Текст книги "Пробуждение (СИ)"

Автор книги: Андрей Лег

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

– Ты зарядил револьвер?!

– Да. Но я не умею…

– Меняемся по моей команде.

– Какой?

– Сейчас!

Может именно внезапность сыграла на руку им обоим, но обмен оказался легким, хоть и болезненным. Однако боль тоже оказалась на руку, отрезвив сознание Филипа. Едва-едва увернувшись от удара в подбородок, он сунул руку в карман плаща. И в момент, когда он схватился за револьвер его глаза вспыхнули красными. Испугало это их врага, а может наоборот насторожило, но ему всё-таки удалось уклониться от выстрел почти в упор. Точнее почти уклониться. Бок неизвестного напавшего начал темнеть. Но вскрика боли не было, что напугало юношу и тот едва не совершил ошибку прыгнув назад. В последний момент он вспомнил, что позади него разлом и изменил траекторию прыжка.

Перекатившись Филип ладонью задел одну из черных луж и едва тут же не лишился чувств, ощущение было будто он макнул конечность в кислоту. Но времени на то чтобы лежать и скулить у него не было, поэтому захлебываясь слезами, он дотащил свою тушку до одной из импровизированных баррикад. Из-за которой снова сделал несколько выстрелов, отгоняя неизвестного.

– Мы знакомы?! Твоя рожу я где-то видел раньше!

– Может тебе было явлено божественное проведение! – голос, который был слишком радостным для такой ситуации, раздался из-за портала, за который отступил неизвестный: – Оно показало тебе лицо твоего Спасителя!

– Слышь пророк, я в такую хрень не верю.

– И я тоже хоть и прожил в этом мире всю жизнь. А теперь верни моё тело, мы должны спасти Ядвигу.

– Давай по порядку. Аргх.

Тело снова перешло под контроль Филипа, который казалось стал одержимым и рванул в новую атаку. Ускорившись гораздо быстрее чем мог бы обычный человек, Стефан обошёл портал на Изнанку и почти врубился в бок Потрошителю.

– Дитя да как ты не поймешь! – отбивая размашистые атаки, вопрошал его маньяк: – Я призвал тебя сюда чтобы помочь! Помочь понять твою истинную природу!

– Запытав меня до смерти?! Да ты псих!

– Прекрати пытаться понять его логику! БЕЙ! Или отдай контроль!

– Через боль ты вознесешься к богам. – Потрошитель остановился на мгновение, линии вспыхнули по его телу и резко сузившись, покинули тело убийцы. При этом они трансформировались во что-то похожее на клинки, оставив три полосы поперёк тела Стефана.

Запах крови стал слишком отчетливым, а портал нехорошо запульсировал. На мгновение движение и мальчика, и Потрошителя остановилось. Да только выражения лиц было разным. Страх и предвкушение.

– Надо заканчивать. – сказал Филип, усилием воли отбрасывая сознание подростка и делая три выстрела по Потрошителю. Тот снова почти уклонился, но сверхчеловеческая реакция и скорость, снова позволили ему отделаться незначительными царапинами.

– Черт. Тут нужна или пушка побольше или что по скорострельнее.

– Кто ты такой? Почему нарушаешь чистоту души это мальчика? – спросил подскочивший к нему Потрошитель, подбивая ноги подростку и двумя руками нанося удар сверху вниз. Когда их общее тело со всей дури ударилось об пол, Филип отчетливо услышал, как хрустнули у него ребра. А Потрошитель продолжил наносить удар за ударом чередуя удары по лицу и корпусу. В какой момент сознания снова поменялись Стефан и Филип не поняли, в отличие от их врага который внезапно остановил удар.

– Наконец-то. Ты снова чист от скверны, и я должен довести Очищение до конца. Пока твои глаза снова не стали… – говорил всё это мужчина таща тело за собой, совершенно не обращая внимание на то что оружие из рук Стефан так и выпустил. Обойдя портал он подтащил тело мальчика к Ядвиги и оставив его лежать, подошёл к висящей девушке.

Похлопав её по щекам, он произнёс: – Просыпайся спящая красавица. Твой принц пришёл тебя спасать.

Зелёные глаза посмотрели на него с бесконечной усталостью, и даже когда Стефан преодолевая боль, позвал девушку по имени, та никак не отреагировала.

