Текст книги "Последние звёзды (СИ)"

Автор книги: Андрей Кузнецов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

24

Светало, когда лодка прошла шестьдесят километров, доплыли до Шалгинова. Мёдов приказал править к берегу, чего все давно хотели. За ночь промокли и замёрзли, особенно купавшаяся троица. Лес начинался прям от воды, в нём укрыли лодку. Осмотрелись, только потом развели костёр.

– Этому поесть дайте, ещё помрёт с голодухи, – наморщился Мёдов.

Шепелев понял, что его не убьют, сразу вернулось мужество. Но пока молчал – думал.

– Всё по плану? – спросил Макс.

– Да. Дождёмся машину, свяжемся с Центром.

Макс понизил тон.

– Ребята выберутся, как думаете?

Мёдов поразмыслил над ответом.

– Тебя в училище хорошо готовили? Багрова готовил я лично. Выберутся.

Получив консервы, ожил Шепелев.

– Вам же интересно, зачем я тут?

– Заткнись, – лениво бросил Макс. Без угрозы, поэтому Шепелев продолжил.

– Вы пешки и не в курсе политики. С земли не видно, что наверху.

Его как будто не слушали, но никто не перебивал.

– Правительство не терпит независимости Абакана, а мои недавние решения – последняя капля. Вот вы и здесь.

Мёдов обвёл парней взглядом, неужто кто-то засветил форму? Шепелев всё верно понял, кивнул.

– Конечно вы военные, бандиты бы меня не тронули... Так, что дальше? Сынок примет бразды и отдаст вашим хозяевам всё, лишь бы попасть в совет правительства.

– А почему не продолжит твоё дело?

Шепелев отмахнулся.

– Умом не вышел. Думает, власть в кабинетах. А она здесь, над своим народом власть, над ресурсами. Свобода – есть власть.

– Не похож на тебя.

– Совсем, – голос всё-таки подвёл. – Ты, командир, уж реши, кто меня кончать будет. Живу я на всякий случай, пока наверху вопросы не решат.

Мёдов отвернулся. Он мог не беспокоиться, всем плевать на слова пленного. С командиром переглянулся только Макс.

***

Команда Баграта начеку, он заразил их азартом погони – рёв грузовика услышали сразу же.

– Затаились!

Машина тормозит рядом, в кабине только один, его лицо скрыто за картой. Водитель не знает, что не доехал полкилометра до своих, Баграт знает. Он гладит рукоять пистолета. Шепелева нужно забрать: отбить его мало, необходимо избавиться от преследования.

С треском включилась передача, «ГАЗ» покатился вперёд, перед поворотом на узкой тропинке он притормозит. Серёга толкнул Баграта, тот кивнул.

Со скрипом колодок из кустов метнулись тени. Двери распахнулись, водитель крутанул головой, его вырвали наружу. Серёга с пассажирского лезет за руль и жмёт педаль тормоза.

Баграт заткнул военному рот стволом и ждёт секунды, пока тот успокоится.

– Их пятеро и пленный? – в ответ кивок.

– Какой сигнал?

Водитель слюнявит пистолет, Баграт разбирает слова. Серёга уже вытащил из-под сиденья автомат. Пленного с кляпом во рту крутят к лавке в кунг.

Военные сначала услышали шум двигателя и похватались за стволы, а потом гудок.

– Поднимайся, – это Шепелеву.

Дима похватал с костра котелки. Продрались через кусты и захлопали в ладоши, транспорт подан. Только пусто в кабине, так и встали перед ней растерянно. Из окна, из-под колеса выглянули стволы.

Всё так быстро. Хлопки, Мёдов валит Шепелева, в Димину посуду бьют пули. Молча упали Ерёменко с другим сержантом.

Макс влупил полмагазина в ответ, а потом открыл глаза: лежит в яме, крови нет. Рядом командир пашет ногами землю, спиной толкая пленного за дерево. Из машины не стреляют. Неужто свои обознались, как на речке?

– Вась, это мы!

– Шепелев живой? – голос незнакомый.

– Да!

– Пустите к нам и живите! В кунге ещё водила.

Макс прикусил губу, это он изрешетил брезент на кузове.

– Кто вы?! – крикнул Мёдов.

– Пленного пусти!

Неужели догнали из Абакана? Капитан хотел было крикнуть... Нет, им он тоже нужен живым. А ещё живым нужен Вася – водитель.

