Текст книги "По горящим следам. Хроника Русской весны и СВО"
Автор книги: Андрей Авраменков
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)
Офицер ВС РФ Монах: «С каждым днем воевать становится все труднее, но СВО скоро кончится, мы дожмем врага»
Командир батареи, врио начальника штаба дивизиона лейтенант ВС РФ с позывным Монах рассказал о боях в зоне СВО, отметив, как за два с половиной года изменились характер боевых действий и методы контрбатарейной борьбы. По его словам, нет сомнений в том, что Россия дожмет противника.
– Расскажите о себе. Чем занимались до СВО?
– До спецоперации я работал в милиции, потом – в полиции. В 2014 году уволился, начал заниматься строительством и одновременно работал в Центре патриотического воспитания «Отечество». Воспитывал будущих воинов и достойных граждан страны. Был руководителем отряда «Юнармии».
– Как для вас началась специальная военная операция? Как вас призвали?
– С начала 2014 года активно интересовался политическими движениями вокруг Украины. Не понимал, как можно так запудрить мозги целой стране. Когда в 2022 году началась СВО, я задумался, как мне туда попасть, но постоянно что-то мешало: родня, начальство, работа. В сентябре, когда объявили частичную мобилизацию и молодежь побежала из страны, мне стало стыдно до слез за них. Я в это время лежал в больнице с проблемами с сердцем. Досрочно выписался из больницы, уволился с работы и пошел в военкомат записываться добровольцем. Так меня и мобилизовали. Было мне на тот момент сорок семь лет.
– Расскажите о своем боевом пути. Где пришлось воевать? Кем служите?
– По распределению попал в артиллерийский полк, который заново формировался в Костроме. Почти два месяца спецподготовки, после чего нас в декабре 2022-го перебросили на Запорожский фронт под Вербовое и Работино, где до сих пор и воюем.
Начал воевать в звании рядового наводчиком орудия, потом стал командиром орудия, потом – СОБ, присвоили лейтенанта и назначили командиром взвода, полгода назад стал командиром батареи. Сейчас исполняю обязанности начальника штаба дивизиона. Есть госнаграда и ведомственные. Георгиевский крест четвертой степени получил за отражение контрнаступления ВСУ на Ореховском направлении. Другие пока не дошли. В октябре 2024 года закончил обучение по президентской программе «Время героев».
– Как изменилась война за эти два года?
– С каждым днем воевать становится все труднее и труднее. Если в начале войны у противника на нашем направлении почти не было БПЛА, то сейчас их дроны, как мухи, не дают передвигаться ни днем ни ночью. Спасают средства РЭБ и воинская смекалка. На огневых позициях парни ходят под смертью каждую секунду, потому что вражеские воздушные наблюдатели сменяют друг друга. В небе постоянно несколько БПЛА – и наблюдатели, и FPV-камикадзе, и дроны, несущие на себе сбросы.
В ответ на нашу работу со стороны противника моментально идет ответный артиллерийский огонь. Постоянно идет смена огневых позиций и создание ложных позиций. Орудия, которые враг разбивает, мы вывозим на ремонт, через два-три дня снова в бой. Сейчас листва опала и настала пора голых позиций, орудия очень трудно замаскировать под местность. Ну и после уже пяти выстрелов образуется выжженный пятачок от сгоревших газов.
Самое опасное – это смена расчетов, подвоз боеприпасов, эвакуация орудий и личного состава. Все временные нормативы Красной армии мы перекрываем в примерно в пять раз. Время – это жизнь. Постоял на одном месте пять минут – сто процентов будет прилет или сброс. У «немцев» очень много иностранных дальнобойных орудий (40–50 километров), до которых мы не достаем и не можем открыть контрбатарейную борьбу.
– Расскажите еще о работе артиллерии.
– Работа наводчика орудия меня захватила с первой учебной стрельбы. Это очень важная и ответственная работа. По сути, работу полка оценивают по работе наводчиков. Плохо стреляют – плохой полк, хорошо стреляют – хороший полк. Тебе нужно поразить врага с минимальным расходом снарядов и в то же время не попасть по своей пехоте, которую мы прикрываем. Иногда от наших штурмовиков и разведчиков снаряды ложатся на расстоянии 100 метров, это очень близко по артиллерийским меркам, так как мы стреляем в среднем на 10–15 километров.
