Текст книги "По горящим следам. Хроника Русской весны и СВО"
Автор книги: Андрей Авраменков
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)
Историк Николай Сапелкин дал прогноз о будущем Донбасса
Николай Сапелкин, известный российский историк, общественник и писатель, рассказал о том, что ожидает Донбасс дальше. Я попросил Николая Сергеевича дать прогноз именно с точки зрения исторических процессов и событий.
– Многие обществоведы при анализе текущей ситуации допускают небольшую исследовательскую неточность. Они воспринимают нынешнюю ситуацию как модельную, но история не окончилась, она продолжается, – отметил Сапелкин. – И то, что происходит сейчас, вполне возможно, через несколько лет либо десятилетий полностью может поменяться. И тому есть исторические примеры, связанные в том числе с русско-европейским пограничьем.
Известный обществовед Цымбурский очень хорошо определил поведение стран-лимитрофов по отношению к своим мощным соседям – странам-цивилизациям. Когда такая страна-цивилизация слабеет, то лимитрофы откалываются от нее, уходят к другой цивилизации. На евразийском континенте граничат две цивилизации – Россия и Европа. И между ними – пояс лимитрофов, которые то тяготеют к России, то уходят от нее. Тяготеют настолько, что становятся неотъемлемой частью. Буквально еще несколько лет назад мы Украину и Белоруссию не воспринимали как другие государства, и вот это внутреннее условное деление в Советском Союзе на республики считалось исключительно каким-то административным решением, а не этническим, не культурным.
Однако Россия ослабла, и тому было много причин. По словам историка, основная – это слабость политического руководства страны, которое испугалось жесткой конкурентной борьбы и противостояния в новых мировых условиях и пошло на демонтаж Советского Союза.
Таким образом, мы самостоятельно отказались и вытолкали Украину в свободное плавание. Хотя уже тогда было очевидно, что это не окончательное решение, – считает Николай Сергеевич. – Дело в том, что у нас была непростая история приобретения этих земель и непростая история противостояния. По большому счету мы можем более-менее аргументированно говорить о противоречиях начиная уже с постордынского времени, когда сложилась Речь Посполитая и когда сформировалось крепкое Московское государство. И граница между ними постоянно менялась. Речь Посполитая увеличивала свое присутствие на востоке, приобретала новые территории, вплоть до Смоленска, претендовала одно время и на воронежские земли. А потом произошло ослабление и ужимание в сторону Варшавы и Кракова и усиление России. А Россия постепенно приобретала эти окраинные земли и использовала малороссов и внутренний конфликт между малороссами и другим населением Речи Посполитой в свою пользу. Малороссы содействовали заселению и хозяйственному освоению значительной части современной Кубани, Воронежской, Белгородской, частично Липецкой областей.
Сапелкин отметил, что вместе с тем, когда на нынешних территориях Украины, Донецкой и Луганской республик были обнаружены залежи полезных ископаемых и произошла техническая революция, развивать Донецко-Криворожский бассейн в основном отправились как раз этнические русские люди.
– И вот эта чересполосица – малороссы, великороссы – она не воспринималась как территория конфликта, как зона возможных обострений. Но Россия расширялась на запад, восток и юг, заполнив фактически все естественное пространство. На восток дальше был океан, на юг – горы. Единственное, куда мы могли двигаться, – это была Европа. И она объективно этого боялась. Потому что если посмотреть на карту, то такая большая, безграничная Российская империя и такая маленькая-маленькая Европа. Поэтому европейцы пытались защищаться средствами, которые в середине девятнадцатого века для Российской империи были непривычными. Европа вступила с нами в такую идеологическую войну, фронт которой был для нас новым, – рассказал историк.
По его словам, идея развития украинской темы принадлежала австрийской разведке и стала реализовываться с 40-х годов XIX века. Австро-Венгерская империя имела в своем составе отдельные территории, где проживало малороссийское население, которое стало использоваться как фактор ослабления единства Российской империи. В Россию забрасывались идеи о том, что эта территория должна выделиться в отдельное государство, и уже к Первой мировой войне внутри малороссов сформировались силы, которые готовы были к каким-то политическим действиям.
