Текст книги "Перекресток времен. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Андрей Захаров

Ротмистр Новицкий доложил, что у него все нормально и они готовятся к приему остальных.

Связисты попытались наладить связь с группой Антоненко, но ответа не было.

Сытно поужинав, обитатели лагеря стали располагаться на ночлег, готовясь с утра двинуться в путь.

По расчетам Уварова, сделанным исходя из пояснений Синякова, к новому месту они должны прийти еще до наступления темноты. Даже если будут идти не спеша.

Среди красноармейцев нашелся трубач. Ему вручили пионерский горн, найденный в полуторке Дрынько, и вменили в обязанность подавать сигналы.

 
Утром весь лагерь был разбужен звуком горна, объявившим подъем.
Не ожидавшие этого бойцы по привычке вскакивали и быстро собирались:
 

– Как до войны! Подъем и построение перед казармой!

На бронетранспортере, высоко на антенне радиостанции, были закреплены два небольших флажка. Один весь красный, а второй бело-сине-красный. Это по поручению Уварова женщины из материала, найденного у Дрынько, сшили два знамени, а Дулевич прикрепил их на антенну.

 
По всему лагерю звучали командные голоса, подгонявшие подчиненных.
Все пришло в движение, но не хаотичное, а управляемое. Теперь, с введением новых атрибутов, каждый обитатель лагеря внутренне почувствовал, что находится не в толпе бредущих неизвестно куда людей, а в сплоченном и дисциплинированном воинском коллективе, имеющем определенные задачи и план действий. Каждый ощутил себя частью слаженного механизма, а не брошенным на произвол судьбы в чужом, неизвестном мире.
Прежняя растерянность куда-то исчезла. На смену ей пришла собранность и уверенность в своих командирах. При этом с людьми никто не проводил каких-то разъяснений. Сработала сила привычки, выработанная службой в армии, когда за тебя думает и принимает ответственность на себя кто-то другой, а ты только выполняешь приказы. Если командиры четко и уверенно отдают распоряжения, значит, они знают, что делать.
Увидев, как военные реагируют на наведение порядка, за ними подтянулись и гражданские.
Через час после подъема и завтрака лагерь был полностью свернут. Подводы и автомобили заняли свои места в колонне, приготовившись двинуться в путь.
Уваров расположился на головном бронетранспортере вместе с Григоровым и Дулевичем. Впереди колонны нетерпеливо давал газу своему мотоциклу Синяков.
 

– Ну с Богом, ребята! – Олег поднял вверх руку и выстрелил из ракетницы. В небо взлетела красная ракета, подавая сигнал на начало движения.

К месту новой стоянки колонна подошла, когда солнце уже начинало прятаться за горные верхушки. Только успели расположиться, как ночь вступила в свои права. На этот раз палатки решили не устанавливать. Здесь было теплее, чем наверху, да и облака не грозили дождем. К приходу колонны Новицкий приказал казакам заготовить дрова и развести костры, так что люди, поужинав, сразу же завалились спать, чтобы хорошо отдохнуть и быть готовыми на следующий день снова идти дальше.

В этот раз переход прошел спокойно, без происшествий и потерь. Немного поволновались при спуске. Была сильная крутизна, боялись, что груженые автомобили могут перевернуться или лошади поломают ноги, но Бог миловал. Отдохнувшие лошадки шли бойко, на ходу хватая густую зеленую траву, покрывавшую все склоны и низину. Невдалеке от них несколько стад гуанако и викуний с интересом поглядывали на новых обитателей гор, даже и не пробуя куда-то убежать. Сразу было видно, что животные непуганые и не боятся людей. Во время перехода в небе над ними летали два кондора, наблюдая за невиданными в здешних местах пришельцами.

