Текст книги "Демоны римских кварталов"

Автор книги: Андрей Дышев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Незнакомец остановился и крепко стиснул плечо Влада. Некоторое время они стояли неподвижно, подобно рассыпанным повсюду валунам.

– Показалось, – пробормотал незнакомец и продолжил движение. – Среди них два негодяя, которые поступили к римлянам на службу. Их надо убить в первую очередь. В назидание тем, кто предает веру… – И, от боевого возбуждения теряя контроль, едва ли не выкрикнул: – Да будут они все сожраны божьим огнем, и все их деяния отмщены до седьмого колена!

С гребня холма, на который они поднимались, донесся едва различимый свист. Незнакомец, распрямив плечи, помахал кому-то рукой.

– Это мои люди, – объяснил он Владу, обнимая его одной рукой. – И ты тоже знай, что Господь наконец вознес народ Израиля над нечестивыми народами, и на нашу землю явился Мессия, и очень скоро все пойдут за ним…

Он остановился, повернулся к Владу, взял его за плечи.

– Очень скоро, брат мой.

Влад обомлел.

– Уже явился? – едва разлепляя губы, прошептал он.

– Уже, – подтвердил незнакомец.

– Ты хочешь сказать, что… что… А ты кто?

Незнакомец усмехнулся.

– Сын отца своего.

– Сын человеческий?

– Можно и так.

Влад, борясь с неудержимой судорогой, сводящей ему челюсть, из последних сил проговорил:

– А зовут… Иисус?

– Все-то ты знаешь! – усмехнулся незнакомец и незлобно погрозил пальцем.

– Из Назарета?

– А вот на этот раз мимо! Из Вифсаиды… Но хватит болтать. Они сейчас пройдут!

Он взобрался на гребень, обложенный валунами, и, опустившись на колено, осторожно посмотрел вниз. Влад на четвереньках приблизился к нему и тоже свесил голову. Внизу, зажатая с двух сторон осыпающимися склонами, проходила дорога, похожая в сумерках на молочную реку. На обочине, словно часовой, стоял мильный камень.

– Привет, Иисус! – раздался чей-то тихий голос справа.

– Доброй ночи тебе, Аарон!

– Салют, Иисус! – донеслось справа.

– Приветствую тебя, Иаков!

– Что за фарисея ты привел с собой?

– Это наш человек, – представил Иисус Влада. – Он готов драться с римлянами. От Фомы никаких известий?

– Нет, – донеслось из темноты.

Кто-то присвистнул на болтунов, и засада снова погрузилась в тишину. Иисус толкнул Влада в плечо и протянул ему обломанный меч с кожаной рукояткой. Влад взял оружие, осторожно провел пальцем по острию лезвия. «Это он? – думал Влад, поглядывая на темный силуэт бородатого человека, лежащего рядом. – Тот самый?»

Восторг от осознания своей причастности к исторически значимым событиям кружил Владу голову. Он крепко сжимал обломок меча и с нетерпением ждал развития событий. Вскоре внизу послышался топот многочисленных ног, отрывистые команды и металлический лязг оружия. Взошедшая над холмами луна осветила кроваво-красную колонну солдат. Они шли плотными шеренгами по шесть человек в каждой.

«Всего-то десяток солдат?! – ужаснулся Влад. – Да их тут не меньше полусотни!»

Влад взглянул на Иисуса. Командир бунтовщиков думал о том же, что и Влад, и от напряжения покусывал губы. Как он поступит? Даст команду атаковать римлян или же откажется от этой безумной затеи?

Владу было все равно. Он следил за событиями так, как если бы все это происходило на киноэкране или в компьютерной игре. Ведь все, что сейчас происходит, – всего лишь игра воображения, не так ли? И достаточно сделать усилие, чтобы смять весь этот пустынный мир, скомкать его, как лист бумаги, и закинуть в мусорную корзину. Влад – человек реального мира. Только в реальном мире его могут ранить или убить. А здесь, в судорогах воображения?

Видя, что Иисус колеблется, Влад поднялся на ноги и вскинул над головой свое обломанное оружие. Иисус тотчас, как тень, проделал то же самое и истошным от волнения голосом крикнул:

– Бей их!!!

