Текст книги "Колхозное строительство 7 (СИ)"

Автор книги: Андрей Шопперт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 11

Интермеццо десятое

Плакат в Одесском артиллерийском училище (1987 г.): «Наша цель – коммунизм».

Западный ветер нёс жару и пыль. Только утром и уж совсем вечером можно было выйти из большой армейской палатки и посидеть, привалившись к каменистому склону. Булыжники, нагретые за день уже, немного остыли, но ещё чуть тёплые, а ветерок – вполне себе прохладный, и напоён ароматом цветов. Сидишь, подставив ему лицо, закрыв глаза, и думаешь: вот успокоятся китайцы, и съездишь ты к Чёрному морю в Сочи, будешь ходить в дендрарий и вдыхать там такие же вот ароматы южных цветов. Кадри была в Сочи с мамой лет пятнадцать назад, совсем ещё девчонкой. Почти все воспоминания уже и выветрились. Осталось море – и вот запахи из дендрария. Тогда тоже был июнь. Чуть холодновато было море, сколько градусов – теперь уже и не помнила, но одно вот воспоминание впечаталось. Выбегает Кадри из воды на пляж, вся в мурашках от холода, а мама заворачивает её в полотенце и прижимает её к себе. Тёплая она. И начинает Кадри согреваться. Хорошо.

– Капитан, вы бы вот чуть правее сели. Там у них тоже снайпера есть, а вон с той сопочки отличный вид.

Нет, ну вот надо же. Всё испортил. Начальник заставы «Родниковая» подполковник Никитенко подкрался незаметно, так что Кадри даже вздрогнула от неожиданности.

– Всё, иду спать.

После боёв за остров Даманский и у посёлка Дулаты Китай не оставлял попыток пересмотреть границу. В мае-июне 1969 года китайцы неоднократно принимали попытки нарушить границу на казахстанском участке в районе Джунгарских ворот. 12 июня пограничники заметили большое количество китайских военнослужащих недалеко от застав. Советская сторона предложила им провести переговоры, однако ответа не дождалась. Заставы «Родниковая» и «Жаланашколь» были приведены в состояние повышенной боевой готовности. Советские пограничники вырыли окопы, создали траншеи и ходы сообщения, а также разместили на флангах 2 БТР.

Утром не от звука горна проснулись – от автоматных очередей.

Может, и не за то время, что спичка в руке у старшины горит, но оделась Кадри быстро. Они-то со Светкой вдвоём в палатке жили – раздолье. Это мужики ютились по десять человек в одной. Там повернуться-то негде – какие спички! Построились на плацу. Кроме полковника Игнатьева был и начальник местной заставы подполковник Никитенко. Он и прояснил стрельбу.

– Утром китайские военнослужащие двумя группами в количестве около ста человек в одном месте и около пятидесяти-шестидесяти человек в другом нарушили границу в районе заставы «Жаланашколь».

Углубившись в советскую территорию на четыреста и сто метров, китайцы стали к 7 часам утра демонстративно окапываться. Кроме того, на этот момент за линией границы успели сосредоточиться больше сотни солдат противника. Приказ был по возможности не доводить конфликт до кровопролития, однако китайцы на предупреждения не реагировали. Подполковник взглянул на часы и что-то шепнул стоящему рядом командиру их снайперской роты. Дождавшись кивка от полковника, продолжил:

– На левом фланге со стороны пограничного поста «Теректы» группа из 12 китайских солдат тоже нарушила границу. Двигались они вдоль контрольно-следовой полосы на сопку Каменная. По моему приказу младший лейтенант Пучков вместе с пограничниками на двух БТР перерезал путь китайским солдатам и потребовал, чтобы они возвратились на свою территорию. В 7:40 БТРы под прикрытием пограничников двинулись в сторону высот. Китайские военнослужащие в ответ открыли огонь из автоматов, наши вынуждены были ответить. Сейчас там чуть потише. Младший лейтенант Пучков по рации передал, что китайцы стали окапываться. Вашу задачу товарищ полковник сейчас доложит, – Никитенко вновь взглянул на часы и сделал шаг назад.