Всё решил Шепелев. Сбросил Мёдова и побежал – в обход, чтоб не под пули. Мёдов дёрнулся за ним, грохнул выстрел. Снова стрельба с двух сторон. Шепелев выскочил на дорогу и замер, к машине не сунулся. Но «ГАЗ» сам покатил навстречу.

– Уйдут! – заорал Мёдов.

Шепелев нырнул в кабину. Военные бегом на дорогу, грузовик на пробитых колёсах набрал ход. Кто-то замешкался и повис на кузове, Дима стрельнул – вскрик, и парня втащили внутрь.

– Баграт, ходу! – голосит он.

– Заряжай и бегом! Без колёс не уйдут, – Мёдов в бешенстве.

Пять минут бега и втроём упали в пыль, впереди стоит грузовик.

– К нему, – шепчет Мёдов.

С автоматами у лица, вприсядку подобрались. Колёса пробиты все, из бака течёт. В кунге лужа крови, на водителя выстрел пожалели – полоснули ножом по горлу. И забрали систему связи.

Макс уловил за деревьями шум, там сорвалась и умчалась легковая машина. Посмотрел на товарищей, и они это слышали. Мёдов упал, и плечи задёргались.

25

– Ух, братцы, век помнить буду. Вы кто? – шумел и ёрзал Шепелев.

Серёга выругался, он пытался затянуть жгут на бедре. Впятером в «жигулях» стало тесно.

– Добрые разбойники, везём тебя домой.

– Разбойники обычно выкуп требуют... Ну будет вам награда, только бы добраться.

– Бензина хватит – разжились. Колымага должна дотянуть.

Шепелев нахмурился, щёки надул.

– Зуб даю, сынок рад видеть не будет.

Баграт отмахнулся, ему неинтересно, сейчас нужно просто убраться подальше. Машина до шоссе не дотянула, встали меж двух озёр, вокруг ни души. Иваныч копается в двигателе, уже остывшем, Серёга морщится и матерится от боли. Шепелв глянул карту, заявил, что в десяти километрах на восток посёлок, там же дорога. Снова взвыл Серёга:

– Ой-ё! Десятку топать!

Баграт стоит в стороне, закрыв глаза. В ноздри рвётся ядрёный запах незнакомой травы, а в ушах стоит эхо шепелевских слов. Серёга точно не дойдёт. Ещё и заказчик не выходит на связь, а без его указаний действовать себе дороже – вернут барона домой, потом окажется, что не надо было.

– Всё! Померла, куча навозная, банка жестяная! – Иваныч хлопнул капотом.

От Баграта ждут решения.

– Так, значит, Артём, Иваныч, найдите пару жердей, вон возле озера деревья вижу. Насадим спинку от седушки – вот и носилки.

– Да ты что, я дойду!

– Не дойдёшь, – Баграт покачал головой.

Серёга потрогал рану, скривился и сник. Пока готовились, Баграт ещё раз взял трубку, взглянул в серое небо, обращаясь к спутнику. Нет, на том конце тишина.

«Ладно, за то мне и платят, что сам решаю вопросы».

Носилки тащили по очереди, даже Шепелев не отлынивал в благодарность за спасение. Или понимал, что это в его интересах. Передав ношу, поравнялся с Багратом.

– Ты так и не сказал, кто вы, кого мне благодарить.

Баграт пожал плечами.

– Благодари судьбу. А мне сначала нужно с начальством поговорить.

Шепелев повесил голову, ничего не ответил.

– Да ты не трясись, – продолжал Баграт. – Пока что мы ведём тебя домой.

Посёлок нашли, хоть и добрели в темноте.

– Краснополье, ребят, оно самое, – заверил гонявший козу дядька.

Деревянные и кирпичные дома, свет костров и фонарей, шум, несмотря на позднее время. По совету пастуха, сначала разыскали знахаря. Даже не так, Знахаря – так его называли. Хотя по виду обычный сельский врач.

Сразу, с вечера договорились о машине, утром в Абакан повезут зерно. Шепелева узнали, поэтому гостей обеспечили комнатой и ужином. Глава посёлка долго сжимал в руках ладонь Шепелева, о чём-то шептал, кивая.

Шепелев вернулся к парням с улыбкой.

– Люди знают, кому обязаны, добро помнят.

– Как же хорошо, что ты с нами, – съязвил Баграт.

Пришёл Знахарь, сказал, что достал пулю, но крови потеряно много, Серёга без сил, пока что останется у него.

