Текст книги "Криминальный отдел"

Автор книги: Андрей Ильин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Глава 42

– Вячеслава Антоновича, – попросил в трубку банкир. – Узнали? Да, это я. Извините, что отрываю от работы. Но тут дело особой спешности. Мне бы один самолет надо вернуть. Вашей акционерной компании.

Понимаю, что невозможно. Но очень надо. У нас там один работник не те документы с собой взял. Конфиденциальные. И мобильный телефон дома забыл. В результате чего может сорваться очень выгодная внешнеэкономическая сделка.

Понимаю, что почти невозможно. Но дело идет о многомиллионных убытках.

Понимаю, что крайне затруднительно. Но дело чрезвычайной важности. Мы готовы покрыть все расходы, которые понесет ваше предприятие.

Понимаю, что в принципе возможно, но связано с определенными техническими сложностями. Мы возместим все сложности. Которые чисто технического плана. И будем благодарны лично вам. Как руководителю предприятия.

В обычных пределах.

Все-таки затруднительно?

– Кончай торговаться, – толкнул в бок банкира Григорьев, – не на службе.

– Мы будем вам благодарны в гораздо большей степени, чем обычно, – поправился банкир. – Да. Примерно как по проведенной полгода назад сделке. Сразу же по факту. Да. Плюс компенсации пилотам и техникам за внеплановую работу. Само собой. И аэропорту приема?

Еще один тычок в бок.

– Да. И аэропорту приема. Потому что дело очень спешное.

Хорошо, Вячеслав Антонович. Спасибо, Вячеслав Антонович. Очень вам признателен.

В сауну когда?

И на всякий случай взглянул на следователей. Которые покачали головами.

– Нет, в ближайшее время не смогу… Нет, и после не смогу. Только если совсем после… До свидания…

– Ну вот. А ты говорил невозможно. Нынче все возможно. Если работаешь в банке…

* * *

– Заместителя по пассажирским перевозкам. Немедленно, – приказал Вячеслав Антонович, – значит, вызовите из столовой. Или где он еще может быть. Я сказал немедленно!

– Что случилось, – спросил зам по пассажирским перевозкам, утирая салфеткой блестящие от жира губы.

– Борт номер 2212 твой?

– Мой.

– Что же ты, Петр Аркадьевич, выпускаешь на линию неисправный самолет?

– Я выпускаю?!

– Ты выпускаешь. Мне сообщили, что у борта номер 2212 неисправно шасси.

– Шасси?

– Ну или топливный насос…

– Насос? – все еще ничего не мог понять зам.

– Или бачок в туалете бизнес-класса. Точно сказать не могу. Техническая сторона – твое дело. Тебе и разбираться в характере поломки.

– Ах бачок? Бачок может быть…

– В общем, так. В ходе полета выявились опасные для его продолжения технические неполадки. Вследствие чего борту номер 2212 приказываю совершить посадку. Экстренную посадку. Запросите свободные аэродромы. В пределах нашей страны. Чтобы валюту не платить. Или вот что. Заверните его обратно. Зачем оплачивать чужие полосы…

Понятно?

– Понятно. Но…

Руководитель авиационного акционерного общества открытого типа насторожился.

– Что «но»?

– Устранение технических неполадок и его обоснование потребует привлечения дополнительных финансовых средств…

Ну умный зам. Все схватывает на лету. Потому что летчик. Как и его шеф.

– Средства будут. Из резервного фонда. В обычном для данного вида происшествия размере. Всей технической службе и ее руководителям.

– Но аварийная посадка связана с известным риском…

– Плюс премиальные за успешно проведенную посадку. Доведите до сведения экипажа…

– Когда?

– Немедленно…

* * *

– Борт номер 2212. Вас вызывает служба безопасности полетов.

– Борт 2212 слушает.

– Борту номер 2212. У вас обнаружены неполадки в навигационной системе.

– У нас все в порядке…

– Борт 2212, вы что, русский язык не понимаете? У вас на борту неполадки в навигационной системе. Необходима срочная посадка по аварийным показаниям.

– Но приборы…

– За удачную посадку и быстрое устранение выявленной вами неисправности руководство общества выписало экипажу премию. В размере полугодового оклада…

– Вас понял. У нас неполадки в навигационной системе. Просим посадки…

Глава 43

– Уважаемые пассажиры, наш полет проходит на высоте десять тысяч метров, – сообщила стюардесса, – просьба пристегнуть ремни.

