Текст книги "Охота на судьбу"

Автор книги: Андрей Удовиченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

По правую руку от Элисинды с очень занятым видом пыталась что-то начеркать в своем рабочем дневнике богиня жизни – Мерлиния. Как оказалось, обаятельная дева, одетая, словно на бал, в зеленое платье, неумело, но от этого не менее усердно, карябала в своем дневнике рисунок деревца. То ли это была ива, то ли дуб, а, может, и вовсе сосна. Не сказать, что богиня жизни была хорошим творцом по части изобразительного искусства, потому как любой, заглянувший Мерлинии за плечо, сию секунду убедился бы в этом. Но будем надеяться, что по части основной профессии она была более умелым специалистом.

Место, находившееся левее мессира Найтэлия, пустовало. Другая сторона была занята слугами Кармгоса – Таймпусом и Грейвоуном. Мрачные, серьезные, одетые строго по форме, под стать своему господину, помощники, разделяли его убеждения по части дисциплины. Грейвоун – полубожество, судья и тюремщик в одном лице, распределяющий людские души согласно содеянному ими в качестве живых существ при жизни. Он, был немного толстоват и с явным трудом влезал в свой серенький сюртук, да и вообще, по его внешнему виду можно было сказать, что этот низкорослый обладатель коротеньких ножек медлителен, словно улитка. Однако же Грейвоун был крайне расторопен по части процессуальных дел. Приговоры выносились молниеносно, и так же скоро осужденные направлялись туда, куда им и следует – в сумеречную темницу, место, где каждому воздавалось по их заслугам. Ну, естественно, все это касалось лишь тех, кто мог считаться преступником относительно прожитой им жизни. Остальным же было уготовано нечто иное.

Таймпус, сидевший рядом с Грейвоуном, раздосадовано покачивал головой, поглядывая через окуляр монокля на карманные часы, золотая цепочка которых выглядывала из нагрудного кармашка его темного пиджака. Чем был так опечален полубог времени, было неизвестно, однако его поджатые от негодования губы никак не хотели возвращаться в исходное положение.

Напротив слуг магистра сидела очень странная пара. Девушка и старуха отличались друг от друга во всем, начиная от одежды и заканчивая предназначением. Одна из них – Фьёльри, цветущая и благоухающая юная дева, облаченная в белое длинное платье, весело выстукивала пальцами по столу незамысловатый ритм, словно играя на воображаемом рояле, под аккомпанемент негодующего сопения Элисинды. Фьёльри, она же полубогиня удачи, изо всех сил пыталась своим музицированием привлечь внимание своей хозяйки – Мерлинии, однако все было тщетно, ведь искусство требует не только внимания, но и, как говорится, жертв. И потому, жертвуя своим вниманием, богиня жизни никак не могла услышать сигналов, посылаемых прислужницей, и продолжала с завидным упорством творить в своем дневнике.

Рядом с Фьёльри расположилась полная ее противоположность – полубожество смерти и слуга Найтэлия – Мортреза. Старая женщина, чье морщинистое, бледное лицо чуть выглядывало из-под черного капюшона балахона, нашептывала что-то своей юной соседке, на что та по-детски хихикала, напоминая непослушную внучку, которой ее любимая бабушка вновь давала дельный совет о том, как надо вести себя в обществе. Словом, эти две противоположности, вопреки всему, прекрасно сошлись и, пожалуй, даже дополняли друг друга, образуя, с одной стороны, противоречивое, а, с другой стороны, закономерное единство.

– Ну, что же, – нахмурив брови, промолвил Кармгос, поймав взглядом кивок Таймпуса, убравшего на место свои карманные часы, – время начинать заседание Совета, господа.

В помещении сию минуту образовалась тишина, и даже Мерлиния, наконец, оторвалась от своего творения и прекратила скрести пером в дневнике.