И сам первым ринулся вниз, словно боялся, что это сделает Влад и тем самым задвинет его командирский авторитет. С гортанными воплями и свистами по насыпи вниз побежали, покатились люди, зашуршал песок, со скрежетом выдвигались кинжалы из ножен, рассекали со свистом копья. Внизу зазвучали ответные команды, сдержанные и короткие, как римские мечи, и строй солдат мгновенно преобразился, словно игрушечный трансформер. Красные, выгнутые дугой щиты сомкнулись, образуя непробиваемую стену. Облаченные в кожаные кирасы атлеты пригнули головы, и металлически звякнули тяжелые шлемы, увенчанные похожими на фонтаны султанами. Но кто-то из нападавших оказался проворнее и успел прорваться внутрь искусственной стены. Раздался лязг металла, в сгущающейся темноте блеснули искры, и над строем пронесся мученический вопль. Трудно было сказать, кто победил в этой короткой схватке – иудей или римлянин, но этот вопль обе противоборствующие стороны восприняли как боевой клич. Влад видел, как бунтовщики рассыпались на мелкие группы и принялись атаковать римлян со всех сторон. Зазвенел металл, и вскоре место побоища стало напоминать клубок кишащих красных червей.

Влад продолжал стоять на гребне, окаменевший от открывшегося ему зрелища. Но он оставил своих новых товарищей вовсе не потому, что утратил способность двигаться. Все происходящее он по-прежнему воспринимал как представление, а потому упивался мастерством и правдоподобностью постановки и не испытывал никакого желания ринуться в драку, как на театральные подмостки с батальной сценой.

Усиливая впечатление, горячий пустынный ветер донес до него запах свежей крови. Сражение подходило к концу. Пять-семь бунтовщиков во главе с Иисусом еще продолжали отчаянно размахивать мечами, но силы их быстро иссякали. Обезображенные, изрубленные трупы усеяли склоны. Остатки бунтовщиков кинулись врассыпную, быстро теряясь в сумерках. Дюжина римлян бросилась за ними в погоню.

Влад не уходил, лишь только спрятался за валун, чтобы его не заметили снизу. Он ждал итогового события и не сводил взгляда с Иисуса, который отчаянно дрался с тяжеловесным, защищенным чешуйчатым панцирем солдатом. «Если это он, то не умрет сейчас!»

Один за другим падали на горячую землю, обливая ее кипящей кровью, товарищи Иисуса. Он остался один. Движения его становились все более медленными. Из порезов, которыми было усеяно тело, лилась кровь. Бунтарь слабел, и это все более забавляло солдат. Толпа расступилась, образовав арену. Римлянин, добивающий бунтаря, уже не сражался, а скорее играл, как кошка играет с мышью. Он делал точные выпады, но колол слабо, чаще ударял плоскостью меча, чем вызывал восторженные крики и аплодисменты солдат. Иисус падал, вставал и, качаясь, снова поднимал свой обагренный кровью меч. Он уже не мог достичь цели, его оружие лишь с приглушенным звоном ударялось о щит римлянина, либо крест-накрест пересекалось с его мечом, и искры уже не вспыхивали над дерущимися. «Его не убьют, его сейчас свяжут и доставят к Понтию Пилату, – думал Влад, убеждая себя в том, что наконец он видит того, кого мечтал увидеть, и на этот раз не ошибается. – А уже потом, через несколько дней, его распнут…»

Наконец солдату надоело забавляться с обессилевшим иудеем. Едва тот в очередной раз поднялся на ноги, как римлянин ударил его щитом, обрушив наземь, наступил ему на грудь и торжествующе поднял меч над головой. Он играл в гладиатора, в страшную игру, придуманную его соотечественниками. Солдаты снова засвистели, загалдели. «Нет, нет, они не станут его сейчас убивать!»

Он ждал, что все будет так, как должно быть . Ну хотя бы почти так, как было. Он ждал, он нервно царапал ногтями землю, он сжимал кулаки, кусал губы… Ну хватит же, хватит! Поднимите его с земли, ведите его в Иерусалим и сдайте наместнику, чтобы потом случилось то, о чем узнают все народы земли, и веками будут обсуждать каждую последнюю минуту земной жизни Человека с черной бородой.

