Текст книги "Корпорация счастья. История российского рейва"

Автор книги: Андрей Хаас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 42 страниц)

Окончательно запутавшись в своих сложных измышлениях, Андрей поднял на нее взгляд, и тут же его участь была решена. Она ждала его. Как только их глаза встретились, сверкнула вспышка, такая сильная и яркая, ярче света солнца настолько, что когда он снова прозрел, то был уже окончательно в нее влюблен. Гром грянул у него в голове, забурлила кровь, и теперь Андрей физически чувствовал, что их разделяют уже не горы условностей, а всего лишь этот заставленный кружками десертный столик. Марина плавно поводила ресницами и улыбалась ему отстраненной улыбкой. Он горел под этим взглядом, пожирал ее глазами и, теряя рассудок, едва сдерживался, чтобы не броситься к ее ногам. Эта бурная немая сцена была прервана появлением хозяина квартиры и влажного от душа Медведева. Пытаясь умерить рвущееся дыхание, Андрей стал повторно рассказывать подробный анонс сегодняшнего вечера, но теперь он не слышал собственного голоса. Неожиданно Марина встала и потянулась за своей замшевой сумочкой.

– Мне пора, – произнесла она с тихой грустью. – Надеюсь, что мы сегодня еще увидимся, на вечеринке, – сухо добавила она уже выходя в коридор. – Всем пока!

Бунин пошел провожать ее до дверей, а Андрей почувствовал, что диван под ним начинает гореть. Она уходила. Уходила, даже не взглянув на него, вот так вот просто, как будто ничего не произошло. Он ошарашенно догадался, что все, что ему привиделось, – возможно, всего лишь плод его возбужденной фантазии, болезненная реакция любовного голода, мучившего его последнее время. Но ему нестерпимо захотелось не терять ее, не возвращаться в мучительную пустоту своего тщательно скрываемого одиночества. Невыразимая мука сменилась горделивым бешенством, ему стало казаться, что она просто бросила его, поманила, раззадорила, увлекла, а после сухо улыбнулась и ушла, куда ей было угодно. А он смешон. Что это он себе возомнил, какого он невероятного мнения о своей красоте, уме и силе привлекательности, и зачем, собственно, он столь неосторожен со своим так легко воспламеняющимся сердцем?

Вывернув себя наизнанку, Андрей снова мысленно вернулся к Марине и явственно вспомнил нежные округлости ее тела, тонкие, почти детские руки, ямочки ключиц, неспешный бег ее пальцев по шее. Не отдавая себе отчета в резкой смене собственных настроений, Андрей очень скоро потерял интерес к дальнейшей беседе с приятелями и, поскучнев еще больше, начал все глубже уходить в себя. Он беззвучно смеялся над каким-то веселым анекдотом, даже сам попытался шутить, но очень скоро стал маяться обстановкой и решил уйти.

Когда за ним захлопнулась дверь, ему и вовсе показалось, что его обманули. Горькая, отравляющая белый день пленка эротической депрессии стала застилать глаза. Медленно, шаг за шагом, он начал спускаться по лестнице, задерживая свое внимание на подъездных матерных надписях, тяжелее и тяжелее становились его ноги. Он понимал, что идет в никуда. Когда же Андрей достиг второго этажа, он и вовсе остановился – на подоконнике, сложив руки на коленях, сидела Марина. В полутьме подъезда глаза ее блестели влажными огоньками. Эмоции, бушевавшие в душе, парализовали ее, и при его появлении у нее хватило сил лишь для того, чтобы встать, руки беззащитно опустились, и она качнулась ему навстречу. Не видя ступеней под ногами, Андрей кинулся к ней, и она повисла у него в руках. Закрыв глаза и затаив дыхание, он впился в ее рот поцелуем и так сильно стиснул дрожащее тело, что почувствовал сердцебиение девушки в своей груди. Тяжело дыша и не разжимая объятий, они долго целовались на лестнице. Когда где-то наверху хлопнула дверь, влюбленные, с припухшими губами, выбежали из подъезда. Не в силах сопротивляться желанию, Андрей снова привлек ее к себе и стал целовать шею.