Кстати, 1 ноября 2024 года нашему полку указом президента присвоено почетное наименование «Гвардейский». Мы стали гвардией на войне. Не по наследству досталось, а сами заработали. Ценой своего пота и крови.
– С повышением стало больше ответственности?
– Чем выше должность, тем больше ответственности и меньше свободного времени. Сейчас у меня его совсем нет. Моя мечта – это поспать четыре часа, не просыпаясь и без снов, просто провалиться в яму.
– Расскажите о ваших боевых товарищах. Как люди проявляются в трудных ситуациях?
– За два года войны лишние и ненужные люди отсеялись кто куда. Остался костяк, на который можно положиться в любое время, по любой проблеме или задаче. Некоторые парни стали почти родней, а может, даже ближе. Конечно, все устали и от войны, и от тяжелых бытовых условий. Очень помогают волонтерские группы, которые закупают и везут на фронт вещи, помогающие облегчить жизнь и бытовые условия для парней. Это средства РЭБ, РЭР, бензогенераторы, запасная форма, стройматериалы и инструмент, запчасти к технике, сама техника, посылки от родных и небезразличных к чужим проблемам людей.
– Какие ваши прогнозы о том, что будет дальше? И что говорят бойцы? Есть ли уверенность в победе?
– СВО скоро кончится, мы дожмем врага и добьем. Освободим Украину от нечисти. Хотелось бы и всю Европу научить хорошим манерам, но мы гуманное государство и, к большому сожалению, опять всех простим. По моему мнению и мнению многих, кто в окопах, наше правительство очень мягкое и нерешительное. Врага надо бить, а не гладить по голове и говорить, что так нельзя, нехорошо. Мы играем с ними в шахматы, а они с нами – в городки. Мы думаем, делаем ходы и надеемся на их разум, а Запад, не глядя и не оценивая обстановку, кидает в нас палки.
19 ноября 2024 года
Военнослужащий Игорь Пшонченко: «Жители освобожденных территорий поили нас отравленной водой»
Военнослужащий Народной милиции ЛНР Игорь Пшонченко рассказал в интервью об участии в спецоперации, отношении жителей освобожденных территорий и полученном ранении.
– Расскажите, кем вы работали до спецоперации?
– До начала конфликта с Украиной я работал на Алчевском металлургическом комбинате, так как у меня было высшее металлургическое образование. Приблизительно в 2018–2019 годах завод остановился. Мне пришлось рассчитаться, потому что не платили зарплату. И устроился я в Алчевский кадетский казачий корпус имени Платова, начал карьеру педагога. Поступил на заочную форму обучения в Луганский педагогический университет имени Шевченко и продолжал работать.
– Как вас призвали на фронт?
– Когда я пришел домой 19 февраля 2022 года, мне поступил звонок из военкомата. Сказали в течение трех часов собрать все необходимые вещи и явиться. На следующий день я уже был зачислен в 6-й казачий полк. Где-то 22–23 февраля нас отправили на машинах в Родаково, дали снаряжение и боеприпасы. Когда через реку Северский Донец поставили переправу, нас транспортировали в село Долгое. Сутки или двое мы ждали, пока по переправе пройдет техника, она шла без остановки. Жили под открытым небом пару дней, спали на снегу. После этого у нас был марш-бросок в 50 километров от села Долгое до пгт Трехизбенка. Из роты этот путь не преодолели около 30 человек, так как по состоянию здоровья они были, видать, не годные к службе.
– И что было дальше?
– В Трехизбенке нас встретили местные жители. Были они не добродушны, какой-то отравленной водой нас поили. У многих наших военных начали появляться галлюцинации или что-то такое. И в этот же день там была захвачена украинская диверсионно-разведывательная группа. Затем нас отправили в Первомайск, а 8 марта отправили под Попасное, где я пробыл около месяца в лесу. Охраняли позиции, практически на передовой.
– Как проходили ваши будни? Чем приходилось заниматься?