– Ну, – Шепелев откупорил бутылку, в нос ударило спиртным. – За парня.

– Под твои пули башку подставил, – напомнил Баграт.

– Да знаю же! Отблагодарю, не обижу. Домой бы добраться...

– Будем, – Иваныч не церемонился.

От ста грамм и горячей пищи в сон свалило тут же. Баграт посмотрел в окна, прислушался, закрыл дверь на щеколду и лёг. Пистолет сунул греться под подушку.

Скоро, с рассветом, посёлок проснётся, дисциплина – первое условие выживаемости любой общины, хоть деревни, хоть страны. Поэтому нужно спешить. Парни только вдвоём знали о похищении, сами только из города, и, увидев Шепелева, обомлели. На пленного не похож и держит путь домой.

– Младший уже за дела взялся, по отцу не скорбит, еле радость скрывает.

– А будет ему радость, когда батя вернётся, – оба говорят шёпотом, с паузами, прислушиваясь.

– Или не вернётся...

– Мы же решили не убивать! Он ему отец всё же.

– Да помню, порешим остальных, его захватим... Всё, пришли.

Напарник схватил за руку.

– Стой! У них же стволы.

– У меня ружьё, надоел! Режем спящих, никто не дёрнется.

Обошли дом, заглянули в окно. Внутри темнота, вроде видна кровать... белки глаз!

– Чёрт!

Оба юркнули вниз, переглянулись.

– Показалось?

Чувствуя дрожь товарища, один снова прижался к стеклу, смотрел долго. Точно показалось. Поддел раму ножом и отворил, удалось без скрипа. Первый проник тихо – специально разулся, сразу присел. Второй за ним. Коснулся плеча, мол, я здесь, и комната взорвалась. Вспышка, потом грохот, рядом упало тело, захрипело. Снова грохот, хрип прервался. «Это выстрелы!» – понял лазутчик и замер, не в силах двинуться.

Баграт перевёл пистолет на вторую тень, та не шевелится, выстрелил, целясь в бок – не в сердце. Вылез из-под кровати, прыжком к окну, выглянул – чисто. Один дышит, придавил коленом.

– Что надо?

– Шепелев...

– Кто послал?

– Сами! Не надо...

– Врёшь, гад.

За спиной вскочили, засуетились, лязгнули затворы.

– Иваныч, Артём, к Серёге быстро! А ты за дом, тыл смотри, – Баграт кинул Шепелеву подобранный обрез.

Нападавший хрипит. Баграт схватил за волосы и рванул на себя.

– Кто послал?

– Чирик сказал: заработаем... Перехватим его и доставим молодому.

– Молодому? Чирик?

– Сыну Шепелева. Он... он давно мечтал отца слить. А вон Чирик...

Баграт проследил за взглядом, Чирик стал кучей тряпок и залил полы кровью.

Уж не ясно, привыкли ли тут к стрельбе, но проснулись сразу же. К дому стянулись со всех сторон с фонарями, вроде бы с ружьями. Застыли неподалёку.

– Они в теме? – шёпотом спросил Баграт, почувствовал коленом, как внизу мотают головой.

– Только мы, потому ночью пошли. Эти старшего уважают, – парень замолчал и поинтересовался робко. – Я бок не чувствую, перевязать бы...

– Рот закрой. Меня бы перевязал? То-то.

Подошёл, пригнувшись, Шепелев.

– Меня здесь не могут предать,я им верю

– Сиди тут, мало ли что.

Баграт поднял раненого, за шкирку вытащил на крыльцо, упёр ствол в спину.

– Ваш?!

– Да! Что стряслось? – говорил главный, не прятался.

– Я его убью. Подходи один, и поговорим.

Мужчина осмотрелся, прочёл что-то в глазах товарищей и медленно пошёл вперёд. Дробовик демонстративно положил на сгиб руки. Когда поднялся на крыльцо, закрыл спиной от стрелков, Баграт отпустил подранка, тот осел на пол.

– Внутри ещё один – мёртвый, вломились с ножами и ружьём. Что скажешь?

– Ничего. Будь моё желание, их было бы не двое, – мужик наклонился, взял парня за подбородок. – И не наши это. Вчера из города приехали за зерном.

– Ага-а! Это с ними завтра мы должны ехать? Вот спасибо!

Из двери Шепелев видел, как Баграт крепче сжал пистолет за спиной.

