Текст книги "Мечом раздвину рубежи"

Автор книги: Андрей Серба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 43 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]

– Почему выпустившие нас из засады горцы не повторили своего нападения? И разве, отпуская нас, они не понимали, что мы можем погибнуть в пути от голода, ран, при встрече с другими разбойниками? В этом случае они лишались возможности проникнуть в тайну клада точно так, как прикончив нас в засаде. А вдруг мы угодили бы в руки других горцев и под пытками открыли им место захоронения сокровищ? Что тогда?

– Для здешних жителей было все едино, кто прибудет за сокровищами. Им требовалось одно – чтобы кто-то извлек его из тайника. Кого после этого предстояло отправить на тот свет, им было все равно. А в вашу гибель в пути они не верили: такие, как вы, приучены выпутываться из любого положения, к тому же вас могли поблизости в море или горах поджидать товарищи. Так что преследователи, даровав вам жизни, поступили весьма благоразумно.

– Это поняли и мы со спасшимся другом. Мы знали, что сокровище нужно будет не просто откопать из-под насыпи, но и защитить в бою, и это не позволяло нам отправиться в бухту с малыми силами. Слушаю тебя дальше.

– Понимая, что за кладом могут явиться ваши друзья либо совершенно посторонние люди, и опасаясь, что им не удастся найти нужную бухту, так как вокруг множество ей подобных, здешние горцы придумали, как избежать этого. Они вытащили из моря и взгромоздили на верхушку каменной гряды останки обоих сожженных вами судов. Гряда – самое приметное в бухте место, а посему всякий человек, очутившийся в ней, обязательно увидел бы их. А развернутые к морю бортами, останки кораблей бросались в глаза уже у входа в горловину, соединяющую море с бухтой. Тот, кто явился бы за кладом, наверняка знал бы о произошедшем здесь когда-то бое и сожженных кораблях, а поэтому не спутал бы сию бухту ни с какой иной. Мне удалось связать воедино события прошлых лет и сегодняшнего дня?

– Да. Теперь я без лишних объяснений отвечу на твой вопрос. Пряча клад, мы были уверены, что когда-то снова придется побывать в бухте, и хотели наверняка знать, догадались ли здешние жители, зачем мы пошли в горы. Для этого мы устроили два места проверки: засыпанную нами расщелину и вскопанный мечами участок земли под отдельно растущим деревом. В расщелине на глубине ладони мы выложили круг из десятка неприметных, разновеликих, отличных друг от друга камней, на каждом из которых сделали клинком условные пометки. Когда я при тебе проверил расщелину, круга из помеченных камней не было, а из десятка камней я отыскал только три. Ясно, что кто-то копался в этой расщелине. Под деревом тоже остались следы раскопок. Из этого следовало, что горцы догадались о цели нашего прихода в бухту и искали наши сокровища. Если до этого я мог только предполагать, что нас ждет на обратном пути в бухту, то теперь знал это наверняка. Вот почему я обратился к тебе с просьбой отправить Роксану к скале, откуда она могла наблюдать за местом возможной засады. Единственное, чего я не могу понять до сих пор, это каким образом здешним горцам удалось так быстро собрать столь внушительные силы для боя с нами? Откуда в этих местах оказались несколько сотен наемников Жохара? Причем в момент, когда горцы больше всего нуждались в них? Ведь они не знали, когда и в каком числе мы появимся, а содержать постоянно столько наемников, не зная, понадобятся ли они и когда, слишком обременительно. В разговоре с тобой Жохар случайно не обмолвился, почему оказался в здешних краях и как стал наемником у горцев?

– Нет. Ежели тебя это интересует, можешь спросить у него самого, когда он проснется. А сейчас пошли к погребальному костру, дружинники уже заканчивают его складывать.

В отряде не было жреца, и Микуле, как старшему из воинов, внуков Перуна, пришлось быть вместо него. Свершив обряд проводов к предкам душ погибших в бою русичей и дождавшись, когда погребальный костер погас, Микула с Са-рычем на одной из ладей отправились принести дары богам моря. Через горловину ладья вышла в открытое море, в воду полетел якорь, и Микула с Сарычем бросили в волны по пригоршне драгоценных камней.

