпнул в сердцах:

– Да будет свет! – чтобы увидеть, куда оно упало.

И вдруг стал свет.

Наталья Татаринцева

Поезд А

– Войдите! – зверским голосом крикнула Анжелика в ответ на робкий стук в дверь.

Обычно она держала себя в рамках спокойствия и хорошего отношения к людям, но сегодня…

Такие дни обычно выпадают пару раз в году, и их потом пытаешься побыстрее забыть, как страшный сон. Она работала всё гам же психологом в начальной школе, Эго если говорить об официальной части её жизни. Здесь проблем не было, в данный момент до конца рабочего дня оставалось всего каких-то минут двадцать, и никто из учеников за сегодняшний день так и не заглянул в её маленький кабинетик, но вот другие… Другие делились ровно на две части, которые сама она условно называла: Проблемные клиенты и Проблемы личные.

Проблемные клиенты… Ровно год назад она, сама того не желая, оказала квалифицированную психологическую помощь… как бы это выразиться… нечистой силе. Так и получилось, что её неожиданным образом взяли на работу – консультировать всяческого рода аномальных существ Вампиры, оборотни, привидения, инкубы и суккубы… при ближайшем рассмотрении оказалось, что «не так страшен черт, как об этом пишут в умных книгах». Пока, положа руку на сердце, обычные люди доставляли ей куда больше неприятностей.

В качестве вознаграждения за работу ей было предложено исполнение любого желания. Совсем как в детской сказке, и юная девушка, надо сказать, внешне абсолютно не привлекательная, загадала вполне оправданное – «Хочу нравиться мужчинам!». И выяснила для себя, что желания свои надо формулировать чётче. Внешне ничего не изменилось, она так же осталась весьма далека от эталона женской красоты. Но вот окружающие…

И тут мы как раз плавно переходим ко второй категории её проблем – Проблемы личные.

Куда бы она теперь ни пошла, за ней неотвратимо следовал хвост из поклонников и обожателей, ей дарили колючие розы, декламировали в три часа ночи плохие чужие стихи, угрожали самоубийством и плакали, драматично стоя на коленях. Вот как раз сегодня она с огромным трудом выперла из кабинета тринадцатого по счёту поклонника, и тут… опять стучат?

– Да входите же!

– Можно? – В кабинет робко просочился пожилых лет джентльмен с заискивающей улыбкой. – Мне тут вас… порекомендовали.

«Слава богу! Слава богу! – мысленно возликовала Анжелика. – Клиент! Не поклонник!»

– В каком классе? – деловито уточнила она, пододвигая стопку методичек.

– Кто, я? – несказанно удивился клиент – Так я уж, почитай, лет сорок, как школу окончил. С отличием.

– Да нет! Ребёнок ваш в каком классе? Вы ведь ко мне как к школьному психологу пришли или… нет?

– К школьному? Что за бред?! Нет, мои дети давно выросли. Я пришёл к вам… по рекомендации… Мне про вас рассказал сосед, Миша. Он сказал, что вы буквально сделали из него нового человека. Что ему теперь абсолютно безразличны козни и интриги коллег и начальников. Правда, я не очень понял, о чём он… Миша работает ночным сторожехМ на стройке. Какие там могут быть козни…

А вот Анжелика как раз поняла. Она неплохо помнила этого пациента. Молодой вампир Михельс, в быту для конспирации звавшийся Мишей Ивановым, имел возраст ни много ни мало сто двадцать шесть лет. И все эти годы страшно терзался невозможностью занять достойное место в тайной вампирской иерархии. Да, действительно, хитросплетениям, уловкам, подставам и тщательно разработанным планам вампира-карьериста мог бы позавидовать и сам кардинал Ришелье. А вот Миша, происходивший волею случая из простой рабочекрестьянской семьи, обладал наивным мышлением и полным отсутствием дальновидности. Потому и занимал в неписаной табели о рангах одну из последних строчек. Чем глубоко и неизлечимо терзался до благословенной встречи с Анжеликой, которая смогла убедить несчастного, что с точки зрения общемирового абсолюта все эти чины и награды не стоят ломаного гроша Иными словами «В жизни всегда есть место пофигу!»