Еще находясь на перевале, Уваров в бинокль попытался осмотреть всю долину и горы вокруг. Скорее, это было глубокое ущелье, чем долина, в привычном для равнинного жителя смысле. Оно располагалось между двумя горными хребтами, судя по компасу протянувшимися с юга на север, и было не больше километра в ширину. А вот его длину точно определить не удалось, так как ущелье выгибалось дугой, края которой были скрыты. Внизу текла неширокая, но быстрая речка с изумительно чистой водой. Она брала свое начало из-под огромной скалы, макушка которой пряталась в облаках. По ее берегам густо росли невысокие деревца неизвестной породы. Они же покрывали непроходимые отвесные склоны. Более детально рассмотреть окружавшую их местность не удалось из-за низких облаков.

После ужина возле небольшого костерка Уваров собрал на совет всех старших командиров.

– Михаил Николаевич, – обратился он к Новицкому, – что можете доложить после проведенной разведки?

– Я посылал две группы вверх и вниз по реке. Первая группа обнаружила, что речка бьет из большой горы, расположенной сзади. До нее отсюда версты три будет вверх по ущелью. Как доложил вахмистр… Отставить, – поправился ротмистр, еще не привыкший к новым для него званиям. – Как доложил ваш сержант Семенов, он был старшим этой группы, вода берет начало не из родника, а бьет на высоте свыше десяти метров из трещины в скале, образуя водопад. Там очень отвесные стены и тупик, дальше хода нет.

– А что вторая группа?

– У нее результат разведки обнадеживающий. Они только что вернулись. Старшим группы я назначал урядника Трепачко. Он доложил, что дальше, по ущелью, эта речка впадает в другую, и они образуют главное русло шириной около десяти метров. Там глубина в среднем около полуметра и дно усеяно камнями, но по берегу пройти можно. Даже ваши автомобили проедут. Группа дошла до места впадения реки в горный хребет, что справа от нас. Со слов Трепачко, там есть глубокая расщелина в горе, куда она дальше ведет, они не стали выяснять, а повернули назад. Вот такая обстановка.

– А что за дорогу нашли ваши люди, ротмистр? – спросил у Новицкого Бондарев. – Вы по рации докладывали.

– Трепачко обнаружил на противоположной стороне ущелья вырубленную в отвесной стене скалы мощенную каменными плитами дорогу. Она идет вдоль хребта и обрывается недалеко от расщелины, куда река течет. Похоже на то, что когда-то там был проход, но землетрясение его разрушило и засыпало. Казаки на нее поднялись, но дальше не пошли. Дорога шириной метра три будет и ведет вверх, в горы, в сторону от этого хребта, – пояснил ротмистр.

– В горы нам пока не надо, – промолвил капитан Невзоров. – Потом проверим эту дорожку. А вот подойти к расщелине, куда река бежит, считаю необходимым.

– Поддерживаю, – резюмировал Уваров. – Завтра выдвигаемся в район найденной расщелины. А там посмотрим…

– А сколько до нее? – поинтересовался Бондарев.

– Со слов Трепачко, верст семь будет. Так что если с утра выйдем, то к обедне дойдем, – ответил Новицкий. – А что со второй группой вашего земляка? С профессором? Связь есть?

– Пока тишина, – с сожалением произнес Уваров. – Как в воду канули. Боюсь, не случилось ли с ними беды.

Глава 16

Уже несколько часов подряд группа Антоненко блуждала по каменному лабиринту. Тоннели, в которые они попадали, имели трапециевидное сечение с изменяющейся шириной и повороты направления под углом ровно девяносто градусов. Ни одного скошенного овального поворота или помещения! Только трапеция, прямоугольник или квадрат. Несколько раз они попадали в тупик или упирались в большие, закрывавшие какие-то комнаты прямоугольные плиты, сдвинуть которые не хватало сил. Высота коридоров была не меньше пяти метров, иногда больше. Попытались определить направление движения по компасу, но это не принесло результатов. Компас в системе ходов вел себя ненормально, и определить азимут движения с его помощью было невозможно. Иногда начинала жутко болеть голова, и тогда, не осознавая своих действий, все старались побыстрее убраться с этих мест.