– Товарищи офицеры! – а ведь и правда, Федьки нет – теперь одни офицеры. – Первый взвод сейчас на трёх БТР выдвигается к заставе «Жаланашколь», второй остаётся здесь, на заставе «Родниковая». Майор Краско, рассредоточьте людей по позициям. Я с первым взводом на Жаланашколь. Патронов не жалеть, прикрывать пограничников. И смотрите внимательней! По Даманскому помните: у китайцев много ручных гранатомётов. Разойтись. Майор, ко мне.

Кадри со Светкой попали в неудобный окопчик. Он был глубоковат для невысокой Светы, да и Кадри, хоть и была ростом сто семьдесят пять, но тоже чуть не на цыпочки вставала. Китайцев видно не было, и решили они на дно немного камней сбросить – благо этого добра тут хватало. К тому же между ними и местом, где залегли братья по соцлагерю, были два наших БТРа. Только вылезли – и тут началось.

Видимо, получив по рации команду, солдаты мгновенно выбрались из БТР и, рассредоточившись с интервалом шесть-семь метров, побежали к сопке. Китайцы же вели огонь не только с Каменной, но и с линии границы. У одного погранца был ручной пулемёт. Увидев небольшой бугорок, тот залёг за ним, дал по окопам «соседей» несколько очередей. В это время солдаты совершали перебежку. Когда залегли они и открыли автоматический огонь, побежал пулемётчик. Так, поддерживая друг друга, и двигались. Кадри быстро сбросила приличных размеров камень в окопчик и вниз головой нырнула в него. Светка камень сбросить не успела, юркнула следом.

Кадри прильнула к окуляру. Ага, вон там кто-то руками машет. Бах! Промазала, но командир пролетевшую мимо смерть не заметил. Бах! Ну вот – другое дело. Далековато, метров четыреста. Нужно чуть выше брать, утром воздух влажный.

Бум. Китайцы всё же влепили из ручного гранатомёта по головному БТРу. Сволочи! Удачно, в корму попали. Задымился. И никто не выскакивает. А ведь водитель там должен был остаться, и радист. Ну, сволочи!

Светка как-то приспособилась и тоже открыла огонь. Кадри осмотрелась, где у них гранатомётчики – и увидела. Вон с того холмика бьют. Бум! И второй загорелся, но из этого человек выбрался в клубах чёрного дыма. Она выцелила окоп, где сидел гранатомётчик. Бум! Ну, всё. Плавно потянула за крючок. Бах! Отстрелялся. И тут земля вздрогнула. С китайской стороны. Открыли огонь станковые гранатомёты. Откуда – не видно. Вон та сопочка, которую штурмуют погранцы, обзор закрывает полностью.

Снова задрожала земля. Второй залп. Да что… В том месте, где сидел майор Краско со здоровяком Андреевым, зияла большая воронка. Гады! Кадри выпорхнула из окопа и устремилась вслед за пограничниками на сопку Каменная. Метров двести. Мины продолжали рваться, но уже позади. Добежав до бугорка, что облюбовал пулемётчик, она залегла и огляделась. Вон она, батарея. Далеко. Нужно на саму сопку взобраться.

Там шёл бой. Кадри прицелилась. Один. Второй. Третий. Кончились патроны в магазине. Пока перезаряжала, погранцов почти всех положили. Китайцев тьма! Бах. Бах. Бах. Ну, вот на три «нарушителя границы» меньше. И тут ей обожгло левое плечо, Кадри крутанулась через правое, и прямо в то место, где она только что лежала, воткнулась пуля, подняв фонтанчик мелких камешков. Снайпер! Примерно определив траекторию, сразу и китайца увидела. Этот дебил стрелял с колена. Бессмертный?! Бах Да, нет, завалился на бок.

Рукав комбеза стал пропитываться кровью. Кадри достала бинт и, как могла, перетянула выше локтя. Демаскирует белый бинт. Нельзя, что ли, их зелёными делать? Точно – вон заметили, открыли автоматный огонь. Откатилась ещё правее и тремя выстрелами успокоила особо ретивых. Китайцы то ли совсем очумелые, то ли на самом деле бесстрашные такие. Сами под пули лезут.

И тут её снова ранили. Пуля вошла в ногу. В бедро. Плохо – там артерий полно. Бабах! Где-то рядом взорвалась очередная мина, и мир погрузился во тьму.