Что ж, раз пришли, давайте разбираться. – Она решила отбросить на время воспоминания и сосредоточиться целиком на проблеме клиента. – Кто вы, скажите, пожалуйста? На вампира непохожи и вроде не просвечиваете, значит, не привидение, для инкуба… внешних данных не хватает. Уши не острые. Значит, не оборотень… Может, демон?

– Упаси бог! – Несчастный здорово перепугался. – Человек я! Нафан Пётр Борисович, бывший преподаватель математики. Вот уж три года как на пенсии. Да, милая моя, давайте я уж по порядку изложу свою проблему, а там и вы решите, что делать. Подскажете, так сказать.

– Да-да, конечно! заторопилась Анжелика, даже не представляя себе, что за проблема может быть у такого скромного и милого старичка.

– Вот, понимаете ли, хорошо всё было, сидел я как-то дома. Чай пил. Хорошо!

– Это когда?

– Да уж началось, почитай, несколько дней тому назад. Да слушайте, слушайте! Значит, сижу… и тут – в глазах как потемнеет! А я давлением сроду не маялся, ну думаю, что за напасть такая, а как в себя пришёл – так тут и самостоятельно чуть не помер.

– А что такое?

– Да перенесся я непонятно каким образом из комнатки своей в самую что ни на есть настоящую кабину машиниста. В метро, значит. Ой, думаю, что творится! Дёрнулся туда-сюда, самого-то машиниста нету, я в вагоны, к пассажирам, мол, помогите, кто может! А там странные такие сидят. Я им – где я? Кто вы? А они – давай вези, опаздываем! И на крик, на скандал. Чуть ли не силком затащили меня обратно в кабину. А я ещё присмотрелся – а они все какие-то не такие… даже и объяснить не могу, в чём дело, но вроде как всё на месте. Руки-ноги… голова, а вот на людей – непохожи.

– Да, очень необычная история…

Общество нелюдей – любителей метро? Но при чём здесь безобидный пенсионер?

– И не говорите! А я уж и не знаю, что делать, понял – надо везти, уж хочу я этого или нет, умею или нет… пригляделся, как там управлять, да и разобрался кое-как, светлой головой с детства отличался. В общем – поехали. Я уж думал, хоть на станцию на какую-нибудь приедем, там уж и найдутся… люди нормальные, помогут. А мы всё едем и едем, едем и едем. В вагонах тоже устали, видать, тихо сидеть. Слышу – запели что-то, смеются. Ну да ладно, что с них, со странных таких, взять. В общем, так и ехали, с час где-то, а потом опять – темень в глазах, шум в ушах, и на тебе, опять я дома. Как будто и не было ничего.

– И это всё?

– Если бы! Я сначала подумал – галлюцинация такая, маразм начинается или ещё что. Испугался, хотел к врачу пойти, да как-то закрутился, замотался и не пошёл. День прошёл и – опять. То же.

– Н-да… и чем всё в итоге закончилось?

– Да вот и не знаю. Четыре дня прошло, ровно в один и тот же час, в одно и то же время – вот такие чудеса. Люди в вагонах всё время разные, но всё такие же непонятные, и странные, и без тени. Куда едем – тоже не представляю себе, так ни разу ни одной станции и не видел. Только вот… я там всё дольше. В первый раз – около часа так катался, потом – уже полтора часа, а сегодня и вовсе два часа пятнадцать минут. Специально успел засечь. Хорошо хоть дел важных не было. Но что будет дальше? А к врачу я всё-таки сходил. Да только не особо он помог. Посмотрел так странно, успокоительное прописал и на приём к своему коллеге психиатру отправил. А я не сошёл с ума! Хотя после моего рассказа такое утверждение, должно быть, звучит странно.

– Странное это событие… – задумчиво сказала Анжелика.

– Именно так! – горячо согласился несчастный. – И, притаюсь, я со страхом жду завтрашнего дня. И я очень-очень боюсь не вернутьея. 'Гак и ое. агьея навеки в том ужасном поезде.

Анжелика в задумчивости обхватила голову руками.