Сарыч, родившийся в степи и проведший в ней почти всю жизнь, не имел своих богов моря, поэтому повторил вслед за Микулой его обращение к владыкам морских пучин. Вначале Микула поблагодарил морского Царя, что тот позволил волнам донести на своих плечах русские ладьи до далеких берегов Хвалынского моря, обратился к нему с мольбой, чтобы он и впредь помогал русичам веслом, коим он укрощает и держит в повиновении своевольные волны, и отложил в сторону острогу, которой возбуждает их к проявлению буйства1. Затем он стал просить Чудо морское, служителя и вестника Царя морского, и духов воды укротить свирепость ветров, не позволяя им с сестрами-волнами топить русские ладьи, ибо русичам, внукам Перуна, надлежит после гибели вознестись на Небо к предкам, а не опускаться в бездонные морские глубины.

Закончив общение с богами моря и духами воды, Микула хотел было приказать поднимать якорь, как вдруг застыл на месте. Далеко в море, подступившем в сей полуночный час к борту ладьи непроглядной черной стеной, мигнул яркий огонек. Мигнул еще раз, еще. Может, показалось? Нет, огонек замерцал снова, теперь три раза подряд. Возможно, это сорвалась с Неба чья-то душа, не нашедшая приюта у предков? Но души предков падают сверху, а странный огонек мерцает намного ниже скопища светящихся ночью душ, которых ромеи именуют звездами. В таком случае это, скорее всего, световой сигнал с плывущего ночью в открытом море корабля. Но кому и зачем он предназначен?

Микула тронул за плечо Сарыча, вытянул руку в направлении только что мигавшего огонька.

– Смотри туда.

– Огонь! В море огонь! – воскликнул через минуту Сарыч. – Кто-то подает с моря сигналы!

– Я тоже видел их и хотел бы знать, кому они посылаются. Вдруг они таят для нас угрозу? Может, сей корабль правой.

Русичи изображали Царя морского с веслом, в левой руке, с острогой в или корабли следуют в нашу бухту и нам суждено сойтись с ними в бою?

– Обычно на посланный сигнал должен быть ответ. Он может прийти с моря либо с суши. Ты, сотник, продолжай наблюдать за морем, а я присмотрюсь к берегу и горам. Пусть и другие воины помогают нам.

Результаты не заставили себя ждать.

– Сотник! Вижу на берегу огонь! – раздался крик одного из дружинников. – Там! Он не горит ровно, а тоже мигает!

Микула, всмотревшись в указанном дружинником направлении, увидел далеко на берегу огонек. Он тоже то появлялся, то исчезал. Пытаясь встать поудобнее, Микула сделал шаг в сторону, и огонек тотчас пропал. Однако стоило Ми-куле возвратиться на прежнее место, он возник снова. Выходит, он был виден не всем кораблям в море, а лишь плывшим в определенном направлении? Может, сей сигнал не что иное, как маяк, на который должны держать курс в ночном плавании чьи-то суда? Но что заставило их плыть ночью? Почему они не следуют вдоль берега, где в темноте их поджидает меньше опасностей? Объяснение может быть одно – находившиеся в море не желали, чтобы их заметили. Почему? Микула должен узнать, что таят в себе эти сигналы. Узнать как можно скорее!

Микула достал кинжал, сделал на верху борта глубокую борозду, указывающую в направлении мерцающего на берегу огонька. Затем он отыскал кормчего ладьи.

– Забудь о якоре и не покидай места, на котором сейчас стоит ладья. Вели спустить на воду лодку и посади в нее шестерку лучших гребцов. Мы скоро вернемся.

В бухте Микула поднялся на борт ладьи, в которой спал Жохар, разбудил его. Тот был недоволен.

– Зачем поднял меня так рано? До рассвета еще не меньше трех часов. Я ведь предупредил, что встану сам.

