Текст книги "В нужное время в нужном месте"

Автор книги: Андрей Богданов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

9

Когда я открыл глаза, передо мной сидели Марат, Капи-толина Карловна и оживший Маэстро. Они дружно разгадывали кроссворд.

Ко мне обернулся Маэстро и, как ни в чем ни бывало, спросил:

– Подскажи-ка тут нам, Бонифаций... Блесни интеллектом. Слово из трех букв. В русской армии этим словом бурно выражают радость и с ним же поднимаются в атаку.

– Ура? – предположил я.

– «Ура», – согласился Маэстро, подошел, присел на краешке кровати. И мы обнялись.

Глава четвертая
Царский фаворит

1

В бытность преподавателем рисования Спецшколы для безнадежно искалеченных детей Соломон Фон-Ли, надо отдать ему должное, не любил начальство. Да и начальство, ему тоже надо отдать должное, не любило Соломона. Учитель был независим, строг, критичен и по любому вопросу имел (и охотно высказывал) собственное мнение. Начальство тоже было независимо, строго, критично и тоже имело собственное мнение. При этом в ста случаях из ста мнение Фон-Ли не совпадало с мнением начальства. Не совпадало до такой степени, что порой казалось, будто они судят о совершенно разных вещах и работают в совершенно разных организациях.

Особенно же бесил начальство тот возмутительный факт, что Фон-Ли не считал нужным делиться спонсорскими пожертвованиями. Это было неслыханным нарушением всех норм приличия, потрясением основ. Всякий раз, когда зарвавшемуся учителю рисования вежливо намекали на необходимость «финансового взаимодействия», Соломон показывал кукиш и посылал руководство куда подальше.

Вообще, лично общаться с Фон-Ли руководству было неприятно. Было странное ощущение, будто тебя душат и понуждают делать не то, что хочешь. После разговоров с Фон-Ли у начальства мучительно долго болела голова и чувствовалась сильная слабость.

В этой связи нетрудно догадаться, что служебных перспектив у Фон-Ли, по мнению начальства, не было. Точно такой же точки зрения относительно служебных перспектив начальства придерживался и Фон-Ли.

– Дети нас рассудят! – любил покрикивать Соломон Карпович, громко похлопывая дверями начальственных кабинетов.

Начальство, превозмогая головную боль, стучало кулаками по столу, скрипело зубами и до дыр зачитывало Кодекс законов о труде, пытаясь отыскать хоть малейшую зацепку для увольнения Соломона. Зацепок не было. Ни одной.

На работу Соломон не опаздывал, уроков не пропускал, не болел. Пил и курил в меру. Наркотиков не употреблял. Его высочайшая квалификацию учителя рисования Спецшкол для безнадежно искалеченных детей была неоднократно подтверждена комиссиями такого уровня, что при одном взгляде на стоявшие в дипломах подписи начальство рефлекторно вытягивалось по стойке смирно. Он был автором уникальнейшей методики свободного развития детской личности, которую с благословения и при солидной финансовой поддержке великого князя Герберта Нежнейшего и культивировал в Спецшколе.

Да, Фон-Ли был профессионалом.

Но и этого было мало.

Все без исключения безнадежно искалеченные дети боготворили Соломона.

Они не чаяли в нем души.

Он был для них единственным и неповторимым проводником в чудесный мир.

Он рассказал безнадежно искалеченным детям о том, зачем нужна тьма и зачем нужен свет. Только благодаря Соломону дети смогли правильно увидеть радугу. Благодаря ему дети любовались проплывающими в облаках сказочными людоедами, драконами, тиграми... Благодаря Соломону дети увидели нечеловеческую глубину ночного неба, усеянного бриллиантами звезд, и узнали, что такое Вечность. Они видели, как над безмятежным морем восходит огромное солнце и начинается новый день, полный запретных наслаждений. Они часами бродили по кладбищам, и Соломон рассказывал им о бренности бытия. В лучших картинных галереях мира Соломон рассказал детям то, что пытались выразить своими полотнами величайшие художники мира...

Он рассказал безнадежно искалеченным детям о добре и зле.

Он показал им, что такое жизнь. Он показал им, что такое смерть.