– Что же мне с вами делать? Я психолог, может, и с не совсем обычной клиентурой, но всё же… Давайте хоть тесты с вами пройдём, у меня есть. Вот: не страдаете ли вы необъяснимыми депрессиями, к какому психотипу личности вы относитесь, сильно ли у вас выражена связь эго с альтер эго. А вот смотрите, какой интересный: человечка нарисуете, и я вам всё расскажу про ваш характер, сами удивитесь! Может… поможет?

– Да нет. Я, пожалуй, воздержусь, – горестно вздохнул Пётр Борисович. – Спасибо, конечно, за участие, но, кажется мне, альтер эго да человечки на бумаге – это не совсем то, что мне сейчас нужно. Ничем вы, милая девушка, мне помочь не сможете. Ну что ж, я вам всё рассказал, и мне уже легче. Пойду я, даст Бог, ещё свидимся.

– Постойте! Оставьте мне всё же свои координаты, адрес там, телефон… Не могу же я так просто сидеть и ничего не делать! Я приду завтра, и мы вместе посмотрим, что с вами происходит.

– Вот уж спасибо! – просиял он. – Хоть какая, а поддержка. А вдруг и надумаем вместе чего! Ну, засим разрешите откланяться! – И он, по-старомодному вежливо приподняв шляпу, покинул кабинет.

* * *

– И что ты обо всём этом думаешь?

А что может думать одинокая и уставшая девушка в три часа ночи, в кромешной тьме разбуженная в собственной квартире внезапным вопросом над ухом?

– Вы что здесь, все с ума посходили? Не работаю я! Приёмные часы – с девяти до пяти! А вы… Вы?!

– Давно не виделись! – Азазелло элегантно расположилась в стареньком бабушкином кресле, интригующе сияя неземным голубоватым светом.

– По поводу чего такая иллюминация? – недовольно буркнула Анжелика. Обычно она слегка побаивалась свою непостижимую начальницу, но, ещё не отойдя от сна. отличалась редкой сварливостью.

– А так, в честь хорошего настроения! – Витольда Харитоновна небрежно махнула рукой, рассыпая по комнате ворох голубых искр. – Так я повторю свой вопрос: что ты обо всём этом думаешь?

– О старичке с необычной проблемой? Понятия не имею! И так же не имею понятия, как мне ему помочь.

– А ты и не обязана! – искренне изумилась интриганка. – Ты же психолог для кого? Психолог для нечисти, для моих подчинённых. И, надо сказать, подписывала договор и уже довольно давно официально работаешь на нас. А уж разбираться в проблемах обычного человека… Оно тебе надо? Учти, за этого клиента гонорар можешь и не ждать.

– Как вы можете так говорить?! – Анжелика в гневе была страшна. Впрочем… как и в любом другом состоянии. – Он же нуждается в помощи!

– И что? – совершенно невинно поинтересовалась Азазелло. Потом её голос неожиданно смягчился. – Прости, дорогая моя, ты, по-моему, забыла, кем я являюсь. Я думаю, не стоит упрекать нечистую силу в отсутствии милосердия и сострадания. А ты… делай что хочешь. В конце концов, это твоя работа и твоя жизнь. Только… опять же повторюсь, за это дело я тебе не заплачу.

– Дак я… Я же и не против…

– Ну вот и о чём тогда разговор? – удивилась Азазелло. – Так и договорились. Ах да! Я в общем-то не для этого явилась с тобой поговорить. Пора тебе немножко поднять твой социальный статус. Ты же у нас сколько работаешь, а собственного угла так и нет. Вот я и решила это исправить. С этого дня. А точнее, – она взглянула на часы, – с этой ночи у тебя есть собственный офис. Ты уж сама придумай, как будешь называться. Вывеску сделаем. Красота! И еще даю тебе сотрудника. Можешь использовать его как мальчика на побегушках. Да и вообще как захочешь. Попутно обучишь чему-нибудь… А то… мы, если честно, сами не знаем, куда его девать. Разберёшься.