– В один момент был приказ пройти лесополосу нашей роте в целях разминирования. В нашей роте было около 100 человек, нас выстроили в одну шеренгу. Расстояние между солдатами было пять метров. Мы получили задание идти и искать взрывчатые опасные предметы и сообщать о них. Это происходило очень медленно. Если один фланг начинает ходьбу, то второй уже что-то обнаружил и говорит: «Шеренга, стоять!» Подбегают минеры, смотрят на предметы, если нужно было, то разминировали.
К семи часам мы вышли на опушку. Мы почему-то думали, что развернемся и пойдем обратно, но приказ был обосноваться по 10 человек и продержаться до утра. Костры, естественно, палить нельзя было. А был февраль, холодно, срывался мокрый снег. Из вещей у нас были только плащ-палатки. В итоге как-то ночь мы пересидели. Кто спал, кто нет, кто в карауле был. Утром, когда начало рассветать, мы задумались, почему нас не забирает никто. Пошли на разведку, и итоге оказалось, что вся рота ушла, а мы были в стороне. В общем, нас забыли. Нас было 7–10 человек. Естественно, дороги обратно никто не знал. Мы сидели и ждали, думали, что нас заберут, но прошли уже сутки, и нас никто не забирал. Приходилось топить снег и пить.
– И как вам удалось выбраться?
– Один из бойцов залез на дерево, поймал связь, дозвонился. Но проходили уже вторые сутки, и никто не приходил. Один из сослуживцев решил идти обратно. Я тоже решил пойти с ним, за нами вслед отправились и все остальные. Шли мы очень медленно, опасаясь, что можем выйти на вражеские позиции. Старались идти не по дорогам, а среди деревьев, в зарослях, чтобы нас не вычислили. Хотя было слышно, что ездит какая-то техника, но мы не знали, наши это или нет. Мы шли, попадались растяжки. Все рисковали, хотели дойти до наших, были уже истощены.
Показалась опушка, дорога, там стоял военный. Старший сказал нам перезарядиться и сидеть за холмом, а сам пошел без оружия навстречу к военным. Выйдя на опушку и переговорив с солдатами, он дал нам отмашку. Вскоре мы узнали, что это был блокпост, на котором раньше стояли «укропы», а теперь – наши войска. Мы попросили у мужиков согреться и поесть. Блиндаж был весь раскурочен после борьбы за него. Мы растопили подобие буржуйки, нашли какие-то сухпайки, целый мешок хлеба, начали отдыхать.
– Повезло выбраться.
– Мы сидели и ждали. Ехала машина с продовольствием. Водитель спросил, из какой мы части. Через пару часов, видимо, эта машина доложила нашему командиру, где мы.
– Вы получили ранение. Расскажите подробнее об этом.
– В середине апреля нас в составе пяти человек отправили в Новоалександровку. Там были разбитые дома, но в них можно было согреться, была крыша над головой. Около трех дней мы были там. В один из дней начался артиллерийский обстрел. Я находился в это время в доме. При моей попытке выбежать и спрятаться в подвал снаряд прилетел приблизительно в пяти метрах от меня, и я получил ранение. Меня быстро эвакуировали, спасибо ребятам, что была эвакуационная машина рядом, поэтому меня довезли до ближайшего медпункта в Первомайске. Далее – больница, реабилитация.
– Поддерживаете сейчас отношения с сослуживцами?
– Что я могу рассказать о своих боевых товарищах? Я поддерживаю отношения только с Виктором Плескуном. Нас от одного снаряда ранило. У меня с ним были более-менее нормальные отношения. Когда лежал в больнице, приходили товарищи-сослуживцы. Но, если честно, мне даже не хочется им звонить и узнавать, как у них дела. Потому что они тогда еще оставались на службе. И я боюсь узнать, что кого-то из них нет в живых. Если судьба сложится так, что я их встречу, конечно, очень обрадуюсь.
21 ноября 2024 года
Участник СВО Владислав Свинарев: «Важно всегда помнить о близких, понимать, что за спиной – твои родные люди»
Участник СВО луганчанин Владислав Свинарев поделился историями о своем участии в боевых действиях, гибели товарищей и вещах, помогающих на войне. Он, будучи студентом, записался добровольцем и отправился защищать Родину в самом начале спецоперации.