– Знаешь, что я узнал на своём пути?! – продолжал распинаться мужчина: – Если рядом с чистым ребёнком умирает нечестивый взрослый, то очищение проходит более гладко. Только всё должно быть правильно…

БАХ! Раздавшийся выстрел нарушил речь и заставил Потрошителя пошатнуться. Тот быстро обернулся пытаясь понять почему он не почувствовал, как изменилась аура. И увидел, что в ауре его Ангела нет красных всполохов, но левая рука покрыта белой тенью. Рука дернулась, пытаясь выстрелить снова, но раздался лишь сухой щелчок. Однако даже этого хватило, чтобы Потрошитель сделал шаг назад вплотную к Ядвиге.

– Сонт бен Арак. – произнесла она почти ему на ухо, и мужчина замер на мгновение.

Замер чтобы через минуту ступора, закричать как раненный зверь и бросился бежать. Стефан уже поднявшийся к этому моменту, дернулся было за ним, но застонавшая Ядвига, остановила его порыв.

Он бросился к девушке, а в его голове бесновался Филип: – Его нельзя упускать! Если он уйдёт второй раз нам уже не повезёт. Ядвига может подождать СТЕФАН!! Твою мать! Думай головой, а не местом ниже пояса!

Но сил перехватить контроль у него не было, а Стефан совсем потерял голову, снимая служанку с конструкции Потрошителя. Если бы Филип мог явить себя в реальном мире, то сейчас бы стоял в позиции рука лицо.

Однако хоть его разочарование и было велико, он всё-таки продолжал следить за неловкими действиями своего визави. И задрожал, когда увидел, как ведьмочка улыбается растирая порезанные руки, а потом складывает одну из ладоней щепотью.

– СТЕФАН!

Он успел только произнести имя прежде чем оглушающий щелчок заставил задрожат его душу и похоже нанеся едва ли не смертельный удар по Стефану, который зашатался из стороны в сторону, похожее даже не понимая, что происходит. А Ядвига уже снова складывала пальцы.

Решающее мгновение растянулось для него в вечность. И он успел им воспользоваться.

*****

– Ядвига стой. – сказал он сверкнув алыми огнями.

И девушка остановилась. В глазах её появилось разочарование, но оно быстро исчезло и искренне улыбнувшись Ядвига, подошла к нему.

– Зачем? Зачем ты его спас? Я ведь это делаю ради тебя и меня конечно.

– Потому что не понимаю. Что он тебе сделал? Он ребёнок откуда столько ненависти. И не ври я видел, как ты на него только что смотрела.

– А разве ты не понимаешь?! Он ведь аристократ. Испорченный ребёнок, который вырастет в большую тварь. Если дать ему шанс.

– Ты не можешь этого знать.

– МОГУ! – отвергла его слова девушка: – Ты спрашивал меня, как я оказалась здесь родившись в немецких землях.

– Да, спрашивал. – напряжено сказал Филип: – Но разве сейчас подходящий момент. Давай пойдём домой, и там поговорим?

Однако девушка проигнорировала его предложение: – Я родилась в Померании в обычной семье. Ну как обычной моя мама была красивой. Слишком красивой. И надо было ей встретить местного барона.

– Он её изнасиловал? – сделал предположение Филип.

Девушка кивнула, шагая из стороны в сторону: – Вначале. А потом она сама к нему ходила. Дура верила, что он её потом отпустит. Он и отпустил. Он нас сжёг. Как говориться так не доставайся ты никому, если ты импотентом стал.

Голос её был совершенно неживым, когда она говорила: – Я три дня провела под завалами в подвале. Запах гари. Он был везде. Он до сих пор мне мерещиться.

Взгляд девушки пугал, но Филип продолжал оставаться на месте. Однако мысленно он звал Стефана, который казалось сам впал в ступор слушая откровения служанки.

– Я бежала. Далеко. Меняла страны и города. И везде! ВЕЗДЕ! ОДНО И ТОЖЕ! Проклятые аристократы делаю что хотят, как хотят и с кем хотят. А нам остается лишь кланяться и улыбаться!