– Не здесь, пожалуйста, уйдем… – обессилев, прошептала Марина.

Услышав этот голос, Андрей очнулся и, вдохнув полной грудью запах ее волос, повел Марину за руку к «рафику». Через минуту они уже мчались по гремящему дневной суетой проспекту. В микроавтобусе, большом и неуютном, их разделяло значительное расстояние между креслами. Андрей курил и вел машину, резко лавируя в потоке, а Марина сидела боком, обняв спинку кресла рукой и уложив на нее голову. Она не отрываясь смотрела на него и молчала. Андрей тоже молчал. Взрыв страсти, на котором они подорвались, оглушил их. Андрей боялся разговора, ему казалось, что это все испортит, он дрожал от возбуждения и время от времени рыскал взглядом по ее фигурке. Не представляя, куда ехать, он нервничал и торопился, ему не терпелось снова заполучить ее в руки. Она почувствовала, что он близок к безрассудству, и велела везти себя домой.

Вырулив из центра, микроавтобус понесся по закопченному грузовиками Обводному каналу. Андрей не ехал, он рвал мотор, выдавливая из него всю мощность до капли. Он понял, что едет к ней, и, как только он туда домчится, она станет его. Скрипя зубами, он давил на педали и, стискивая руль, слышал, как грохочет пульс в его висках. Страсть громко пела им попутную песню без слов. В каком-то новостроечном районе они свернули в небольшую рощицу и оказались на узкой дорожке, бегущей вдоль череды одинаковых девятиэтажных домов. Машина остановилась у одного из них, Марина вышла, Андрей выскочил, она пошла к подъезду, а он устремился за ней. Она жила на первом этаже, и он настиг ее, когда она, не попадая ключом в замочную скважину, пыталась открыть дверь. Он прижал ее к себе, рванул цветастый ситец, дверь бесшумно распахнулась, и они, кружась, влетели в прихожую, жадно целуясь и срывая друг с друга одежду. Дверь квартиры гулко захлопнулась, а на черном резиновом коврике остались лежать три маленькие синенькие пуговички.

В это же время на другом конце города в подземном командном пункте Вселенной сидели Олег Назаров и Денис Одинг. Неделю назад Алексей Хаас уехал в Москву, подбирать место для новой вечеринки. Где был их второй партнер, Андрей, было неизвестно. Они сидели в своем маленьком офисе и с сомнением поглядывали на часы. Ситуация была непростая: на носу висела давно планировавшаяся вечеринка на немецком корабле, волонтеры разобрали всю аппаратуру, но неожиданно пропал Андрей со своим микроавтобусом.

– Ну позвони ты кому-нибудь! – расстроенно взмолился Денис. – Куда он мог деться? Где он бывает?

– Да шут его знает где! – ответил Назаров, барабаня пальцами по столу.

Он схватил телефонную трубку, распотрошил записную книжку и принялся крутить диск. Денис вышел из офиса, прошел через клуб и, поднявшись по лестнице, оказался на поверхности земли. На асфальтированном пятачке перед клубом стояли несколько десятков картонных ящиков с напитками, огромные звуковые колонки, усилители и вертушки. Приготовленное к транспортировке оборудование грелось на солнышке вместе с тремя развалившимися на басовых колонках волонтерами.

– Мы готовы! – радостно воскликнул один из тоннельных новобранцев. Это был рослый молодой человек с прической неандертальца, настоящий техно-камикадзе по имени Майкл. – Ждем сигнала!

Денису было нечего ему ответить, он закурил и, прищурившись, посмотрел на яркое солнце. Проходившая мимо пожилая дама увидела перед клубом кучу ящиков и, гневно потрясая желтым кулачком, воскликнула:

– Наконец-то прикрыли это безобразие! А то ни конца ни краю нет! Сволочи!

– Не дождетесь! – радостно крикнул ей Денис. – Мы вас сами прикроем!

– Денис! Денис! – послышался из глубины подземелья голос Олега.