Старый способ обнаружения выхода также не помог. Николай, почувствовав, что в лабиринте постоянно присутствует свежий воздух, решил с помощью горящей спички определить, откуда же он проникает. Особых результатов это не дало. Они нашли строго периодично расположенные вентиляционные шахты шириной около полуметра. Сначала хотели запустить в них самого маленького, Будаева, но в последний момент Антоненко передумал. Бойца можно потерять, а толку из этого никакого. Вентиляционные шахты вели вертикально вверх-вниз или в сторону, создавая эффект вытяжной трубы. Но откуда-то воздух все-таки поступал сюда? Откуда именно – оставалось тайной за семью печатями.

Несколько раз они переходили из одного уровня в другой. Сверху вниз и снизу вверх. При этом переходы находились в совершенно пустых квадратных или прямоугольных комнатах, скорее напоминавших своими размерами небольшие концертные залы. Именно в комнатах, а не в пещерах! Аккуратно вырезанных в скальной породе без малейшего намека на каменный топор или оборудование рубежа двадцатого – двадцать первого века нашей эры. В некоторых стояли столы из неизвестного материала. На ощупь столы были не каменные, а выглядели как пластмасса, но на поверку были тяжелые и твердые. На стенах тоннелей они обнаружили характерные прямоугольные выемки, которые в их мире служили для прокладки кабеля. Нечипоренко даже в сердцах воскликнул: «Словно лазером прошлись, даже края не оплавили, строители хреновы!»

Поняв, что заблудились, решили экономить освещение, выключили все фонари, за исключением главного, принадлежащего Нечипоренко, к которому имелась запасная аккумуляторная батарея. Только профессор Левковский, в нарушение договоренности, периодически останавливался и, подсвечивая себе фонариком, что-то рисовал в своем альбоме.

Несколько раз натыкались на большие залы, в которых вместо пола были бассейны с водой. Но не со стоячей, а с чистой, проточной, так как уровень на стенках почти не изменялся, а привычной зелени на поверхности не было вообще. Как вода попадала сюда, оставалось настоящей загадкой.

В одном из таких залов, состоящих из двух уровней, сквозь трещину в стене проникал свет. Трещина была не маленькая: метра два в высоту, один в ширину и несколько метров глубиной. Сначала хотели на веревке спуститься в нее и посмотреть, что там, снаружи, но, увидев, какой напор воды выходит через расселину, отказались от такой идеи. Никто не хотел потерять члена команды из-за простого любопытства. Зато благодаря свету удалось кое-что разглядеть. Увидели крутой склон горы, густо покрытый зеленой травой с небольшими островками невысоких деревьев. Предположили, что вода, падая вниз, образует водопад, переходящий в горный ручей.

 
Нечипоренко попытался настроить рацию, но у него ничего не вышло.
Антоненко объявил привал. Немного посидели в лучах солнца, проникавшего в каменный зал, перекусили. Дневной свет расслаблял и успокаивал, да еще убаюкивал доносившийся шум падающей воды… После длившегося несколько часов подземного плутания и психического напряжения все расслабились. Уснули.
Николай проснулся от ощущения, что кто-то целится ему прямо в глаз лазерным прицелом. Немного отодвинув голову в сторону и приоткрыв глаза, он увидел, что луч красного заходящего солнца падал на противоположную стенку зала и, отражаясь от какого-то блестящего предмета, бил прямо ему в глаза. Антоненко приподнялся и осмотрелся. Вся группа спала. Посмотрев на часы, Николай определил, что проспал он не менее трех часов.
«Хороший отдых себе устроили! А дело-то не сделано! Надо, на хрен, выбираться отсюда, а то достанутся наши белые косточки только археологам лет этак через миллион. Если они, конечно, сюда доберутся, – подумал он. – А что это за фигня мне в глаз светила?» Осторожно переступая через ноги расположившихся прямо на полу товарищей, он подошел к стене. Возле входа в зал, на уровни груди, в стене была небольшая выемка размером шестьдесят на сорок пять сантиметров. В выемке находился металлический плоский лист, весь покрытый какими-то линиями, квадратиками и прямоугольничками. Большая часть этого листа покрылась пылью. Нижний угол был немного отвернут, и от него отражался солнечный луч. Николай достал нож и с его помощью вытащил почти невесомый лист из стены. Затем рукавом бушлата смахнул прикрывавшую его многовековую каменную пыль.
 