– Ты уйдешь от нас, когда пожелаешь. Но покуда еще здесь, я хочу помочь тебе заработать сто золотых диргемов.

– В таком случае ты поступил правильно, не позволив мне проспать эти деньги, – осклабился Жохар. – Говори, что должен я сделать?

– Сейчас узнаешь. Бери свой плащ, оружие и ступай в лодку.

Когда Микула с Жохаром возвратились на ладью в открытом море, оказалось, что оба огонька перестали мигать. Но Жохару и не нужно было их видеть. Выслушав рассказ Микулы и прикинув вначале на глаз расстояние от их ладьи до горловины, он всмотрелся в сторону, куда указывала сделанная сотником борозда. Равнодушно зевнул и прислонился спиной к борту ладьи.

– Сотник, ты обратился к единственному человеку, который может помочь тебе разгадать тайну ночных огней. Я хорошо знаю этот участок побережья, скала у горловины бухты позволила мне точно определить наше положение в море, и я уже сейчас могу с уверенностью сказать, где горел огонь на суше. Сигналы подавались с Вороньего мыса. Когда начнет светать, ты проверишь мои слова и убедишься, что я прав. Вороний мыс ты узнаешь по острой вершине и приметной горе за ним: у нее левый склон пологий, а правый словно обрублен мечом. И еще: над мысом постоянно кружит воронье, отчего он и получил свое название. Теперь я ложусь досыпать, а с рассветом мы продолжим разговор.

Утро подтвердило правоту слов Жохара – борозда от кинжала указывала на далекий островерхий мыс, за которым виднелась гора с пологим левым и отвесным правым склонами. Рассмотреть мыс нельзя было из-за большого расстояния, не было видно над ним и птичьих стай.

– За мысом в сушу врезается большой залив с пригодными для стоянки кораблей берегами, – раздался голос Жохара. Минуту назад лежавший под плащом на скамье, сейчас он стоял рядом с Микулой и тоже смотрел на Вороний мыс. – В горах вблизи залива несколько ручьев с питьевой водой, в лесах имеются большие поляны, на которых можно разместить не одну тысячу воинов с припасами. Но в залив не впадает ни одна река, к нему не подходит ни одна караванная тропа, отчего его лишь изредка посещают купеческие корабли, чтобы пополнить запасы воды. С появлением на Хвалынском море русов и викингов торговля по нему полностью прекратилась, и залив теперь не привлекает никого. Тем более интересно, кто и зачем подавал ночью с Вороньего мыса сигналы и кто принимал их в море. Сотник, я не успел сообщить одну вещь, связанную с заливом у Вороньего мыса. Два дня назад, отправившись за водой, мои люди едва не наткнулись у родника на берегу залива с ширванскими воинами. Мои люди были осторожнее и лучше знали здешние места, чем ширванцы, поэтому заметили их раньше и уклонились от встречи.

– Ничего удивительного в этом нет. Воевода Асмус взял приступом немало ширванских крепостей и городов, и разбежавшиеся ширванцы ищут спасения в окрестных горах и лесах. А пустынный залив вдали от обжитых мест – вполне подходящее убежище.

– Это были не простые ширванские воины, составляющие гарнизоны прибрежных крепостей, или городские ополченцы, а отборные дружинники самого владыки Ширвана Дивдада, которых в Византии и Хазарии называют гвардией. Они еще не участвовали в боях с русами или викингами, поэтому им незачем спасаться бегством в горном безлюдье.

– Это уже действительно интересно, – задумчиво произнес Микула. – Даже очень.

– И только? – лукаво спросил Жохар. – Я на твоем месте рассуждал бы по-другому. Вы, русичи и викинги, принесли горе и страх всем обитающим на берегах Хвалынского моря народам, у вас здесь нет ни единого друга, а только враги. И если где-то втайне от вас собираются корабли и воины разоренной вами страны, это вряд ли сулит вам добро. Думаю, твой великий князь очень хотел бы знать, какие силы находятся у Вороньего мыса и чего от них можно ожидать. Но я могу и ошибаться, поэтому прикажи своим гребцам доставить меня к берегу. Покуда совсем не рассвело и кромка берега еще в тумане, я покину твой лагерь. Прощай, сотник.