– А как же… школа? – ошарашенно выдохнула Анжелика. – Я же не смогу совмещать две работы… Я и так сейчас,, с трудом…

– А нужна тебе эта школа? – поинтересовалась Азазелло. – Мизерная зарплата, никакого карьерного роста, вредные дети и хамоватые родители… Разве это достойное приложение твоих незаурядных талантов?

– Но… – Анжелике трудно было признаться в кощунственной мысли, что и сейчас распутывание психологических проблем разнообразной нечисти было ей… гораздо интереснее, чем практически бесцельное сидение в школьном кабинете в тщетном ожидании конца рабочего дня. – Но… стаж… трудовая книжка…

– О лукавый! Какие проблемы?! – уже начала раздражаться начальница. – Ты мыслишь совсем как пенсионерка советской закалки. Трудовая? Да вот тебе сколько угодно! – В её руках появился веер из разноцветных трудовых книжек. – Стаж? Да давай хоть сейчас тебе запишем стаж. Сколько хочешь? Лет пятьдесят?

– Мне двадцать… – Уже почти сдаваясь, Анжелика не знала, что и думать.

– В общем, думай, – резюмировала Азазелло. – Только учти, такой шанс выпадает не так уж и часто.

И она самым наглым образом исчезла, оставив после себя только тонкий запах французских духов.

– Ну ничего себе ириска… – протянула Анжелика и пошла ставить чай, ибо сон улетучился, словно и не бывало.

Хлоп! На стол из ниоткуда упала гербовая бумага.

«Адрес твоей конторы – улица Молодых Коммунистов, 66, не опаздывай. Рабочий день начинается в 8, ключ вот! (На столе тут же материализовался старинный бронзовый ключ.) С сотрудником ты уже знакома. Сработаетесь.

P.S. Спокойной ночи».

– Час от часу не легче! – угрюмо вздохнула Анжелика и, выпив снотворного, всё-таки попробовала заснуть…

До подъёма оставалось три часа, но сон не шёл. Так, бесцельно проворочавшись и ни к чему не придя, мудрый психолог решила пока не торопить события. А позвонить в школу, сказать, что заболела, и несколько деньков попробовать-таки себя на новом поприще – полноправной владелицы частного психологического кабинета… для нечисти…

* * *

– Добро пожаловать, сто лет не виделись! – Сие радушное пожелание было озвучено тоном глубокого сарказма и исходило от весьма знакомого субъекта, что сидел, демонстративно поместив ноги на стол, как в американских боевиках.

– Ну ёлки-палки! Это ты помощник, значит, да?

С самого утра, меланхолично чистя зубы, трясясь на ухабах в старенькой маршрутке, отпирая незнакомым ещё ключом обшарпанную дверь по указанному адресу, Анжелика терзалась одной запоздалой мыслью: Витольда Харитоновна сказала, у неё будет помощник. Кто?

– Умберто Корсиканский! – На этот раз, в отличие от их предыдущей встречи, знакомый инкуб был одет. Хотя на взгляд и манеру держаться, словно столичный стриптизёр с мировым именем, это не повлияло.

– О боже мой! Только этого мне не хватало!

Хотя он, сам того не желая, и послужил началом необычной карьеры Анжелики, когда по ошибке вломился среди ночи в её дом. Тогда она была не очень-то рада его видеть. Ещё в тот раз он показался нескрываемо наглым, самоуверенным и недалёким типом, свято уверенным в собственной неотразимости. Ничего не изменилось!

Ну почему именно ты?!

А нот такие ног превратности судьбы! – гордо провозгласил Умберто. – Считай, что это повышение. За удачную работу. Я карьерно расту! Вот так!

– Ага! – фыркнула Анжелика. – Повысили, говоришь? Как бы не так! Ну давай расскажи специалисту о своих проблемах. Он поймёт и посочувствует.

Умберто ноги со стола снял, глазки его забегали, на лице появилась плохо скрываемая неуверенность.

– Да ты что, не веришь мне? – попытался картинно возмутиться он, но тут же как-то сник и махнул безнадежно рукой. – А, кого я обманываю! Уволили меня, довольна? Я профессиональный инкуб в четвертом поколении, дедушка умер бы от горя, если бы он десятью годами раньше не умер от производственной травмы. Я – позор семьи!