– Прямо план пожарной эвакуации, – раздался голос возникшего рядом Нечипоренко.

– Чего это ты так решил? – машинально бросил Антоненко.

– Да у нас на каждом шагу такие в офисе висят, – равнодушно ответил Алексей. – Сами вспомните, как меня заставляли в казарме такие на каждом углу вешать.

– Да, было дело, – вспомнил Николай, освежая в памяти былые годы совместной службы. – Из чего он сделан-то? На жесть вроде непохоже, но все равно какой-то металл.

Вместе с Нечипоренко осмотрели лист со всех сторон. Он был изготовлен из неизвестного металла, на котором даже лезвие ножа не оставляло следов. Кроме большого количества линий, квадратиков и прямоугольников разной толщины удалось разглядеть несколько пиктограмм, расположенных над «схемой». Также почти возле каждого квадратика или прямоугольника стоял какой-то значок.

– Что это вы там такое нашли?

От неожиданно звонкого голоса профессора Левковского бывалые десантники вздрогнули.

– Не пугайте нас так, профессор, а то вспомним свои ясельные годы, и перед детьми стыдно станет, – ответил за обоих Антоненко. – Вот лист металлический с какими-то каракулями нашли. Пытаемся понять, что это…

– А ну-ка, дайте мне, старику, краем глаза взглянуть на вашу находку. – Левковский с минуту смотрел на находку. О чем-то подумал, выглянул в проем, ведущий в тоннель. Затем достал свой альбом и принялся его рассматривать. Через несколько минут таких манипуляций профессор громко воскликнул: – Эврика! Нашел!

От его крика Юрченко, Аксенов и Будаев вскочили на ноги, выставив в стороны свое оружие в готовности немедленно открыть огонь.

– А?! Что?! Что случилось? Где враги?

– Нет врагов! Мы спасены! – торжественно объявил Левковский.

– Павел Иванович, не томите душу! Поясните, что вы обнаружили?

Не обращая внимания на вопрос Антоненко, Левковский повернулся к Нечипоренко:

– Как вы изволили назвать этот предмет, молодой человек?

– План пожарной эвакуации, – недоуменно посмотрел на него Алексей. Затем медленно открыл рот. – Неужели? Профессор?

– Вы совершенно правы, юноша! – радостно ответил Левковский. – Это действительно план этого каменного лабиринта. И я вам сейчас это докажу. Только присветите мне, а то солнце ушло, темно.

Профессор опустился на колени, положив на пол найденный лист металла. Рядом лег его альбом. Нечипоренко засветил свой большой фонарь. Вся группа склонилась над Левковским, пытаясь разглядеть линии с квадратами, изображенные на металле, и найти сходство с альбомными зарисовками профессора.

Минут через пятнадцать усиленного изучения Левковский облегченно вздохнул:

– Все. Нашел. Вот, смотрите. Здесь и здесь, линии в моем альбоме и на этой схеме совпадают. Я ведь, как только мы зашли в этот лабиринт, сразу начал его зарисовывать, надеясь, что мой альбомчик станет своеобразной нитью Ариадны. Так оно и вышло.

– Так где же мы, Павел Иванович?

– А вот тут, внизу схемы, с краю. Вот и трещина в стене это подтверждает.

– А это что за жирные линии?

– Это, скорее всего, направление водных потоков. Вот видите, один из них недалеко от нашего зала проходит.

– А как вода-то сюда попала? Ответвления ведь нет?

– Я думаю, что этот лабиринт построен очень давно. Анды отличаются большой сейсмической активностью. Здесь часто бывают сильные землетрясения. От них часть лабиринта и его стенки разрушились. В том числе и часть водных каналов. Вот вода и заняла освободившееся место, а найдя эту трещину, вырвалась наружу.