– Не торопись, – оборвал Микула Жохара. – Вижу, тебе не терпится получить сто золотых диргемов?

– Скажу честно – да. Признаюсь, в жизни мне приходилось владеть и куда большими деньгами, но… На что могу я рассчитывать сейчас, раненный и одинокий, чьи вчерашние друзья стали злейшими врагами? Поэтому сто диргемов мне сегодня никак не помешают. Но тайна залива у Вороньего мыса этого стоит.

– Сколько времени тебе потребуется, чтобы провести моих воинов к Вороньему мысу и возвратиться обратно?

– К вечеру мы снова будем в бухте, и я получу свои диргемы.

– К вечеру? – не поверил Микула. – Ты посмотри, где Вороний мыс, и припомни, каковы горные дороги. А вам предстоит идти по самым глухим местам, и очень осторожно, чтобы не наткнуться на твоих вчерашних друзей и союзников либо на ширванских дозорных. К вечеру ты достигнешь только мыса, а не возвратишься назад.

– Сотник, я всегда знаю, что говорю. Я не собираюсь совершать весь путь к мысу пешком, а преодолею самую трудную и опасную его часть по морю.

– Сколько человек надобно для разведки?

– Только для разведки хватит меня одного, но, поскольку в пути может случиться всякое, десяток бывалых воинов будет нелишним. Да и от помощника посмышленей я не отказался бы.

– Смышленого помощника ты получишь – им будет десятский, что захватил тебя в полон. Надеюсь, ты не сомневаешься в его способностях? С вами отправятся и его воины…

Ладья с Всеславом и Жохаром возвратилась, когда начало темнеть и с прибрежных скал на море стал наплывать туман.

– Десятский видел то же, что я, и все тебе расскажет, – сказал Жохар встретившему их Микуле. – А я тем временем перекушу у костра с твоими воинами и затем покину бухту. Надеюсь, ты уже приготовил мои сто золотых диргемов? Я не забыл о них.

– Что тебе удалось увидеть? – спросил Микула у Все-слава. – Не напрасно ли я посулил Жохару за поход к мысу целое состояние?

– Не зря. То, что мы узнали, стоит гораздо дороже. В гавани у подножья Вороньего мыса стоят на якорях двадцать восемь ширванских кораблей, а в лесу и горах близ гавани в семи лагерях расположились не меньше трех тысяч воинов. Среди кораблей нет ни одного купеческого, все боевые, в лагерях я не видел ни единого ополченца, а только крепких, хорошо вооруженных бойцов. Недалеко от пристанища великого князя втайне от него скопилась огромная сила! Вот почему над Вороньим мысом не видно больше птичьих стай.

– Сделал то, что я велел? Сможешь попасть к гавани без Жохара или других провожатых?

– Смогу. Жохар шел первым в нашей цепочке, я – последним и через каждые десять шагов незаметно помечал камни или деревья условными знаками. По ним я без труда повторю путь к Вороньему мысу и обратно.

– Сдается, что нам придется свершить это. Ступай вечерять, а я рассчитаюсь с Жохаром и тоже приду к костру. Держи, – протянул Микула подошедшему Жохару тугой кошель. – Пересчитай и прощай.

– Пересчитать? Зачем? – удивился Жохар. – Я доверяю твоему счету. С какой стати тебе обманывать меня, приумножая богатство великого князя? Ведь не своими же диргемами ты расплачиваешься со мной? Не говорю я тебе и прощай, ибо какой-то тайный голос шепчет мне, что нам предстоит встретиться еще. До новой встречи, русский сотник Микула!

– До новой встречи, Жохар…

Едва Жохар исчез среди подступавших к бухте скал, к Микуле подбежал запыхавшийся Сарыч.

– Это ушел Жохар? – взволнованно спросил он.

– Да, он, – спокойно ответил Микула. – Выполнил поручение, получил деньги и покинул нас. Что тебя удивляет?