– Что мне сделать, чтобы ты верил?

– Отпусти всех и зайди в дом, там поболтаем.

– Знахаря кликну, не то парень кровью истечёт.

Расселись на кроватях друг напротив друга, Баграт смотрит мимо всех – в окно. Глава посёлка уже без ружья, но куртка топорщится.

– Ещё раз. Эти залётные, я ничего не знал. Зачем залезли – без понятия, может, грабить... но это глупо.

Баграт и Шепелев молчат, приходится продолжать.

– Что гадать, у него и спросим, пока жив.

Бедный парень, весь белый, ещё в сознании, наверняка уже трижды пожалел если не о содеянном, то о неудаче.

– Не мучай, мы уже спросили, – заявил Баграт. – Другое интересно...

В дверь постучали, попросили не стрелять. Вошёл Знахарь и Артём.

– Серёга в порядке, с ним Иваныч. Серёга спит как убитый.

– Так себе сравнение в его-то случае, – покачал головой Шепелев.

Знахарь занялся раненым, Баграт задал свой вопрос раненому.

– Ну мы чего... Можно, конечно, с утра вас увезти, в дороге разобраться. Но опасно, решили ночью. Сразу бы уехали.

– Точно, – всплеснул руками глава посёлка. – Машина уже гружёная.

Раненый понял, что умереть ему не дадут, разговорился.

– Чирик сказал, знает, кто к хозяину проведёт.

Шепелев фыркнул.

– Это и сам знаю, – повернулся, подался вперёд, заглянул главе в лицо. – Алексей, я давно тебя уважаю, ты меня. Спрошу две вещи, ответь правду.

– Валяй.

– Я тебе плохое делал?

– Не припомню.

– Значит, за меня пойдёшь?

– Глупости говоришь.

– А против сына моего? Против власти?

– Так вот в чём дело... Как же так вышло?

– Ответь мне, Алексей.

Мужик встал, отвернулся к окну, поковырял носком ботинка пол, как провинившийся школьник, и ответил негромко.

– У меня сотня человек здесь, мы зависим от города... Но предавать я тебя не буду. Лично всё сделаю, но остальных не втяну, извини.

– Это уже немало, спасибо.

Над горизонтом разлилась утренняя заря, кто сидел у окна – почуяли на лице свет, но не тепло. Пора было решать и решаться.

– В Абакан. Бояться нечего, у меня есть верные люди.

– У вашего сына их не больше?

– Не знаю, потому и еду в кузове.

Серёгу и пленного оставили, выехали поскорее, посёлок только просыпался. В зеркале долго был виден Алексей, он словно просил прощения. В жёстком кузове, разделив одну накидку, тряслись Шепелев с Багратом. Пахло зерном.

– Уже жалею, что согласился. Мешки только кажутся мягким. Ехал бы с комфортом в кабине, мне-то прятаться не надо.

Шепелев со смехом похлопал себя по бокам.

– А мне ничего.

– Ещё бы...

– Но давай о деле. Когда ты позвонишь хозяину?

– Отъедем подальше.

* * *

С этими повстанцами покоя лишился и Гловацкий. Никаких действий, только суета, но ни одной свободной минуты. О звонке по спецканалу доложил помощник.

– Отлично, что всё получилось. Сложности? Да, знаю, на то и был расчёт. Хорошо, дай ему трубку. Доброе утро. Именно так, это по моему приказу вы на свободе. Я представляю верхушку, что вы ещё желаете знать? Не имя же в самом деле, – Гловацкий рассмеялся. – У меня нет конкретной задачи для Вас, просто хочу дружить. Кстати, ваш сын уже связался с нашими. Сами знаете, чего он хочет? Ну тем лучше. У нас ещё не знают о провале вашего похищения, бригада экспертов вылетит к Саяно-Шушенской ГЭС завтра.

Гловацкий что-то долго слушал, кивал и начертил на бумаге странную сложную фигуру.

– Короче, так. Ты в моих интересах, но помогать могу лишь на своей территории, остальное сам. И Баграт, ему верь.

26

Мёдов совсем раскис. Дима с Максом, идя за ним, слышали, как он бормочет. Уже два часа шли не разбирая дороги. Наконец лейтенант завёл их в болота и ухнул в тину по колени. Вытащили, нашли сухой пятачок, развели костёр.