А солдаты издали протяжный звук, вытянули перед собой руки, сжали кулаки, и каждый обратил большой палец к земле, и тотчас, без пауз, уже не смакуя последние мгновения, римлянин склонился над поверженным бунтарем, и легко, без замаха вскрыл ему артерию на горле.

Влад в ярости ударил обломком меча по камню, раздался звон, звездами вспыхнули искры.

– Чем вы тут занимаетесь?! – донесся снизу грозный окрик. Вернулись те, кто пытался преследовать сбежавших бунтарей. Облаченный в плащ из тонкой пурпурной шерсти, сверкая круглым щитом, впереди группы шествовал офицер. – Осмотреть склоны! – приказал он. – Добить всех, кого найдете!

Толпа солдат трансформировалась в кольцо, которое постепенно расширялось, вытягивалось вдоль дороги и захлестывало склоны. Упираясь копьями в сыпучий грунт, солдаты взбирались на склон, с которого зелоты начали свою отчаянную и последнюю атаку.

Актеры вышли за пределы сцены, они позволили себе перейти священную грань, разделяющую реальный мир от вымышленного, жизнь от игры. Жуткая картина казни бородатого иудея с распространенным именем Иисус уже не восхищала Влада мастерством реализма. Теперь это было предсказанием недалекого будущего – то же самое случится с ним самим, случится непременно и через несколько минут, будь это все трижды сном!

Влад попятился, затем поднялся на ноги и кинулся опрометью в темноту. Он слышал за своей спиной металлический лязг, и ему представлялось, что его преследует некое гигантское насекомое, покрытое железными щитками. Разбивая в кровь ноги, он перепрыгивал через камни, продирался через жесткие кусты, изредка останавливался, прислушивался и снова бежал. «Здесь каждый второй мог стать прообразом Сына Божьего!» – думал он. Историк подавлял в нем труса, и Влад на ходу, задыхаясь от изнеможения, подбирался к печальному выводу. Иисус – распространенное имя, а обросших, исхудавших бродяг, которые толпами ходят от города к городу, вообще не счесть. Пусти слух, что среди них есть Мессия с учениками, – поверят, будут ждать с ним встречи, лелеять надежду на избавление от римского ига и наступление Царства Божьего.

Пот заливал ему лицо, и Влад утирался пропыленным подолом хитона. Когда силы уже почти оставили его, каменистая тропа распылилась по пустырю, и путь Владу преградил светящийся тусклыми окошками поселок. Некоторое время он стоял на пустыре, раздумывая, куда направиться дальше. Но тут раздались голоса солдат и бряцанье оружия за его спиной. «Осмотрите все улицы и дворы! – распоряжался кто-то. – Они могут прятаться здесь!»

Влад чувствовал, что язык, на котором общались между собой римляне, отличается от того, на каком говорили иудеи, но тем не менее понимал и тех и других – конечно, не последовательно дословно, а сразу выхватывая общий смысл фразы, как если бы перед его глазами вспыхивали субтитры.

Команда офицера снова подхлестнула его, и Влад, укрываясь в тени забора, бесшумно зашел в поселок. Плутая по узким улочкам, он, словно слепой котенок, тыкался в наглухо запертые двери. Было уже слишком поздно, чтобы встретить кого-либо из жителей, хотя во многих дворах теплился тусклый свет, струящийся от масляных лампадок. Влад слышал шаги римлян, солдаты буквально шли по его пятам. Войско создавало шум, и сонный поселок тревожился, во дворах стали побрехивать собаки, испуганно перетаптываться в сараях овцы, настороженно и хищно клекотать куры.