Она снова улыбнулась, но улыбка её казалось жалкой: – Я немного тебя обманула. Я знаю, что такое Революция. Я была во Франции. Но это тоже ложь. Там нет той республики, о которой ты говорил, там всё таже несправедливость! Я была глупой и доверилась. ШЕСТЬ МЕСЯЦЕВ В ПРОКЛЯТОМ БОРДЕЛЕ. Я убежала но не забыла лиц этих…. Этих…

Она схватилась за волосы и Филип попытался подойти поближе, но Ядвига отскочила от него: – НЕТ!! Пока ты с ним, ты такой же! Такой же как отец, который пришёл ко мне через месяц после того как взял на работу! Наслаждайся Ядвига! Не каждой простушке выпадает такая ЧЕСТЬ! ЧЕСТЬ БЛЯТЬ! И ОН СТАНЕТ ТАКИМ ЖЕ! Я ВИДЕЛА ЕГО ВЗГЛЯД!

– Ядвига, пожалуйста.

– Прошу Филип. – девушка смотрела на него глазами полными слёз: – Позволь освободить тебя. Меня. А потом мы сможем освободить всех! Мы вместе! Навсегда! Мы понесём истинную свободу всем! Мы освободим мир от проклятой аристократии и их лицемерных богов! Прошу пойдём со мной!

Молчание, повисшее в воздухе, можно было резать ножом. Казалось, что девушка вот-вот разрыдается и когда Филип бросил шпагу, она на расплылась в счастливой улыбке. Даже несмотря на то что юноша повернулся к ней боком.

– Ядвига. Это сделает тебя счастливой?

– Да!

– Тогда я согласен.

– Спасибо. – девушка заплакала услышав эти слова: – Тогда…

БАХ! БАХ! БАХ!

Три выстрела не оборвали жизнь Ядвиги немедленно. Она даже успела поднять руку и сложить пальцы, но…

….

….

Филип стоял и смотрел на так и застывшую на коленях фигуру. Он был один. Совсем один.

*****

Бок его горел. Тело его болело. Его разум сходил с ума. А всё проклятая нечестивая девка! Она прервала его великий ритуал. Но ничего он вернется он завершит, он…

Мысли Потрошителя были бессвязны. Он даже не понимал, что бежит не разбирая дороги всем своим видом крича, что он ненормальный. Но разве это могло его взволновать? Он ведь неуязвим, неузнаваем, недосягаем.

Он добрался до своего дома. Подумал, что стоит вернуться за машиной. Или может лучше заявить, что её угнали? Лестница. Такая длинная. Как он устал. Но он дойдёт. Он ведь узнал! Узнал правду об Ангеле. Да! Да! Он сможет всех обмануть, он сможет снова рассказать свою истину.

Руки убийцы дрожали, когда он вставлял чудом не потерянный ключ в замок двери. Но с третьей попытки он всё-таки смог открыть дверь и ворваться внутрь. Не включая свет, он дошёл до гостиницы и наконец замер. Звериное чутьё наконец подсказало, что в доме чужой.

Вспыхнул свет и даже не моргнувший Потрошитель увидел перед собой улыбающегося Лецменова.

– Ваша милость… какая неожиданная встреча.

– И я рад видеть вас господин Потрошитель. Или вас всё-таки звать Ершов Станислав Александрович.

Станислав не стал ничего говорить. И уж тем более отрицать. Лишь посмотрел на Кирилла что стоял рядом с капитаном и держал его на мушке. И в ответ на его беззвучную мольбу лишь пожал плечами и сказал: – Жаль. Жаль, что не успел спасти твоих дочек.

Глава 22

Допросная

Выглядел Ершов погано. И дело было не в столкновение с мальчишкой, хотя пулевые ранения продолжали кровоточить. И не в множестве полученных ударов, а ведь бывшие коллеги по-настоящему старались, вымещая всё что накопилось за прошедшее полгода. Просто с того момента как он вынужден был убежать с того склада он постоянно ощущал пустоту в душе, которая с каждой секундой разрасталась и пожирала нечто неосязаемое. Поэтому в момент, когда его привезли к участку, Себастьян уже с трудом мог ходить.