– Вот почему уровень воды в верхнем озере не поднимался. Все сюда выходит, – сделал вывод Аксенов. – А нам-то теперь куда двигать?

– Ну, судя по схеме, это план только одного этого уровня, – рассуждал Левковский. – Если сравнить мои предыдущие зарисовки и найденный вами лист, то здесь не указаны те помещения, в которые мы опускались или поднимались. Значит, надо нам искать зал, что ведет наверх, и план другого уровня.

– Павел Иванович, а по этому плану можно определить, где именно переход на другой уровень? – поинтересовался Нечипоренко. Повернувшись к Антоненко, он пояснил: – Это похоже на компьютерную игру. Выполнил миссию – и переходишь на другой уровень. Всегда должен быть значок перехода.

– А вы совершенно правы, Алексей! – воскликнул профессор. – Посмотрите сюда. Вот здесь мы с вами попали на этот уровень. Видите этот небольшой значок, как бы ступенька и пара рисочек возле нее? А вот такой же значок, но уже не две, а три рисочки. Там надо искать переход на верхний уровень.

Теперь они не блуждали по лабиринту, а двигались целенаправленно. Помещение, в котором находился переход на другой уровень, нашли всего через двадцать минут. Отыскали еще два плана. Один был точной копией первого, второй оказался схемой верхнего уровня. На ней тоннелей и различных помещений оказалось меньше, чем на первой. Здесь уже отсутствовали линии, обозначавшие каналы с водой, и было всего три широких тоннеля, пересекающихся также тремя перпендикулярными линиями коридоров. Вдоль каждого из тоннелей располагались комнаты. На гранитном полу тоннелей и коридоров обнаружили выдавленные странные линии и с ними рядом рисунки. Каким образом строителям удалось оставить их на граните, было непонятно.

Двигаясь по одному из тоннелей, группа обнаружила, что все комнаты закрыты массивными отполированными гранитными плитами. Ни одну из них открыть не удалось.

– Как сейфы закупорили, – хмыкнул Юрченко. – Словно в банке. Не подступишься.

– А ты что, в банке бывал? – поинтересовался Нечипоренко.

– Да, было дело. Как-то раз посылали нас охранять золотишко, что буржуи через границу хотели из страны вывезти. Мы их задержали, а груз в банк сдали, на хранение, – пояснил пограничник. – Но тот банк по сравнению с этим – мелочовка.

По схеме Левковский быстро нашел переходы на другие уровни и повел группу к одному из них. Но перехода там не оказалось. Это был вход в просторный зал с высоким потолком и абсолютно ровным полом. Вдоль стен были расположены ниши, напоминающие стеллажи. В зале, судя по количеству каменных плит, было четыре закрытых ими помещения. Но эти плиты оказались раза в три больше, чем те, что в тоннелях.

Как только они оказались в зале, со стен с шумом сорвались стаи летучих мышей, потревоженных светом карманного фонаря. В противоположной от входа стороне имелся десятиметровой высоты трапециевидный проход: шириной около двадцати метров внизу, кверху он сужался. Проход уходил в глубь стены, откуда сильнее чувствовалось дуновение свежего воздуха.

– Командир! Нам туда, однако, – обрадованно прокричал Будаев. – Там выход.

– Я тоже так думаю, Галдан, а то мы тут от мышиного дерьма все скоро задохнемся, – поддержал его Антоненко, закрывая нос рукой. – Ребята, вперед, но осторожно. Толпой не идем, а в прежнем порядке, вдоль стеночки. Головы берегите, чтобы эти летающие вампирята вам глаза не выцарапали.

Проход оказался недлинным – чуть меньше ста метров. Выход из него по краям зарос кустарником и другой растительностью. То, что они увидели, заставило их на несколько минут потерять дар речи. Первыми в себя пришли представители двадцать первого века.