Влад свернул на очередную улочку и увидел впереди солдат. Тотчас дал задний ход, вернулся туда, где был, и свернул на другую улочку, но и там уже хозяйничали римляне, протыкали мечами кучу соломы. Кольцо замыкалось, его окружали. Влад остановился, прижался лбом к ноздреватой поверхности забора, попытался успокоить дыхание. Сумасшествие! Он, человек двадцать первого века, носится по улочкам древнего поселка, прячась от римских легионеров. Нет, не сумасшествие, а фантастика! Сюрреализм. Никакой опий не даст таких ярких и детальных видений… Но опять он чувствует себя сторонним наблюдателем, опять думает о природе галлюцинаций, вместо того чтобы спасать свою пусть трижды виртуальную жизнь!

Он поднял голову и посмотрел на край забора. Не так уж и высоко. Взобрался на кучу песка (наверное, где-то рядом недавно вырыли колодец), подпрыгнул, закинул на забор ноги и рухнул во двор.

Некоторое время Влад был неподвижен и, затаив дыхание, прислушивался к отрывистым голосам. И вдруг в доме тихо скрипнула низкая дверь, и во двор бесшумно, делая редкие шаги, вышла женщина. На ней была черная одежда, и ночь почти растворила в себе мелкую фигурку, но по походке и согбенным плечам Влад догадался, что женщина уже в годах, что подтверждали выпроставшиеся из-под накидки седые пряди, напоминающие лунные блики.

Ступая босыми ногами по утоптанному двору, она приблизилась к Владу, склонилась, стараясь заглянуть ему в лицо и узнать, потом протянула руку, цепко взяла его за запястье и потянула в дом. Влад поднялся, в сравнении с ней он казался великаном. Чтобы войти в дом, ему пришлось низко склонить голову. Внутри было сумрачно и тесно. В углу тускло горел фитиль, опущенный в плошку с маслом. Вдоль стены стояли пузатые мешки то ли с чечевицей, то ли с горохом. Влад увидел на приступке печи глиняный кувшин, и женщина угадала его взгляд, взяла кувшин, поднесла. Влад пил долго и жадно, проливая на грудь. Потом вытер ладонью губы и поставил кувшин на место.

– Ты голоден? – спросила женщина.

Он отрицательно покрутил головой. Глаза его освоились с неровным светом фитиля, и Влад стал различать не замеченные раньше детали жилища. Увидел раму ткацкого станка, клубки шерсти, стопки глиняной посуды, кучку хвороста, веревки. Музей этнографии… Он перевел взгляд на хозяйку и только сейчас заметил, что ее лицо несимметрично, одна щека подпухла и горит малиновым румянцем.

– Болею, – стыдясь своего лица, ответила женщина, отворачиваясь. – Уже пять дней у меня жар, и болит, сильно болит… Была у лекаря, он много денег попросил, дал отвар, я пью его, но не помогает. Богу молюсь, и сын Богу молится, но не слышит нас Господь…

– У вас флюс, – сказал Влад.

– Что?

– Вам надо удалить зуб.

– Молиться надо… – не понимая, о чем говорит ей Влад, вторила свое женщина.

Влад вдруг вспомнил о таблетках. Мари накупила ему целый ворох. Кажется, было что-то противовоспалительное, какой-то сильный антибиотик, то ли гентамицин, то ли амикацин… Он вывалил упаковки на приступку, нашел амикацин и анальгин, выковырял по таблетке из каждой пачки и протянул женщине.

– Выпейте, хуже не будет!

Женщина с недоверием взяла таблетки, поднесла их к фитилю, стала рассматривать.

– Соль?

– Ну что-то вроде того.

– А ты что, лекарь?

Влад не ответил, поднес женщине кувшин с водой. Хозяйка по одной положила таблетки в рот, разжевала, сморщилась, но не выплюнула, запила водой.

– Мне лекарь отвар давал, и не помогло, а твоя соль…

Она не договорила. Со двора донесся громкий стук. Женщина засуетилась, но с уверенностью в своих движениях подтолкнула Влада к шторе, отделяющей вторую комнату, и он вошел туда, в маленький белый короб без окон, где в углу была расстелена циновка, а поверх нее конвертом сложено грубое серое одеяло.

– Это комната моего сына, – шепнула она. – До утра его не будет. Ложись, накройся и не шевелись!