В момент, когда его тащили через участок на подземный этаж, бывший маньяк многое услышал. Тихие поздравления, проклятия, а также удивлённые вздохи и ехидные комментарии о его худобе. Ехидные, но мало чем отличающиеся от слов полных ненависти. В какой-то момент силы окончательно оставили Потрошителя, и он попытался осесть мешком. Единственный кто потянулся ему помочь оказался всё также идущий рядом Молодов. Однако его рука оказалась мгновенно перехвачена холодной рукой Лецменова. Второй капитан удерживал за шиворот вновь выпрямившегося психа.

– Не стоит проявлять жалость. Он сейчас платит за полученную силу, и эта плата может быть легко перенесена на вас сержант.

– Плохо же ты обо мне думаешь капитан. – вытирая кровь изо рта и провоцируя несколько одновременных ударов со стороны бывших коллег.

– Аргх. Какое неуважение с вашей стороны. А мы ведь работали вместе. – снова обратился к полицейским Себастьян, уже не пытаясь убрать кровь со своего лица и продолжая шагать вниз.

Когда же маньяка наконец завели в допросную комнату и приковали к столу, Кирилл спросил: – К чему такая спешка капитан. Может его лучше отправить в столицу?

– В этом нет смысла Молодов. Ему осталось жить осталось жить неделю максимум две. И это если он будет цепляться за жизнь.

– Что? Почему?

– А пойдём поговорим с ним. Там и узнаешь подробности, если, конечно, ты готов.

*****

– Ну что ж вот наконец мы и познакомились Ершов Себастьян Александрович. Что же вы так? Неужели сознательно от меня бегали? – начал беседу Лецменов смотря на дистрофика перед собой. Но при этом сам снял перчатки, готовясь к последнему броску со стороны своего визави.

– Знаете с вашей стороны это несколько подло использовать моего друга как свой щит. – очень по-доброму смотря на Кирилла, спокойно ответил ему Потрошитель. И если бы Молодов не поймал бы друга лично, он мысленно признался себя, то бросился бы защищать товарища несмотря на все последствия позже.

– Он сам согласился. – тем временем продолжил капитан, открывая папку с документами по делу: – И если вы будете сотрудничать с нами, я даже позволю поговорить вам с глазу на глаз, мои полномочия такое позволяют.

– Какая щедрость. – складывая руки в замок и откидываясь насколько позволял это стул, протянул Ершов: – Но может изменим последовательность? Сначала личный разговор, а потом допрос?

– Вы не поверите, но я забочусь о вас в первую очередь.

– Действительно не поверю. Вы нарушили замысел Великого Бога, который должен был спасти все невинные души и уменьшить всеобщие страдания тех, кого спасти уже нельзя.

– Вот оно как?... – Лецменов изобразил на лице, выражение полное скепсиса: – И нельзя спасти?

– Всех, кто пересёк порог шестнадцати иногда восемнадцати лет. – при этих словах Ершов поддался вперёд: – Я много раз пытался помочь тем, кто был старше, но их души были запятнаны. Ложь, похоть, ненависть и многое другое, что отравляет нас! Даже тебя друг мой, хоть ты и чище многих.

Он смотрел на Кирилл, и тот понял, что в его глазах лишь жалость. Человек перед ним жалеет его. Его! Казалось ему всё равно, что будет с ним самим, но искренне сожалел, что не успел довести до конца своё страшное дело.

– Не успел помочь как Фролову? – задал Молодов вопрос, не видя одобрительно кивка Лецменова.

– Ты понял. – продолжая смотреть на него, кивнул Себастьян: – Я испугался. Он тогда так внезапно появился. Интересно кто ему тогда позвонил. Знаешь он ведь до конца не понял, а я.. я.. я.. так ошибся. Знаешь, я опустил руки тогда, отчаялся даже не попытался его СПАСТИ...

– Ты его...

Но Ершов лишь дернул рукой останавливая его: – Это было после. Я не рассчитал силу, что даровало мне благословение и сломал ему шею одним ударом. А потом... я плохо помню. Но знаешь, когда ходишь в патрули не сложно спрятаться от лишних глаз.

– А его родные неужели никто... ничего не...