– Для начала я хотел бы огласить общее положение дел на Фархорне, – продолжил магистр, – в целом осмотр показал удовлетворительную работу всех ведомств. Погодных аномалий, незапланированных моров, серьезного нарушения баланса мной обнаружено не было, однако…, – с ударением произнес магистр, и все в зале удрученно вздохнули, так как с этого слова, по обыкновению, начинался «разбор полетов», – однако имеются некоторые недоработки, которые необходимо устранить.

Все боги немедленно уткнулись в свои рабочие дневники, словно школьники на уроке, в ожидании быть вызванными к доске.

– Начнем мы, пожалуй, хм… Мерлиния!

По зале Совета пронесся вздох облегчения, ну, за исключением разве что богини жизни и ее прислужницы.

– Мерлиния, поясните совету, почему на Сэндк’хе такое огромное количество паучьих логов? Чрезмерная рождаемость скальных пауков вносит дисбаланс в биологическую цепочку и грозит вымиранию близлежащих к горам поселений фашхаранцев.

– Господин Кармгос, – начала, явно растерявшись, Мерлиния, – по моим подсчетам, все показатели рождаемости в пределах установленного. Наверняка здесь есть какая-то ошибка, – промолвила она слегка дрогнувшим голосом, судорожно пытаясь перевернуть своим ноготком страницу дневника с изображением чудного дерева, – тем более, насколько я знаю, фашхаранские охотники на чудовищ постоянно получают контракты от местных жителей на истребление скальных пауков.

– Что касается охотников, то, несомненно, все это так, – сказал магистр, нахмурившись, – только я не уверен в том, что они выполняют эти контракты. Два поселка уничтожены. Съедены пауками. Люди не должны умирать таким образом целыми сотнями, – чуть повысив голос, ледяным тоном проговорил магистр, – для этого существуют войны, болезни и прочее. Будьте так любезны, Мерлиния, в кратчайшие сроки разобраться с этой ситуацией, скооперируйтесь с Найтэлием, поручите своему слуге ниспослать удачу охотникам на чудовищ в тех краях. До следующего заседания Совета я прошу Вас представить мне отчет по этому делу, и, чтобы к этому вопросу мы более не возвращались, – поставил твердую точку Кармгос.

– Да, магистр, – еле слышно пролепетала Мерлиния и приземлилась на свое место.

Мессир Найтэлий, сделав глоток любимого черного чая из фарфоровой чашки, элегантно качнул головой в бок, словно намекая Мерлинии, что всегда рад предложить свою помощь. Элисинда же, не скрывая пренебрежения к Мерлинии, достаточно громко, чтобы ее услышал весь зал, хмыкнула себе под нос, не отрывая взгляда от своей рабочей тетради. Фьёльри с Мортрезой, не теряя времени даром, вновь возобновили свои перешептывания, хорошо осознавая, что все поставленные только что магистром задачи лягут на их хрупкие плечи.

– Что ж, продолжим, – как ни в чем не бывало, проговорил Кармгос, – раз уж мы заговорили о смерти… Найтэлий!

– Я к вашим услугам, магистр, – уверенно ответил бог упадка, вновь встряхнув волосами, стремящимися перекрыть обзор его пронзающего взгляда.

– Прошу вас, Найтэлий, поясните совету, чем вызвано такое стремительное увеличение смертности на Фросвинде? На земле, где нет войны. Мне кажется, это чересчур. Мерлиния попросту не успевает. Да и погодные условия там отнюдь не благоприятны, – заметил Кармгос, задев взглядом Элисинду. Та же, встрепенувшись, будто курица на насесте, с недовольным видом принялась с силой черкать что-то пером в своей записной книжке.

– Мы делаем все, что в наших силах, магистр, – ответил Найтэлий, – ситуация на Фросвинде неоднозначна. Я бы не стал утверждать, что на этом участке Фархорна отсутствуют боевые действия. Фактически на Фросвинде творится произвол, люди Сенвилии воют между собой, задевают фрилдингов, и все идет по стандартному сценарию. Конфликты – смерть. Моя прислужница, Мортреза, теперь не посещает Фросвинд без сопровождения Фьёльри, чтобы хоть как-то сократить смертность. Не смею утверждать, но боюсь, в данном случае имеет место быть, так сказать, подогрев ситуации магистр…

Довершить свой доклад мессир Найтэлий так и не успел, потому что в этот момент двери уверенно распахнулись, и в залу прошествовал бог Файрис.