И сама, изображая сонливость, неторопливо вышла во двор, кряхтя и постанывая, не сразу отомкнула щеколду. Влад услышал, как отворилась калитка.

– Посторонние в доме есть? – раздался грубый голос.

– Что ты! Какие посторонние, Господу спасибо, не допустит! Я и днем-то боюсь открывать…

– А что сейчас не побоялась? А, бабка?

– А чего ж вас, солдат, бояться? Я власть уважаю…

Ее не дослушали, калитка захлопнулась. Влад медленно опустился на циновку, ощупал ее, провел по ней ладонью. Ему показалось, что она еще хранит тепло чьего-то тела. «Не думать! Не думать!» – снова начал внушать себе Влад, чувствуя неприятный холодок в мозгу. Он лег, вытянул ноги, накрылся одеялом.

«Где я? Что со мной? Что вообще со мной?»

Штора шевельнулась, хозяйка заглянула в комнату.

– Все в порядке, – тихо сказала она. – Они ушли. Ты голоден?

«Разве так бывает, – подумал Влад, закрывая отяжелевшие глаза, – чтобы засыпать во сне?»

Он лежал неподвижно, мысли кружились в его голове, возникали фрагменты прошедшего дня, будто Влад просматривал отснятый фоторепортаж. «Я вернусь когда-нибудь к Адриано, к Мари? Увижу ли я еще когда-нибудь свой город, свою убогую квартиру, зайду ли в свой класс, где даю возможность детям постичь прошлое, откуда мы все произошли, чьей извечной частью являемся…»

Это еще был не сон, но уже и не бодрствование; Влад приближался к границе, к развилке, где надлежало выбрать путь, один из двух: либо тот, где он был только что, где циновка, грубое одеяло, запах очага, оливкового масла, овечьего сыра, либо далекий, где Адриано и Мари. И надо сделать к ним еще шаг, еще одно небольшое усилие, и со всех нервов разом ссыплется это черное наваждение, нашпигованное отвратительным металлическим лязгом омытого кровью металла…

Но вдруг хлопнула дверь, и Влада с болью и криком выбросило назад. Он откинул одеяло и сел на циновке. Комната плыла перед его глазами, из-под шторы пробивалась полоска света. Влад слышал голоса: хозяйка говорила с мужчиной. Глухо стукнулась о приступку глиняная миска. Шаги, снова тихие голоса. «Кто это?» Он увидел, как мягко заколыхалась штора, и весь напрягся, и невольно посмотрел вокруг, желая завладеть чем-либо, что могло бы сгодиться в качестве оружия. От шторы пошло едва уловимое тепло. Кто-то стоял за ней, почти вплотную, и тепло, впитавшееся в штору, принимало очертания сухощавого человека. Влад опустил глаза и увидел под нижним краем шторы босые ноги.

«Не солдат!»

Штора колыхнулась и отошла в сторону. В проеме, опираясь рукой о стену, стоял молодой мужчина со свежей короткой стрижкой, дерзкой челкой, ниспадающей на глаза, с едва наметившейся бородкой и усами – это была даже не столько бородка, сколько недельная небритость. В его лице не было ничего примечательного, разве что привораживали необыкновенно живые глаза, полные искрометного блеска. Незнакомец улыбнулся, вошел в комнату, почесывая через ворот рубахи шею и плечи, натертые, по-видимому, грубыми краями хитона.

– Спи, я сейчас уйду, – сказал он, заметив, что Влад порывается встать. – Не ранен?

Влад покрутил головой. Незнакомец опустился перед ним на корточки и протянул левую руку.

– Меня зовут Жезу, – представился он, на французский манер делая ударение на последнюю букву.

– Влад…

Непарные ладони плохо сошлись в рукопожатии. «А почему он подал левую? Что он держит в правой? Нож?»

Влад не сводил взгляда с его правой руки, которую незнакомец сжал в кулак и отвел за спину.

– Извини, – кивнул незнакомец, догадавшись о мыслях Влада. – Немного беспокоит старая рана… Ну все, не буду тебе мешать. Отдыхай! Утром поговорим.

Он вышел и старательно прикрыл за собой штору. Влад снова лег, подтянул край одеяла к подбородку. «Жезу?»