Он научил их любить, он научил их ненавидеть. Дети были готовы отдать Соломону свои тела и души. А Соломон был готов эти тела и души взять.

2

Однажды начальство все-таки решило наступить на горло собственной песне и попытаться сплавить Фон-Ли куда-нибудь подальше. Естественно, с повышением оклада и добавлением прочих чиновничьих благ.

– Ни-ког-да, – ласково прошептал по слогам Фон-Ли, мило улыбнулся, низко поклонился и тихонечко закрыл за собой двери начальственного кабинета.

Из этого эпизода школьное начальство сделало один-единственный вывод. Оно решило, что Фон-Ли отказался от тепленького местечка из-за сволочной и недальновидной натуры. Это был неверный вывод.

Да, натура у Соломона была действительно сволочная. Но недальновидным тугодумом Фон-Ли отродясь не был.

В тот момент, когда он по слогам произносил слово «никогда», Соломон понял, что со старой жизнью следует расстаться как можно скорее. А когда он тихонечко закрывал за собой дверь – Соломон уже точно знал, как будет расставаться со старой жизнью и какой будет его новая жизнь. Соломон настолько ясно и четко все это себе представил, что, повернувшись к закрытой двери, расстегнул ширинку и, беззаботно насвистывая военный марш, безо всякого стеснения справил малую нужду. Начальство этой эскапады, естественно, не видело. А единственная свидетельница, секретарша, была глупа, ненаблюдательна и покорна судьбе.

3

Вот уже целых тридцать лет Соломон Карпович прозябал в этой школе, живя на нищенскую зарплату. Его блистательную карьеру талантливого ученого-психиатра одним движением смяла и выбросила в урну Капитолина Карловна Морозова.

Из Академии Соломона выдворили с «волчьим билетом» безо всякой надежды на возвращение, без малейшего шанса найти приличную работу. Им, видите ли, не понравился его метод введения пациентов в глубочайший транс. Не понравилось то, что он наряду с гипнотерапией использовал наркотики.

Наркотики Соломон не воровал, не покупал, а делал сам. Собственными руками он готовил качественнейшие препараты. Он усовершенствовал героин, добавил в него экстракты редчайших и мало кому известных трав. Подкреплял все это изумительными настойками галюциногенных грибов.

И – конечно же! – потрясающим «соломоновским гипнозом».

Результаты были потрясающие! Из личности пациента в считанные недели можно было лепить что угодно. Воля человека превращалась в мягкий пластилин. А потом с помощью того же курса инъекций можно было закрепить достигнутое. И – что самое главное – у пациента не возникает никакой наркотической зависимости. Человек как человек. Только личность совсем другая. Такая, какую ему Соломон дал.

Но тут, как назло, вышла путаница с дозировкой, у пятерых малолетних детей во время терапии случилось кровоизлияние в мозг. Ему было так обидно: из-за каких-то пяти дохлых шмакодявок была загублена вся карьера, вся жизнь!

Расследование инцидента вела Капитолина Морозова. Въедливая сучка тут же обо всем догадалась. Никакие доводы Соломона и даже предложение начать совместную работу по разработке новой методики плодов не принесли. Капито-лина Морозова немедля доложила обо всем наверх. И Соломона вышвырнули из науки.

Но он все-таки успел перевезти в надежное место реактивы, препараты, тетради, книги и часть наиболее ценного оборудования. И все тридцать лет работы в Спецшколе он продолжал экспериментировать. Но это была уже не чистая наука. Это была наука, крепко привязанная к практике.

Все его воспитанники прошли усиленное лечение по методике Соломона. Да, случались и неудачи. Особенно на первом этапе. От того же проклятого кровоизлияния в мозг померло 54 ребенка. Но это были не напрасные смерти. Соломон положил их на алтарь своей науки. Именно поэтому сейчас его методика проста, надежна и дает гарантированные результаты.

Но! Никому и никогда не расскажет Соломон своих секретов, эти знания принадлежат только ему одному. И служить будут только ему.

4

Эпохальный разговор с начальством случился в пятницу вечером. По всенародному обычаю все важные дела следует начинать в понедельник. Но Соломон Карпович придерживался другого мнения. Он не стал ждать понедельника. Он начал немедленно.