Уже через минуту Одинг снова оказался в офисе. Олег разговаривал с кем-то по телефону, улыбаясь при этом странной улыбкой. Когда он закончил разговор, то сообщил другу:

– Я кое-что разузнал! Звонил Медведеву, он сказал, что видел Андрея у Бунина. А тот говорит, что он был у него два часа назад, но после его ухода Бунин видел, как он во дворе целуется с Раненой. Такие дела.

– А что это за Раненая такая?

– Марина Раненая. Ну, есть такая роковая девушка, она еще с «Кино» дружила, снималась в фильме «Игла», помнишь?

– Смутно. Звони Раненой!

Олег накрутил номер и, прикрыв трубку ладонью, прокашлялся.

– Алло! Марина! Привет, это Олег Назаров. Извини, пожалуйста, я ищу Андрея. Ты случайно не… A-а, да? Прекрасно… Андрей! Ну ты даешь! Ну мы же ждем тебя, все горит… Да, да, давай, срочно…

Через час к «Тоннелю» подлетел микроавтобус. Из водительской двери вывалился Андрей, вид у него был как у расплавленного воска. Назарову достаточно было беглого взгляда на него, чтобы понять, что друг перепил любовного дурмана и не способен сейчас ни к каким командным действиям. На лице у Андрея застыла маска блаженной рассеянности, его покинутую силами оболочку уложили на зеленую траву газона, и оттуда он, сладостно мыча, подзывал к себе кого-нибудь то с сигареткой, то с бутылочкой пепси. Когда большая часть клубного барахла была загружена, друзья уселись в машину и помчались на Васильевский остров.

Роман Грузов и Тимофей Абрамов. «Клуб речников» на ул. Фурманова

На причале их прибытия уже дожидались взволнованные «Речники». Когда волонтеры принялись затаскивать на борт корабля оборудование, состоялось знакомство с немецкой стороной. Рома Грузов и Тимофей Абрамов познакомили владельцев «Тоннеля» с несколькими немцами, но за незнанием языка общение ограничилось лишь рукопожатиями. Совершенно неожиданно немцы вручили им три рулона с пронумерованными билетами и попросили использовать их для продажи на ночной дискотеке. Меж тем на корабле подходил к концу очередной выставочный день. По всей палубе прогуливалась молодежь, в двух глубоких трюмах теплохода висели картины, на больших экранах показывали видео-арт, светились неоновые скульптуры, и множество людей дожидались начала некоего немецкого перформанса. И действительно, очень скоро представление началось. Появился сам автор перформанса и две его ассистентки. Втроем они вынесли несколько подносов, на которых лежали горки леденцов на палочках. Леденцы были увесистые, ярко-красного цвета и при ближайшем рассмотрении оказалось, что выполнены они в форме довольно толстого эрегированного члена. Публика завладела леденцами, и перформанс начался – все сосали замысловатые угощения и обменивались впечатлениями.

При всей свой любви к современному искусству Андрей от участия в акции уклонился и сосредоточился на подготовке ночной вечеринки. Несколько часов подряд они бегали по кораблю, нервничали, лазили с лестницами, орали друг на друга, вешали провода и лампочки. Общими усилиями все удалось сделать, и, когда на город пала ночь, а по Неве рассыпались миллиарды световых бликов, в трюме «Штубница» жутко загрохотал тоннельный саунд. К этому моменту на причале уже выросла значительная толпа молодежи, свежий балтийский воздух развевал вымпел на рубке судна, а с бортов «корабля искусств» махали руками дождавшиеся танцев участники перформанса. Машину Андрея превратили в кассу, деньги посыпались в открытое окно, и выездная сессия клуба началась. Уже через полчаса «Штубниц» стал слегка покачиваться у причальной стенки, а триста человек вопили в голос и дрыгали телами в его стальном брюхе.

К часу ночи, к самому разведению мостов, к причалу на такси подъехала Марина. Увидев ее с борта «Штубница», Андрей вздрогнул. В его жизни наступал переломный момент. Впервые он влюбился настолько сильно, что прятать и скрывать свою возлюбленную было бы странно и дико. Он всегда дорожил своей независимостью и никогда ни одну из своих случайных сексуальных партнерш не называл «любимой» и не представлял своим друзьям. Он ждал любви, ему всегда хотелось, чтобы она была бесспорна, сильней него, топила его, лишала разума, и теперь, кажется, он этого дождался. Марина стояла на бетонной набережной и зябко держала себя за локти.