– Нет, ты видишь, Лешка! Не может быть! Глазам своим не верю! Чертовщина какая-то! Ну не может быть такого, да еще и здесь! – чуть ли не кричал Николай, радостно толкая кулаком в плечо Нечипоренко.

– Полегче, командир, а то синяки мне набьешь, – смеялся в ответ Алексей. – Сам ничего не пойму. Откуда она здесь…

Остальные члены группы, ничего не понимая, смотрели то вперед, то на своих товарищей.

 
Первым не выдержал Левковский:
 

– А что это, господа хорошие, и чему вы так радуетесь?

– Это, уважаемый Павел Иванович, взлетно-посадочная полоса, – немного успокоившись, пояснил Антоненко.

– Почему вы так решили?

– Вы сами вспомните, что мы с вами видели, и сопоставьте факты. Это – взлетно-посадочная полоса. Служит для взлета и посадки аэропланов, самолетов и других летательных аппаратов. Длину ее пока трудно определить, но уже сейчас видно, что она не меньше сотни метров и шириной не меньше… Зал, где мы до этого были, – ангар для летающих объектов. А через этот тоннель они попадают со взлетной полосы в ангар. Там их и обслуживают. А разные ярусы, переходы и другие залы являются служебными помещениями, складами и так далее. Что касается линий и рисунков на гранитном полу, я думаю, что это «дорожные знаки» системы позиционирования для автоматического определения координат в тоннелях системами управления транспортных средств передвижения и перевозки грузов.

– А чему вы радуетесь?

– Выполнить такой объем работ и построить весь этот комплекс могли только в наше время или даже в будущем. До двадцатого века таких технологий и оборудования просто не существовало. Все эти сооружения в скале являются подземным аэропортом или даже космопортом! Так что мы с вами скоро найдем высокоразвитую цивилизацию!

– Не сильно-то радуйтесь, – охладил его пыл профессор. – В этих местах человеческим духом давно не пахло, только мышиным. Здесь кругом пыль веков, а может быть, и тысячелетий. А эта, как вы изволили выразиться, взлетная полоса может служить и для других целей. К примеру, для совершения религиозных обрядов…

– Да каких там обрядов? Никто в древности такое построить не мог, – горячо возразил Нечипоренко.

– Тут вы ошибаетесь, юноша, – не сдавался Левковский. – Вспомните хотя бы египетские пирамиды, культовые постройки ацтеков, майя и инков.

– Павел Иванович, – перебил профессора Николай, – да, строители в древности были знатные. Но эти тоннели и помещения сделаны инструментами, не известными в древности. Даже следов от них на стенах нет. А вдоль стенок кабель проложен. Откуда у древних народов кабель и электрическое освещение?

– А при чем здесь электричество? – удивился Аксенов.

– А притом, – пояснил Антоненко. – Ты видел на стенах копоть от факелов или костров? Нет. Значит, строили при помощи других источников освещения. Пока известно только электричество!

– А вы не исключаете, что все это могли построить, к примеру, лемурийцы или атланты? А может, это соорудили пришельцы с других планет задолго до появления человека на Земле.

После этих слов профессора радости на лицах Антоненко и Нечипоренко немного поубавилось. Если трезво рассуждать, действительно, могло случиться и так, как говорил Левковский. Но проверить это они сейчас не могли.

Над их головами чернело ночное небо, покрытое яркими звездами. Может быть, действительно кто-то прилетел с них на грешную Землю и построил все это, чтобы нынешние земляне ломали голову над вопросом: «Кто же это сделал?»

Пока шла оживленная дискуссия, Юрченко с Будаевым вышли на ровную площадку и попытались исследовать ее края. Как удалось определить, площадка или взлетная полоса действительно была шириной не менее ста метров. Сразу же за ровным плато ее края резко обрывались вниз, в ночную пустоту. Длину полосы проверять в темноте никто не рискнул. Было решено переночевать у входа в ангар, чтобы дать возможность успокоиться растревоженным летучим мышам и быть подальше от их невыносимого запаха.

На связь с основным лагерем Николай приказал Нечипоренко выйти с утра, пусть и там люди поспят.