– Когда он проходил мимо последнего нашего костра, я хорошо разглядел его со спины. Кроме того, я впервые видел, как он шел по ровному месту. И я узнал его! Я теперь знаю, кто он! Может, его и зовут Жохар, но нам с тобой он был известен гораздо раньше под другим именем! Как я мог не узнать его сразу? Ведь я постоянно чувствовал, что обязательно должен знать этого человека!

– Перестань повторять одно и то же и объясни все толком, – сказал Микула. – Ты рассмотрел Жохара со спины и увидел, как он ступает по ровному месту. Ну и что?

– На каком боку висит у тебя меч?

– На левом. Как и у всех, в том числе и у тебя.

– Это потому, что ты правша… как я и большинство дружинников. А у Жохара меч висит на правом боку, значит, он – левша. Ты приметил, что он прихрамывает на левую ногу?

– Да. Но какое дело мне до того, что некто из моих случайных знакомых левша и хром на левую ногу?

– Да такое, что хромцом на левую ногу и левшой является Ичкер, знаменитый главарь всех разбойников Нефата! Вот кто скрывался под именем Жохара! Как я не мог понять этого раньше? Ведь я столько слышал о нем! Вот почему он казался мне таким знакомым! И только меч на правом боку и танцующая походка окончательно раскрыли мне глаза! И вспомни свой вчерашний разговор с ним. Он признался, что родился язычником, а стал мусульманином. Это история самого Ичкера! А совет Жохара прибить к бортам ладей заложников, дабы уберечься от нападения горцев? Это любимый способ Ичкера, идущего на абордаж, обезопасить свой корабль от стрел противника! Теперь понятно, как воины Жохара стали наемниками у горцев. Это были разбойники Ичкера, согнанные нами с берегов Нефата и бродившие без пристанища в горной глухомани.

– Пусть будет так, – согласился Микула. – Ну и что? Какая нам разница, как зовут этого человека – Ичкер, Жохар или так и эдак? Главное, что он дважды оказал нам большую услугу. Сейчас его нет с нами – и забудем о нем. Ты уже-знаешь, что видел Всеслав в гавани у Вороньего мыса? Чем больше я об этом думаю, тем тревожнее на душе. Я хотел отплыть из бухты завтра утром, а придется сделать это сегодня после вечери.

Чем дольше Игорь слушал Микулу, тем больше портилось у него настроение. Еще бы! Кому понравится, что у тебя под боком притаились тридцать вражеских боевых кораблей с тремя тысячами отборных воинов, о которых ты узнал случайно! А ведь до возвращения Микулы с его неожиданной вестью Игорь был уверен, что полностью осведомлен о всех действиях и планах Дивдада, властителя Ширвана, по чьей земле с огнем и мечом прошли дружины воеводы Асмуса и вблизи чьих берегов обосновался сам Игорь.

Еще четыре дня назад воевода Асмус прислал гонца, сообщившего, что властитель Ширвана собирает в одной из бухт вблизи пристанища великого князя свой флот и сухопутные войска, туда же подходят ополченцы из горных селений и городов, коих не смог еще достигнуть и взять на копье Асмус. Соглядатаи воеводы донесли, что в бухте уже стоят свыше двадцати боевых кораблей и множество мелких судов, в лагерях на берегу находится больше двух с половиной тысяч дружинников из постоянного войска ширванского властителя и не меньше десяти тысяч ополченцев. Воевода предлагал великому князю нанести по воинству Дивдада одновременный удар с двух сторон и полностью разгромить его. Для этого ладейная дружина великого князя должна была ворваться в бухту с моря и уничтожить корабли Дивдада, а пешему войску Асмуса предстояло завязать сражение на берегу и окончательно добить противника.

Игорь не принял сего плана. Асмус, уже прослывший завоевателем половины Ширвана, хотел стяжать еще и славу спасителя великого князя, вначале предупредив его о нависшей угрозе, а затем нанеся по Дивдаду решающий удар. Но великий князь Руси не нуждается в спасителях! Он не устрашится принять сражение с отборными войсками владыки Ширвана и докажет, что сей прославленный полководец проявил легкомыслие и совершил непоправимую ошибку, вздумав тягаться в воинском деле с великим киевским князем!