– Привет, – нежно сказал ей Андрей, спускаясь с трапа.

Она улыбнулась и не ответила. Андрей подошел к ней вплотную, обнял и поцеловал.

– Привет, – тихо шепнула она.

Они поднялись на борт и затерялись в шумной толпе. Андрей волновался и не очень понимал, как следует себя вести. Она медленно шла по палубе, он шел за ней, их толкали, приходилось пробираться сквозь толпу веселящихся людей. В конце концов они обнялись и замерли. Он утопал в ее волосах, она гладила его руки. Так, не замечая никого, они простояли какое-то время, пока на них не налетел Назаров с компанией, и все вокруг пришло в движение. Выстрелила бутылка шампанского, вокруг загомонили люди, все с любопытством поглядывали на Марину, улыбались Андрею, у него отлегло от сердца. Очень скоро к их компании присоединился и Бучин. От счастья Андрею хотелось смеяться, он понимал, каким забавным все происходящее должно казаться старику Джо Дассену, но Бучин лишь хитро подмигивал и налегал на шампанское.

Кто-то тронул Андрея за плечо. Он обернулся, Марина нахмурилась и спряталась за его спину, а компания друзей заинтересованно притихла.

– Ну что? Теперь ты с ней? – звонко спросил немного пьяный молодой человек с прямым каре волос, насмешливым взглядом и бутылкой пива в руке.

Он был в джинсах, футболке и, несмотря на жару, в расстегнутой рокабильной куртке на молниях.

– А ты кто такой? – заводясь с пол-оборота, спросил Андрей, смерив незнакомца взглядом.

Нутром он понял, что рокер – кто-то из ее прежней жизни, а может быть, и из настоящей, и пришел предъявить свои права. Но после пережитого сегодня Андрей уже не допускал и мысли ни о какой ее «прежней» жизни. Этот парень так нагло на него смотрел, что было ясно: он распаляет себя перед дракой. Наступал момент истины, все слагаемые классического любовного треугольника собрались воедино: он, она, оно и даже они в виде дружественно настроенных сторонних наблюдателей. Не размышляя над тем, что совершенно не умеет драться, Андрей с вызовом посмотрел на незнакомца.

– Я Эдик! – со значением сообщил ему рокер.

– Очень хорошо. Иди гуляй, Эдик! – коротко бросил Андрей.

Понимая, что сейчас может получить удар бутылкой по затылку, Андрей повернулся к Эдику спиной и шепнул Марине:

– Все нормально.

Но за этим ничего не последовало. Человек с пивом нелепо постоял рядом, а после куда-то делся, и все про него забыли.

– Что это за Эдик такой? – тихо спросил Андрей у Назарова.

Олег нагнулся прямо к его уху:

– «Петля Нестерова» – знаешь такую группу? Гитарист. Муж ее. Бывший или не бывший. Не знаю.

«Плевать», – подумал Андрей.

Ночь пролетела, как быстрый призрак тьмы, и около четырех утра уже начало светать. На «Штубнице» еще полным ходом шло веселье, а в микроавтобусе уже принялись считать деньги. Подсчеты оказались затруднены. Немцы что-то лопотали по-своему, считали билетики, предъявляли какие-то «контрольки», писали на бумаге цифры, которые они желали получить, и выходило, что они требовали едва ли не всю выручку вечеринки. Количество проданных билетов и количество присутствующих на борту не сходилось, и педантичный немецкий ум не мог понять, кто такие друзья клуба и почему «Тоннель» не выгнал с борта «Штубница» бесплатных посетителей вечерней выставки.

– Получается, что мы должны из своего кармана платить за тех, кто пришел на вечерний перформанс? Так, что ли? – кипятился Олег.

«Речники» пытались сгладить недоразумение, но переговоры накалялись и мало-помалу превратились в настоящее противостояние.