Фон-Ли заперся в кабинете и подсчитал имеющиеся ресурсы. Главный его ресурс – человеческий. До гробовой доски преданные детские души в количестве 311 штук. Души разные. И это хорошо, ибо дает изумительный простор для маневра.

Итак. Есть полторы сотни очень талантливых мальчиков и девочек в возрасте от 7 до 14 лет. Судьба их изуродовала, а он исправил. У них великолепная память. У них острый ум. Они умеют решать практически любые задачи. Это – фундамент, основа, на которой будет построено все остальное.

Затем 64 девочки и 7 мальчиков. От 9 до 16 лет. Наглые, развратные, безжалостные, умные и расчетливые шлюхи, отменные лицедеи. Для них у Соломона были поручения особого, пикантного свойства.

Еще сорок совсем уж искалеченных мальчиков и девочек разных возрастов. С такими на паперти стоять – озолотишься! Как маханет перед тобой лапкой с двумя пальчиками, как проползет перед тобой на трех тощих ноженьках, как заскулит жалостно... Из любого чугунка слезу вышибет!.. Но, несмотря на страшные уродства, эти детки, как и все – с очень ясными головками, отличной памятью. Над этим Соломон особенно постарался.

Вдобавок было у Соломона в наличии полсотни садистов-головорезов. Возраст – от 10 до 16 лет.

Ну, скажете, вздор! Какой, спрашивается, из одноногой десятилетней девочки головорез? А вот знающий человек рассмеется вам в лицо и скажет: «Преотличный!»

Тут важно дарование обнаружить, развить его, направить в нужное русло... Главное – чтобы ребенку понравилось живую плоть умерщвлять и мучить. У кого это ловко да бесшумно выходит – знатными душегубцами будут. А кто усердно терзает, неторопливо да со вкусом, – тем палачами быть, правду-матку выспрашивать.

Еще надобно, чтобы ребятенок знал, как следы заметать и невинной овечкой прикидываться. Тут и теоретическая, и психологическая подготовка нужна. И практика. Да, практика, практика, и еще раз практика.

Начинали с кроликов и хомячков из зооуголка. На бойне были с экскурсией. В моргах анатомию осваивали. На последнем этапе бродяжек да пьяных мужиков на улочках подбирали... Живые человечьи образцы – они завсегда лучше.

Увы, порой попадали в Спецшколу и вовсе уж непригодные дети. Такой материал приходилось отбраковывать. Но и тут – все в дело, все на пользу. Поначалу негожие детки живыми пособиями работали, на них душегубцы мастерство отрабатывали. А уж когда отбракованные дети совсем негодящими становились – «уходили» их из Спецшколы. Навсегда. В никуда. Чего уж тут? Дело обычное... Бродяжки есть бродяжки. Свободу любят.

Есть у Соломона и настоящие самородки, гордость и опора всей системы. Вот, например, Цезарь. Числится старшим ассистентом. Как же его, бедняжку, истерзали в Пристанище! Кошмар! В каком виде привезли!.. Правой руки нет, глаза вырезаны... Уж намаялся с ним Соломон, не передать! Но сколько воли, сколько внутренней силы, желания жить и учиться, бороться и побеждать оказалось у парня!

Долго провозился с ним Соломон, долго. Но не зря. Не зря. Теперь слышит Цезарь каждый шорох, чувствует малейшее движение воздуха, по запаху человека за полста шагов определяет. А силища-то какая! Единственной левой рукой подкову возьмет, да и совместит ее концы, так, что из полукруга единая фигура образуется! А уж про монеты и говорить не приходится, гнуть их вдвое, вчетверо – для Цезаря вроде шалости.

Но главное – с виду сразу и не скажешь, что Цезарь слепой. Идет себе в солидных темных очках как ни в чем ни бывало, тросточкой только время от времени помахивает, вроде как играет. А в конец трости финский нож особой работы встроен.

Щелк! И в руке уже маленькое смертоносное копье.

Щелк! И в руке опять вроде бы самая обыкновенная трость.

Управляется этим копьем Цезарь виртуозно: что один перед ним человек, что семеро – не имеет значения, всех достанет. И безразлично Цезарю – день на дворе или ночь. Ночью даже лучше, преимуществ больше. Интуиция у Цезаря сильнейшая, любое препятствие или западню задолго чует. Как волк. Он среди питомцев Соломона кем-то вроде старосты. Все его уважают, боятся и очень любят. Даже волонтеры.