– Совет вам да огонь! – бодро провозгласил бог войны, протирая полами своего алого плаща залежавшуюся в некоторых местах на мраморном полу пыль. Вслед за плащом своего молодого «горячего» господина в залу вошел, а скорее прокрался, его слуга – Азхольд, видимо, не разделявший уверенности лорда Файриса.

Все взгляды были устремлены на вновь прибывшего. Собственно, ничего из ряда вон выходящего не произошло, все как обычно, поэтому Фьёльри лишь тихонько хихикнула и устроилась поудобнее, дабы понаблюдать со своего зрительского места за начавшейся только что приятной комедийной постановкой. Или драматической, это уж как пойдет.

– Файрис! Тебе не кажется, что ты имел наглость вновь опоздать на заседание Совета? – грозно промолвил Кармгос и перевел взгляд на Таймпуса.

– Двадцать минут и тридцать три секунды, магистр! – сверившись с карманными часами, ответил на немой вопрос своего господина слуга.

– Двадцать минут, Файрис! Двадцать минут! Ты не только по обыкновению своему не владеешь ситуацией на Фархорне, ты к тому же не чураешься пренебрегать установленными порядками!

– Видимо, я что-то пропустил, если Совет заочно решил, что я не владею ситуацией, – не снимая со своего молодецкого хамоватого лица самодовольной ухмылки, ответствовал Файрис.

– Ну, что же, раз ты ей владеешь, то будь так добр…

– А я и не говорил, магистр, что владею ей, – тут же отсек Файрис, скинув свой алый плащ с плеч прямиком на руки подоспевшему Азхольду.

Наверняка любой здравомыслящий человек, наблюдая за данной ситуацией, посчитал бы, что настало время кульминации сюжета, когда Кармгос, хорошенько вспылив, устроил бы остряку взбучку. Но этого не произошло. Беспристрастный магистр лишь еще уже свел брови, соединив их в единое целое, и спокойным, пронизанным льдом голосом произнес.

– В таком случае я жду от тебя ответа по поводу происходящего на Фросвинде.

– Вы позволите мне занять мое место, магистр? – спросил Файрис, изобразив вежливый тон.

– Ты опоздал на заседание Совета и вошел без приглашения, потому ты будешь давать отчет там, где стоишь, а не за совещательным столом.

– Но как я мог прийти без приглашения на заседание Совета, на которое я был ранее приглашен и членом которого я являюсь? – изобразив негодование, промолвил Файрис, постаравшись задрать свой украшеный аккуратной заостренной бородкой подбородок выше носа.

– Ты был приглашен к двум часам дня, а не к двум двадцати, поэтому ты получишь заслуженное дисциплинарное взыскание за свой очередной мальчишеский проступок. Помимо прочего, я внесу еще несколько положений в Правила, чтобы в последующем привлекать тебя к ответственности за воспрепятствование проведению заседаний Совета, то есть тем, чем ты сейчас занимаешься, – закончил магистр и кивнул Грейвоуну. Упиравшийся своим пузом в стол, слуга, только внешне казавшийся нерасторопным, молниеносно отреагировал на команду хозяина и уже начал заполнять бланк постановления о привлечении к дисциплинарной ответственности.

Файрис с грустной, уже без тени театральности, миной на лице подозвал щелчком пальцев слугу, который сию секунду преподнес своему господину рабочий блокнот с записями. Продолжать словесную баталию с магистром, находящимся в более привилегированном положении, нежели он, кажется, более не имело смысла, потому лорд Файрис начал свой доклад.

– Что касается, как смел выразиться мессир Найтэлий, «подогретости» данной ситуации…

– Прошу прощения, что перебиваю, лорд Файрис, просто хочу отметить, что у Вас превосходный слух. Будь у меня такой, я бы точно был в курсе всех дел, царящих на Фархорне, – молниеносно контратаковал Найтэлий, расплывшись в широкой улыбке, – ох, извините пожалуйста, магистр, не смею более мешать, – тут же осекся он, поймав на себе суровый взгляд Кармгоса, и продолжил свое чаепитие.