Отказавшись от предложения Асмуса, Игорь велел воеводе Бразду не жалеть золота на тайных лазутчиков, которые должны были по нескольку раз в сутки доносить обо всем, что происходило в лагере Дивдада. Последний из них, побывавший в бухте под видом торговца оружием, покинул Бразда часа за два до прибытия отряда Микулы. Лазутчик сообщил, что у врага уже тридцать боевых кораблей и более пятисот мелких судов, а число людей возросло до трех тысяч воинов ширванской гвардии и двенадцати-тринадцати тысяч ополченцев. Добавил он и то, что среди воинства Дивдада ходят упорные слухи о том, что оно со дня на день отплывает к занятым русами островам и не оставит там ни одного живого пришельца. Исходя из этих сведений о силах Дивдада, Игорь и строил план предстоящего сражения, однако весть Микулы заставила отказаться от него.

Как надлежало поступить теперь? Принять план Асмуса и вместе с ним нанести одновременный удар по флоту и пешему войску Дивдада? Поручить Асмусу вступить в сражение с главными силами Дивдада, а самому уничтожить его корабли в заливе у Вороньего мыса? Но в том и другом случае победителем властителя Ширвана будет не великий князь, скорее всего ему придется разделить славу пополам с Асмусом, а то и вообще оказаться на втором плане. Но возможно ли с теми силами, что сейчас в распоряжении Игоря на островах, не просто устоять перед напором всего воинства Дивдада, но и разгромить его? Вот почему после первых слов Микулы о ширванских кораблях в заливе у Вороньего мыса Игорь тут же велел кликнуть к нему в шатер воеводу Бразда с тысяцкими Олегом и Сфенкелом. Ни один из них не был, как Асмус, соперником великого князя по влиянию в дружине, отчего Игорь верил в искренность их слов гораздо больше, нежели в полезность советов главного воеводы.

– Что молвишь, тысяцкий? – обратился Игорь к Сфенке-лу, когда Микула смолк. – Сдюжим с Дивдадом сами или обратимся за подмогой к главному воеводе? Как-никак, а лишние тридцать кораблей по сто воинов на каждом – грозная сила.

– Сдюжим, великий князь, – без раздумий ответил Сфен-кел. – У меня с Олегом по десять сотен воинов, у древлянского воеводы две с половиной тысячи, всего получается четыре с половиной тысячи. В бою один русич стоит не меньше двух ворогов, значит, против шести тысяч отборных воинов Дивдада хватит трех тысяч наших дружинников. Остальные пятнадцать сотен без труда справятся с ополченцами, сколь велико не оказалось бы их число.

– Твое слово, тысяцкий, – перевел Игорь взгляд на Олега. – Ты уже не раз встречался с ширванцами в боях на суше и на море, знаешь, какие они воины. По силам ли нам выстоять супротив вчетверо превосходящего нас неприятеля?

– Выстоять сможем, а вот победить будет непросто. Гвардия владыки Ширвана состоит из отборных, закаленных в битвах воинов, с которыми нам придется сражаться на равных. А превеликое множество ополченцев попросту сомнет нас своим числом. Одержать верх над воинством Дивдада можно лишь в случае, ежели не допустить соединения обоих его частей воедино, а разбить их поодиночке.

– Как мыслишь добиться сего? – тут же последовал вопрос Игоря. – Потопить вначале ширванские корабли в заливе у Вороньего мыса, а затем возвратиться и дождаться на своих островах нападения самого Дивдада?