– Как ремни? – удивились пассажиры. – Мы же только недавно взлетели!

– Возникла небольшая неисправность во вспомогательных системах самолета, – мило улыбнувшись, сообщила стюардесса. – Мы совершим посадку на запасном аэродроме и после устранения неполадки продолжим наш полет.

– Но это действительно только небольшая неисправность? – обеспокоенно спросили пассажиры, прислушиваясь к шуму моторов. – Или большая?

– Но мы же еще летим… – популярно объяснила стюардесса.

Борт 2212 лег на обратный курс.

«Черт! Надо было лететь „Боингом“, – подумал начальник службы безопасности – „Боинги“ так часто не ломаются. Правда, в „Боинги“ левые два миллиона долларов не запихнешь…»

Острова, прибой, шорты и мулатки откладывались на неопределенное время.

Глава 44

– Ну? – спросил Григорьев.

– Да не беспокойтесь вы. Вернут. Никуда не денутся. Они меня еще никогда не подводили.

– Все у вас схвачено, – поразился Григорьев, – все под вашу дудку пляшут, как те крысы.

– Миром правит капитал…

– Самолет лег на обратный курс, – сказал, отодвинув трубку от уха, Грибов. – Через сорок минут будет здесь. Давай в машину…

Самолет посадили на запасную полосу. И оттащили в отстойник.

– Пассажиров просим покинуть салон и оставаться возле трапа до подхода автобуса, – объявила стюардесса. – После чего вы перейдете в запасной самолет. И сможете продолжить полет. Приятного вам полета…

Пассажиры сошли с трапа и стали ждать аэродромный автобус. Который, как всегда, запаздывал.

Сбоку к очереди прилепился никем не замеченный человек. И протиснулся к интересующему его лицу.

– Здравствуйте! – вежливо поздоровался он.

Облюбованный им пассажир побледнел и закрутил во все стороны глазами.

– А мы вас ждем…

– Зачем?

– Чтобы расплатиться с Аэрофлотом. За одну небольшую услугу. Где деньги?

– Вы не имеете права. Я уже не у нас. Я уже прошел пограничный и таможенный досмотр.

– Территория Аэрофлота – наша территория. На всей территории мира.

– Но это незаконно…

– Бросьте вы. О каком законе может идти речь? Когда по личной просьбе можно вернуть с трассы целый самолет. Вы сами установили такие правила игры. Так что держите удар.

– Я отказываюсь вам подчиниться.

– А я вот сейчас скажу, что это из-за вас был прерван полет и из-за вас они ждут здесь на ветру автобус, которого не будет. И посмотрю, что они с вами сделают.

Начальник службы безопасности оглядел рассерженные, недовольные лица своих соотечественников, которые были готовы уже на все.

– Я же вам говорю – Аэрофлот территория России. Со всеми вытекающими отсюда правилами поведения в общественных местах. Ну что, будем рассказывать, где деньги?

– Нет.

– Граждане пассажиры, – громко сказал Грибов, – от лица нашей компании хочу принести вам извинения…

– Когда полетим?! – заорали пассажиры.

– Ситуация обстоит таким образом, что продолжение полета зависит исключительно от… – И Грибов очень многозначительно взглянул на стоящего рядом с ним мужчину. На которого вслед за ним взглянули все.

– Они в самолете, – сказал мужчина.

– …зависит от погоды, – закончил фразу Грибов. – Но как мне только что сообщили, глаз циклона прошел мимо. Погода вам благоприятствует. И вы сможете продолжить полет через пять минут. Просим занять свои места…

– Так бы сразу и сказали. А то поломки… – возмутились пассажиры и полезли вверх по трапу.

Их ожидали солнце, море, прибой и шорты…

Всех ожидали. Кроме единственного, уходящего в сторону аэровокзала пассажира. Который передумал лететь на дальние теплые острова…

Заключение

Производственное совещание в кабинете подполковника тянулось уже битый час. Говорил подполковник. Внимательно слушавшие его следователи сидели на стульях, расставленных вдоль стен.

Стояли только Грибов и Григорьев. По стойке «смирно» стояли. Тот же битый час.