Получив за сегодняшний день достаточно пощечин, лорд Файрис, чьи щеки теперь, оправдывая его звание божества огня и войн, горели, словно яркое пламя двух костров, решил быть впредь более осторожным и не лезть на рожон. То есть в ближайшие полчаса, пока длится заседание.

– Дерзкий мальчишка вновь получил оплеуху – не в первый и не в последний раз, – прошептала Мортреза на ухо своей собеседнице.

– А ему идет этот румянец, – тихонько прыснула Фьёльри.

Файрис, несомненно, заметил смешки прислужницы богини жизни, относящиеся к нему, и его лицо теперь полностью побагровело. Однако же он нашел в себе силы закончить доклад.

– Огонь в сердцах людей на Фросвинде ненасытен, они готовы сражаться даже без объявления войн. Их жажда крови неутолима, а вмешиваться в ход событий я права не имею, магистр, ведь это противоречит законам мироздания.

– Достойный ответ. Такой ответ соответствует речам придворного комедианта или лгуна-недоучки, но не повелителя огня и войн, – сверля взглядом Файриса, проскрипел магистр, – кто, скажи мне, пожалуйста, ненароком подкидывал местным повстанцам кузнечные чертежи?! Кто, опять же, совершенно случайно и без какой-либо задней мысли, обронил рядом с сенвильскими разведчиками карту расположения рудной шахты, выходы из которой, опять-таки, по счастливой случайности, вели прямиком к стоянке клана фрилдингов? Тебе совсем заняться нечем?!

– Я… кхм…, – закашлялся ответчик. Кажется, такой поворот дела стал неожиданностью для обыкновенно уверенного в себе бога огня и войны. Файрис начал судорожно размышлять, кто же так услужливо досадил ему в этом деле, и его взгляд остановился на лице Элисинды, которое озаряла пакостная улыбка, являющаяся ответом на все вопросы.

Слуга лорда Файриса, Азхольд, казалось, пребывал в еще большем смятении, нежели его хозяин, и, стоя рядом с лордом, являл собой жалкое зрелище. По правде сказать, ничего постыдного в такой реакции быть не могло, ведь Азхольд был единственным человеком среди божественной семьи! Судьба сыграла с ним злую шутку, и, будучи убитым на войне с Фашхараном, Сенвильский воитель, а в прошлом талантливый кузнец, был возвращен к жизни по просьбе лорда Файриса. Радости человека, обретшего вторую жизнь, да и к тому же оказавшемуся в цитадели творцов, не было предела. Только счастье продлилось не долго. Мироздание не терпит искусственного вмешательства в ход событий, и потому все товарищи, друзья, знакомые и самое трагичное – семья Азхольда, погибли за очень короткий период времени по разным обстоятельствам. Все эти смерти пронеслись у него перед глазами. Но он уже ничего не мог сделать. Он оказался прикованным к божественной цитадели и к своему хозяину до самого конца. Ни мольбы, ни просьбы – ничто не смогло повлиять на поворот судьбы. Файрис заявил, что и так сделал многое для Азхольда, перескочив через «мировые устои». Только вот просил ли об этом сам Азхольд? И почему бог вытянул его из лап смерти? Он не смел перечить своему хозяину и остался один, наедине со своими мыслями, презираемый остальными богами, считавшими его игрушкой лорда.

Все, что было у Азхольда теперь, единственное, чем он жил – это возможность пользоваться небесной кузней. Лучшей кузни было не найти! Но и здесь бедного Азхольда ожидал жестокий удар. Первым заказом лорда Файриса было создание доспехов для Фашхарана. Файриса не сильно волновали чувства какого-то там спасенного от смерти человека, тем более, что он не видел ничего ужасного в том, чтобы его слуга ковал броню для своих бывших врагов. Боги, очевидно, мыслят немного иначе, чем простые смертные, полагая, что жизнь в небесном дворце должна затмить прошлое. Но это далеко не так! Азхольд страдал и ковал. И, наконец, на свет явились новые доспехи из особого огненного сплава – файрума, названного так в честь самого лорда Файриса. Бог оценил новые доспехи по достоинству и подкинул, как это он любил частенько делать, новую разработку Фашхарану. И Азхольд вновь страдал, наблюдая за тем, как его народ гибнет, пораженный клинками из файрума, созданного им.