– В деревне за городом? Конечно слышали, но разве почерневшие души могли поступить по справедливости? Я знаешь начинал ещё там в посёлках, но хоть кто-нибудь нам рассказал? Кто-нибудь отринул личную мелочность и страх, после моих угроз?! Да НИКТО не посмел мне даже дорогу заступить. Как и никто не смел меня остановить уже даже здесь! Взрослые смотрели на меня как бараны, даже когда начинал их резать! Лишь дети пытались защищать своих взрослых, вновь и вновь доказывая, что только они чисты.

Слушая бывшего друга, Кирилл не заметил, как его сжалась в кулак и едва Себастьян договорил, попытался ударить мужчину по другую сторону стола. Лишь реакция Лецменова позволила в будущем избежать сержанту обвинений в служебном несоответствии.

– Может вам покинуть помещение сержант? – не менее холодно, чем была его рука, предложил Лецменов, но Молодов лишь мотнул головой и сев обратно, сказал: – Ты расскажешь мне обо всех своих прест… деяниях. Как мой друг, если ты вообще им был когда-то.

Капитан с трудом удержался от того, чтобы не хлопнуть себя по лбу. Он точно знал, что последует в ответ на такое требование. Но к его удивлению:

– Конечно Кирилл. Ты меня поймал, поэтому это будет честно. Надеюсь, ты придешь на мои похороны. Можно ручку и бумажку? И побудь со мной пожалуйста… И не расскажете, как меня вычислили.

– Хорошо, если капитан, конечно, не возражает. – Кирилл посмотрел на барона.

На что капитан лишь пожал плечами и надев перчатки, подошёл к выходу.

– Круг подозреваемых вы сами сократили. Преступник точно знал о ходе расследования, а точнее его отсутствии, поэтому и действовал нагло. Это означало что это или преступник или полицейский. Но если преступник, то он скорее всего принадлежал к верхушке местной организации. Однако детоубийцы не живут долго в их среде, а значит вы стояли по другую сторону закона. Это объясняло и то почему сироты, которые в принципе никому не доверяли, шли за вами. Дело было не в доверии, а в страхе. А господин Юлий Артемьев, будучи пьяным, увидел вашу форму и само собой не сопротивлялся.

– Это не объясняет почему я?

– Семья. Вы единственный чью семью мы не смогли проверить. Некоторые ваши коллеги тоже спрятали своих близких, но знаете найти их было не сложно. А вот вы… Это конечно не было доказательством, как и совпадение большей части ваших патрулей с исчезновениями, но это хватило чтобы мне получить ордер на осмотр вашего дома.

– А там было уже все улики. Неосторожно с моей стороны. – согласился Ершов, берясь за ручку.

С описанием всех совершенных преступлений они провозили почти пять часов. Тяжелее всего Молодову было читать о первых жертвах своего друга. Жена, дети. После окончание разговора Кирилл с трудом поднялся, но поехал не домой. Путь его лежал за город, и ему было всё равно, что ещё только начинало светать.

Несколько раз едва не уснув за рулём, он свернул с основной дороги на лесную дорожку, которую едва-едва можно было разглядеть под лучами рассветного солнца. Добраться до нужной полянки ему удалось ещё через двадцать минут. Их поляна, на которой они часто в старые времена собирались семьями и перестали после того, как начались убийства.

Шагая по уже начав подсыхать траве, Молодов добрался до места, где они раньше жгли костры. Теперь вместо небольшой ямы, на этом месте был приличного размера холм.

– Вот мы и встретились.

*****

А пока Молодов ехал за город, специальная группа неслась на склады, где как сообщил Потрошитель, он устроил свою последнюю охоту. Только вот прибыв на место всё что смогла обнаружить группа это кровь на складе с открытым разломом. Не было ни трупов, ни людей.

– Капитан, каковы будут приказы?

– Усилить охрану, оцепить склад, доклады каждый час, ждём подразделения из седьмого департамента ИСБ, они должны быть здесь уже послезавтра.

– Но исчезновение людей говорит, о том, что был прорыв?!

– Отставить панику лейтенант, здесь поработал Потрошитель. На охрану объекта ставить людей из списка один. Список два собрать на экстренное совещание. Работаем по плану.

– Есть ваша милость!

*****

Вернувшись Филип, сразу рванул в кабинет Ядвиги. Теперь у него был ключ и поэтому усиленная дверь не стала для него препятствием. Он отмахнулся от помощи Ивана, захлопнув дверь прямо перед ним.