– Нет, великий князь, из нашего похода к Вороньему мысу ничего не получится. В море близ наших островов днем и ночью кружат быстроходные суда, на коих под личиной рыбаков за нами неусыпно следят ширванские соглядатаи. Они без промедления донесут Дивдаду, когда и в каком направлении мы отплыли, и тот успеет принять меры, чтобы наш поход не достиг цели. Он либо прикажет кораблям у Вороньего мыса покинуть залив, либо отплывет со своим флотом вслед за нами и навяжет в открытом море бой, к которому подоспеют корабли от Вороньего мыса. Громить воинство Дивдада по частям надобно у наших островов. Часть своих лучших сил Дивдад укрыл близ Вороньего мыса вовсе не для того, чтобы они напали вместе с главным войском, а чтобы обрушились на нас в самый ответственный час боя. Значит, у нас будет какое-то время. За сей срок мы должны разгромить Дивдада раньше, чем подоспеют корабли от Вороньего мыса. Тогда им останется удалиться восвояси либо сразиться с нами в одиночку. Взять верх над всем войском Дивдада мы сможем лишь благодаря быстроте своих действий, – завершил свою речь Олег.

– Какой совет дашь мне ты, воевода? – глянул Игорь на Бразда.

То, что скажет древлянский воевода, было для Игоря сейчас самым главным, однако, согласно законам воеводской рады, первое слово имели самые младшие по возрасту и положению в дружине военачальники. Чтобы над говорившим не довлело ранее высказанное мнение более известного и уважаемого полководца, на раде речь всегда держали, следуя старшинству, оставляя заключительное слово-приговор за самым главным из присутствовавших.

– Мой совет таков – чтобы раз и навсегда покончить с Дивдадом, разбить его войско следует по частям. Однако вначале должно быть разбито не основное войско, собранное ширванцами чуть ли не на виду у нас, а та его часть, которая держится в тайне и коей, по замыслу Дивдада, в предстоящем бою суждено сыграть главнейшую роль. Зная все силы Дивдада и его планы, мы можем действовать с открытыми глазами, не опасаясь с его стороны никаких неожиданностей. А раньше в его поступках многое было непонятно, и каждый из нас давал этому свое объяснение… Отныне положение изменилось, и уже мы будем навязывать Дивдаду свою волю.

Ай да Бразд, ай да хитрец! Как ловко ввернул мысль о том, что они до известия Микулы о ширванских кораблях близ Вороньего мыса ошибочно оценивали действия Дивдада. Игорь знал, что Бразд имел в виду. Он много времени ломал голову над тем, почему Дивдад дает возможность ему и Асмусу нанести по своим войскам одновременный удар с моря и суши. Он находил этому одно объяснение: умный человек и опытный в дворцовых интригах владыка, Дивдад проник в тайну истинных взаимоотношений между великим князем и его главным воеводой, а потому был уверен, что Игорь не хочет способствовать успеху Асмуса и не позволит ему участвовать в решающем бою с ширванцами. Оказалось, что Дивдад был куда умнее, решив подстраховать себя еще кое-чем, помимо вражды между киевским князем и его ближайшим сподвижником.

– Сейчас мы знаем, что одновременного нападения на Дивдада с моря и суши быть не может, ибо он в состоянии нанести ответный удар по нашим ладьям из залива у Вороньего мыса. Остается одно – самим нанести неожиданный удар по лучшей части его флота. Мы лишим его половины боевых кораблей и отборных воинов, заплатив за это гораздо меньшими своими силами. Вот ключ к нашей победе над владыкой Ширвана! И ключ сей в руках сотника Микулы, который единственный из нас уже побывал близ Вороньего мыса и может лучше других свершить внезапное нападение на ширванский флот в заливе.

– Внезапное нападение? Это при том, что их разведчики круглосуточно шныряют близ наших островов? – спросил Игорь. – Уверен, что ширванцы знают, что наши дружинники побывали в окрестностях Вороньего мыса и могли кое-что прослышать об их кораблях. Поэтому и они сами, и их лазутчики будут настороже вдвойне.

– Задача лазутчиков – предупредить Дивдада о грозящей ему опасности, а она может исходить от флота, имеющего не меньше силы, чем у него самого. Не думаю, чтобы у Дивдада вызвали серьезное беспокойство те два с половиной десятка ладей, которые отправятся к Вороньему мысу. Допустит ли он мысль, что они намерены напасть на втрое сильнейшего неприятеля? К тому же ладьи покинут острова под вечер и возьмут направление к берегам Мазендарана, а ночью, когда разведчики потеряют их из виду, они изменят курс и поплывут к Вороньему мысу. К тому месту на берегу, где берет начало показанная Жохаром-Ичкером дорога в ущелье, надобно также попасть в темноте, чтобы с рассветом быть уже в горах.