«Вот ведь, дрянь!» – подумал Файрис и чуть не плюнул с отвращением на пол, что вполне отразило бы его внутреннее состояние, а самое главное – отношение к богине-архитектору, однако присутствие Кармгоса охладило его пыл, тем самым сохранив относительную чистоту помещения.

Кармгос же, не теряя напора, продолжал.

– Твои любимчики по части войн и кровопролития, фашхаранцы, уже наскучили тебе? Ты переключился на этих несчастных на Фросвинде? Только что закончилась масштабная война между Сенвилией и Фашхараном, а ты все так же ненасытен, – повелительно отчитывал Файриса магистр и после небольшой паузы, взвесив в уме все за и против, промолвил, – вместо своих военных утех, наконец, займешься делом – будешь утеплять Фросвинд!

Глаза Файриса, казалось, сейчас выскочат из орбит и улетят куда-то вдаль, куда не ступала божья ступня.

– У-т-т-теп-лять? – промямлил растерянный лорд.

– Именно. Поручаю тебе найти способ утеплить Фросвинд, чтобы его жители смогли хоть немного почувствовать комфорт. К сожалению, мы не можем кардинально изменить погодные условия на этом участке Фархорна, это противоречило бы законам мироздания, но вот слегка утеплить этот обделенный солнцем участок местности было бы разумно, – рассудил магистр и тут же добавил, – но, конечно, такие серьезные изменения не могут быть поручены тебе одному, поэтому решением этого вопроса вы займетесь совместно с Элисиндой.

Не только раскрасневшееся лицо Файриса выражало сейчас гнев. Одновременно с этим и без того несимпатичный лик Элисинды исказила гримаса отвращения и злобы.

Магистр не дал эмоциям двух богов обрести словесную форму. После того, как его немая команда, данная Грейвоуну относительно издания соответствующего приказа, была принята последним к исполнению, Кармгос незамедлительно поднял вскипающую, словно чайник на огне, Элисинду и одним мигом затушил ее попытку всполохнуть.

– Элисинда, будьте так любезны, поясните Совету, какие меры были приняты Вами для облагораживания суши Флормарии?

Магистр ни в коем случае не оказывал никому из богов «Восходящего дворца», как и подобает божеству баланса, никаких привилегий, а обращение «ты» и «Вы» скорее относилось к инструментам оценочным, показывающим текущее отношение к собеседнику. Лорд Файрис, несомненно, тоже слышал в свой адрес от магистра обращение «Вы», но это было так давно, что уже никто не мог вспомнить, когда бог огня вел себя сносно в последний раз.

С тем видом, с которым Элисинда поднялась для ответа магистру, она походила на пеструю наседку, пытающуюся излить переполняющее ее изнутри возмущение.

– Д-д-д, – начала богиня длинной волной заиканий, что вызвало очередной всплеск приглушенного смеха от Фьёльри, – да, конечно, – прокудахтала Элисинда, собрав крохи своего терпения в зажатых кулаках, – Кьеры земли трудятся изо всех сил по моему приказанию, чтобы обустроить сушу, опоясывающую фломарское море, но пока что они добились лишь небольшого озеленения прибрежной линии.

– Снова все виноваты, кроме Вас, Элисинда, – вздохнул Кармгос, – что же, в таком случае, я буду отдавать приказы напрямую кьерам, раз Вы здесь совсем не при чем.

– О-о-о нет, магистр, – зачастила богиня, – я не это имела в виду, я и мои слуги делаем все возможное, но необходимо было осушать болота Мирфгейта, расчищать горный завал на востоке Сэндк’ха...