Событие семнадцатое

Бесплатный совет свидетелям Иеговы: ходите по квартирам прям с утреца, и с минералкой на продажу. Люди и денег дадут, и в Бога уверуют.

На кой хрен сбежал из больницы? Почти не донимали ведь – а тут как галопом понеслись приключения. Всем понадобился. Ладно, Бик. Выпили – он коньяку, а Пётр кефиру. Антибиотики ведь горстями ест. Нога посредственно заживает. Сахара, может, много? Нужно потом на диабет провериться – хотя реципиент совсем ведь стареньким помер. Марсель уже через два дня усвистал назад в Париж, забрал потом из больницы в Германии выздоравливающего Карла Хана вместе с юристом Хайнцем Миттагом, и отбыли в Штаты, покупать компанию Kimberly-Clark. Техас теперь для путешествий безопасен. Не надеясь на национальную гвардию, местный нефтяные магнаты и ковбои негров повывели, чисто физически уничтожив почти поголовно мужское население и депортировав в Мексику женщин и детей. Тем не менее, Пётр просил Бика звонить почаще. Ещё волноваться за них не хватало! И так есть о чём.

Вызвали в Москву – заседание Политбюро. Шелепин, гад, проконсультировался с Илизаровым: можно, если осторожно. Полетел. Последний рейс – отдаёт «Боинг» ильюшинцам. Себе сразу с Биком и заказал поменьше, 727-й – а то этот горбатый топлива жрёт как целая танковая армия.

На Политбюро куча вопросов, и все имеют один первоисточник. Петра, мать его, Тишкова. Во-первых, альтернативная служба. Вопрос ведь не в количестве призывников – ну, пару-то процентов выдержит непобедимая и легендарная. Учебки нужно строить. И не простые, а золотые… Ну, почти. По существу, нужно строить медучилища – и ведь с полным циклом. И казармы, и столовая с кухней, и учебное здание с оборудованными кабинетами. Так ведь ещё и жильё преподавателям, учебные пособия, деньги.

Во-вторых, под натиском Тишкова и примкнувшего к нему Косыгина с молчаливого одобрения Шелепина решено провести эксперимент по переформированию армии. Для эксперимента выбрали 137-й парашютно-десантный кубанский казачий ордена Красной Звезды полк, который будет расширен до Рязанской дивизии ВДВ, и 106-ю Гвардейскую Краснознамённую ордена Кутузова II степени воздушно-десантную дивизию в городе Тула. В качестве поставщика кадров в состав экспериментальных частей включили и ещё одних рязанцев – высшее воздушно-десантное командное училище им. Маргелова. В новых дивизиях будут только контрактники – офицеры и сержанты со старшинами. Им в противовес, две дивизии на Урале переводят в учебные.

В-третьих, вопрос о прекращении дискриминации населения по религиозному признаку. Ограничение только одно: отправление культа не должно вредить здоровью. Кроме того, запрещена агитация школьников. За нарушение Пётр предложил самое суровое наказание: вернуться к передовому сталинскому опыту и накручивать четвертной. Ну, и запрет после отбытия на жительство в Европейской части страны.

В-четвёртых – тут Пётр немного сбоку, но припомнили ему Еврейскую автономную республику. Идёт массовый отток народа с некоторых территорий. Условия и уровень жизни населения многих районов в исторически сложившейся центральной зоне страны, в том числе – в обширной полосе Нечерноземья, заметно отстают от соответствующих показателей в ряде республик и районов, прежде всего – западных и южных. Это служит одной из причин усиливающейся миграции, направления и масштабы которой не совпадают с интересами государства, в том числе – с экономическими и оборонными. Происходит – и это особенно существенно – отток населения из малообеспеченных рабочей силой перспективных районов (Дальний Восток и Сибирь) в и без того трудоизбыточные районы, такие, например, как Северный Кавказ и Кубань, Туркмения, Узбекистан, Молдавия, южные районы Украины. Характерно, что Сибирь за последние 5 лет потеряла в миграционном обмене 1,2 млн. человек. Вот единственный островок благополучия – Биробиджан.