Мёдов только скинул обувь, больше и пальцем не пошевелил. Он молчит, глаза прячет. Дима свернулся в клубок и показал спину, дрожит. Макс плюнул на них, стал дёргать мох. Влажный, он совсем не горел. Рвал, жёг, раздувал до боли в щеках, и вот затрещал огонь. Мёдов, всё глядя в сторону, придвинулся ближе.

– Всё нормально?

Мёдов молчит. «Ладно, на это ты точно ответишь».

– Ты ошибся. И всегда будешь помнить.

Командир встрепенулся, сфокусировал взгляд.

– Да-да, – продолжал Макс, – всё по твоей вине.

– Что-о? – одними губами вывел Мёдов.

– И Ерёменко погиб! И Вася... Все погибли!

Перебор. Мёдов прокусил губу и вскочил. Макс отпрянул, не успел, командир швырнул его наземь, придавил коленом. Потянулся за оружием, Макс ухватил руку. От возни проснулся Дима.

– Щенок! Не смеешь!

Мёдов ударил кулаком, вырвался и вскинул автомат – дулом в зубы. Сзади бросился Дима, вцепился в оружие, завалил командира в траву и слетел кубарем, получив прикладом.

– Очнулись оба? – Макс и не думал подниматься, вытирал с лица грязь.

– Сукин сын... Ай да сукин сын! – Мёдов рассмеялся, опрокинулся на спину – в лужу, автомат на замочил – привычка.

– Меры экстренного возврата к жизни пропащего командира? Хорош, Смирнов, запишу благодарность в личное дело.

Дима понял, что его не пристрелят, и шумно выдохнул, подполз на четвереньках.

– Отряд, слушай приказ: привести себя в порядок, найти место для ночёвки. Какого хрена я вас в болото завёл...

– Есть, товарищ лейтенант! – просиял Макс. – С утра поохотимся? Следы видел.

Мёдов махнул рукой, с кислой миной надел мокрую обувь. С новыми силами из топи выбрались быстро, но дальше ноги не шли, потому встали тут же.

– Здесь бы зерно сажать, – Дима дёрнул жёлтый сорняк, такие простирались до берёз.

– А ну гляди! – ткнул в них Макс. – Дым?

Не понять, уже темнеет, на сером фоне струйка дыма может и мерещиться.

– Да, как будто... – щурится Мёдов.

– Ох! – втроём одновременно.

В сумерках взлетела искра, ломанулись без команды. Макс отметил точку на компасе, поле широкое, пока дойдут, совсем стемнеет. А поле оказалось ещё и длинным. Шли по холмам, горизонт поднимался и опускался, деревья не приближались. В траве шуршало, пару раз что-то крупное, хватались за оружие. Но дошли. Отплевались полынь-травой, продрались через сучья и вышли на опушку прямо к хижинам и костру.

Дима присвистнул, Мёдов щёлкнул предохранителем.

– Идём осторожно, мало ли кто здесь.

– Запах какой, мм... – потянул носом Дима.

Дым шёл из-за домика, обошли его, увидели тушу на вертеле, уже запёкшуюся. Вокруг четверо на корточках, один проткнул мясо ножом, кивнул. Другой поднялся звать остальных и замер, из тени вышли трое в камуфляже. Местный обернулся на своих.

– Беги, скажи, еда готова. А вы подойдите, подойдите. Машина сломалась?

– Когда-то... Мы пешком. Заночевать можем?

– Конечно. Вы и к ужину поспели, – говорящий ещё раз надрезал мясо. Он казался стариком в темноте: космы волос, серая борода, сам сутулый; но голос не под стать.

Подошли жители, всего человек двадцать, на вид обычные, одежда в заплатах. В свете костра блеснули ножи, топор, у парочки за спиной ружья. Макс пихнул Мёдова, тот сам видел.

– Ну давай, пока горячее.

Седой сам ловко – в два приёма – делил мясо. Люди рассаживались неподалёку, Макс косился через плечо.

– Сейчас тарелки принесут, а то руки обожжёте и форму запачкаете.

– Ерунда, камуфляж.

Досталось всем, в тени вокруг зачавкали. У костра остался лишь седой.

– Утром уйдём, спасибо.

– Да чего там, я не гоню. Патроны есть? С охотой подмогли бы завтра, здесь оленей стая забрела – выследим.

– Мы не охотники, отец, уйдём с утра.

– Ваша воля, ваша воля... Вкусно?

Мёдов кивнул, облизался.

– Сочный зверь к вам заглянул.