– Эти политические действия произошли сразу после крушения царской монархии, – напомнил Николай Сергеевич. – Уже к лету 1917 года действовала Центральная рада. В период Временного правительства в России раздавались разговоры о том, что Украина должна быть свободна. И, собственно говоря, когда Украина была оккупирована немцами, Киев заявил о своей независимости, которую признали, если не ошибаюсь, Германия и область Войска Донского, которая сама была случайным образованием на теле ослабшей России. Как раз в тот момент времени очень четко проявились противоречия. Одесса и вся Новороссия не хотели принимать на себя украинскую идентичность. И Донецко-Криворожский бассейн, населенный не просто великороссами, но русским пролетариатом, имеющим самосознание рабочего класса и этнически связанным с Россией, не мог этого признать. И по большому счету уже тогда на территории Украины появилось не одно, а несколько государственных образований – Одесская советская республика, Донецко-Криворожская республика, украинская Центральная рада. И только управленческому гению большевиков удалось это все собрать воедино, испытывая постоянно серьезнейшее давление извне. Часть Западной Украины была потеряна, остальным нужно было дать возможность самоопределиться. В Советском Союзе началась политика украинизации, которая зацепила в том числе и практически половину Воронежской области. У нас стали преподавать на украинском языке в школах, газеты издавались на украинском языке, делопроизводство в сельсоветах осуществлялось на украинском языке. Эта политика была свернута только в 1935 году.
Историк добавил, что Вторая мировая война тоже была связана с Украиной. После разделения Чехии «оставшееся не у дел» Келецкое воеводство было аннексировано Польшей, и поляки стали делать заявления, еще не на официальном уровне, а через журналистов и общественные круги, о том, что Советский Союз должен отпустить Украину в свободное плавание и что должна появиться на карте Европы новая страна. Хотя втайне, считает Сапелкин, поляки мечтали о восстановлении своего величия от моря до моря. В результате Второй мировой войны СССР получил территориальные приобретения. И все земли, которые были так или иначе связаны с Украиной, собрали вместе, и политика национализации больше не была основным фактором. Она считалась хуторской, местечковой. Постепенно шло создание единой общности – советского народа.
– И вот эту территорию, которую с таким трудом и противостоянием нам удалось собрать, мы же самостоятельно и отпустили. Когда Россия и Украина были единым государством, Россия была империей, поскольку Украина – это плодородные земли, талантливые люди, прекрасная промышленность и большая производственная и сырьевая база. И так получилось, что мы оттолкнули ее и оставили эту чересполосицу. На территории Украины оказались большие анклавы населения с русским самосознанием. Их интересы не были учтены, и возникло в политическом плане противостояние Западной и Восточной Украины, украинского и русского языка, – подчеркнул Николай Сергеевич. – И в условиях, когда на фоне экономических неудач началось политическое ослабление и конфликт элит, это проявилось в виде такой болезненной гражданской войны, когда через семьдесят лет после окончания Великой Отечественной войны снова начались обстрелы, бомбежки, стали погибать люди, когда мужчины начали объединяться в отряды самообороны для того, чтобы защищать свою территорию. И теперь мы имеем такую ситуацию, когда большое количество жителей не смогут понять, принять и простить официальную Украину, поскольку их разногласия, конфликт скреплены кровью.
По мнению историка, так называемая пресловутая демократия потерпела фиаско и крах. Может быть, демократия и была, но только в Советском Союзе. Все остальное оказалось мифом, отметил он.
– Будущее ЛНР и ДНР, Украины и России будет связано с глобальными мировыми процессами. На наших глазах очень энергично шла навязанная извне глобализация. По англо-саксонскому сценарию она предусматривала сворачивание центров производства, кроме тех, которые были им нужны, и уничтожение населения, то есть высвобождение жизненного пространства на планете. Эта доктрина не реализовалась. Мы являемся свидетелями того, что идеи глобализации по такому сценарию не просто не приняты истеблишментом и не принимаются большинством жителей планеты, но уже и не реализуются, – рассказал Сапелкин.