– А ты ещё из Омска нацелился немцев вывозить! – зарычал на него Подгорный.

– А чего? Стоп! Есть завиральная идея. Присоединить нужно Омскую область и Краснотурьинск к Немецкой республике.

– Омск передать в Казахстан? – крякнул в трубку Председатель Президиума Верховного Совета – по существу, президент.

– На пару лет. Потом вообще выделить Немецкую республику в союзные.

– Не соскучишься с тобой, Пётр Миронович. Не перебор?

– Немцев почти в два раза больше, чем эстонцев. Давайте Эстонию автономией РСФСР сделаем.

– Дебил ты. Прилетай давай. Без тебя шушукаться бесполезно.

Так вот и пришлось лететь в столицу.

Событие восемнадцатое

Путин слушает доклад директора ФСБ:

– Владимир Владимирович, неизвестные пытались подорвать Чубайса. Покушение не удалось, неизвестные скрылись! Какие будут приказы?

– Неизвестных уволить, операцию повторить!

Одним заседанием не кончилось – да и не те вопросы, чтобы сели, проголосовали, и потопали по домам. Вот утром третьего дня, пока готовили справки, состоялась другая встреча в верхах.

– Ну что, Эрвин Эрвинович, как прошло?

В кабинете Цинева кроме самого Председателя КГБ сидел с нагромождением спиц и болтиков на ноге Пётр Миронович Тишков, и ему явно не терпелось. Тут же рядом с низеньким Георгием Карповичем громоздился словно высеченный из целой горы начальник ПГУ Александр Михайлович Сахаровский.

– Клиент готов, Георгий Карпович, – ослепительно улыбнулся Эрвин Эрвинович Кнаусмюллер – старый коминтерновец, опытный разведчик-нелегал, негласный куратор советского кинематографа от КГБ и, конечно, прекрасный актёр – что за последние годы уже смогли оценить советские зрители, неоднократно видевшие его на экране в ролях иностранных злодеев, фашистов и прочих негодяев.

Много лет назад Кнаусмюллера готовили дублёром Рамона Меркадера на ответственнейшую операцию по хирургическому удалению опухоли под названием «Троцкий». Эйтингон сразу заметил, что молодые австриец и каталонец очень похожи друг на друга, и даже сочинил хитрый сценарий, по которому присутствие Эрвина на футбольном матче в Мехико должно было обеспечить алиби для Рамона, но всё пошло не так. Вместо хирургии получилась мясницкая работа, Меркадер загремел в тюрьму, а Кнаусмюллеру пришлось менять профиль деятельности, поскольку его внешность уже была засвечена. Вот так бывает: морда твоя, а сидит с ней другой. Даже не родственник. Ну, слава богу, теперь обоим уж за пятьдесят, можно и снова в Мексику прокатиться – не узнают. Наложила бурная жизнь отпечаток.

– Я вам, товарищи, подготовил список людей, которых вы должны будете в Мексике встретить, устроить на какое-то время, а затем одной группой переправить в Париж, – Тишков помахал извлечённой из папки бумагой. – Переходить границу они будут в Техасе, у Георгия Георгиевича Козьмецкого там остались кое-какие полезные контакты. Он в прошлом году вывозил в Мексику – а фактически, конечно, сюда – свой завод транзисторов, и не всё оборудование можно было провозить через границу официально. Джексоны с Вениками рыщут, сами понимаете.

– С какими вениками?

– Ну, эта… поправка. Эээ… – Тишков явно смутился, как будто ляпнул что-то лишнее. – Неважно, товарищи. Важно то, что мистер Козметцки – уважающий себя техасский бизнесмен, пусть и бывший. А значит, у него имеются не совсем официальные контакты с соседями по ту сторону границы – и он с нами этими контактами поделился. Вот эти люди и будут переводить через границу наших фигурантов, а вы будете их встречать. В качестве базы для вас приобретена небольшая гостиница в городке… – Тишков почему-то ухмыльнулся, – Зихуатанехо.

– Сиуатанехо, наверное? – вскинул брови на такой сомнительный прононс Меркадер.

– Наверное. Вот, на бумажке написано. Кодовое название операции будет такое: «Побег из Шоушенка».

– А что такое «шоушенк»?