А волонтеров-добровольцев Соломон Карпович набрал десятка два. У каждого своя задача, для каждого свой кнут, свой пряник. Судьбы у волонтеров сложные. Покидала их жизнь, потрепала. И на галерах некоторые побывали, и в Бастилии. И разбойничали, и насильничали, и пиратством промышляли... Больше половины волонтеров до сих пор в бегах, в розыске. Такой вот тертый народец. Но для грядущих дел – самый что ни на есть подходящий.

Всех своих приемышей Соломон Карпович как свои пять пальцев знает, любит. Кто, откуда, к чему стремится, чего опасается, с кем дружит, кого чурается. Подробно помнит все их детские хвори-болячки, помнит, как лечил, как выхаживал... Как на путь наставлял, жизни учил, чтобы крепко поняли: у них одна семья, другой никогда не будет. Да и не надо ее, другой семьи-то. Зачем? От добра добра не ищут.

Много, ох много выстроено всего! А сколько сил и трудов положил Соломон, чтобы это важное дело в секрете держать! Чтобы не узнал лишнего кто из чужих, чтобы не проболтался кто из своих, вреда бы ненароком не принес... Благо территория Спецшколы обширная, богатая: и пустующие здания есть, и подвалы, и сад заброшенный, и старое кладбище рядом. А со сторожами Соломон Карпович язык общий легко нашел. Существа они примитивные, у каждого свои слабости... Кому самогоночки предложишь, кому девочку подложишь, кому ножик к горлу приставишь, или еще как.

Человек, ежели к нему с умом подойти, – штука немудреная.

«Что ж, раз все готово, можно и начинать!» – рассудил Соломон Карпович. И принялся набирать номер своего покровителя, великого князя Герберта Нежнейшего.

5

Не было на Руси князя более тихого и миролюбивого, чем Герберт Нежнейший. Родители так прозвали сына, когда тому едва исполнилось пять лет. К последнему из Рюриковичей прозвище прижилось. Тихий, скромный, интригами не интересуется, в политику не лезет. Хобби – благотворительность и вышивание крестиком. Ярко выраженный флегматик. Но после начала террористической атаки на монарший дом Герберт превратился в натурального параноика. И немудрено. Ведь охота шла в том числе и на него.

Поначалу, когда начался отстрел монарших особ, все пришли в ужас. Стоит ли говорить о той панике, что охватила стаю голубокровой дичи! Какую только охрану не выставляли, как только не береглись, каких только детективов не привлекали – все впустую.

В итоге, как это обычно и бывает, народу тема чуток наскучила, и сообщения о гибели того или иного члена царской семьи начали восприниматься как неизбежная часть социального пейзажа. А роскошные похоронные процессии превратились в едва ли не очередную новгородскую достопримечательность, которую с большим удовольствием посещали туристы. Совсем уж циничные владельцы тотализаторов стали принимать ставки на имена следующих жертв. Но власти это безобразие скорейшим образом прекратили, надо же и меру знать, в конце концов!

Небезынтересно также отметить, что умерщвление членов царской семьи происходило крайне беспорядочно. Для террористов не имело значения, была ли жертва официально при короне. Их также не интересовали ближайшие в очереди к трону. Складывалось впечатление, что убийцам важен сам факт уничтожения всех возможных претендентов на царский престол.

Версий в народе гуляло море. Тут и заговор внутри царствующего клана, и военный заговор, и глубоко законспирированная террористическая группа... И с каждым убийством версий становилось все больше. Толку – все меньше.

А учитывая, что количество особ, имеющих право претендовать на трон, все же ограничено, было нетрудно подсчитать, что при сохранении нынешнего темпа отстрела монархия на Руси прекратит существование в ближайшие месяцы. Если, конечно, не будет существенного прибытка со стороны. Однако никакого прибытка не наблюдалось и не прогнозировалось. Никто с Рюриковичами породниться, мягко говоря, не спешил. И даже все заключенные до этого помолвки были по тем или иным уважительным причинам расторгнуты. А ведь раньше-то в очередь выстраивались, чтобы высокородных принцесс да княгинь своих в жены к какому-нибудь завалящему новгородскому графу пристроить...