– А почему мы должны платить за этих членососов, которых они же и пригласили? – в яростном ожесточении кричал Андрей. – Да пошли они! Мы закрыли свой собственный клуб, привезли аппарат, все сделали, а эти сладкие хотят вытянуть все деньги. Мы что, работали даром?

Крик и шум разбирательства переместились на борт корабля. Андрей разозлился настолько, что хотел остановить вечеринку и немедленно начать вывозить аппарат, но его уговорили не делать этого, так как никто из танцующих не виноват в случившемся. Переложив все остальные хлопоты на друзей, он уехал с Мариной и очень скоро благополучно позабыл обо всех этих так мало значащих мелочах.

Заканчивался этот первый, такой счастливый и трудный день из тех, что им было суждено прожить вместе. Оказавшись второй раз в Маринином доме, Андрей смог повнимательней рассмотреть ее быт. Она жила в небольшой трехкомнатной квартире, свежеотремонтированой, немного мещанской, но в целом чистой и по-женски уютной. В одной из комнат спали неизвестный парень с девушкой, а в другой крохотная девочка в розовой байковой рубашечке.

– Моя дочь Лиза. Это с ее пьяным отцом ты сегодня разговаривал на корабле, – тихо шепнула Марина. – А это мои друзья, немцы. Я сдаю им эту комнату, чтобы сводить концы с концами.

«Так, – вязко подумал Андрей, борясь со сном. – Опять немцы».

Марина уложила его на диван-книжку, обняла его голову и, склонившись над его лицом, стала разглядывать. Андрей медленно открыл глаза, поцеловал ее и тут же провалился в глубокий сон без видений.

Сознание вернулось к нему, когда солнце уже стояло в зените. За окном был яркий, жаркий день, но на первом этаже этого обросшего зелеными деревцами дома было тихо и прохладно. Тенистая растительность источала свежесть, ее тонкий запах свободно вплывал в комнату через открытое окно. Андрей открыл глаза и вспомнил, что теперь у него есть Марина. Она сидела рядом с ним, на постели, ему даже показалось, что он и не засыпал. Он потянулся всем телом и обвил ее руками.

– Иди ко мне.

– Мама, – раздался рядом тихий голос. – Это мой новый папа?

Андрей повернул голову и увидел девочку, заглядывающую в дверь. Он посмотрел на Марину, но она предпочла промолчать.

На завтраке в малюсенькой кухне стало так тесно, что и повернуться было негде. Знакомиться с Андреем собралось все население квартиры. Пока он сооружал какой-то сложный мегаомлет, пришла малышка Лиза. Она бесцеремонно взяла его за руку и повела показывать своих плюшевых друзей. Потом появился молодой человек в очках, довольно неплохо представился по-русски и сообщил, что изучает Достоевского. Следом явилась его герлфренд, тоже русофилка и тоже что-то изучающая. У Андрея, которого распирало счастье, было благостное настроение, которое возникает у всех фанфаронов, когда они оказываются в центре всеобщего внимания. Он шутил, веселил компанию, всячески пытаясь расположить к себе обитателей квартиры. От умиления своей новой большой семьей у него даже возникло ощущение, что он давно потерянный блудный сын, который наконец вернулся в милый дом.

Из этого приторно-сладкого состояния его вывел неожиданный звонок. Телефонировал Назаров, дела срочно требовали немедленного присутствия Андрея под землей.

После двухчасового прощания за закрытыми дверями Андрей оставил свою возлюбленную и, кое-как приведя себя в рабочее состояние, прибыл в Подземелье. Напоенный любовью, как иссохшееся дерево водой, он находился в совершенно благостном настроении, но застал своих партнеров с невероятно кислыми физиономиями. Олег и Денис, как боксеры в спарринге, стояли против длинного мужчины и невероятно толстой женщины, одетых в зеленую форму и, судя по знакам различия, принадлежащих к несгораемому племени пожарных. Шел неприятный разговор. Женщина, носившая лейтенантские погоны, гневно трясла подбородочными складками и с визгливым надрывом трубила ультиматум:

– Кто вам дал разрешение? Это безобразие! Где средства защиты? Где двери? Что это за темнота? Я прекращаю вашу работу и опечатываю помещения!