Подбежав к столу, он судорожно начал перебирать шкафчики в поисках тетрадки. Обнаружить её оказалось достаточно легко и открыв Филип вчитался в записи. Он чувствовал зов с Изнанки, но усилием воли отказывался ему подчиняться.

Изучение всех записей заняло приличное количество времени, но по итогу Филип вышел за пределы комнаты. Был он очень бледным, а в руке продолжал держать тетрадку девушки.

– Необходимо переговорить. – твердо сказал он, смотря своими уже тускнеющими огнями на слуг: – Никого ко мне не пускать, ясно?!

– Но как же?

– ПОТОМ. Меня… не… для… кого нет! – падая на пол, успел сказать юноша.

*****

Изнанка

– Зачем?! ЗАЧЕМ?! ТВАРЬ! – кинулся на него Стефан, и Филип с трудом успел перехватить лезвие, которое явно целилось ему в сердце. При этом молодой человек стал будто плотнее и смотреть сквозь него стало уже почти невозможно. И что больше всего поразило молодого аристократа, который уже успел убедиться в смертности своего орудия, лезвие не могло оставить глубокий разрез.

– Потому что я допустил ошибку и должен был её исправить?

– Что délirer ты несешь! У Ядвиги просто был нервный срыв! У неё сознание помутилось, кто знает, что…

– Да не помутилось у неё сознание. – резво повернувшись, посмотрел на подлетевшую Экалрат, Филип не выпуская лезвие из рук: – Это была настоящая она. И я усилил её… одержимость. Я дал ей цель и методы как её достичь.

– Цель? Какую цель?

– Ваш мир знал один переворот, что гордо был назван Революцией. Всего несколько лет спустя после того, как твой отец покинул Францию. Ты даже аристократом себя незаконно называешь. Ведь титул твоего отца был отменен Декретом Конвента.

– Мой отец его не признал.

– Не имеет значения. Но эта Революции лишь пшик, по факту всем до сих правят кланы. Они всё ещё аристократы хоть и перестали себя так называть. И это разочаровало Ядвигу. А потом появился я… и рассказал о своём мире.

– Что такого в твоём мире было?! Ты так презрительно смотришь на революцию в моей стране…

– А хочешь покажу?

– Что? – раздался сдвоенный вопрос Экалрат и Стефана.

– Говорю, хочешь покажу разницу? Давай! Сделаем этом. У нас с тобой идеальное прикрытие. Никто никогда не заподозрит аристократа в поддержке не Клановой, а Социалистической Революции. Истинное равенство, истребление всех, кто когда-либо смел эксплуатировать людей. Каждый аристократ, каждый меценат, каждый фабрикант, ростовщик, просто тот, кто имеет наглость говорить, что люди не РАВНЫ!!!

Стефан сделал шаг назад не заметив, как выпустил шпагу и видя, как под ногами у Филипа начинают расползаться красные трещины. Экалрат же посмотрела вверх и увидела, что облака также стали понемногу краснеть.

– Хочешь я устрою настоящую бойню?! Когда отец режет сына?! Брат стреляет в брата? Мать против дочери?! Увидеть войну всех против всех, где слово честь, кровь семьи всё становиться не важно! Всё ради достижения великого и счастливого будущего!

Филип засмеялся как одержимый, Пакт на его руке стал не просто виден, он стал наливать алым цветом.

– Никаких компромиссов! Никаких сомнений! Всё ради всеобщего блага! Даже если для этого пусть горят страны и народы! Огонь разгорится и тогда пламя настоящей Революции сметёт сословия, семьи, кланы и даже Императоры останутся лежать на площадях в крови! И эти идеи я идиот вложил в голову молодой девушки, забыв какие сейчас времена.

– Ты…

– Я всё знал и всё понимал. Но… хотел найти отдушину. И за это желание заплатила жизнью Ядвига. Молодая преступница, будущий босс мафии, и так не состоявшееся знамя нового мира. Она ненавидела тебя Филип, она не любила меня, она жила местью, и я вместо того, чтобы её погасить показал, как можно её исполнить.

Вспышка эмоций, опустошила Филипа и тот застыл на месте уставившись в землю, скрывая лицо от Стефана и Экалрат. Видя это, фея жестами постаралась показать Стефану, чтобы тот скорее возвращался в реальный мир. И тот поняв попытался. Но едва его душа дернулась, пытаясь уйти с Изнанки, его как магнитом снова пригвоздило к земле.