– Эээмх… неважно.

– Знаешь, Пётр Миронович, а ты ведь своей суетой очень здорово помог Комитету, – загудел Сахаровский, когда Меркадер и Кнаусмюллер вышли.

– Это чем же?

– А тем, что у нас появилась новая прекрасная агентурная сеть в Западной Европе.

– Это откуда же? На Биковские заводы внедряете, что ли?! Да вы в своём уме? Сломаете мне весь бизнес! Валюты у страны слишком много стало, что ли?!

– Не кричи, послушай хоть. Был у Александра Николаевича Прокофьева-Северского в Первую Мировую сослуживец, тоже лётчик, Тарасов Георгий Васильевич. В шестнадцатом году уехал во Францию опыт перенимать, да так там и остался. А потом из авиаторов ушёл в церковники, и сейчас ни много ни мало – управляющий Архиепископией православных русских церквей в Западной Европе.

– Ого. Какие лихие попы, оказывается, бывают.

– Не то слово. И ходил этот отец Георгий до недавнего времени под Константинопольским патриархатом – а это, сам понимаешь, гнездо турецкой агентуры. Но пару лет назад вышла у них какая-то размолвка, и объявил Тарасов свою архиепископию независимой. Видимо, надеялся какие-то выгоды для себя добыть, ведь такая крепкая организация в Европе – это ох какой сладкий кусок для церкви. Тот, кому она подчиняется, приличный плюсик к статусу имеет. Пожертвования, опять же, гребёт, а прихожане в тех краях очень даже небедные.

– А я…

– А ты стариканов к себе заманил. Жена Сикорского, когда к мужу через Европу добиралась, к архиепископу в Париж заглянула, исповедовалась, рассказала, какие у нас интересные дела творятся. Он уж старый дед, сентиментальный, проникся, воспылал. Отписал послание патриарху Алексию, попросил принять его епархию в лоно родной матери, Русской церкви Московского патриархата. Смекаешь?

– Чего не смекнуть. Теперь своих подготовленных ребят туда отправлять сможете.

– Соображаешь. Еще Воухта этого вон отправил к нам, сильно пригодится такой необычный специалист в твоей затее.

– Дела! Вот это я нахулиганил. А скажите, товарищи – Ридигер Алексей Михайлович у вас в каком звании?

– Много будешь знать – епитимью наложит. Кадилом.

Глава 12

Событие девятнадцатое

Лежат на витрине две курицы, импортная и наша. Импортная:

– Смотри, какое ты убожество! Тощая, синяя, кожа да кости, буэээ…

Наша:

– Зато я своей смертью умерла!

На Дальний Восток летел обычным рейсом. Пассажирский самолёт сделал кучу посадок на дозаправку или для смены пассажиров. Мало кто добирался, как и Пётр, до Владивостока. Вот десять охранников – точно с ним, а ещё, может, и зашифрованных пара есть.

После огромного «Боинга», да ещё и с больной ногой, лететь почти целые сутки – то ещё удовольствие. Самое главное – запах. Ведь в основном вражеский монстр и покупал, чтобы понять, почему воняет в наших самолётах. Купил, собрал кучу учёных – и нашёл. И это ни к чему не привело. Не один фактор – вся промышленность замешана. Надо половину страны заменить, чтобы избавиться всего лишь от неприятного запаха в самолётах.

Итак, в чём же собака порылась? Где источники запаха? Собранные со всей страны химики три штуки выделили сразу. Самый мощный был из разряда «сиди и не вякай». Для обеззараживания всех внутренних обивок самолёта использовался лизол, вот поэтому им и пахло везде. Дал команду найти замену – и тут один старичок с серебряными кудряшками заявляет полушёпотом.

– Лизол запрещён ВОЗ как биологический яд. Он опасен для жизни в высоких концентрациях.

– Вот вечно Швейцария нам жить мешает. Какое дело им там, в Женеве, как мы своих людей травим, – поддержал седовласого толстяк в бледно-зелёной нейлоновой рубашке. Третий подбородок затрясся. Только так можно было понять, что это юмор. А может, не юмор?

– А заменить на что-то более приятное можно?

– На противогаз! – теперь и второй подбородок запрыгал.