– Чем занимались до СВО? Как для вас началась спецоперация?
– До СВО я был обычным студентом-журналистом, учился в университете. В период, когда в ЛНР началась мобилизация в 2022 году, я понял, что другого пути нет, кроме того как идти. Это был мой личный выбор. Я ушел добровольцем, потому что сидеть, прятаться или что-то еще – это явно не для меня. У меня только один путь – идти на защиту Родины. Я очень долго об этом думал, день и ночь. Наутро собрал рюкзак и уехал с документами добровольцем.
– Расскажите, где пришлось воевать? Кем служили?
– Мне пришлось защищать Кременское направление. Это Кременная, Краснореченск, штурм Белогоровки, Приволья и так далее. В том направлении мы работали все время, начиная от маленьких сел и заканчивая более крупными населенными пунктами. Крайняя моя локация, на которой стоял, это была уже оборона Кременной. Это был ноябрь 2022 года. Кременную мы забрали в апреле, а в обороне мы стояли в ноябре. Недалеко от речки, которая разделяла нас.
– В чем заключались ваши задачи? Какие навыки необходимы в таких условиях?
– Я служил медиком, но также был стрелком. Навыки в целом как у всех: быстрое реагирование, помощь своим близким, тем, кто находится рядом. Если брать работу медика – перевязки, жгуты и так далее. Если в плане стрелка, то, понятно, нужна точность, нужно быстрое реагирование и всегда понимать, где ты находишься и как в данной ситуации какие навыки, которые уже есть, применять.
– Что вам больше всего запомнилось? Случай, ситуация, день.
– Много чего запомнилось. Смерть моего лучшего друга, его звали Виталий. Мы с ним вместе служили. Это очень ударило по мне. Мы познакомились с ним впервые на ППЛС (пункт приема личного состава). Со мной были товарищи, которых я знал до этого, но именно с ним мы очень сильно дружили, с первого дня, и всю мою службу мы просто провели вместе, грубо говоря, шаг в шаг. Это был очень светлый человек. За эти полгода, я не побоюсь сказать, это был действительно лучший друг.
Его не стало при штурме Белогоровки. Мы всегда были вместе, вдвоем. Мы в один взвод попали на распределении. И на штурм нас послали в разных группах. Он пошел в одно направление, а я – в другое. И уже на второй день, когда мы выходили из боя, товарищи довели информацию, что он «двухсотый». Это был очень тяжелый удар. Тяжело, но я понимал, что мне нельзя терять голову, потому что когда человек перестает размышлять в таких ситуациях, начинаются нервы, психи и так далее, он становится потенциальной жертвой.
– С каким чувством вы вступали в бой?
– Насчет боев… Тяжело, конечно. Любому человеку будет тяжело, непонятно, особенно тем, которые до этого не имели никакого отношения к войне, для них вообще будет сложно первое время. Я пытался остаться с холодной головой, потому что было осознание того, что как только я потеряю рассудок, то все, меня уже не будет.
Помню, когда мы шли на Белогоровку, я был старшим санитаром. И мы лежим, нас лупят «поляками», минометами. И прилет получился таким громким. Тогда у нас несколько человек ранило осколками. Я слышу, что зовут медика, а нас обваливают минометами. Я просто встаю и бегу помогать. Это момент, когда я, наверное, потерял здравый рассудок. Я не пополз, а просто побежал помогать парням, заматывать их. И я справился: тяну, загружаю их в машину, и мы уже отъезжаем их передавать дальше, чтобы им оказали помощь полноценную в больнице. Мы едем с водителем, а я думаю: «Как же я выжил? Я сейчас бежал, а вокруг летали осколки, происходили взрывы… И осколки пролетали все мимо меня». Это такой момент, после которого задаешься вопросом: «А как?» Ну, скорее всего, это ангел-хранитель, это родные, которые молились за меня каждый день.
– Расскажите о случаях проявления особого героизма наших солдат.
– Был один парень, он служил не с нами. Мы тогда стояли на Невском, это село в Луганской Народной Республике. Их группа поехала на штурм, он был водителем. Пока они ехали, осколки от снарядов попали в него. Он развернул транспортное средство, довез до медсанчасти парней и умер. Он привез их, выполнил задачу, остановился – и все, уже отключился. Такое у него было рвение вытянуть своих парней, он понимал, что если не он, то никто, то они все там лягут. Это вот такой случай такого нашего русского героизма. Мы не можем оставить своих братьев умирать.