Начинается новая эпоха – эра больших империй. Торговых империй, технологических империй. В современном мире суверенное государство может существовать, если у него будет не менее триста миллионов потребителей для того, чтобы развивать суверенную экономику. Если Россия обретет такую мощь, что станет вопрос о новой индустриализации, воссоздании всех отраслей промышленности и создании своей продукции, в том числе и высокотехнологичной, и товаров народного потребления, то мы должны будем решать вопросы сбыта. И соответственно, тогда мы должны либо вовлекать в орбиту своих отношений торговых союзников-партнеров, либо полностью восстанавливать государство в границах Советского Союза, – так обозначил варианты развития страны Николай Сергеевич. – Кто-то может сказать, что это нереально. Ничего нереального нет. История пишется на наших глазах. Многие страны исчезали и появлялись вновь, как Польша. Менялись их границы, менялись идеология и внешний курс этих государств. У нас имеется такой козырь, как традиционные ценности. Мы можем вокруг этой идеологии собрать всю прогрессивную общественность Европы, Азии, других континентов, и резко усилить свои потенциальные возможности, и собрать это все воедино.
Но только в том случае, если такой сценарий будет реализован. Пока просматривается другой сценарий, – добавил историк. – Запад грабит Украину, потому что там слабая власть и она позволяет это делать. Соответственно, сам украинский истеблишмент воспринимает себя вахтовиками, которые работают на этой территории, а все активы выводят на Запад, с которым они связывают свое будущее, будущее своих детей и внуков. Поэтому они не являются той силой, которая приведет Украину к расцвету и которая соберет все разрушенные и потерянные территории и обеспечит им процветание.
Как отметил Сапелкин, Запад готов на любую конфронтационную схему, с тем чтобы что-то урвать и получить от Украины. Теперь дошли до того, что делят чернозем.
– В этих условиях и поведение России не будет проукраинским, потому что сильная Украина никогда не будет анти-Россией, она будет другой Россией. И может возникнуть уже напряжение внутри нашего государства, – добавил он. – Любой неуспех правительства Российской Федерации будет восприниматься болезненно на фоне успеха украинского государства. Поэтому кремлевская администрация тоже заинтересована, чтобы на Украине был хаос, неопределенность и не было развития. Это не значит, что в Кремле находятся плохие люди или в Белом доме в США. Просто у всех свои интересы. И пока Украина это не осознает и не будет работать в интересах своего населения, никакого толка не будет.
Я думаю, в ближайшие несколько лет ДНР и ЛНР будут существовать как де-факто образования. То есть юридически их никто не признает. Интеграции с Россией не произойдет, потому что это большая нагрузка на бюджет. Для народа это было бы здорово, для россиян это был бы восторг, так как мы бы приобрели часть потерянных территорий и у нас могла бы появиться созидательная творческая мощь. Не секрет, что сейчас в России реализуется политика сдерживания, политика топтания на месте, и у нас очень много унылых людей, которые не знают, как себя реализовать, как сделать что-то заметное и полезное для всего мира. И жители Донецка и Луганска не только обеспечили бы рост качества своей жизни, но избавились бы от войны. Но пока Россия не настолько сильна, чтобы собрать вокруг себя все страны-лимитрофы и интегрировать их. Мы будем свидетелями всех этих отношений.
Также Николай Сапелкин подчеркнул, что сейчас, в XXI веке, неразумно мыслить территориями. Неважно, сколько у тебя земли, главное, кто является правителем этой земли, насколько он включен в орбиту твоих отношений и у кого он покупает товары. Россия сейчас не может предложить, кроме газа, никаких своих товаров, потому что сама покупает их за границей.
– Поэтому, если говорить прагматично, что может сейчас РФ предложить Украине и непризнанным республикам? Да по большому счету тот же самый капиталистический мир, как предлагает и Запад, – рассказал историк. – А вот если бы мы смогли предложить идею, то тогда бы мы получили не только Донецк и Луганск, мы бы получили мощную русскую державу, которая определяла бы пути развития всего человечества. Но этого не происходит. А ведь в начале двадцатого века была такая страна, которая предлагала передовые идеи для мира. И все мы знаем, как она называлась. Не Германия, не Великобритания, не США. Советский Союз.