– А за что? – У бывшего инкуба был столь несчастный вид, что Анжелике даже как-то стало его жалко, несмотря на стойкую антипатию.

– Не удовлетворял стандартам ГОСТА! – отрезал тот, и стало ясно, что долгих разговоров о своей несчастной судьбе с перечислением личных обид и оглашением списка виноватых не будет.

Ну и чёрт с ним. Анжелика оставила выяснение деталей биографии нежданного и не очень желанного помощника на потом. Тем более что в дверь робко постучали. На пороге мялся застенчивого вида оборотень, как позднее оказалось, с сильнейшим комплексом неполноценности. А после клиент попёр косяком. И лишь к обеду Анжелике с огромными усилиями удалось выкроить перерыв и отправиться наконец-то, как и обещала, к несчастному учителю. Умберто возжелал присоединиться.

– Ну и корыто! – презрительно скривился он при виде вполне милой и симпатичной машинки, которую Анжелика получила от Витольды Харитоновны в награду за одно небольшое дело.

– Опять?!

– Ладно! Молчу-молчу… Но – «Лада Калина»!.. Ещё бы «запорожец»…

– А никого и не заставляю. Можешь идти пешком. Взаимная перебранка не утихала вплоть до самого

дома учителя. Анжелика с ужасом думала, как же сложится в дальнейшем её работа с этим, с позволения сказать, напарником…

– Иду-иду! – В ответ на звонок дверь гостеприимно распахнулась, и на пороге предстал собственной персоной Пётр Борисович, в парадном костюме и тщательно причесанный. По квартире полз мерзкий запах валерьянки, – Вот, готовлюсь… – Он был на грани паники, но старался мужественно скрывать свое состояние. – По моим подсчётам, через полчаса… начнётся. Может, чаю пока? А вы, молодой человек, тоже психолог?

– Ну вроде того… – Умберто заметно нервничал, к величайшему удивлению Анжелики. Весь гонор сполз с него, как пятно со скатерти под действием «Ариеля».

– Что это ты так засмущался? – тихо поинтересовалась она, пока радушный хозяин заваривал чай.

– А ты как думаешь? – прошипел он. – Я же с людьми почти не общался. Только с дамочками под покровом ночи. А там… в общем, там не до разговоров.

– Да у тебя комплекс! Обалдеть!

– Кому чаю, кому кофе? Конфеты есть, с Нового года остались, и печенья нем ного, прошу! – Руки у Петра Борисовича заметно дрожали.

– Вы боитесь? – участливо спросила Анжелика, впрочем, и без вопросов всё было ясно. – Ничего, не переживайте, мы же здесь, вы не один. Мы обязательно что-нибудь придумаем.

– Да! – веско подтвердил Умберто.

– Спасибо вам! – почти растрогался хозяин и в порыве чувств снёс со стола вазочку с конфетами.

Ползая по полу, они собирали разлетевшиеся сласти, когда зазвучала старинная классическая мелодия.

– Пора! – остановившимся голосом произнес Пётр Борисович, глядя на сотовый. – Я будильник установил на всякий случай, чтоб готовым быть. А то…

– Он исчезает!

– Держи его!

– Зачем?!

– Упустим ведь!

– Я держу. Кажется!

– Я тоже!!!

– Не дёргайте меня! Всё уже!

– Где всё?! А и правда… Где всё?!

– Всё. Приехали, можешь отпускать!

– Куда?

– Не знаю!

А вокруг действительно всё изменилось. Исчез накрытый к чаю стол, исчезла небольшая, уютная квартира. И лишь Пётр Борисович горестно вздыхал, устраиваясь в кресле машиниста.

– Поехали! А то пассажиры начнут возмущаться, не дай бог! Вот так оно всё и происходит… Вы пока можете походить тут, осмотритесь. Может, и поймёте чего. Лично я попытки понять отбросил уже давно и окончательно.

Поезд тронулся. Обычный поезд, вокруг – обычная подземка. Метро то есть. Станций нету ни одной. Вагоны просто несутся сквозь толщу земли, как кажется, без всякой цели и направления.