Тело его расслабилось и словно раскисло, как жидкое тесто. Влад снова шел к развилке и набирал силы для того, чтобы, дойдя до места, сделать шаг в нужную сторону… «Jesu?»

Он испытал такое чувство, словно его плоть просочилась сквозь циновку и провалилась куда-то, во мрак и забытье…

ГЛАВА 31

Лицо человека, склонившегося над ним, было мутным, словно он смотрел на Влада через запотевшее стекло автомобиля. Но Влад знал, что это уже не Жезу, и вообще, это уже был другой мир, и об этом Влад знал не по тому, что видел вокруг, и даже не по звукам и запахам, а по совершенно иным ощущениям, переполнившим тело, по тому, как свободно лились мысли, как холодила спину газонная трава, как ласкал щеки ветер…

«Я проснулся… Наконец-то я проснулся!»

Он попытался встать, и это ему удалось, хотя его схватили за плечи несколько рук, то ли помогая, то ли, наоборот, удерживая. И поочередно в глаза заглядывали незнакомые лица – то скуластое с перебитым носом лицо полицейского, покрытого серой рефлексией от форменной фуражки, то лисье лицо врача «Скорой помощи» со сведенными лохматыми бровями, потом заглянул Адриано, потом Мари, и снова полицейский. Можно было подумать, что праздные туристы от скуки поочередно подходят к окуляру телескопа, чтобы полюбоваться неким астрономическим зрелищем вроде солнечного затмения…

– Он нуждается в госпитализации? – спросил полицейский у врача.

– Я не настаиваю, – ответил врач, закрывая замки-крокодилы чемодана неотложной помощи. – По желанию клиента… Вообще, его жизни ничто не угрожает. Пуля лишь чиркнула по коже предплечья. Видите, крови почти нет.

– В таком случае я вас не задерживаю, – сказал полицейский и небрежно щелкнул указательным пальцем по козырьку, имитируя отдание чести.

Влад тряс головой, тер виски. Машина «Скорой помощи» дала задний ход, осторожно, чтобы не оставить колею на газоне, развернулась и скрылась за деревьями.

– Я буду держать вас в курсе того, как идет расследование, синьора, – сказал полицейский Мари и, искусно не заметив, что она собирается возразить, быстро вышел из поля зрения Влада.

Он медленно приходил в себя. «Это парк Святого Алессио… В Адриано стреляли. Я попытался толкнуть его к дереву…»

Мысли путались, сознание глючило.

– Где старуха? – спросил он, удивляясь, как непривычно звучит его голос – словно со стороны, а не так, как там, – будто шел изнутри собственной головы.

– Какая старуха, Влад?

Адриано и Мари сидели перед Владом на корточках. Лицо Мари, зареванное, с покрасневшим носом, показалось Владу невероятно знакомым и почти родным.

– Я бредил? – спросил Влад.

– Нет, только мычал и пускал слюни, – ответил Адриано, ласково поглаживая Влада по голове.

– Хорошенькое дельце! – прижимая платок к носу, сказала Мари. – Инспектор будет держать меня в курсе дела! А где эксперты? Почему не сняли свидетельские показания? Почему не сфотографировали вот это!

И она швырнула комок земли в дерево, от ствола которого пуля оторвала щепку, оголив похожую на рану костяно-желтую мякоть.

– Он не поверил, что в нас стреляли, – пробормотал Адриано. Его нижняя губа все еще дрожала, и ему было нелегко прикурить. – Зачем он спрашивал, много ли мы выпили пива?

– Я долго… – Влад хотел сказать «спал», но это слово показалось ему неудачным, потому как обязательно введет друзей в заблуждение. – Я долго был в отключке?

– Минут пятнадцать, – ответила Мари и высморкалась.

– Двадцать, – поправил Адриано. – У тебя был обыкновенный обморок, но приехали врачи, вкатили тебе какой-то противошоковый препарат, и у тебя стало останавливаться сердце…

– Сердце у него не останавливалось! – возразила Мари, повернулась к Владу, погладила его по щеке. – Ты его не слушай, он от волнения все путает. У тебя начала развиваться кома.