– Пожалуй, два десятка ладей, тем более направившихся к побережью Мазендарана, не вызовут особого интереса у ширванских лазутчиков. А если и вызовут, за ними отправится не больше одного-двух суденышек, от которых в темноте можно без труда ускользнуть, отогнав перед этим подальше от себя стрелами. Но хватит ли двадцати пяти ладей и тысячи дружинников, чтобы сковать близ Вороньего мыса и не допустить к нашим островам намного сильнейшего врага?

– Сковать – да, – решительно ответил Бразд. – Наша цель – не разбить ширванцев близ Вороньего мыса или уничтожить их корабли, а лишь помешать им в нужный час вступить в сражение. Сделать это, имея равные силы, можно без труда, а с меньшим втрое числом воинов требуется недюжинный ум. Я вижу два способа, как сие возможно осуществить. Первый: совершить нападение на готовые к отплытию корабли и поджечь их горящими стрелами. Второй: напасть из засады на пеших воинов-ширванцев, торопящихся из лагерей к кораблям, часть из них перебить, остальных рассеять по горам. Покуда они соберутся, приведут себя в порядок, отплытие задержится на немалый срок. Конечно, можно напасть одновременно на корабли и ширванских воинов, однако погоня за двумя зайцами не всегда приводит к поимке даже одного из них. Какой из названных мной способов приведет к наибольшему успеху и наименьшей гибели наших воинов, должен знать сотник Микула, уже побывавший в тех местах.

– Что ответишь, сотник? – повернулся к Микуле Игорь. – Верно ли, что ширванцев у Вороньего мыса можно надолго задержать в заливе одной тысячью дружинников?

– Верно. На обратном пути я разговаривал со всеми воинами, побывавшими в разведке, расспросил их обо всем, что они видели в заливе и близ воинских лагерей ширванцев. Я знаю, как задержать ворогов в заливе на три-четыре часа.

– Этого времени достаточно, но… Воевода сказал, что можно совершить нападение на ширванские корабли и сжечь их. В этом случае неприятель из залива уже никогда не сможет попасть к нашим островам. Поскольку ты говоришь о трех-четырех часах, которые надеешься выиграть у ширванцев, получается, что от нападения на корабли ты отказываешься?

– Да. Ширванцы знают цену своим кораблям и хорошо понимают, в каком положении очутятся, лишившись кораблей и оказавшись отрезанными от войск Дивдада несколькими суточными переходами через труднопроходимые горы и леса. Поэтому они стерегут корабли как зеницу ока. У берега находятся лишь два-три из них, остальные стоят посреди бухты на якорях. Берега у залива песчаные, открытые, на ближайших к нему лесных полянах, где только можно, в палатках и шалашах разместились не меньше пяти-шести сотен ширванцев. Наверное, это команды дежурных кораблей, которым в случае появления в море противника надлежит немедля выйти ему навстречу либо не допустить в залив до прибытия воинов из лагерей в горах. В получасе ходьбы от залива раскинулись у родников три лагеря ширванцев, на три-четыре сотни человек каждый, подходы к ним стерегутся дозорными. К тому же Вороний мыс наверняка обжили наблюдатели, не спускающие глаз с моря и подходов к заливу с суши. Поэтому крупными силами к кораблям незаметно подобраться нельзя, попытка пробиться силой ничего не даст, ибо при первом известии о нашем появлении дежурные команды перегонят корабли к противоположному нам берегу залива либо выведут их в море. С полутора-двумя десятками гребцов на борту они далеко не уплывут, однако от наших стрел спасутся без труда. Зато ширванцев вполне возможно задержать в заливе тем способом, который предложил воевода Бразд, – нападением на обосновавшихся в горных лагерях воинов.