– Я пойду к пассажирам! – решила Анжелика, слегка отойдя от столь необычного и неожиданного перемещения.

– Я тоже! – Умберто явно стеснялся остаться наедине с человеком.

В первом же вагоне сидели пассажиры. Самые обычные на первый взгляд. Старушка, двое сумрачного вида мужчин, компания молодёжи, дама в норковой шубе…

– Странные они какие-то… – шёпотом доложил Умберто.

– Сама вижу. Кто же они такие? Пойду поговорю. Здравствуйте! – Бабушка показалась Анжелике самой безобидной и готовой к общению.

– И тебе того же, коль не шутишь! – было произнесено равнодушным голосом. Она даже не повернула головы, так и глядя в тёмное окно.

– А… вы куда едете?

– А то сама не знаешь. – Ни удивления, ни возмущения, никаких интонаций. – Куда надо, туда все и едем.

– Долго ехать-то?

– Не дольше времени.

– А вас звать-то как?

– А нету здесь имён. Ни имён, ни рангов, ни различий.

– По-моему, мы с ней ничего не добьёмся, – подытожил бывший инкуб и, оглядев со всех сторон дорого одетую пассажирку, решился: – Давай-ка я с той дамочкой побеседую, всё-таки как-то мне это привычней, обаяю, так сказать.

– Что, прямо здесь?

– Да, блин!.. Обаяю – не значит… то, что ты подумала. Вот люди! Развращённые создания!

– Кто бы говорил! – И, не желая наблюдать профессиональное мастерство Умберто, даже непонятно с чего слегка обидевшегося, Анжелика гордо прошла в другой вагон.

И в нём, и в двух последующих от молчаливых пассажиров ей так ничего и не удалось добиться. Даже дети, с которыми она вроде всегда находила контакт, поражали своим подавленным видом и углублённостью в себя и разговаривать категорически отказывались. Последней каплей стал дедуля с повадками отставного прапорщика и значком ЛДПР на потёртой тельняшке. Что сказал он, невинная девушка предпочла тут же забыть, а если перевести всю его тираду на нормативный русский, суть сводилась примерно к следующему: страну разворовали, кругом ворьё и хамы, пенсию не платят, тоже воруют и хамят, хамят и воруют, и соседи все хамы и, скорее всего, тоже воры… а уж милиция… а поезд… А при чём здесь поезд? Куда едем? Да куда мы можем ехать, если страну разворовали и кругом…

В общем, не сложился разговор. Размышляя, в догадках, вернулась Анжелика в уютную кабину, где всё гак же исполнял обязанности машиниста подавленный пенсионер и сидел донельзя опечаленный инкуб.

– А ничего! – отрезал он в ответ на недоумевающий взгляд. – Ни-ка-кой реакции, смотрела как на пустое место, демонстративно игнорировала и отворачивалась в угол. Это позор. Вот уж ТАКОГО в моей карьере ни разу не было…

– У меня тоже ничего! – призналась Анжелика. – И, вот странное совпадение, в моей карьере психолога такое тоже в первый раз. Я даже не смогла узнать, куда мы едем.

– Ох, грехи наши тяжкие! – вздохнул мимоходом Пётр Борисович, деликатно прислушивавшийся к разговору. – Вот и я так и не знаю, куда веду этот поезд.

– Постойте! А это что такое?

В унылой темноте туннеля пронеслась со скоростью звука размытая светящаяся надпись.

– Стоп! Кому сказал! Задний ход! – Пенсионер в ярости рванул рычаг, и поезд пополз обратно.

Тихо-тихо поезд подошёл вплотную к загадке, и стало возможным прочитать, что же написано корявыми, красного жизнерадостного цвета буквами на серой стене.

– И что это значит? Ничего не понимаю… – протянула Анжелика, близоруко вглядываясь в надпись, – СЛАВА…

– …СЛАВЕ, – закончил Пётр Борисович. – СЛАВА СЛАВЕ! Вот такой лозунг.

– Полный абсурд.

– Да, но знаете что? Мне кажется, я где-то уже видел такую надпись. Очень-очень давно.

– Может, это шифр? – высказал бредовую мысль Умберто.