– Ладно. Будем искать, как сказал Семён Семёнович Горбунков. Что ещё нашли?

– Специфический запах в салоне самолётов принадлежит смазке ЦИАТИМ-201, которой смазывается система управления, в том числе и тросы, – на этот раз высказался тоже преклонного возраста товарищ с медалью сталинской премии на груди и в форменной авиационной рубашке под расстёгнутым пиджаком.

– А в «Боинге»?

– Поизучаем. Так вам проще купить в упаковке у них – сделаем аналог.

– Ещё есть рецепты?

– Конечно, я думаю, товарищи не в курсе, не их дело – но уверен, что львиную долю неприятных ощущений получаем от использования жидкости для туалетов СТ-2.

– А в «Боинге»-то что? – специально, что ли, нашли три особо вонючие жидкости?

– Товарищ правильно сказал. Просто купите.

– Спасибо, что не послали. Это всё? За это я заплатил много миллионов долларов?

– Добавьте сюда запах бортового питания. Пища подвозится на борт уже в готовом виде, расфасованная по порциям. Чтобы она не успела испортиться самостоятельно, её портят заморозкой и последующей разморозкой, от чего вкусовые качества, естественно, не улучшаются. Извините, отвлёкся. Разогрев пищи на борту производился паром. Так вот, насчёт пара: помните физику? Температура закипания воды при уменьшении атмосферного давления понижается. В салоне ¾ обычного атмосферного давления. Были попытки создания герметичных самолётов, но их быстро разрывало, как хомячка каплей никотина, из-за постоянных перепадов внешнего давления и усталости металла, поэтому все лайнеры наддуваются процентов до 70, и уши закладывает именно из-за этого.

– Да бросьте, коллега. Запах курочки на самом деле не настолько ужасен. Загвоздка в том, что в салоне всегда и без того присутствует довольно неприятный запах: смесь авиакеросина, авиасортира, элементов отделки салона, кроме того, добавляют свою лепту смазка, пластик, моторное масло, запах из ручной клади… Что важно: дабы этот запах никуда не улетучивался, самолёт специально герметизируют (не полностью, но всё же). А чтобы 186 человек в герметичном салоне за время перелёта не задохнулись, система кондиционирования того же Ту-134 обеспечивает полную замену воздуха в салоне каждые 2 минуты (до 32 смен в час). Воздух ветерком летает туда-сюда, усиленно собирая всё больше и больше запахов. Курочка попросту примешивается к этой симфонии запахов; в результате салон превращается в фановую трубу, что аппетиту никак не способствует.

Кроме того, медики выяснили, что аппетит отбивается шумом двигателей, а уж его в наших самолётах хватает. Дополнительно те же учёные говорят, что в условиях пониженного давления воздуха, а на борту самолёта его приходится понижать с 1000 миллибар до 700, чтобы самолёт не лопнул изнутри, еда кажется пресной из-за особенностей работы вкусовых рецепторов, отвечающих за солёный вкус.

Курица – это да. Пётр Штелле как-то похаял уже через пару десятков лет после перестройки бывших в те времена синих птиц – и неожиданно получил отлуп от специалиста. Запомнил. Сейчас вот хотел озвучить, поддержав «повара» – передумал. Не поймут. Да и не объяснишь. Нет ведь, и правда, ничего привлекательного в том, что подают на обед в советских самолётах.

Так вот, отлуп был такой: естественно, что для нужд бортового питания никто качественных кур не поставлял – они и до магазина-то добирались не всегда. На борт шла птица низшего сорта, отвратительно тощая, синюшная. Синий цвет возникал вследствие того, что из бедных птиц при забое попросту не сливали как следует кровь, как полагается по современным нормам. И ощипывали кое-как. Впрочем… любой современный птицевод скажет вам, что перья у современных кур выпадают сами из-за специальной добавки в корм, а синюшность выводится химической обработкой трупиков. Так что, выходит, та синяя птица была ещё ничего, да и мягких кур в СССР до пришествия ножек Буша и окорочков «Союзконтракта» особо не водилось – в основном, продавали жёстких птиц бульонного назначения. Чудеса селекции! Сейчас из бройлера такого наваристого бульона не получить. Ни вкуса, ни запаха.