– Как встречало вас население освобожденных территорий?
– Было очень много историй всяких про людей, которые на освобожденной территории. Все равно пытался держать небольшую дистанцию, но не без того, что там есть прекрасные люди, очень хорошие. Я отлично помню ситуацию. Мы везли продовольствие, это было в Кременной. Мы едем, и выходят маленькие дети – по-моему, их трое было – и держат рисунки. Там солдаты нарисованы, ZOV написано, кричат «спасибо» и машут. Мы машем в ответ. И прям вот заметно, что чуть ли не слезы на их глазах, настолько им важно, что те люди, которые пришли защищать их, сейчас обращают на них внимание.
– Изменились ли вы за это время? Как война повлияла на вас?
– Я понял, насколько важно ценить эту жизнь, насколько важно ценить какие-то моменты, которые раньше мы пропускали сквозь пальцы. Изменился достаточно. Серьезней стал, стал больше думать о будущем, строить планы. Наверное, я стал более рассудительным, более взрослым.
– Что помогает преодолевать трудные ситуации?
– Всегда все трудности помогают преодолевать родные и близкие люди. Важно всегда помнить о них, понимать, что ты не один, всегда за твоей спиной есть твои родные люди.
– С какими людьми пришлось служить?
– Столкнуться пришлось, конечно, как с хорошими, так и с плохими людьми. Но мой взвод, моя рота, в принципе, это были хорошие ребята. Многих, к сожалению, уже нет. А с теми, кто остался, мы поддерживаем связь, периодически видимся.
У меня был командир с позывным Старый. Я отлично помню – когда пришел приказ о демобилизации, он пришел, говорит мне: «Все, Турист, ты домой едешь, так и так». И были ощущения такие, очень интересные. Я очень был счастлив, что увижу родных, меня весьма долго не было дома, у меня было всего два увольнения. Но я задумался: мы настолько уже притерлись друг к другу… Как я своих братьев оставлю? И тогда, когда я сидел и думал, командир сказал очень хорошую фразу: «Турист, президент сказал, что ты свою миссию уже выполнил. Поэтому не выделывайся и езжай домой». Эти слова очень сильно меня тогда подбодрили. Я услышал это от командира. Вместо обвинений, что, грубо говоря, вот ты уезжаешь, а мы остаемся.
– Чем сейчас занимаетесь?
– Сейчас я работаю по профессии, так сказать. Так же занимаюсь музыкой, как и занимался в целом до СВО. Сейчас она поменяла свой пунктир, я больше ухожу в патриотизм, в то, что нас окружает, а не в то, что сейчас на слуху у всех.
4 декабря 2024 года
Начальник разведки дивизиона Хант: «Отразить контрнаступ ВСУ удалось благодаря упертости наших бойцов»
Начальник разведки артдивизиона 70-го гвардейского мотострелкового полка с позывным Хант рассказал, как удалось отразить контрнаступление ВСУ в 2023 году, о боях за Работино и о том, что сейчас нужно его подразделению. Офицер ВС РФ награжден орденом Мужества и медалью Жукова.
– Расскажите о себе. Сем занимались до СВО?
– Зовут меня Руслан, позывной Хант, 36 лет. Женат, двое детей. До спецоперации имел свое небольшое дело, связанное с ремонтом автомобилей. Обычный средний класс.
– Как попали на СВО?
– Для всей страны спецоперация началась в феврале 2022 года. Меня не призывали, я сам пошел и подписал контракт. Сейчас продолжаю служить в рядах ВС РФ.
– Как для вас начались боевые будни?