Плохо сдерживая отвращение к этой зеленой жабе, Олег пытался вставить слово и дать пояснения:

– Это военное убежище, здесь все построено по военным нормам, мы ничего не меняли, у нас есть все бумаги…

Андрей отвел Дениса в сторону и стал с ним шептаться:

– Что это за страшилище?

– Наш пожарный инспектор. Она, оказывается, уже несколько раз приходила, но ее сливали наши волонтеры или уборщики. Она в ярости и грозит всем самым худшим. Надо что-то решать… Может, дать ей «котлету»?

– Ты что, с ума сошел? Ее нужно проадминистрировать.

– Это как?

– А вот так…

Напустив на лицо выражение спокойной рассудительности, Андрей вклинился в переговорный процесс с довольно лживым заявлением:

– Так что вы нам предлагаете сделать? Вы поймите правильно, мы официальная организация и, если надо, выполним все необходимые требования… Порядок есть порядок…

Услыхав про порядок, длинный, похожий на зеленого богомола, огнеборец вытащил из папки какие-то листики и зашелестел ими. Его круглая партнерша выхватила из его рук документы и стала зачитывать Андрею наиболее значимые пункты манифеста. На пятнадцать минут молодые люди погрузились в узкоспециальную техническую тарабарщину, а после прочтения в подземном бункере наступило минутное молчание. Денис, чтобы не засмеяться, отвернул лицо, Олег прикрывал рот руками, а Андрей до невозможности округлил глаза.

– Что-что, простите? Я не понял, – пораженно спросил он. – Вы нам предлагаете прорубить в убежище восемь окон?

– Не предлагаем, молодой человек, а предписываем! – гневно хрюкнул зеленый шарик.

– А вы знаете, что толщина земляной насыпи убежища – шесть метров, а под ней метр железобетона высочайшей марки! Это же оборонный объект на случай ядерной войны! Какие окна?

– Так! – истерично завизжала женщина. – Предлагаю всем покинуть помещение, будем опечатывать!

– Хорошо, хорошо… Сколько у нас есть времени на выполнение?

– Один месяц.

– Так. Получается по два окна в неделю. Ну что же… Э-э, начнем с завтрашнего дня. А теперь извините нас, есть еще дела.

Получив под роспись предписание, Андрей проводил обескураженных пожарников до выхода и вернулся к друзьям.

– Ты это серьезно? – недоуменно спросил Денис. – Будем делать окна?

– Ну что ты, – улыбнулся Андрей. – Забудь про окна. Это я так. Чтобы она отвязалась.

– Так они же через месяц…

– А мы им снова что-нибудь пообещаем. Мы же организация. Напишем письма. Поплачемся, что нет экскаватора, спросим у них же совета, запарим их как-нибудь.

– Согласен! – воскликнул взбодрившийся Олег. – Не в первый раз. Эта тварь мучительно хотела денег, но увидела наши циничные лица и поняла, что ничего не выгорит. Надо готовиться к осаде. А следующий, кто пустит сюда это существо, будет заточен в бетонном колодце ужасов навечно!

Друзья радостно рассмеялись и выразительными ударами по полусогнутой руке продемонстрировали свое отношение к пожарным.

– Но это еще не все, – загадочно улыбаясь, сообщил Денис. – Там в офисе сидят какие-то мужики из Рязани. Они инженеры на тамошнем консервном заводе.

– Конверсионном, – важно поправил друга Олег.

– Ну да. Я и говорю. Эти ученые личинки предлагают сделать для клуба световую суперсистему.