– Давайте итог подведём, товарищи. Нужен просто хороший фильтр?

– Ну да! – хором.

И эта информация обошлась более чем в шесть миллионов долларов! Пару консервных заводов можно было купить. А то и пару пар.

Событие двадцатое

Один кореец мне признался, что мечтает попробовать Карлсона.

– Почему?

– Потому что, Малыш уверяет, он лучше собаки.

Владивосток, к несчастью, – ещё и не конечная цель маршрута. Ещё дальше надо – в Пхеньян. Совпало. Ну, не совсем, чтобы совпало – сам ведь руку приложил. Только это когда было! Тогда ещё относился к двуногим и прямоходящим. Сейчас другие времена. Биоробот. Аппарат Илизарова, расхваленный в кино про Брумеля, на самом деле, та ещё морока – и к этому нельзя привыкнуть. Нет, ходить, точнее, ползать, он позволяет и при сломанной ноге, но вот спать в нём… Пока приноровишься, весь сон пройдёт. Пришлось привыкать к димедролу. Быстрее бы всё закончилось. Ну чего высшие силы при переносе сознания поскупились? Могли бы улучшенную регенерацию и дать в качестве бонуса. А они, гады, решили наоборот – ноги по кусочкам забирать. Сначала мизинцы, теперь вот осколки костей лишними оказались. Обычное явление при сборке – всегда куча лишних деталей.

В Пхеньяне нужно было сообщить «Вечному лидеру» позавчерашние новости. Израиль согласился принять участие в футбольном турнире в Биробиджане. Израиль же уговорил ФИФА на перенос матча. ФИФА зачтёт первый матч с участием команд КНДР и Израиля в качестве отборочного. Почему первый? Так могут ведь и в каком-нибудь финале или полуфинале ещё раз встретиться. Жребий же – мало ли как фишки лягут. Вторая уж совсем старенькая новость. Тренера Андрюху Пётр отправил в Пхеньян сразу по прилёту из Земли Обетованной. Андрей Буирович Чен Ир Сон собирался с тяжёлым сердцем. Почти вся сборная в трудовых лагерях или в тюрьмах. Опозорили страну, напились после победы над Италией. Буирович сомневался – там адекватные люди, фанатично любящие футбол. Вообще, если Петра упрекают в излишнем махании шашкой, то вот товарищ Цзинь Жичэн, он же Хан Бер (Единственная Звезда), он же Ким Ир Сен (Восходящее Солнце), он же Ким Сон Чжу, он же Гога, он же Жора (тьфу, увлёкся), махал шашкой не по-детски. Головы там направо и налево летят.

Этот новоявленный Сталин корейского народа приведёт страну к голоду и массовым смертям от этого голода. Не хуже нашего так называемого «Голодомора», а на самом деле, катастрофического бедствия, которое прошлось железной метлой не только по Украине, но и по России, и по Казахстану. В Корее, по некоторым данным, погибнет больше трёх миллионов человек – это при населении в двадцать пять. Больше двенадцати процентов. Сам, можно сказать, не доживёт – отойдёт от дел, сын в наследство получит. Там на ужасную социальную катастрофу наложатся изоляция, развал Союза и хреновая организация дел в колхозах. Ну и Буш, мать его, будет их голодом морить.

Это было поводом приехать. Не голод, а футбол. На самом деле отправило в Корею с больной ногой всё Политбюро – решили всё же ущипнуть Китай со стороны Монголии. Цеденбала жена «уговорила». Монгольская дивизия захватит «спорную» территорию. А как к этому отнесутся в Пхеньяне? Вот время «Че» совсем близко, уже танки моторы прогревают, некогда ждать, пока нога заживёт. Есть и повод: Ким Ир Сен прислал приглашение Тишкову. Посетите, «дорогой советский друг», нашу страну, мы вас отблагодарим за помощь в разрешении этого футбольного недоразумения.