– И снова о Грибове и Григорьеве. Это же сколько можно говорить. Сколько можно увещевать. Ведь взрослые же люди. Не дети. Для вас что, закон не писан?

– Никак нет, писан!

– Что ж вы устраиваете такие ковбойские потасовки? Что вы не уйметесь никак? Самолет, понимаешь, с трассы вернули. Нанесли материальный урон акционерному обществу закрытого типа, представляющему интересы нашего Аэрофлота…

– Мы не самолет вернули. Мы два миллиона долларов в страну вернули, – встрял Грибов.

– Хорошо, допустим, вернули. Но как вернули? Противозаконными методами. ПРОТИВОЗАКОННЫМИ. Которые недопустимы в тот исторический момент, когда наше государство встало наконец на путь уважительного отношения к закону и к правам отдельно взятого человека…

– Это не мы вернули, товарищ подполковник.

– А кто?

– Подозреваемый. То есть заместитель управляющего банком. По своей личной инициативе. Он позвонил и обо всем договорился. Насчет самолета. И материальный урон компенсировал.

– Тоже по собственной инициативе?

– По собственной.

– Что-то у вас все преступники какие-то очень сознательные.

– Мы, товарищ подполковник, Макаренко изучали. Труды по воспитанию, перевоспитанию и возвращению обществу оступившихся правонарушителей. И используем его научно-методические рекомендации в каждодневной работе с преступным элементом…

– А в дело? В дело зачем полезли? Которое вам никто не поручал? Почему не дождались группу специального назначения?

– Они ехали долго. Мы ждать устали…

– Что значит долго? Сколько положено, столько и ехали. Эта не ваша и не моя забота контролировать работу соответствующих подразделений.

– Виноваты. Товарищ подполковник.

– И зачем проведению операции препятствовали? Зачем сопротивление оказали?

– Мы?!

– А кто? Вот рапорт командира группы захвата. Читаю: «Указанные лица оказывали физическое сопротивление и нецензурно оскорбляли бойцов отряда в выражениях, характеризующих их родственников предыдущего поколения по женской линии, вследствие чего бойцам пришлось применить меры физического воздействия…» Ну, что скажете?

– Виноваты!

– Виноваты, виноваты… Ковбои хреновы. Наворотили делов. Половником не расхлебать.

Провинившиеся следователи одновременно повинно опустили головы.

– И что мне теперь прикажете с вами делать? Что? После того, что вы тут понаделали? Тут тебе, понимаешь, незаконные методы ведения следствия, и вступление в сговор с подозреваемыми в совершении противоправных действий, и нецензурное оскорбление работников при исполнении ими служебных обязанностей…

Как хотите, но я буду ставить вопрос о вашем соответствии занимаемой должности. И надеюсь, ваши коллеги, проявив свойственную работникам милиции принципиальность, поддержат меня в этом необходимом, с точки зрения поддержания дисциплины и уважения буквы закона во вверенных мне подразделениях…

На столе зазвонил телефон.

Подполковник замер, с тревогой посмотрел на звонящий аппарат и поднял трубку.

– Да, – сказал он. – Так точно. Здесь они. Оба. Да. Понял. Понял. Будет исполнено.

Положил трубку на рычаги и снова посмотрел на следователей.

– И наконец, главное. Посмотрите на себя, – грозно сказал он. – Что у вас за вид, понимаете? Что за физический облик? Как, не знаю, у хулиганствующих подростков уличных. Как у раздолбаев распоследних.

Их ценными подарками награждают. Банки. И управление, понимаешь. А они как беспризорники, ей-богу. Как бомжи, не имеющие места жительства. Позор, можно сказать, всему личному составу через вас!

Сколько раз напоминал о важности соблюдения внешнего вида в нашем, не терпящем разгильдяйства деле. Сколько раз ставил на вид. А у вас на лице вместо облика уважающего себя работника органов правопорядка какая-то, извините, беспринципность!

Идите. И приведите себя наконец в порядок.

– Разрешите идти? – одновременно испросили разрешения следователи.

– Идите.

Так же разом следователи повернулись. И шагнули к двери.

У обоих под глазами разливались чернотой огромные синяки. Размерами сопоставимые с передней частью сжатой в кулак кисти.

Ну точно разгильдяи… Позорящие, так сказать, честь доверенного им вышестоящим начальством мундира…