Пока единственная идея, вокруг которой можно консолидироваться, – это идея защитная, не экспансионистская, это идея традиционных ценностей. С учетом того, что нетрадиционные ценности очень агрессивно наступают, весь мир может собраться вокруг России. После победы нужна какая-то идея для дальнейшего развития. Хуторская идея не сработает. В любом случае после преодоления современного кризиса нужно будет ставить какую-то глобальную цель. Может быть, предложить свое видение глобализации. Глобализация по-русски – это учет интересов каждого народа, это расцвет национальных культур, развитие национального образования, – считает российский историк. – Рассматривать Советский Союз как модель для всего мира. Всем хватит места.
Также Николай Сергеевич Сапелкин пожелал всем жителям Донецкой и Луганской республик процветания. Он подчеркнул:
– Главное – не унывать, выстраивать свой личный проект, чтобы он учитывал вопросы безопасности, расширять свои связи как с Западом, так и с Востоком, поскольку такая интеграция для детей и внуков может быть спасительной. Развивать, украшать и восстанавливать свою малую родину. Думаю, что здравые силы победят и в мире восторжествует добро.
27 октября 2020 года
Послесловие
В качестве определенного итога этого раздела я решил использовать интервью, которое дал моей коллеге из луганской газеты «Республика».
В 2014 году нас всех объединила одна идея
В тот переломный период каждому жителю нашего региона пришлось делать выбор. И если для большинства жителей Донбасса он был понятным и простым (делай как должно, и будь что будет!), то многие представители журналистики попали в ими же самими расставленные силки финансовой зависимости от западных грантодателей, «национально ориентированных» партийных боссов, прокиевских собственников СМИ.
В результате тех, кто в освещении госпереворота на Майдане и событий Русской весны был непредвзят, можно было пересчитать буквально по пальцам одной руки. Потому большинство акул пера, вполне резонно считая их продажными, ангажированными и лживыми, гнали с митингов в три шеи. Особенно доставалось, и не только в Луганске, а и в Харькове, Одессе, Николаеве и других городах Новороссии, местным корпунктам всеукраинских «5 канала», «1+1», «ICTV» и др.
И в то же самое время немногих, кто придерживался журналистских стандартов, на митингах, проходивших всю весну в Луганске и других городах Донбасса, люди узнавали в лицо, охотно давали комментарии, позволяли себя фотографировать. Один из них – Андрей Авраменков, коренной луганчанин, выпускник одного из наших вузов, журналист и фотограф «XXI века», весной-летом 2014 года остававшийся в медиастрою и впоследствии о тех событиях написавший книгу. К слову, именно его фотоснимками зачастую иллюстрируются публикации в «Республике» о событиях Русской весны.
– Андрей, с чего для тебя лично все началось?
– Это было еще в январе 2014 года. Тогда в Киеве уже вовсю гулял так называемый Евромайдан, в западных регионах Украины уже было, мягко говоря, неспокойно. И у нас на митинг в поддержку власти и спокойствия вышли шахтеры и казаки, причем вышли в том числе под украинскими флагами. Тогда территорию вокруг Луганской облгосадминистрации начали патрулировать.
Но настоящие акции протеста начались после того, как Янукович всех предал. У нас 22 февраля сторонники партии Кличко «УДАР» братья Серпокрыловы устроили провокацию, в Луганске произошла первая стрельба. В центре города собралось много народу, чтобы защитить администрацию. В толпе говорили, что уже едут автобусы с «Правым сектором». И все были на взводе. С этих пор настало неспокойное время.
Потом были авиаудар по ЛОГА, бой за погранотряд, сбитый самолет с украинскими военными. Сейчас вот часто очень почему-то всплывает в памяти, как я в июне стоял на остановке возле краеведческого музея: оттуда хорошо видно Камброд, где в нескольких местах вздымался дым от пожаров, которые начались из-за украинских обстрелов. Обо всем этом и сейчас тяжело вспоминать.