– Хрен редьки не слаще, – ответил Влад и встал на ноги. Чтобы удержаться в вертикальном положении, ему пришлось опереться о ствол дерева.

– Какая кома?! Какая кома?! – взорвался Адриано. – Что ты мелешь, пустая голова?!

– Это у тебя пустая голова! – не осталась в долгу Мари.

Нормальная итальянская семья выясняла отношения. Влад посмотрел на свои руки, ощупал карманы, вытащил оттуда изрядно измочаленные упаковки с таблетками. Пачка с амикацином была вскрыта, в ней не хватало одной таблетки. «Бред какой-то!»

– Вы мне давали амикацин? – спросил Влад.

– Не знаю, – покрутила головой Мари. – Я держала твою голову, чтобы у тебя не запал язык… Проклятая итальянская мафия! У тебя дома тоже так стреляют?

– Да, – признался Влад. – Тоже так…

– Вы стойте здесь, – распорядился Адриано, – а я сейчас пригоню такси.

Влад переступил с ноги на ногу, и под подошвой что-то хрустнуло. Он наклонился и увидел осколок ампулы. Повертел его в руках, поднес к глазам. «Строфантин».

– Это мне вкололи?

* * *

– Нам надо расстаться, – сказал Влад, когда они медленно катились в такси по перегруженной машинами via di S. Gregorio. – Все ваши беды начались после моего приезда.

– Не говори глупостей, – отрезал Адриано и нарочито отвернулся, разглядывая соседнюю машину с затемненными стеклами.

– Какие еще неприятности? – вздохнула Мари. – Самая большая неприятность – это то, что тебя ранили! Но я уже сама думаю, что это была досадная случайность. Шальная пуля, так ведь, Адриано?

Адриано не ответил, чтобы не выдать своего скептицизма. Влад отрицательно покрутил головой.

– Мари, ты ошибаешься. Пуля была предназначена твоему брату. «Наследники Христа» пытаются убить всякого, с кем я общаюсь. Они застрелили профессора. Теперь вот стреляли в Адриано. Я знаю, что на этом они не остановятся. Они ведь меня предупреждали – никому не рассказывать о рукописи. Поймите меня правильно, друзья! Я больше не хочу подвергать вас опасности. Спасибо вам за все. Я постараюсь обойтись без вашей помощи.

Мари растерянно посмотрела на Влада, затем на брата и снова перевела взгляд на Влада.

– Да что ж это такое? – забормотала она, вот-вот готовая расплакаться. – Почему мы должны расстаться? Я боюсь за тебя! Я не хочу тебя отпускать! Нас перебьют поодиночке!

Девушка крепко сжала руку Влада и прижалась к ней.

– Адриано, хоть ты прояви благоразумие! – жестче произнес Влад, пытаясь отстранить от себя девушку. – Твоя сестра слишком легкомысленна! Это уже второй случай за неполные сутки, когда стреляют в людей, проявившим любопытство к рукописи. Второй, если не сказать больше… Адриано, останови машину, я выйду, а вы поезжайте домой! Перед отлетом я вам позвоню.

– Адриано, неужели ты позволишь ему уйти?! – возмутилась Мари и легонько стукнула брата, сидящего на переднем сиденье, в спину. – Что же ты молчишь, Адриано?

– Водитель, остановите машину! – распорядился Влад.

– Продолжайте ехать! – громче добавила Мари.

Таксист пожал плечами, но на всякий случай перестроился в правый ряд. Адриано, все это время хранящий глубокомысленное молчание, хлопнул по панели ладонью и сказал:

– Ладно, сделаем так. До библиотеки мы все же доедем вместе, ибо без меня тебя туда не пустят. Внутри мы будем в полной безопасности. А уж когда все узнаем и выйдем на улицу, тогда и расстанемся.

Мари, получив отсрочку, снова прижалась к руке Влада. Она повеселела. Ей, как ребенку, важен был настоящий момент, в котором Влад был с ней рядом. А что будет потом, через два или три часа – она не хотела думать. Придет время расставаться, и можно будет опять закатить скандал и опять добиться своего.