– Элисинда, – прервал богиню Кармгос, – Вам необходимо осушить Вашу лень и расчистить Ваш ответ на Совете от нелепых оправданий, будьте так любезны исполнить мой повторный приказ относительно поставленных перед Вами задач.

Грейвоуну не нужно было даже ловить взгляд магистра для того, чтобы начать заполнять соответствующий документ.

Фраза Кармгоса «повторный приказ» отозвалась в животе Элисинды противным нытьем, олицетворяющем ее неприятный промах, допущенный в беседе. Богиня, поставленная, наконец, на место, даже не сумела вымолвить «да», а просто опустилась на стул, подавленно уставившись в свою рабочую тетрадь.

– А странно у нас все-таки советы проходят, тебе не кажется, Азхольд? – шепнул Файрис своему слуге, – мы тут и не совещаемся-то вовсе, а лишь получаем советы от одной персоны. Да если бы это еще можно было назвать советами, сплошь требования…

Азхольд боязливо кивал своему господину и косился в сторону магистра, надеясь, что последний не услышит эту дерзновенную речь.

– Ну что же, господа, я так понимаю, что поставленные каждому из вас задачи ясны. Надеюсь на скорое их выполнение, – провозгласил Кармгос, однако вежливое покашливание Таймпуса заставило магистра обратить на него свой взгляд.

– Прошу прощения, что перебиваю магистр, но, если Вы позволите, я немного отмотаю время к началу заседания? – обратился к Кармгосу его слуга.

– Ах да, Таймпус, конечно-конечно, совершенно вылетело из головы, – ответил магистр, – пожалуйста, будьте так любезны.

Полубог времени встал со своего места и вытянул руку вверх, нацелив ее в потолок. В тот же миг легкие волны на зеркальном покрытии изменили свое направление и, набрав силу, уже доходя до небольшого шторма, стали перелистывать изображение назад во времени. За какие-то несколько секунд заседание только что прошедшего Совета проскочило в зеркале в обратном порядке к его началу. Мерлиния сразу же почувствовала неладное, а теперь ей представился отличный шанс убедиться в своих предположениях в полной мере.

Зеркало, запечатлевшее все прошедшие в зале события, теперь, по немой команде Таймпуса, показывало начало Совета богов. Полубог времени несколько раз сжал вытянутую к потолку руку в кулак, тем самым приблизив изображение таким образом, что можно было отчетливо разглядеть, чем занимается Мерлиния.

Щеки богини жизни запылали ярким огнем, и теперь она имела все шансы перещеголять лорда Файриса на этом поприще. Ее служанка Фьёльри уже не смеялась, а лишь вздохнула, словно не ее хозяйка, а она сама попала впросак.

– Ваше творчество, Мерлиния, действительно поражает своим масштабом и талантом, – произнес магистр, чьи брови вновь негодующе сдвинулись после увиденного в зеркале, – однако, такое времяпровождение могло быть уместно, будь Вы уличным художником на Фархорне, но никак не богиней жизни.

– Я…я…я…, – попыталась ответить она в свою защиту, но так и не смогла выговорить ни слова.

– Я выношу Вам предупреждение, – промолвил магистр со свойственной ему беспристрастностью, – и впредь, Мерлиния, прошу Вас не допускать подобных оплошностей, тем более, что у Вас имеется множество нереализованных задач. Да и к тому же никто и не препятствует Вам заниматься искусством. Творите на Фархорне, нежели на листке бумаги. На этом все, господа, – подытожил он и, поднявшись, покинул залу вместе со своими слугами.