Обстановка накалялась постепенно. То здесь, то там происходили перестрелки. Как-то еще в начале мая общался с раненым ополченцем, который рассказал, что на них с другом нападение совершили на блокпосту в Успенке. Подъехал черный джип, пассажир начал стрелять из пистолета и убил товарища, а его самого ранил в ногу. Он потерял сознание, очнулся уже дома. И была не одна такая история.
Все это приближалось к Луганску. А потом был нанесен авиаудар по ЛОГА, и для города началось самое тяжелое лето со времен Великой Отечественной войны.
– Сейчас, шесть лет спустя, как думаешь, в событиях четырнадцатого года какой момент стал переломным?
– Трудно сказать. Было много Рубиконов, и все могло бы сложиться по-другому. Переломный момент – это тот, после которого уже нет возврата. Их было несколько: и 22–23 февраля, когда сбежал Янукович, и 6 апреля, когда в Луганске захватили здание СБУ, и 12 мая, когда образовались ЛНР и ДНР, и 2 июня, когда произошел авиаудар по ЛОГА. Но мне кажется, даже после всего этого можно было как-то договориться, по крайней мере избежать войны, если бы пришедшие к власти на Украине люди не были западными марионетками.
– Как думаешь, нужно ли было все это? Могло ли быть по-другому?
– Это самый интересный вопрос, над которым можно много рассуждать. Есть такая фраза: «История никого не учит, она наказывает за невыученные уроки». Так вот, известно, что революции делаются в столицах: Париж, Санкт-Петербург и так далее. По сути, если пофантазировать, то надо было удержать Киев. Тогдашние власти этого не сделали. И после госпереворота все перекинулось на регионы. Подчеркну, что сначала на западе украинские националисты начали захватывать административные здания и оружейные склады. У нас, понимая, что грядет что-то нехорошее, последовали их примеру, только уже с другим знаменем – Русского мира. Сила действия равна силе противодействия.
Один российский журналист спрашивал: «А вот в Харькове же сейчас все спокойно и при новой власти. А у вас война». Мол, чего вам мирно не жилось? Нужно понимать, что не мы начали эту войну с мыслью: «А давайте будем убивать друг друга. Может, станем лучше жить?» Это же чушь. Эту войну нам навязали. И мне уже со временем начинает казаться, что это было заранее решено где-то в высоких кабинетах.
Людей жалко, очень много погибло. И не только от снарядов и пуль, но и от болезней, обострившихся из-за нервов. У моей знакомой отец умер, хотя сам он был человек военный. Сердце не выдержало.
– Самые яркие твои воспоминания?
– Из известных личностей в мае четырнадцатого года делал интервью с Алексеем Мозговым. Познакомился и с Александром Бедновым, более известным как Бэтмен. Первый глава республики Валерий Болотов часто давал пресс-конференции, на которых присутствовал и я. Отдельно стоит упомянуть погибших коллег-журналистов – Антона Волошина и Игоря Корнелюка. Часто пересекались с ними во время работы над материалами. У нас увековечили память о них: школе в Металлисте присвоили имена журналистов, погибших при исполнении профессиональных обязанностей, и открыли там музей. И это правильно.
Самое масштабное, считаю, явление того периода – палаточный городок возле здания СБУ. Такое всеобщее братство и взаимовыручка. Люди знакомились, общались. Всех объединила одна идея. С тех пор мне много где довелось пожить, и мне кажется, что в ЛНР до сих пор сохранилась эта атмосфера. Наши люди намного добрее и бескорыстнее, и это надо сохранить.
Ну и конечно, день проведения референдума – одно из самых светлых воспоминаний. Всеобщий настрой, несмотря на давление и угрозы из Киева, был такой удивительно праздничный. В голосовании приняло участие очень много людей, и подавляющее большинство шло с позитивным настроем. Только, по моему мнению, вопрос должен был быть другой, не о независимости, а присоединении к России. Потому что большинство именно этого и ждало. И до сих пор ждет.
Беседовала Полина Глуз
30 апреля 2020 года