– Начало моего увлекательного пути началось с прибытия в одно штурмовое подразделение с хорошей репутацией в ДНР. Первые боевые задачи были в районе Новомихайловки, в дальнейшем работали в Марьинке. В феврале 2023 года наше подразделение было переброшено в Запорожскую область, в район знаменитого Работино. В тот момент меня перевели в отряд, который одним из первых начал применять fpv-дроны в качестве «камикадзе». До июня 2023 года в основном были запланированные задачи по поражению выявленных. В начале июня началось всем известное контрнаступление ВСУ. В первые дни я с расчетом уничтожил большое количество бронетехники и живой силы противника. К осени был переведен в расчет БПЛА артдивизиона 70-го гвардейского мотострелкового полка. В данный момент офицер, начальник разведки артдивизиона.
– Помните ваш первый бой?
– Скажу честно, воспоминания нецензурные. А если кратко, я бежал, в меня стреляли, потом я упал в лужу. А так задачу поставили, мы скрытно выдвинулись с исходной точки и в ходе скоротечного стрелкового боя заняли опорный пункт противника. В дальнейшем враг, естественно, применил по нам артиллерию и пару танков. Опорник сровняли с землей, укрыться было негде. Командир дал команду на отход. К сожалению, при отходе трое ребят получили ранения. А так много всего было, многое стерлось из памяти. Первый штурм, отражение летнего контрнаступления, первые потери среди товарищей.
– Как удалось отразить контрнаступ? Почему у ВСУ не получилось?
– У нас была очень хорошо подготовлена линия обороны. Сыграла свою роль и упертость личного состава. Ну и, конечно, планомерная тяжелая работа.
В начале ноября 2023 года, числа третьего-четвертого, поставили задачу выступить передовым артнаводчиком с земли в околопехотных порядках. Получив задачу, уяснив моменты, выдвинулся в населенный пункт Новопрокоповка, который находится севернее от Работино, примерно в километре. Видимо, командование знало о готовящемся прорыве из Работино в Новопрокоповку 5–7 ноября, так как село активно насытили личным составом и бронетехникой в ближнем тылу от села. Прибыв туда и разместившись в северных домах, я приступил к несению боевого дежурства. ВСУ работали по нашим позициям фугасами и кассетными боеприпасами. Первые сутки прошли относительно спокойно. Тем более задача у меня была корректировать артиллерию в случае невозможности летать авиаразведчикам у переднего края.
6 или 7 ноября ВСУ выкатили две БМП Bradley и попытались прорваться в село, что, в принципе, им и удалось. Bradley высадили десант и спокойно укатились назад. Машина крепкая, очень. Украинские солдаты заняли соседний дом, который находился через пару домов на улице. Я там находился с «автоботами», в полку было такое подразделение, и понял, что придется взять автомат и стать обычным «пехотеем». За полдня десант ВСУ был уничтожен, часть взята в плен. Один товарищ с «автоботов» получил ранения, но, так как не было возможности провести эвакуацию, он находился с нами и принимал участие в обороне.
На моей памяти это была последняя попытка ВСУ наступать на данном участке. Знаменитый контрнаступ заглох. Дальше все свелось к позиционным боям и мелким штурмам малыми группами передовых позиций до февраля 2024 года, когда уже наша дивизия провела штурм Работино и выбила оттуда украинцев. Но я там непосредственно не участвовал, а был старшим расчета БПЛА. В подробностях, кстати, те дни описаны у Даниила Туленкова. Прочитав его книгу, я был удивлен, что участвовал в тех же событиях, грубо говоря, в 100–200 метрах.
– Какие у вас есть награды, за что их получили?
– Меня наградили орденом Мужества как раз за отражение контрнаступления ВСУ на Работинском направлении. Еще медаль Жукова за выполнение задач осенью 2023 года.
– Какие настроения на фронте?
– Естественно, военнослужащие мечтают попасть домой, но в то же время все хотят победы. Ну и никто не сомневается, что она неизбежна и будет за нами. А дальше? Дальше уже разберемся.
– Как вы изменились за это время, пройдя через такие испытания?
– Кстати, да, изменился. Стал спокойнее, рассудительнее, как мне кажется. Но это мнение расходится с мнением масс, моих сослуживцев.
– В чем сейчас нуждаются ваши бойцы?
– Хотелось бы обратиться к волонтерским организациям, которые занимаются всем этим. Нам сейчас очень нужна помощь. Основное – это средства радиоэлектронной борьбы, главное, эффективные. И дроны серии Maviс-3.
12 декабря 2024 года