Глава 14. Фрилдинги

Предоставленная в одном из отделений пещеры убежища повстанцев на Фросвинде койка была мягка и, в целом, комфортна. Но, если бы она и не была таковой, даже, если бы ее вовсе не было, то абсолютно обессилевшего охотника сей факт нисколько бы не остановил, так как он все равно неминуемо рухнул бы в объятия сна. Хотя нет, не в объятия, а в цепкие когти, так как сны после смерти Элли были исключительно кошмарными. Нет ничего страшнее, чем потерять последнее оставшееся у человека пристанище спокойствия. И теперь кошмар представал перед Раэлем не только наяву, но и во сне. Он пытался управлять своим сном, однако с каждым новым эпизодом начинал понимать, что не только он участвует в своих видениях. Элли, та, другая… не живая, холодная Элли, войдя в его сознание, не позволяет ему контролировать всплывающие картины. Раэль уже не столько боялся реальной жизни, сколько вновь оказаться спящим, что, несомненно, было бы обратным большинству желаний нормальных людей. Но у него, как и у любого другого человека, не было выбора, и охотник вновь погрузился в пучину страха. Казалось, пробыв в ней целую вечность, Раэль вновь ощутил острую режущую боль в сердце после встречи с мертвой Элли. Она не ответила ни на один из его вопросов, которые он задавал на протяжении этого длинного, кажущегося бесконечным, мучительного сна. Каждый новый кошмар подтачивал охотника изнутри. Сновидения восстанавливали лишь его физическую составляющую, и то не в полной мере, а духовная с каждым разом слабела, с каждым пронзающим, леденящим душу взглядом неживой Элли покидала его.

* * *

Вновь оказавшись в реальном мире, тяжело и прерывисто дыша, Раэль смахнул со лба градины холодного пота и осмотрел свою маленькую келью в тусклом свете факела. Провалившись этой ночью в сон, он даже не сумел толком разглядеть интерьер пещерного завитка, выделенного специально для него Фьёльниром. Судя по разложенному у стен инвентарю, это была кладовая для инструментов.

Раэль потряс головой, словно в попытке вытряхнуть из нее частички ночного кошмара и, наконец, задал себе более насущный вопрос, соответствующий помыслам только проснувшегося человека, – а который сейчас час? Определить время, находясь под землей, было довольно затруднительно, поэтому Раэль, поднявшись с кровати, направился к выходу из своей кельи. Кошмарный сон, не восполнивший утраченных сил охотника, заставил его почувствовать временное головокружение при ходьбе. Дверь в помещение открылась раньше, чем охотник успел доковылять до порога.

– Утро доброе, идем со мной, – без каких-либо пояснений произнес мужчина с факелом в руке и, не оборачиваясь, неспешно двинулся по коридору пещеры.

Раэлю ничего не оставалось делать, как последовать за ним.

«Видимо, я порядком взбудоражил Кэтти своими разговорами, если она решила приставить ко мне охрану», – подумал охотник.

Раэля проводили прямиком к выходу из убежища, где его ожидали двое вооруженных провожатых. Возле них, с мешками, надетыми на головы, стояли трое маленьких, поросших мхом и травой коротышек. Своими макушками доходя по высоте всего лишь до пояса людям, они молча перетаптывались своими древесными, похожими на сплетенные корни, лапками по занесенному ночным снегом каменному полу пещеры. Маленькие существа и вправду, как о них частенько говорили люди, походили на ожившие кусты. Тут и там на их маленьких тельцах, словно из плодородной земли, просачивались травинки и тоненькие веточки, усеянные листьями. На напряженных лицах мужчин читалось явное неудовольствие, вызванное то ли ранним подъемом, то ли присутствием рядом столь нелюбимых ими фрилдингов. Хотя, пожалуй, доля их гнева перепала и охотнику.

– На, – буркнул мужчина, передав Раэлю походный мешок, – здесь твои вещи и немного еды. Твое оружие мы передадим тебе по окончанию пути.

Охотник быстро расстегнул сумку и, запустив руку в свой скарб, нащупал на дне мешка браслет. Удостоверившись, что артефакт на месте, он потуже завязал поклажу и перекинул пожитки через плечо.

– Больно нужен нам твой мусор, – угрюмо пробурчал второй мужчина, покосившись на Раэля.

«Вот и прошла моя слава в здешних рядах, мой подвиг забыт и канул в небытие», – мысленно сыронизировал охотник.