Вводные озвучил Громыко. Посмотрел с сомнением на Петра, вздохнул, переложил папки с важными, наверное, государственными делами с одного угла стола зелёного на другой, снова вздохнул и начал:

– Пётр Миронович, там всё плохо. Сначала чуть истории. Северная Корея экономически зависит как от СССР, так и от Китая, поэтому с началом советско-китайского конфликта перед Ким Ир Сеном встала сложная задача. С одной стороны, он должен, лавируя между Москвой и Пекином, создать возможность для проведения независимого политического курса, а с другой – сделать это так, чтобы ни СССР, ни Китай не прекратили помощь КНДР. В пятидесятых он склонялся к союзу с Китаем – этому способствовали культурная близость стран, связи китайских революционеров с корейскими в прошлом, а также недовольство Ким Ир Сена критикой Сталина, развернувшейся в СССР. Вообще говоря, Хрущёв много разных дров наломал по всему миру. Вот КНДР – одна из таких расколотых чурок. Только как оказалось, эта болезнь заразна: Мао сейчас сто очков Никите Сергеевичу форы даст. Вернёмся к Ким Ир Сену. Ориентация на Китай вызвала осложнения – Хрущёв дал команду резко сократить помощь. Кроме того, начавшаяся в Китае «культурная революция» заставила северокорейское руководство дистанцироваться также и от КНР, и вот уже несколько лет в КНДР проводится политика последовательного нейтралитета в советско-китайском конфликте. Порой эта линия вызывает острое недовольство и в Китае, и у нас, но Ким Ир Сену удавалось пока вести дела так, что это недовольство ни разу не приводило к прекращению помощи. Брежнев несколько раз порывался кулаком стукнуть, но вы же знаете Леонида Ильича – мягкий и отходчивый человек, если дело не касается лично его.

Андрей Андреевич сейчас подстригся как Косыгин, и носы одинаковые – не точная, понятно, копия, но похожи. И манера замолкать в середине разговора. Ждут, чего собеседник брякнет. Пётр их раскусил давно и выбрал беспроигрышную тактику. Во время этих мхатовских пауз нужно ковырять в носу. Не прямо пальцем, а изображая усиленную работу мозга. Нос почешет, ухо потеребит, затылок приголубит. Думает оппонент! Смирившись, что игра идёт не по их правилам, политические монстры тяжело вздыхали и продолжали.

– Сейчас в КНДР происходит насаждение идей чучхе. В промышленности утверждается Тэанская система. В результате руководство предприятиями взяли на себя партийные комитеты. Корейская народная армия сейчас стала одной из самых больших по численности в мире, у них при населении около двадцати миллионов почти миллион человек под ружьём. Сами понимаете – этот миллион кормить надо. Одевать, вооружать. Неподъёмная ноша. И в сельском хозяйстве всё не радужно – приусадебные участки и рыночная торговля объявляются буржуазно-феодальным пережитком и ликвидируются. А колхозы не справляются с поставленной задачей. Тут, может, и не только человеческий фактор – в Северной Корее всего пятнадцать процентов территории пригодно для выращивания каких-либо сельхозкультур. Это очень мало. Всё плохо и с механизацией – пашут в основном на животных. Дороги плохие, почти нет асфальта.

– Андрей Андреевич, да вы нашу страну описываете! – хмыкнул Пётр, не сдержался. Плохой политик.

– Нда, – не улыбнулся, – только в кубе все проблемы.

Так хотелось сказать: «Дождёмся 1972 года». Не сказал, понятно. Да и готовился, и продолжает готовиться к засухе. Закупаются озимые рожь и пшеница в Канаде и Европе. Запасы запасаются. Зернохранилища строят с новыми элеваторами. Может, и прорвёмся. Сейчас ещё в Казахстане скважин набурят. Худенко, Геринг – есть на кого опереться. Израиль шажок вперёд сделал. Если его прислали безболезненно перенести 1972 год, то он этим уже два года и занимается. Медленно, со скрипом – ну ничего, ещё два с половиной года впереди.

– Я-то чего конкретно должен сделать? Уговорить Ким Ир Сена отвернуться от Китая и ринуться в наши объятия? Так могу сразу сказать вам его уклончивый ответ: «Дайте нам много миллиардов, и много нефти, и много продовольствия, и много оружия – и мы подумаем». И тут же ринется в Китай, расскажет об этом разговоре и выбьет «много» из них тоже. Повторю вопрос. Чего надо нам?