И действительно, в офисе сидели два мужичка в сереньких брючках, рубашечках с короткими рукавами и в практически одинаковых очках с солидными диоптриями. Их морщинистые лица имели выражение типичных провинциальных интеллектуалов, вызревших под ярким светом чертежного кульмана. Один из них начал подавать из портфеля синие кальки каких-то схем, а другой монотонно забубнил, описывая «тоннелерам» некую мудреную машину с множеством лампочек и невероятными возможностями. После прослушивания технической лекции началось торжище. Академики из Рязани оказались на редкость крепкими скупердяями. Они заломили заоблачную цену за свою машину, а после этого целый час нудно торговались за каждый доллар. Когда все ударили по рукам, инженеры получили аванс и наконец убрались из клуба, троица партнеров стала совещаться. Впервые за четыре месяца работы «Тоннеля» наступил тот день, когда монопольное воздействие клуба на умы молодежи прерывалось дерзкой атакой одного давно всеми позабытого персонажа. Миша Воронцов, тот самый, что отделился от «Танцпола», организовал и подготовил масштабную акцию на открытом воздухе, и ее проведение сегодня грозило сорвать субботнюю вечеринку в клубе.

– Предлагаю всем идти вместе, – обратился к друзьям Олег, – в клубе оставим охрану.

– У нас нет лайт-мастера. Прежний сжег половину света и заторчал. Надо что-то делать.

Припомнив вчерашний монтаж на «Штубнице», Денис предложил самое здравое решение:

– Послушайте, можно долго искать грамотного человека. Кадры нужно растить самим. Тут у нас один волонтер появился. Длинный такой, волосатый, Майкл. Рвется в бой. Хватается за любую работу. Давайте его обучим. Пусть светит?

– Ты в нем уверен?

– Настоящий фанатик. Маму родную за техно не пожалеет. Да у нас на пульте всего-то три тумблера. Что ж он, думаешь, не справится?

– Наверное, справится, – согласился Андрей. – Зови этого «тумблера».

– Тогда последние распоряжения – и пошли?

– Мы ждем тебя на входе. Пусть открывают кассу. Залогин с Френчем к вертушкам, скажи охране, что мы вернемся часам к трем.

Уже через полчаса друзья оказались на набережной Невы. Вынырнув из района возле Зоопарка, они пошли мимо Петропавловской крепости по направлению к кронверку, и буквально сразу до них стал доноситься монотонный бой далеких барабанов. Большой Музей артиллерии, ракетных войск и войск связи располагался в огромном здании оружейного пакгауза, построенного в петровские времена, в виде крепости, обороняющей подходы к Заячьему острову. Трехэтажное здание красного кирпича было выстроено в форме разогнутой подковы и имело огромный внутренний двор, отделенный от невского рукава и проезжей части каменной стеной.

Воронцов каким-то образом договорился с дирекцией музея и получил этот огромный двор под проведение вечеринки. На плакатах, расклеенных им по всему городу, красовалась надпись «Арсенал». Название было как нельзя более подходящим: в огромном дворе музея были выставлены несколько десятков единиц гаубичной артиллерии, легкие пушки, самоходные реактивные установки, тяжелые осадные орудия, машины-миноукладчики, зенитные комплексы и прочее, включая ядерный миномет с длиной ствола около пятнадцати метров и дальностью метания снарядов более сорока километров. Помимо того, что здесь выставлялась эта армада смертоносной техники, место это было печально известно тем, что сто семьдесят три года назад рядышком, на пустыре у кронверка были повешены пятеро декабристов.

Майкл Тумблер

Уже от старозастойного плавучего ресторана, мирно дремавшего у моста, ведущего в Петропавловскую крепость, стали видны десятки машин, множество людей толпилось перед входом в Арсенал, некоторые забирались на каменный забор, по стенам кронверка метались яркие лучи света.

– А приличное количество народа собралось, – сообщил друзьям Олег, ревниво поглядывая на скопление людей за металлическими воротами музея.

– Да, немало, – согласился Денис, вытягивая шею, чтобы получше разглядеть происходящее. – Тысячи полторы, не меньше.