– Максим, вставай, все интересное проспишь, – тормошил за плечо друга Григоров. – Жив твой батя, и вся его группа тоже! Только что на связь вышли.

– А?! Что?! – спросонок спросил Макс. Увидев возле себя улыбающегося Андрея, прохрипел: – Что? Что ты сказал? Где отец?

– Все нормально, говорю, – рассмеялся Андрей. – Тут новости такие, а ты спишь как сурок. Наверное, во сне Оксанку обнимал?

– И это тоже! – смущенно признался Макс. – А что ты про отца-то сказал?

– Дулевич командиру доложил, что вторая разведгруппа на связь вышла. Нашли в той большой горе, что у нас за спиной, целый подземный город с водными каналами. Сейчас они где-то там, на вершине вон того хребта, прямо над нами. Там большая площадка имеется, очень смахивает на взлетную полосу. Они ее обследовать собираются, через час снова на связь выйдут и поконкретнее доложат. Так что ты зря за своего батю переживал. Все нормально у них, – успокоил друга Григоров.

– А мы что?

– А мы – подъем, завтрак и снова в путь. Покой нам только снится!

Лагерь уже начал оживать. Кашевары дымили полевой кухней, командиры будили подчиненных, воспитательница поднимала своих подопечных, а молодые матери успокаивали раскричавшихся с утра малышей. Людям вторили коровы с козами, требуя утренней дойки. В общем, наступило уже ставшее обычным для вынужденных переселенцев утро.