Суровый утренний Фросвинд не преминул встретить очутившихся на свежем морозном воздухе путников своим ледяным дыханием. И только что вышедшие из теплого убежища, если, конечно, так можно назвать промозглую пещеру, люди поежились, за исключением пленных фрилдингов, коим было за радость вновь очутиться в объятиях природы. Глаза Раэля, так и не успевшие привыкнуть к режущему после подземного мрака свету, вновь очутились в темноте посредством надетого одним из сопровождающих на голову охотника мешка. Многочисленное число поворотов на их пути было, что очевидно, сделано его спутниками умышленно. Единственное, что действовало более угнетающе на восприятие охотника, нежели мрак, расстелавшийся перед его глазами, так это молчание сопровождавших повстанцев. В голову Раэля постепенно стали заползать мрачные мысли. Он вновь и вновь прокручивал в памяти вчерашний разговор с Катриной.

«Как-то уж больно быстро она поддалась его уговорам. Не к добру. Характер стальной, а тут такое… но ведь хотели бы убить – убили бы еще там, в убежище. Хотя да… лучше втихую… подальше,… чтобы нести не далеко было. Да и его новые знакомые, Фьёльнир с Трюкачом, ни о чем не догадаются – ушел утром и все тут… сам же ведь хотел! И этих коротышек с собой прихватил… а что! И впрямь удобно… но руки ведь не завязали!» – все пытался доказать своему рассудку Раэль.

– Нам долго еще идти? – решил все же попытаться завязать разговор охотник.

– Сколько надо, столько и будем идти, – промычал один из повстанцев в ответ.

– Позвольте глоток пропустить, а то промерз что-то, – после некоторой паузы сказал Раэль, скорее для поддержания диалога, нежели в действительности испытывая в этом потребность.

– А еще охотником зовешься! Не успел выйти, а уже замерз, пфф, – презрительно процедил повстанец.

– Да это с непривычки, у вас там просто тепло очень было, давненько в таких условиях не бывал, разморило, видать.

– Ладно, пей уж, черт с тобой, – сказал его напарник, остановившись, – эй, мелюзга, стоять! – скомандовал он продолжающим вышагивать фрилдингам, и те, послушно остановились.

Раэль чуть приподнял с подбородка ткань, высвободив из-под мешка рот, и сделал несколько небольших глотков из фляги. Фроствейн тотчас же наполнил своим теплом организм.

– Изволите? – предложил он выпивку своим провожатым.

Вот уж, кто действительно успел продрогнуть за время их короткого путешествия, так это эти двое, которые, во имя переполнявшей их гордости, решили несколько секунд хранить молчание, а потом уже ответить отрицательно на поступившее им предложение, дабы «не дать слабины». Собственно, гордость их переполняла не так уж и долго. Вскоре волны возвышенного человеческого самоуважения отхлынули от каменистых берегов сознания двух повстанцев и, переглянувшись между собой, они пренебрежительно и даже чуть ли не брезгливо приняли флягу из рук охотника.

– А ну пошли! – рявкнул на фрилдингов один из повстанцев, и группа вновь продолжила путь.

– Тащимся с этим зверьем в такую рань, чтобы они потом, оказавшись на свободе, испепелили нас своими заклятиями из-за первого попавшегося дерева, черт подери! – не удержался второй, видимо всю дорогу пыжившейся от злобы.

– Они ведь не виноваты, что мир людей стал настолько близок к их местообитанию, – добродушно ответил Раэль.

– Ты бы вообще заткнулся, защитник природы. Всю жизнь животных стрелял, а теперь что? А? – огрызнулся повстанец на высказывание охотника, – а людоеды, знаешь ли, тоже рядышком живут, ты бы к ним сходил и выказал бы им всю свою любовь и уважение. Они бы тебя мигом приголубили, аж причмокивали бы, перемалывая твои косточки.

– Я охочусь из надобности, а не ради удовольствия. А сравнивать безмозглых агрессивных монстров с такими же, как и мы, разумными существами, это, по-моему, неразумно, – возразил Раэль, – вы ведь ведете войну против режима губернатора, а не против природы, насколько я понимаю?