Седой всплеснул руками.

– Обидеть хочешь?! Зверь везде один, а вот готовить уметь нужно.

Улыбнулись, извинились. И вроде перестали чувствовать взгляды на затылках.

– Тут же не одни олени, – заговорил Дима. – А у вас ни забора... Не боязно?

– Ночью в домах спим, не залезут, так огнём пугаем. А кто не боится, тому и забор не помеха... ружья имеются.

Сейчас бы многозначительно глянуть, но местный просто ел оленя. Он охотно рассказал о своей жизни и ничего не спросил о гостях – мудрый человек. Живут здесь выходцы из разных мест, кто заплутал, кто бежал.

– Есть и преступники, не без того, – он поднял палец.

До города ходят, но обычно незачем. Обитают в удовольствие, рыбачат. Многие вскоре прощаются: отдыхают и уходят.

– Не беда, всегда кто-нибудь заместо них остаётся. Отдыхают с полгода – год... и тоже раскланиваются. Только я с семьёй никуда не деваюсь.

– Большая семья-то? – спросил Макс.

– Хорошая, – седой задумался и перевёл тему.

Выходило, что их селение – дом отдыха для нуждающихся.

– Благодать, – потянулся Дима и зевнул.

– Давайте-ка ночёвку покажу, утомились вы.

Легли осторожно, чтобы не разбудить соседей по койкам. Ладные деревянные стены держат тепло, нагретое телами, получилось даже раздеться. За стенами слышен шелест листьев и крики ночных птиц.

– Как под Тулой, – прошептал Макс.

– Где?

Макс не ответил, ему снилась другая ночь в другой палатке, другие люди. Игорь. Когда в лесу ухнул филин, Мёдов поднялся. Тело ломит от усталости, голова не соображает, а сон всё не идёт. Он вышел, прикрыл дверь. Обошёл хижину, вдыхая полной грудью, и наткнулся на седого. Тот молча подвинулся, освобождая место на бревне, гладком, без коры.

– Думал послушать, о чём говорить будете, – он не смотрел на Мёдова, набивал искусно вырезанную трубку. – Да и не сплю я ночами.

– С утра мы уйдём, – в который раз заверил Мёдов.

Седой не ответил, чиркнул спичкой, подул – ноздри щекотнул пряный запах.

– Лепестки местные, названия не знаю, но дурманит... ах! Попробуй.

Не похоже на коноплю. Мёдов задержал дым в лёгких, выдохнул вдвое меньше. Затянулся ещё. И не успел вернуть трубку, шибануло – аж затрясло. Через секунду отпустило.

– Ох...

– Обожди, – местный хитро улыбнулся.

Дурь накрыла с ударом сердца, только теперь мягко, бережно. Шея онемела, но голова почему-то не упала. Мёдов осмотрелся, силуэты не плывут, но тень пульсирует. А в мыслях вдруг пустота как по щелчку. Щёлк, щёлк...

– Эй! – Седой похлопал в ладоши перед носом.

– Да здесь я.

– Говорю же, хороша.

– Дай ещё.

– На.

Время застыло, даже птицы смолкли. Мёдов косился на собеседника, он так и не видел его при свете. Когда разгорается огонёк в трубке, виден острый нос крючком и как будто морщины. Сознание дорисовало образ перьями на голове и краской на щеках. Индеец. Злой вождь племени людоедов. Мёдов не чувствовал тяги к болтовне – чудо-дым уже отпустил – но заговорил.

– Я устал. Это не первый отряд, что я погубил.

– Но ты ведь и спасал?

– И спасал...

– Ты не думай о былом, оно как дым, – седой выдохнул в лицо. – Было – ушло, забудь.

– О чём же думать?

– Ни о чём, послушай историю. Жил да был в степи сурок. С молодости самый зоркий и шустрый в стае, как опасность – он первым свистит и в нору. Вот и пережил отца, братьев и сестёр, завёл семью. А прыти не утратил, чуть что – всегда начеку. И вот раз опоздал со свистом, утащил орёл двух сыновей, а его не достал. Горевал, думал сурок... Сколько времени уже?

Мёдов очнулся, его усыплял голос.

– Три.

– Спать пора. Короче, хрен с ним. Не спрятался сурок, искупил, так сказать, убила его змея. Отдохнула, залезла в нору и детей порешила. Был бы жив, увёл.

– Это мораль?

– Это конец. Давай на боковую.