А происходящее внутри было довольно занимательным. Обширный артиллерийский двор тонул в клубах белого дыма, басовые синусоиды метались в этой гари, звук отражался от окружавших двор высоких стен и летал по нему дробным эхом. В этой звуковой каше дрыгались около тысячи человек, стробоскоп рвал темноту клочьями, люди метались в них, как призраки, лучи света размашисто чертили цветные линии, пахло глицерином и вытоптанной травой. Танцевали на небольшом круглом газоне в центре двора под прицелом стволов крупнокалиберной артиллерии, танцевали на башнях самоходных орудий, танцевали даже на этих самых стволах. Около часа друзья простояли в шевелящейся массе людей перед входом и, только поняв бесцельность дальнейшего ожидания, предприняли попытку пробраться к входной калиточке. Дюжие охранники в милицейской форме едва сдерживали натиск желающих пройти бесплатно, а у окошка кассы кипел настоящий бой. Несколько десятков крепких парней, все коротко стриженные, наглые и напористые, рвались со своими бабами за невиданными развлечениями. Каждый из них надолго зависал в окошке, а после покупки билета громко ругал дороговизну ночной жизни матерными словами.

Прямо перед друзьями, в пяти метрах от входа, вспыхнула драка. У двоих пацанов в белых рубашках и черных брюках с манжетиками от томительного ожидания в очереди не выдержали нервы. Избрав для дуэли довольно формальный предлог, один из них, тот, что был пониже и толще, закричал: «Ты мне, бля, на ногу наступил!» – и, не скупясь, залепил своему долговязому обидчику крепкую затрещину. Тот, что наступил на ногу, качнулся от удара, но уже через мгновение ощутил радость поединка и со всего маха врезал толстому ногой в пах. Очень скоро у них все наладилось, и удары стали ложиться равномерней. Вокруг дерущихся образовался кружок зрителей. Разгоряченные пацаны со свекольного цвета рожами сопели от напряжения и стискивали друг друга смертельными захватами. Когда белые рубашки были порваны и на вздувшихся шеях обнажились увесистые «голдяхи» – цепи из фальшивого золота, – совершенно неожиданно произошло братание. Голые по пояс, украшенные кровоподтеками пацаны стали хватать друг друга за плечи и примирительно тереться своими кожаными тыквами.

Денис Александров и Кира. Клуб «Тоннель»

Андрей, успевший до тошноты насмотреться на подобные сцены в клубе, брезгливо поморщился и предпринял еще одну попытку прорваться к входу. Ему даже показалось, что в людской каше мелькнуло скуластое лицо Миши Воронцова, но очень скоро он понял, что ошибся.

– Ну, что будем делать? – хрипел рядом Олег. – Бесплатно пройти нам, по всей видимости, не удастся.

– Ну не билеты же покупать…

– Тогда пойдем отсюда…

Уже через пятнадцать минут друзья выбрались из гудящей толпы и снова оказались на набережной. Неудачливые визитеры закурили и стали совещаться. Сложилась необычная для них ситуация. Они не то что не попали на вечеринку в привычном для себя формате всеобщих героев, но и оказались в незавидном положении обычных посетителей, вынужденных покупать билеты и толкаться в очередях. Легкая уязвленность этим обстоятельством позволила молодым людям как следует перемыть кости Воронцову, но в глубине души они чувствовали, что на его месте поступили бы так же – никаких гостевых списков, вход только через кассу.

Между тем время шло, и праздник за забором шел по плану. Через огромную решетку ворот было хорошо видно, как на сцену взобрался Грув. Толпа танцующих воодушевленно взвыла, свет метнулся к сцене, Грув прилепил к уху толстый «шанхайзер», схватил пластинку и, махнув ею в воздухе, поставил первый трек. Когда волна басовых ударов захлестнула танцпол, диджей вздел руки к небу и начал дирижировать звучащей музыкой. Лавинообразное поднятие рук в танцполе было ему ответом.

– У, пижон, – с презрением сказал Олег.

– Сейчас скретчить начнет, а потом снова ручки поднимет…

– Где-то я уже это видел, – засмеялся Андрей.

– Где-где. У ВестБама слизал, – констатировал Денис.

– А вон и Воронцов! – сердито закричал Андрей, указывая пальцем в сторону сцены.

И действительно, рядом с Грувом возникла высокая сутулая фигура независимого промоутера. Миша, как всегда, был в черных джинсах и курточке, а на поясе висела его неизменная сумочка.