– ЧТО? – дергаясь и пытаясь преодолеть внезапное давление, подросток посмотрел на так и стоявшую недвижимо фигуру.

– Кажется я понял немножко больше. – спокойно сказал Филип: – Лиисы как же сильно вы связаны даже не с кровью. Бойней и чем страшнее и масштабнее… тем лучше.

Он поднял руку и посмотрел на линии Пакта: – Даже мыслей хватило ведь. Не так ли Экалрат?

– Ты сместил Пакт в свою пользу! – вызывая оружие, сказала Экалрат. В этот раз в её руках оказалось спиралевидное копьё.

– До новой встречи, фея Бойни.

Юноша исчез, вернувшись в реальной мир. А фее и подростку оставалось лишь бессильно смотреть как целые ветви Ивы, покрывались почками, готовясь расцвести под кровавым дождём.

*****

Отель «Вена»

Аарон не боялся. Так он пытался сказать себе смотря на дверь, благодаря которой только и выжил. Ведь неизвестный что на него напал так и не посмел перешагнуть через порог. И «Бык» продолжал всем своим видом показывать, что он силён и бодр. И что может быть лучшим доказательством, чем очередная девчонка, что будет стоять перед ним на коленях и унижено просить о пощаде.

Поэтому несмотря на все возражения своего подчиненного, Аарон отправил «Скрипку» притащить к нему намеченную женщину. В итоге дабы успокоить самого себя Носов решил сам, съездить за монашкой.

Он ожидал проблем. Ну или хотя бы истерики, но девушка была абсолютна спокойна и пошла за своим конвоиром добровольно, лишь ненадолго остановившись переговорить с одним из своих воспитанников.

Дорога тоже прошла без происшествий и Носов доведя, монашку до самой двери лишь сказал: – Не сопротивляйтесь и может быть завтра вы выйдете оттуда.

Кивнув, монахиня открыла дверь и кротко вошла внутрь. Носов по своей привычке пошёл как можно быстрее к лифту, он не хотел слышать крики женщины.

Тем временем Аарон смотрел как медленно стоявшая перед ним молодая девушка раздевается, подчиняясь его приказу и чувствовал, как становиться теснее у него в штанах. В какой-то момент он устал ждать и не выдержав, едва ли не подбежал к своей жертве и повалил Светлану на пол. Девушка закричала, забилась в его руках, перевернулась животом на пол.

– ДА! – закричал, облизываясь главарь банды: – Больше! Больше! Как я обожаю этот момент!

Он настолько увлёкся собственным обнажением, что на мгновение позволил себе отпустить левую руку своей жертвы. И когда в очередной раз открыл рот, чтобы толи что-то сказать, то ли просто выразить эмоции, и в этот момент сверкнула железная полоска и Аарон схватился за горло.

Кашляя и не в силах даже закричать, Аарон зажимал перерезанное горло и стучал по полу, пытаясь привлечь внимание охрану. Только вот забыл, что все его подчиненные привыкли и к различным звукам, когда к боссу приводят новую девушку.

А Светлана тем временем подошла к ранее скинутой одежде и сказала: – Ты меня не помнишь. Тогда у меня было другое лицо, да и работала я в другом месте.

Бросив попытки привлечь внимание, «Бык» попытался сосредоточиться на лице. Но сколько не вглядывался никак не мог припомнить лица своей очередной не состоявшейся жертвы.

– Я называла себя Анжелика и оказалась недостаточно хороша для тебя. И ты приказал вылить мне на лицо, банку кислоты. А потом меня бросили в канаву. А знаешь кто меня там подобрал полумертвую?

По расширенным глазам Аарона, девушка поняла, что тот догадался и не стала его разочаровывать: – Привет тебе от Воробья, бычок.

Услышав это, Аарон вновь попытался подняться, но силы окончательно себя его покинули и обескровленная туша, упала на пол. Светлана же, подойдя несколько раз от всей души врезала по лицу труппу и воткнув стилет в спину своей жертвы, пошла к окну. На рукоятке кинжала остался висеть небольшая деревянная фигурка воробья.