 
Как и было решено, после завтрака выдвинулись в путь.
Ко второму ручью вышли быстро. Так же быстро организовали и переправу, благо вода была по колено. Чтобы лучше переправиться, дно ручья выложили камнями, а между берегами перекинули веревки, сплетенные в толстые канаты. На все ушло не больше двух часов, так что примерно к трем часам пополудни были уже у расщелины хребта.
Высланная вперед разведка доложила, что через километр расщелина заканчивается и дальше идет спуск в долину, окруженную холмами. Не горами, а именно холмами, с пологими спусками, поросшими густым лесом. Река уходит куда-то вниз. Всю долину не рассмотреть из-за облачности. Разведчики сообщили также, что примерно на половине пути из обнаруженного в хребте обрушившегося тоннеля вновь появляется тропа, выложенная каменными плитами. Сначала она идет по левому берегу реки, затем по дну и переходит на правый берег.
Поставив разведке, возглавляемой ротмистром Новицким, задачу пройти вдоль реки и найти новое место для стоянки, Уваров после небольшой передышки приказал всем спускаться вниз. Между возвышавшимися на трехсотметровой высоте отвесными скалами не было удобного прохода, поэтому до сухой тропы пришлось идти по колено в воде.
Вода была быстрой и холодной, оступившегося сбивала с ног. Люди шли медленно. Обнадеживало, что внизу будут костры и горячая пища. К месту нового лагеря вышли мокрыми и уставшими. Как только приблизились к кострам, разведенным казаками на небольшой полянке, многие от усталости попадали прямо на землю. Но это была не та усталость, что два дня назад.
Здесь все было по-другому. Вокруг высокий густой лес. Многие породы деревьев они не знали. В лесу пели птицы, а зеленая трава доходила по пояса, и, стоило на нее прилечь, она вмиг превращалась в мягкую теплую постель. Дальше решили пока не идти и весь остаток дня посвятить отдыху. А куда торопиться-то? В этом мире их никто не ждал, не требовал отчета. Они отвечали только перед собой и за свои жизни.
К вечеру вернулись посланные вперед казаки. Трепачко доложил, что река, по которой они спустились, впадает в озеро. Его размеры установить не удалось, так как из-за сизой дымки над ним противоположных берегов не видно. Пройдя вдоль берега по выложенной кем-то каменной тропе, они наткнулись на впадавший в озеро широкий ручей с теплой водой. Почему именно с теплой, ответить никто не смог, но казаки, умывавшиеся в нем, в один голос уверяли, что вода в ручье именно теплая, даже вкус другой, не такой, как в этой речке. Исследуя территорию вдоль ручья, обнаружили мост, сложенный из плит. Дальше идти не решились, так как начинало темнеть.
Ближе к вечеру на связь вышла группа Антоненко. Николай доложил, что обнаруженная взлетно-посадочная полоса представляет собой прямую линию длиной около полукилометра и шириной около ста метров. Она располагалась на вершине горного хребта, протянувшегося на северо-запад. Полоса заканчивалась большим, примерно двести метров в диаметре, кругом, в центре которого крест. И круг, и крест выложены гранитными плитами, утопленными в срез верхушки хребта, и покрыты неизвестным светящимся материалом. Вся поверхность площадки носила следы воздействия высоких температур. «Обозначено, словно цель или разметка, как у нас на вертолетных и ракетных площадках, – провел сравнение Николай. – Такое ощущение, что здесь была стартовая площадка космического корабля. Все кругом оплавлено от жара сопел ракет». Он также попытался описать долину, в которую спустился основной отряд, но подробно сделать это не смог, так как над ней висели низкие серые облака. Также у подножия горы они обнаружили облака пара, словно исходящие от гейзеров. «Прямо как на Камчатке!» – восхищенно воскликнул профессор Левковский. Группа сообщила, что попытается найти спуск через лабиринт, так как по внешней стороне из-за крутизны спуститься невозможно. На связь обещали выйти следующим утром.
Когда ночь вступила в свои права и лагерь погрузился в сон, Олегу почему-то не спалось. Он решил обойти выставленные Бажиным посты, а заодно посмотреть, как обустроились люди, теперь его новые подчиненные. За Уваровым тенью следовал ординарец Синица.
Люди крепко спали, умаявшись за день перехода. Так как все промокли чуть ли не до последней нитки, по требованию Баюлиса, во избежание простудных заболеваний Уваров приказал выдать всем немного найденного еще на складе спирта. Усталость и спирт сыграли свою роль: над лагерем раздавался здоровый мужской храп, иногда перекрывавший всхрапывание лошадей. Возле костров спали вповалку красноармейцы и солдаты. Только казаки держались в стороне.
«Никак не могут привыкнуть, что красноармейцы им уже не враги», – подумал Олег.
Возле каждого из казачьих костров сидел дежурный, следил за огнем. В одном из них Уваров с удивлением узнал Новицкого. Ротмистр расположился на стволе спиленного дерева, изредка подбрасывая порубленные ветки деревьев в костер. На его плечи была накинута бурка, а фуражка и снятая шашка лежали перед ним на седле.
 

– А вы почему не спите, ротмистр? Вы же офицер, подчиненных у вас хватает, могли бы и отдохнуть.

– Не могу заснуть. Бессонница одолела, господин полковник, – негромко ответил Новицкий. – Присаживайтесь к огоньку, если есть желание.

 
Олег повернулся к Синице:
 

– Назар, иди отдыхать. Я здесь останусь. Не переживай, все будет нормально.

После того как ординарец, козырнув, скрылся в темноте, Олег расстегнул свой бушлат и, сняв фуражку, присел рядом с ротмистром.

– Как настроение, Михаил Николаевич? Смотрю, что-то вы загрустили…

Новицкий молча посмотрел на Уварова, затем вытащил из-под бурки бутылку и протянул ее Олегу:

– Не желаете ли коньячку-с, Олег Васильевич? Знаете ли, помогает немного разобраться в себе. Хотя доктора и отрицают это, но для нормального русского человека коньяк лучше любого психолога. Да и от насморка помогает.

– Не откажусь. А то действительно продрог. Ночи здесь холодные, да и накупались мы все сегодня изрядно, – ответил Уваров. Взяв из рук Новицкого бутылку, он сделал пару небольших глотков. Коньяк оказался отличным. Он словно пытался проникнуть в душу, согревая каждую клеточку организма. – Все же лучше спирта, что нам выдали.