И вот наконец на Руси остался единственный наследник престола. Ранее тихий и добросердечный филантроп, а ныне законченный параноик Герберт Нежнейший. Ему-то и позвонил в пятницу вечером Соломон Карпович Фон-Ли.

6

Телефонный разговор между ними состоялся короткий. Личная беседа, назначенная на утро следующего дня, оказалась куда как длиннее. А последствия этой беседы получились совершенно фантастическими.

Началось все с того, что в понедельник царь Герберт своим указом, в полном соответствии с действующим законодательством, создал новый избирательный округ. Округ был относительно небольшим, но жутко престижным. Он включал в себя то, что доселе почему-то никогда не рассматривалось в качестве административной единицы, способной произвести на свет депутата парламента. Хотя площадью данная административная единица вполне могла соперничать с городком средних размеров.

Новым округом был объявлен колоссальный комплекс всех дворцовых сооружений. Таким образом, с последним белым пятном на демократической карте Руси было покончено одним росчерком царского пера. Парламент, конечно, удивился, помялся, но всерьез противиться не стал – мешать царским забавам на Руси не принято. Округ так и прозвали – потешный царский округ. Ну, захотел царь депутатом стать – ну и пусть себе.

Избирателей в новом округе проживало не густо, но зато каких! С выборами решили не тянуть. Их назначили на ближайшее воскресенье. Кандидатов было два: царь Герберт Нежнейший и учитель рисования Спецшколы для безнадежно искалеченных детей Соломон Карпович Фон-Ли. После подсчета голосов был объявлен победитель. К величайшему изумлению почтеннейшей публики, новым депутатом парламента стал Соломон Карпович.

Узнав об этом, руководство Спецшколы долго не могло прийти в себя. А придя в себя, не дожидаясь болезненного пинка под хвост, дружно подало в отставку. Директором школы стал Соломон.

Личность царского фаворита тут же обросла диковинными легендами и невероятными слухами. Средства массовой информации наперебой рвались к царскому фавориту с просьбами взять интервью. Соломон не скромничал, никого не обижал, в полной мере стараясь удовлетворить и поддержать ненасытный интерес журналистов.

К его мнению прислушивались, его наперебой цитировали, он вошел в моду. Не прошло и месяца, как Фон-Ли превратился в популярнейшего политика страны. Поэтому, когда еще через месяц Соломон инициировал отставку всего парламентского руководства, его поддержали подавляющим большинством голосов. И точно таким же подавляющим большинством его избрали спикером парламента.

7

Первым делом Соломон провел закон, дающий солидные налоговые льготы богатым семьям, усыновившим безнадежно искалеченных детей. Кроме того, этот закон гарантировал усыновителям-депутатам избрание на очередной срок. Выборы в их округах решено было проводить по упрощенной безальтернативной основе.

Депутаты и бизнесмены тут же выстроились в очередь на личный прием к директору Спецшколы для безнадежно искалеченных детей Соломону Фон-Ли. Они жаждали усыновить хоть кого-нибудь. Но «хоть кого-нибудь» не получалось. Они усыновляли только тех, кого разрешал Соломон.

За два месяца гениальный психолог Фон-Ли досконально изучил вкусы, потребности, страсти, тайные пороки и желания всех депутатов парламента. Поэтому от предлагаемого товара никто не отказывался. Все были рады новому пополнению в семье. Бизнесмены тоже радовались живому олицетворению налоговых льгот. Тем более, что, по словам Соломона, любые коммерческие переговоры, проведенные в присутствии усыновленных-удочеренных детей, будут на редкость успешными.

– Этот ребенок принесет вам удачу, – говорил Соломон, глядя собеседникам прямо в глаза. – Пусть он всегда будет рядом, и вы об этом не пожалеете. Не скрывайте от него ничего, обо всем ему говорите, пусть он живет прямо в вашем рабочем кабинете. Разрешайте ребенку делать все, о чем он попросит. Вы сделаете это?

– Да, – отвечали Соломону, – все будет, как вы сказали.

И действительно, они всегда поступали так, как приказал Соломон.